Юрий Иванович 
Невменяемый колдун

Невменяемый колдун – 1

Юрий Иванович
Невменяемый колдун

Пролог

Давным‑давно, тысячу лет назад… 
Хранитель от расы сорфитов чувствовал себя плохо. И не мог понять: то ли это от старости, то ли от ледяного, пронизывающего ветра. От которого не спасала даже теплая, шерстяная мантия, прикрывающая тело почти до половины. Сорфит рассеянно слушал скороговорку своего коллеги из расы тагов и мысленно удивлялся: почему тому совсем не холодно? Хотя одет миниатюрный Хранитель был намного лучше и компактнее: куртка на меховой подкладке, толстые штаны и громоздкие валенки с каучуковыми подошвами. Вот, правда, его тщедушное тельце мотало ветром из стороны в сторону. Но таги не обращал на непогоду внимания, только изредка приседая при особо сильном порыве студеного ветра да часто хватаясь за пытающуюся улететь шапку. Сорфит еще раз задумался над тем, почему его тело так стало мерзнуть. Такое большое и толстое! Может, жировая прокладка стала тоньше за последний год? Да нет вроде…
Таги тем временем продолжал длившийся бесконечно спор.
– …Поэтому я буду категорически настаивать на том, чтобы Магическую Настройку проводили в двадцатилетнем возрасте! И как только наступит лето, созову Консехаль Эль‑Митоланов! Буду требовать отмены Настройки в десятилетнем возрасте. Слишком рано! Дети вырастают безответственными, неприспособленными! Пусть бы они поборолись за право стать избранным в более зрелом возрасте! Тогда и проигравшие принесут своей настойчивостью ощутимую пользу обществу. А четыре года вполне хватит для начального, теоретического обучения.
– Вряд ли Консехаль отменит вековые традиции! – устало заметил сорфит. – Но ты, конечно, имеешь право попробовать…
– Почему только я?! Если ты меня поддержишь, половина победы будет обеспечена! Ведь когда‑то ты был пассивным сторонником этой реформы.
– О‑хо‑хо! Когда это было! – Огромное тело Хранителя затряслось от смеха и тут же без перехода содрогнулось от холода. – Слушай, тебе не кажется, что эта зима особенно холодна?
– Эта? – Маленький таги недоуменно осмотрел горы, плотно обступившие почти идеально круглую, огромную поляну. – Нисколько! Такая же зима, как всегда. Смотри, даже снега намного меньше, чем обычно!
– Почему же я мерзну? – Сорфит поднял голову повыше. – И какой‑то ледок в мозгу мешает думать…
– Это у тебя от старости! – авторитетно заявил таги и неожиданно замолотил кулаками по туловищу своего огромного коллеги. – Хочешь, я тебе согревающий массаж сделаю?
– Хочу. Но только не здесь, а в пещере. Скорей бы туда вернуться!.. Где же они? Долго нам еще здесь торчать? – проворчал сорфит и, заметив, что маленький массажист совсем запыхался от усердия, добавил: – Ох, мне уже жарко! Спасибо!
– Жарко ему!.. Да ты и не почувствовал моей заботы и дружеского участия! Зато я точно согрелся. Можно ждать… Хотя, мне кажется, они уже идут!
В тот же момент из‑под снега на краю поляны вынырнула голова сорфита, покрытая блестящим шлемом. За головой показалось шесть ловких передних конечностей, отбрасывающих снег. А за ними и все длинное туловище увешанного доспехами воина. Не обращая внимания на Хранителей, он ловко откатился в сторону и стал в боевую стойку. Следом за ним из дыры выскочили еще с десяток крупных и тренированных бойцов. Они рассеялись по периметру поляны и заняли оборонительную позицию. Тут же стали появляться и маленькие таги‑воины. Каждый с магическим арбалетом, заряженным метательными иглами, несущими на остриях смертельный яд для любого врага с горячей или холодной кровью. И только когда маленькие стрелки заняли все стратегически выгодные позиции, из подземного хода появилось несколько сорфитов и тагов преклонного возраста и в одеяниях Эль‑Митоланов. Каждый по очереди подходил к Хранителям и тепло здоровался, обмениваясь несколькими фразами.
– Привет вам от всего Консехаля!..
– Мечтаем его увидеть в полном составе очень скоро!..
– Вам тут некоторые гостинцы передали…
– Хорошо, что хоть сами дошли, а то от холода мы уже замерзать стали…
– Такой, как ты, замерзнет! Вот таги жалко…
– Да ему хоть бы что, словно гремучки напился!..
– И почему так долго?..
– Завал по дороге пришлось разбирать…
– Готовы принимать молодежь?..
– Только к этому весь год и готовимся!..
– Этот год необычный: по решению Консехаля решено удвоить количество инициированных. Поэтому выбрано двести детей для Настройки. Надо восполнить позапрошлогодние потери…
– Понятно. Тогда выводите детей! Они хоть тепло одеты?
– Зря беспокоишься! Ведь совсем не холодно!
– И вам?! Странно, что ж меня тогда так морозит?
– Идем за Сферой! – поторопил коллегу Хранитель‑таги. – Быстрей начнем, быстрей ты у меня на массажном столе окажешься!
Гости посмеялись над Хранителями‑стариками, но проводили их уважительными поклонами голов. А затем бросились к выбирающимся из подземного хода детям. Хоть те и были измучены длительным и тяжелым путешествием, но заснеженная поляна вызвала у них целый фейерверк веселья и радости. Эль‑Митоланы не успевали строить их в организованные колонны перед центральным возвышением поляны. Дети бросались друг в друга снежками, толкались, боролись с визгом и радостными криками. Маленькие таги вскакивали на шеи мощным сорфитам и, сталкиваясь на встречных курсах, валились в снег. Становилось страшно от подобных игрищ и казалось, что хоть одного таги, но обязательно раздавят тяжелые тела их во много раз больших товарищей сорфитов.
Но через десять минут, когда Хранители вышли с драгоценной ношей из своей пещеры, дети все‑таки собрались во что‑то напоминающее нестройное каре вокруг возвышения. Пострадавших не было. Смешки и переговоры быстро стихали, лица детей становились все более серьезными и приличествующими моменту. Сейчас свершится то, о чем мечтает каждый ребенок в Сорфитовых Долинах. Свершится Великое Чудо, меняющее всю их жизнь. На детские головы будет возложена магическая Сфера, и она произведет Настройку их организмов на магическое восприятие тайн мироздания. А когда им исполнится двадцать четыре года, произойдет Всплеск, и они смогут стать полноправными и великими Эль‑Митоланами.
Хранители величественно поднялись на возвышение в центре поляны, и сорфит кивнул своему коллеге, чтобы тот сказал речь. А сам в который уж раз удивился донимающему его холоду. «Что со мной? У меня такое было только перед сражением с армией драконов в молодости. Тогда твари напали внезапно – и мой внутренний голос предупредил холодом. Может, и сейчас?..» Глаза сорфита быстро остекленели от магического транса, и разум мысленно воспарил проникающим зрением над скалами, непроходимой стеной окружившими священную поляну. Никого! Только черные камни, скрученные стволы низкорослых сосен да белые снежные сугробы между ними. «Может, драконы обошли стену заклятия? – Не открывая глаз, он тщательно осмотрел все видимое небо до горизонта. – Тоже никого! Значит, мерзну я от старости!» Его взгляд прояснился и остановился на верхушке одной из окружающих скал – да там и застыл. До слуха донеслись пафосные высказывания Хранителя‑таги:
– Наше государство – единственное по силе своей невероятной дружбы между двумя разумными нациями! Убейте любого, кто посмеет сеять вражду между таги и сорфитами! Наше единение вечно! И да будет так во все времена!!!
Таги выкрикнул последнее слово торжественной речи и удивленно оглянулся на замершего коллегу. Затем зашипел вполголоса:
– Так и будешь стоять камнем или дашь мне Сферу для наложения?
– Ах да, конечно, извини… – Сорфит сморгнул и собрался передать бережно поддерживаемую Сферу в маленькие ручки своего коллеги. Но тут же его взгляд встревоженно опять метнулся к верхушке скалы. Сорфиту показалось, что она дрогнула. И точно, скала наклонялась все больше и больше, грозя рухнуть вниз, на поляну. Напрягая зрение, сорфит различил копошащиеся возле верхушки уродливые цилиндры.
– Тревога! – изо всех сил выдохнуло его внезапно охрипшее горло. – Колабы! Нас окружают колабы!
В полной тишине эти хриплые крики прозвучали черным предзнаменованием. Но их тут же заглушил грохот рушащихся скал…

Глава 1
Путник

Буря разразилась ужасная. Целые тучи пыли, песка и даже мелких камней носились в воздухе, пытаясь одновременно лишить и слуха, и зрения. Это вдобавок к тому, что невозможно стало дышать под многослойной полотняной повязкой, которую Кремон поспешно водрузил на рот и нос при первых шквальных порывах ветра. И что с самого начала показалось странным, так это невероятно усилившаяся жара. Будто бы смерч примчался из самого центра Зачарованной пустыни. По спине противно стекали ручейки пота, и ткань одежды стала создавать мерзкий парниковый эффект.
«Не хватает только грома с молниями и дождя! – раздраженно подумал Кремон. Он пригнул лицо к самой земле и почти на четвереньках лихорадочно пытался найти хоть какое‑то мало‑мальски пригодное укрытие. – Если это случится, я на все сто буду уверен в неприродной подоплеке этой невесть откуда взявшейся бури!»
И, будто подслушав его опасения, громыхнул раскат грома, за ним тут же второй, но уже ближе. Яркая вспышка молнии выхватила из быстро сгущающейся мглы безумную пляску кружащихся предметов, среди которых промелькнуло даже несколько больших веток.
«Ого! – Кремон от злости заскрипел песком на зубах. – На кого это ниспослали такие мытарства! Да и кто, интересно, имеет власть над такими силами? О шейтар! – Он больно ударился о выступающий край скалы, ведь руки были заняты обшариванием поверхности. – Кажется, что‑то нашел! По крайней мере, с боков буду защищен».
Кремон с трудом втиснулся в узкую расщелину между камнями, волоча за собой сброшенный со спины рюкзак Затем быстро расстегнул на своем вместилище багажа соединительную «молнию», раскрыл, увеличивая по площади вдвое. Немного повозился, но выставил‑таки рюкзак над головой и упер краями в скальные выступы. Потом уселся спиной в глубину выемки, поджал колени вплотную к лицу и опустил крышку своего сооружения почти до голени. Теперь открытыми для разбушевавшейся стихии оставались только ступни. Но они были защищены, пожалуй, лучше, чем все остальные части тела. Ботинки из толстой кожи с высокими бортами на носках были проклепаны стальными пластинами. Широкие, утепленные языки, зашнурованные блестящей полустальной лентой, могли выдержать даже приличный удар саблей. Не то что дробь летающих мелких камней. Разве что огромная ветка рухнет, да прямо комлем, да еще и по любимой мозоли… Но тут уж как повезет, от всего не застрахуешься. И так хорошо, что не получил повреждений, попав в это «наказание природы‑матушки». А иначе как наказанием происходящее и назвать было трудно.
Ведь еще полчаса назад Кремон и не предполагал, что может оказаться в эпицентре свирепой бури. Он прошел последнюю седловину и окинул взором открывшуюся слегка извивающуюся долину, которую предстояло пересечь. Где‑то там, в конце ее, за несколькими большими холмами, находилось селение Агван – цель его длительного путешествия. Именно там он надеялся найти то, что искал, разрешить все свои сомнения, вопросы и чаяния. Светило солнышко, пели птицы, по белеющей пустынной дороге промелькнула тень бегущего зайца. Дул легкий ветерок, и под звон цикад Кремон, взбодренный близостью финиша, стал весело спускаться в долину. От прилива хорошего настроения стал напевать фривольную песенку о желании каждого путешественника везде встречать гостеприимный очаг, вкусную еду и некапризных, ласковых женщин. Он и представить себе не мог, что с ним случится всего лишь через пару километров. Теперь приходилось вжиматься между камней, словно улитка в раковину, и ждать, чем все это закончится.
Внезапно хлынуло как из ведра. Плотные потоки воды обрушились на Кремона и пытались буквально вымыть из временного убежища. Парень изо всех сил держал спасительный рюкзак над головой. Создавалось впечатление, будто кто‑то с садистским удовольствием колотит сверху кувалдой, а кто‑то другой в то же время хочет поднять рюкзак над скалами вместе с цепляющимся за него человеком. Кремон, хоть и обладал недюжинной силой, стал задумываться: «Долго ли я еще продержусь? Полчаса – точно! Постараюсь… А долго ли еще будет продолжаться эта разгулявшаяся стихия? Мгм! Если судить по ее нереальности, то недолго. Ведь даже самые великие маги не могут творить подобное больше чем минут двадцать. Значит, продержусь! Если… если только это не конец света!»

Глава 2
Агван

Сидевшие в зале посетители неспешно попивали свои напитки и настороженно прислушивались к тому, что происходило снаружи. Порой их негромкие разговоры прерывались слишком уж натужным порывом ветра, сотрясавшего весь трактир до основания, или неожиданно громким раскатом грома. При этом они испуганно втягивали головы в плечи, замирали, а затем, возобновив затаенное дыхание, вновь продолжали свой диалог:
– Вот это да! Прям светопреставление!
– Не на шутку он разошелся! Да и не к добру.
– А может, просто балует?
– Еще чего? Ты ведь знаешь, балует он по‑другому. А здесь не иначе как озлился на кого‑то жутко!
– Вот и я того же мнения. На своем веку я такой бури и не припомню. Во, во дает! – Старик, седой как лунь, но с еще мощной фигурой и огромным красным носом на будто вырубленном топором лице, предупреждающе поднял вверх указательный палец. – Того и гляди, все ставни повышибает. О!.. А сейчас, слышите? Уже и дождь пошел! Вы только представьте, что в долине делается!
– Может, выйти и посмотреть, что там творится? – бесшабашно предложил сидящий рядом детина. Рожей он был похож на старика, только выглядел лет на сорок моложе.
В ответ дедуля со всего маху заехал ему кулачищем в плечо. Но парень даже не пошатнулся.
– Закрой рот, Бабу! – беззлобно стал наставлять старик молодого собутыльника. – Учишь вас, учишь…
Он снова замахнулся, намереваясь показать всю глубину своего педагогического таланта, но так и замер с отведенной назад рукой. Ибо в этот момент все крепкое, бревенчатое здание трактира с силой тряхнуло, раздался треск ломающейся не то балки, не то кровли, а с потолка посыпались пыль и песок. Одно из стекол лопнуло, и осколки со звоном брызнули на подоконник. Все опять застыли, прикрывая свои стаканы ладонями. Первым заговорил Бабу:
– Ты, Берки, хоть мне и родня, но руки‑то не распускай! У меня ведь они тоже есть!
– Только попробуй, сразу повыдергаю! – любовно проворчал старик.
– Кто, ты?! – заржал Бабу. – Да из тебя уже песок сыплется! – Он заглянул в свою огромную кружку и, скривившись, выплеснул остатки. – Эй! Хозяин! Ну‑ка налей нам своего знаменитого крепчайшего пойла! И всем тоже – я угощаю!
Публика оживленно и радостно зашевелилась, протягивая свои кружки трактирщику, который, обнося посетителей одновременно из двух полуторалитровых бутылок, наливал каждому граммов по двести прозрачной, слегка окрашенной в лиловый цвет жидкости.
– И себе налей! – продолжал молодой детина. Потом поднял свою кружку над головой. – Давайте выпьем за самых сильных и великих!
Присутствующие одобрительно закивали головами и приложились каждый к своей посудине. Через пару секунд раздались хрипловатые покряхтывания и уханья, перемежающиеся междометиями:
– Кхе, кхе!.. Да‑а! Сила!.. Во скатэк! Пробирает!..
Затем разговор возобновился. После нескольких ничего не значащих фраз кто‑то вернулся к прерванной теме:
– Интересно, на кого это Эль‑Митолан так ополчился?
– Если тому или тем повезет – скоро узнаем, – последовал чей‑то философский ответ.
– А может, протектор просто ошибся и в долине никого нет?
– Вряд ли. Зачем тогда затевать такой шум?
– А может, это королевская конная гвардия? – слишком уж оживленно высказал предположение совершенно лысый, худой мужчина средних лет. На его лице как‑то неестественно выделялись огромные черные глаза. Тут же все взоры устремились на него. После минутного молчания старик Берки спросил подозрительно мягким голосом:
– Лаен, дорогой! А зачем тебе понадобились королевские гвардейцы?
– Ну как же… – Лысый рассеянно крутил в руках пустую кружку, пытаясь скрыть сожаление по поводу своего предыдущего высказывания. Но уши и кожа на голове заметно порозовели. – Вполне нормальное явление! Ведь раньше они часто к нам приезжали. То патрулируя, то сопровождая сборщиков налогов…
– Э‑э! Да ты соскучился по пустому карману? – Бабу повернулся к старику: – Правильно ты говорил: дураками не рождаются! Ими становятся!
От раздавшихся в трактире смешков объект недвусмысленной издевки бросил на молодого детинушку взгляд полный ненависти и злости. Берки это заметил и пояснил мысли внука:
– Нам сейчас живется намного спокойнее и богаче. Десять лет мы находимся под покровительством и защитой великого Хлеби, пусть живет он и здравствует вечно! И все это время платим только половину из того, что с нас сдирали раньше…
– Но ведь платим мы не королю! – перебил его выкриком лысый.
– Да, платим мы Эль‑Митолану. Но ведь согласно королевскому указу! А уж как он распоряжается полученными средствами – не наше дело. Может, он прямиком отправляет их к королевскому казначею… Или сам тратит по разрешению короля… Или ты, Лаен, имеешь что‑то против его высочайших указов?
– Да нет… – Лысый явно смутился. – Но почему бы здесь и не появиться гвардейцам? Может, они гонятся за разбойниками… Или за…
Он неопределенно покрутил в воздухе пальцами и вдруг поперхнулся готовым сорваться словом. Потому как все присутствующие уставились на него недобрыми и тяжелыми взглядами.
– М‑да! – Берки оборвал затянувшуюся паузу. – Ты действительно придурок! Разбойники обходят нашу долину десятой дорогой. Для великого колдуна пара пустяков установить вокруг охранный периметр. И гнать отсюда всех нежелательных гостей. Но я ему посоветую еще кое‑кого выгнать подальше. Дабы не портил добрым людям их скромную торговлю! – При этом седой дед поднялся с лавки и грозно навис над столом. – Ты ведь не наши невинные попытки подработать имел в виду?
Теперь Лаен выглядел испуганным. Он прислушался к почти затихшей буре за стенами трактира и поспешно отправился к выходу, на ходу приговаривая:
– Ну что ты, Берки! Я же сам такой, как все. Тоже люблю заработать пару лишних монет. Ой! Мне ведь дома надо быть! Совсем забыл семена для посева замочить!..
Дверь за ним громко хлопнула. При этом кое‑кто успел заметить, что от бури снаружи остался лишь моросящий, затихающий дождик. И Бабу крикнул жизнерадостным басом:
– Хозяин! Открывай жалюзи! Хватит уже при лампах томиться.
Трактирщик бросился выполнять просьбу клиента, а Берки медленно уселся на место и поднял вверх руку, призывая к всеобщему вниманию.
– Значит, такие дела у нас творятся! Как видите, могут возникнуть и неприятности. Поэтому мы их должны предвидеть и предотвратить заранее.
– Да какие неприятности могут быть от этого козла?! – выкрикнул кто‑то. – Никто ничего не знает, да и доказать почти невозможно!
– Вот именно – почти! Неужели вы думаете, что великий Хлеби ни о чем не догадывается? С его‑то возможностями!
– Ну… он ведь вроде за нас? – раздался неуверенный голос.
– «Вроде»! – передразнил Берки. – А ты в этом уверен? А что ты сделал для такой уверенности? Ни‑че‑го! За хорошее к себе отношение надо всегда говорить спасибо. И не только! Я тут уже говорил со многими, и все согласились. Поэтому еще раз хочу напомнить: надо собрать с каждого перевозчика небольшую сумму и вручить нашему благодетелю. И нам будет спокойнее, и ему приятнее.
– А кто не захочет отстегнуть договоренную сумму? Такие, как Лаен, например?
– Ну что ж, это их личное дело! – Седой старик недобро заулыбался: – После того как я сделаю подношение великому Хлеби, я добавлю картонку с именами тех, кто слишком жадничает. Вроде и мелочь, а подействовать должна.
В трактире раздались одобрительные возгласы и покашливания. Только Бабу спросил с сомнением:
– Дед, а ты уверен, что Хлеби тебе при этом голову не оторвет?
– Риск, конечно, есть! Но ты ведь знаешь, внучок, что от подарков отказываться не принято. Даже… среди Эль‑Митоланов.
– Правильно, Берки! – поддержал старика кучерявый парень, сидевший за соседним столом. – Ты первым начинал наши поездки, ты наш староста, тебе и знать лучше, что делать дальше. Эй, хозяин! Ну‑ка еще раз пройдись по нашим кружкам со своим знаменитым напитком! Теперь я всех угощаю!

Глава 3
Гость

Последние капли дождя все еще пытались смыть грязные разводы с одежды и выполоскать застрявший в волосах песок, когда взору Кремона наконец‑то открылся вид на поселок. Добротные дома стояли преимущественно вразброс и в большинстве своем прятались среди обильной зелени деревьев и кустарников. Каменные здания возвышались на два, а порой и на три этажа и были покрыты зеленоватой черепицей из знаменитой лиодской глины, которая преобладала в данной местности. Хоть кое‑где и виднелись старые избы, сложенные из толстенных, почерневших от времени бревен, но весь вид поселка говорил о достатке и поспешном улучшении жилищных условий. На окраинах выделялись недавно возведенные новые, роскошные здания и еще несколько находились в процессе строительства. В центре поселка, на внушительной площади, виднелись какие‑то сооружения, назначение которых Кремон не смог распознать.
Строительный материал местные жители возили не издалека, а брали под боком. Вернее, с двух боков. Так как слева отсутствовала добрая половина внушительного холма, из которого брали лиодскую глину. Там же стояли и огромные сараи, перемежающиеся толстыми трубами печей для обжига.
Справа через небольшое пространство ухоженных полей пролегала широкая мощеная дорога, упиравшаяся метров через пятьсот в хаотические скальные нагромождения, которые, словно хребет исполинского животного, тянулись вдаль и, плавно изгибаясь вправо, уходили к подножию гор на горизонте. И в этих скальных нагромождениях аккуратными дырами зияло несколько карьеров, в которых производили обработку камня.
Сразу за поселением, почти соприкасаясь со скалами, возвышался самый большой и примечательный дом. Скорей даже не дом, а нечто похожее на замок. Хотя по площади он и уступал некоторым большим зданиям Агвана, но в высоту достигал четырех этажей. Мало того, по углам здания прочно стояли две стройные башни, завершающиеся стремительными тонкими шпилями. На каждом из шпилей лениво колыхалось по яркому, большому флагу. Один пурпурно‑синий, с белой короной в центре – официальный стяг королевства Энормия. Второй белый, разделенный поперечными золотыми и продольными черными полосками на квадраты. Этот флаг, принадлежащий клану Эль‑Митоланов, наискосок пересекала изломанная красная молния – отличительный знак живущего здесь колдуна.
Чуть в глубине, как бы на заднем дворе, виднелось одноэтажное, широко раскинувшееся здание – нечто среднее между конюшней и гигантским амбаром, – весьма щедро обсаженное со всех сторон низкорослыми, скорее всего фруктовыми, деревьями.
Сразу за замком долина красиво расходилась в стороны и делилась надвое почти идеально ровной и широкой дорогой. Левую половину занимали обильно зеленеющие невысоким кустарником поля, а правую – чарующая голубизна прекрасного и спокойного озера. Оно огибало одиноко торчащие из воды скалы, затем более крупные острова и терялось где‑то вдали между огромными, покрытыми густым лесом, крутыми горами.
Дождь прекратился полностью, и из‑за расходящихся туч вырвалось дневное светило и озарило долину ярким светом. Кремон тут же остановился и замер в восхищении. И в его мыслях прозвучали нотки хорошей зависти: «Да! Весьма недурственное местечко! И ведь какое обширное наше королевство, и мест сколько в нем прекрасных, но эту долину можно смело включать в сотню самых красивых. Недаром Эль‑Митолан Хлеби выбрал это место для своего уединения! Видать, не чужды колдуну порывы страждущей души скормить глазам земли родной очарованье!»
Кремон усмехнулся своим мыслям и попытке, как всегда, сложить их в рифмованные строчки. Встряхнулся и бодро прошагал оставшийся спуск. На границе поселка он бегло осмотрел торчащий у обочины высокой валун и прочитал выбитую на срезанной гладкой поверхности надпись: «Агван». И чуть ниже: «Протекторат королевского Эль‑Митолана».
Первым после граничного камня возвышалось внушительное строение трактира и прилегающие к нему с обеих сторон двухэтажные коттеджи. В одном явно можно было снять комнату, а во втором, скорее всего, жил сам хозяин с семьей, а может, и помощники. Задние дворы были огорожены высоким забором, который путник рассмотрел еще с вершины холма.
«Ну что ж! – подумал Кремон. – После такого длительного и трудного путешествия не стоит жадничать. Организм следует кормить хотя бы изредка. Тем более что предстоит важная встреча. И негоже заявляться пред очи Эль‑Митолана на голодный желудок. Заодно разведаю обстановку. Поболтаю с местными жителями, узнаю, как они относятся к своему покровителю и протектору».
В тот же момент дверь трактира открылась и выпустила наружу невзрачного мужичка с яйцеподобной головой. Он тут же устремился к поселку, лишь несколько раз оглянувшись на трактир то ли со злобой, то ли с испугом. Но изголодавшийся Кремон не обратил на него особого внимания, сдерживая болезненные позывы от витавших в воздухе запахов горячей пищи.
Он подошел к прочной деревянной двери и первым делом прислушался. Изнутри доносился гул голосов и даже выкрики какого‑то спора. Но так как явного шума драки не намечалось, Кремон изобразил на лице как можно более дружелюбную улыбку и решительно вошел внутрь. При его появлении все звуки стихли как по мановению волшебной палочки, и человек двадцать уставились на него как на привидение. Не смутившись подобным приемом, путник громко поздоровался, прошел к свободному столу, скинул с плеч свой огромный рюкзак и поставил под стол. Затем снял куртку, повесил на спинку стула и сам с удовольствием на него уселся. И только потом обратился в сторону стойки:
– Хозяин! Мне для начала самую большую кружку пива!
Едва напиток оказался у него в руках, Кремон сразу выпил чуть ли не половину. Затем перевел дух и заказал яичницу с беконом, грибную подливу со сметаной и две порции жареного картофеля. Когда трактирщик уже собирался от него отойти, Кремон немного понизил голос и спросил:
– А что, у вас гости только раз в году заходят?
– Да нет! – возразил хозяин. – Очень часто бывает и местным посидеть негде.
– Тогда почему все так на меня смотрят?
– Хм! – Трактирщик укоризненно обвел посетителей взглядом, и те сразу стали отворачиваться, напуская на лица притворное равнодушие. Но дальше хозяин продолжил весьма громко: – Вы ведь по Лиодской дороге пришли?
– Конечно!
– А ведь в той стороне такая буря недавно была, что и сюда краем достала. Чуть трактир не развалила. Как же вы там прошли?
– В самый разгар бури, – улыбнулся Кремон, – я сидел в расщелине между камнями как улитка и прикрывался сверху моим рюкзаком. Только это меня и спасло! Такого ужаса мне и в кошмарном сне присниться не могло. Часто у вас такие катаклизмы случаются?
– Да нет! – Трактирщик еще раз выразительно хмыкнул. – На моем веку такое явление впервые. Но дед мне рассказывал, что лет сорок назад подобное событие произошло при прежнем Эль‑Митолане. Тогда по Лиодской дороге в нашу сторону двигалась большая орава разбойников на ездовых похасах. И колдун их всех уничтожил подобной бурей. Потом целую неделю наши жители собирали оружие, вещи и сбрую по долине да закапывали разлагающиеся останки грабителей.
– Ого! – воскликнул Кремон и обвел остальных честными глазами. – Но хочу вас обрадовать: за мной не ехали ни разбойники, ни кто‑либо еще. Так что опасаться вам некого.
Он откинулся на спинку стула, расстегивая нижнюю стеганую куртку и рубашку под ней. При этом от разгоряченного тела стал подниматься парок, ведь совсем недавно Кремон промок до последней нитки. Даже в ботинках подозрительно хлюпало, и он пожалел, что не догадался хоть немного обсохнуть на околице. Тем временем на его последнее утверждение откликнулся один из самых здоровенных молодчиков, расположившихся в зале трактира:
– А мы и не опасаемся! Наоборот, лишние трофеи нам бы не помешали!
– А разве подобные трофеи не принадлежат Эль‑Митолану? В ответ заговорил седой старик, чуть меньше по комплекции, чем его собутыльник:
– Ты я вижу… э‑э?
– Меня зовут Кремон! – ответил гость, чуть привставая с места в знак уважения к возрасту собеседника.
– Кремон, значит? – ухмыльнулся тот. – Но в законах хорошо разбираешься! Действительно, прошлый колдун забрал себе пять шестых всех собранных трофеев…
– По тем же законам мог и все забрать.
– Мог! – согласился старик и вдруг добавил с некоторой озлобленностью: – Но ведь каждый Эль‑Митолан сам вправе назначать величину податей! А наш ныне здравствующий покровитель давно огласил, что только треть с подобного дела должна быть доставлена ему.
– Добрый, однако, он у вас! – воскликнул Кремон и принюхался к только что поставленной перед ним огромной тарелке. – И кормят здесь очень хорошо. Пахнет, по крайней мере, просто отменно!
– Ну для чужаков он не такой уж и добрый! – тихо пробурчал старик себе под нос, но Кремон, обладающий невероятным слухом, прекрасно расслышал каждое слово. Не желая выдавать своей чрезмерной заинтересованности, он склонился над тарелкой и принялся насыщать свой организм. Да и желудок вряд ли бы перенес дальнейшее воздержание.

Глава 4
Настойчивость

За все оставшееся время позднего обеда с Кремоной больше никто и словом не перекинулся. Хотя разговоры в трактире возобновились. А кое‑где даже послышались громкие голоса спорщиков. Но как гость ни прислушивался, важного для себя ничего не услыхал. Говорили в основном о сваловом масле да о способах его добычи и хранения. Если чем Агван и славился во всем королевстве Энормия, то идущим отсюда нескончаемым потоком этого смазочного вещества, которое использовалось во всех мало‑мальски трущихся частях механизмов. Масло добывали из плодов низкорослого однолетнего кустарника с помощью прессов и отвозили в бочках в самый крупный близко расположенный город Лиод. А уж оттуда смазка расходилась по всему королевству в таре разного формата.
Что характерно, поселок Агван стал завоевывать общий рынок совсем недавно. И не только вследствие более низкой цены на сваловое масло, но и, самое главное, благодаря гораздо лучшему качеству продукта. По последним слухам в Агване можно было даже устроиться два раза в год на сезонную уборку кустарника, его посев или операции, связанные с прополкой и отжимом. В те времена сюда приходили толпы желающих подзаработать.
Но сейчас был не сезон, да и Кремон пришел совсем по другому делу. Тщательно подобрав с тарелки последние крошки, он вновь подозвал хозяина:
– Спасибо! Вкусно накормили! Сколько с меня за такое удовольствие?
– Одна десятая стаса.
– Получите. – Кремон постарался не выдать своего удовлетворения при расчете: в Лиоде с него бы взяли две десятины, а в столице – и все три! На всякий случай он поинтересовался: – А сколько стоит у вас место на ночь?
– Один стас! – невозмутимо ответил хозяин и, заметив, что глаза у посетителя начинают округляться, поспешно добавил: – Завтрак за счет заведения. Если пожелаете целую комнату, это стоит три стаса.
– Еще раз спасибо! Теперь я в курсе ваших расценок за постой. Такие же, как в столице. Всего хорошего!
Видно было, что трактирщик так и порывается спросить о причине прибытия в их поселок, но Кремон не дал ему такой возможности. Проворно вскочил, подхватил верхнюю одежду и рюкзак и поспешно вышел на улицу. Там, даже не останавливаясь, вскинул свой багаж на плечи и, размахивая подсыхающей курткой, отправился на противоположную оконечность поселка, совсем не обращая внимания на физиономии нескольких посетителей, которые буквально прилипли изнутри к трактирным окнам.
Чуть ли не час Кремону понадобился для пересечения поселка. Может, и раньше добрался бы, но минут десять он потратил на центральной площади, уставившись на замеченные еще издали странные сооружения. При ближайшем рассмотрении они оказались каруселями весьма оригинальной конструкции. Особенно одна – в виде парных сидений, расположенных на продолговатой площадке в форме восьмерки. Если схему их движения еще можно было просчитать, то уж диковинное сооружение из узких и странно расположенных железных полос Кремон оглядел с явным удивлением. Даже в столице он не наблюдал подобного. «Местные затейники резвятся! – подумал Кремон, отправляясь дальше и покачивая головой. – Это ж сколько железа извести пришлось!»
Дойдя до дома‑замка, Кремон остановился перед совершенно неожиданной преградой. Поперек дороги нависал широкий брус, метров четырех длиной, и – перекрывал проход на высоте пояса. Окрашен брус был как обыкновенный пограничный шлагбаум. И, словно издеваясь над здравым рассудком, рядом стоял несуразный деревянный грибок, в тени которого в плетеном кресле расселся худощавого вида пожилой мужчина. Его торчащие в разные стороны усы выказывали явное неудовольствие, а мелькающая перед носом мухобойка пыталась отогнать назойливых насекомых. К шляпке грибка было прислонено внушительное боевое копье, а через поручень кресла свешивались ножны с широким мечом. При виде путника мужчина попытался изобразить подобие улыбки на своем лице, но дружелюбнее оно от этого не стало.
– Здравствуйте! – поприветствовал его Кремон. – Я по важному делу к господину Эль‑Митолану.
– Здравствуйте, – последовал чопорный ответ хорошо поставленным голосом. Но обладатель этого голоса даже не удосужился привстать. – Эль‑Митолан не принимает! Велено никого не пускать. Прощайте!
– Но тогда доложите обо мне…
– Велено ни о ком не докладывать.
– Может, вы соблаговолите хотя бы передать господину Хлеби письмо от его старого товарища?
– Велено никаких писем не передавать.
– А если…
– А если будут надоедать, велено припугнуть магическим наказанием! – Мужчина указал мухобойкой себе за спину и уже грозно произнес: – А вы знаете, как опасно для здоровья злить нашего Эль‑Митолана?
– Странно! – воскликнул Кремон. – Я ведь не сделал ничего плохого! Пусть только прочитает письмо, которое ему я доставил, и перекинется со мной несколькими словами.
– Ничего не знаю! – воскликнул привратник, глядя гостю за спину и добрея на глазах. – Но проход к замку закрыт.
Обернулся и Кремон на раздавшийся сзади шум. И вскоре к ним подошла миловидная девушка, на голове которой красовался залихватский беретик белого цвета, весьма контрастируя с вьющимися, черными как смоль волосами. За собой девушка тянула двухколесную тележку с десятилитровым бидоном. Девушка кратко поздоровалась и, не останавливаясь, прошла под неожиданно поднявшимся перед ней шлагбаумом, который сразу же за ней и закрылся. При этом привратник не сделал ни единого движения, если не считать жонглирование мухобойкой. Кремон высказал вслух свое удивление:
– Говорите, проход закрыт, а народ так и шастает?
– Эта девушка – молочница. Для нее проход всегда открыт. Она идет в замок по делу.
– Так ведь и я туда стремлюсь не из праздного любопытства!
– Молодой человек! – Привратник не ругался и не сердился, а говорил даже с некоторым сочувствием. – Вам нужны неприятности? Вы так небрежно относитесь к собственному здоровью? Вам же сказано: нельзя!
– То есть за шлагбаумом находится запретная зона? – Парень снял рюкзак, установил его в небольшой выемке на дороге и накрыл сверху курткой.
– Конечно… запретная… – Усы привратника слегка поникли, но глаза блестели настороженно.
– Хорошо! Тогда я подожду Эль‑Митолана здесь! – Кремон демонстративно принялся расхаживать вдоль шлагбаума. – Дело у меня важное, так просто я отсюда не уйду. Все равно постараюсь увидеть его лично. Или дождусь приглашения на разговор.
– Ха‑ха! Можете ждать сколько угодно! Он порой месяцами из дому не выходит.
– Значит, буду ждать месяцами!
– От скуки не умрете? – Привратник не сдержал снисходительной усмешки.
Теперь засмеялся Кремон.
– Думающий человек не соскучится со своими мыслями. Тем более и вы, господин… – Он остановился и вопросительно уставился на усача.
– Меня зовут Коперрульф! – представился тот.
– Тем более что и вы, господин Коперрульф, не откажетесь поболтать с одиноким путником, одолевшим пешком просто неимоверное расстояние. Разрешите и мне представиться: Кремон!
– Хочу отметить, господин Кремон, – привратник встал со своего плетеного кресла и оказался чуть ли не под два метра ростом, – что времени на праздную болтовню у меня нет!
Он взял свое копье, поправил перевязь с мечом и повернулся с явным намерением уйти в замок. Но все‑таки оглянулся на возмущенный выкрик:
– Как?! Вы так просто покинете свой пост?
– Я свою работу выполнил: предупредил заблудившегося странника! А раз на сегодня других в округе не имеется, то чего мне здесь рассиживаться?
– Господин Коперрульф! – взмолился Кремон. – Но вы хоть письмо передайте! Для вас это нетрудно. Пожалуйста!
– Не велено! – жестко отрубил привратник, резко развернулся и чуть ли не строевым шагом отправился в сторону замка. Во всей его фигуре, походке и движениях чувствовалась военная выправка.
«Не иначе как отслуживший по контракту чин сержантского состава, – подумал Кремон, глядя ему вслед. – Меня предупредил – и свободен! Эль‑Митолан конечно же поставил сеть наблюдения или еще чего помудреней. И видеть меня, по всей вероятности, не хочет! А если ту бурю именно он на меня наслал, то, скорей всего, и не захочет. Вот только непонятно почему? Я ведь ему не враг, враждебных действий в его сторону не предпринимал, на его наследство не претендую… Что ж такого придумать? Хоть бы он письмо прочитал! Там ведь все объясняется…»
Проводив взглядом привратника, почти скрывшегося в замке, он увидел, как из противоположного крыла выскочила недавняя молочница и заспешила в поселок. Она шла налегке, и, может, поэтому шлагбаум ее не признал: остался лежать недвижимо. Но девушка совершенно не смутилась, просто поднырнула под разрисованный брус, почти не задерживая своего движения. Вот только глазки непроизвольно скосила в сторону одиноко стоящего парня. И тот не преминул этим воспользоваться:
– Извините! Вы не подскажете мне, Эль‑Митолан сейчас дома или нет?
– А разве Коперрульф вам не сказал? – Видно было, что молочница не прочь поболтать и никуда не спешит. Глаза ее тщательно осматривали путника с ног до головы, не пропуская даже маленьких деталей.
– Уважаемый привратник сослался на непомерную занятость и поспешил в замок, так и не успев со мной наговориться, – не моргнув глазом выдал Кремон. – А так как дело у меня очень важное, то я намерен ждать до победного конца.
– А разве вы не предупредили о своем прибытии? – удивилась девушка. – В другом случае господин Хлеби не принимает.
– А как же мне предупредить, – Кремон в удивлении развел руками, – если Коперрульф даже письмо передать не захотел?
Девушка на мгновение задумалась, потом сказала:
– По личным делам к нашему хозяину ходят только такие личности, как он, – Эль‑Митоланы. Правда, приезжают они в повозках и каретах, а не приходят пешком.
– Разве я похож на волшебника? – от всего сердца рассмеялся Кремон. – И неужели ваш хозяин не может принять простого человека по личному делу?
– Простого человека? – переспросила чернокудрая молочница. – Насколько я успела прослышать, этот простой человек вышел из невероятной бури без малейшей царапинки.
«Ого! – воскликнул Кремон про себя. – Похоже, новости здесь расходятся так, словно все жители телепаты!» А вслух сказал:
– Мне невероятно повезло во время бури: спрятался в расщелине между камнями и прикрылся сверху рюкзаком. Если бы не это, вряд ли я бы спасся в том ужасе!
– Даже в поселке кое‑где окна выбило ветром! – поддержала его собеседница с широко раскрытыми глазами. – А что же тогда в долине творилось?
– Почти ничего не видел, только и заметил при вспышках молнии, что целые деревья летали и скалы ворочались!
– Страшно было?
– Не то слово! – воскликнул Кремон, зябко поведя плечами. – Уже и не верил, что выживу.
– Натерпелся, бедняга… – В тоне девушки явно проскользнуло сочувствие.
– Да ерунда! – Кремон улыбнулся как можно радостней. – Уже все в прошлом! Вы бы мне лучше подсказали, как с Эль‑Митоланом встретиться?
– А нет ничего проще! – Она беззаботно указала в сторону дома. – Идите и стучитесь в дверь.
– А как же шлагбаум?
– Не обращайте на него внимания! Он только для виду стоит! А Коперрульф иногда возле него прогуливается. Все путники идут к дому запросто.
– Гм‑м! – Парень смутился и посмотрел на девушку с недоверием. – Но меня вроде как предупредили… И запретили проходить…
– Ну и что? Рискните! Или вы боитесь?
– Я‑то? Да не боюсь. Но ведь границы надо уважать…
– Попробуйте! А чуть что, сошлетесь на мой совет, а я сошлюсь на свое незнание и желание помочь усталому путнику.
Кремон с минуту смотрел на девушку с подозрением, но весь ее вид говорил о чистосердечном желании помочь и душевном участии. Тогда парень тяжело вздохнул и подошел к шлагбауму. Но не стал сразу под него подныривать, а протянул вперед руку. Та уперлась во что‑то невидимое. Понимающе хмыкнув, парень обошел преграду слева, но и там стояла невидимая стена. Уже с улыбкой он подошел к брусу с правой стороны и, глядя на девушку, попытался нащупать барьер. Мол, смотри, и здесь не пройти! Но рука неожиданно провалилась в пустоту. Кремон сделал непроизвольный шаг, сохраняя равновесие, и в тот же миг его тело сдавило невидимыми клещами. Затем подняло вверх, подержало какое‑то мгновение в воздухе и с ускорением понесло в сторону озера. Траектория при этом шла по восходящей линии. Но лишь только он долетел до береговой черты, невидимые силы его отпустили, и уже по наклонной Кремон рухнул в воду и скрылся в фонтанах брызг под поверхностью.
Купаться не входило в его планы. К тому же одежда еще не окончательно высохла после бури. Но вода приятно освежила, взбодрила разгоряченное тело и ласково сомкнулась над головой. Досадуя на себя, что послушался глупую девчонку, Кремон неторопливо развернулся ногами вниз и с удивлением отметил, что касается ими дна. Выпрямившись, он полностью выставил голову над поверхностью. И тут же услышал заливистый смех молочницы, которая подбежала к самому берегу. Уставившись на проказницу, парень пошел прямо к ней, помогая себе руками преодолевать сопротивление воды. Но, выйдя почти полностью, успокоился совершенно и вместо ругани ответил миролюбиво и с некоторой долей самоиронии:
– Сам виноват! Не надо было вас слушать. С Эль‑Митоланами шутки плохи! Теперь вот надо одежду сушить. А ведь солнце скоро сядет…
– Да и вы меня извините! – Девушка всеми силами сдерживала рвущийся наружу смех. – Мне первый раз в жизни довелось видеть, как человек, кувыркаясь, летит так далеко и так… красиво, ха‑ха, падает в воду!
– Рад, что вам так весело. Хоть что‑то в этой ситуации приятно!
– Зато теперь я точно знаю, что вы не волшебник! Потому как в противном случае вы бы вырвались из силы стихий.
– Да полно вам издеваться! Какой из меня колдун?
Вернувшись к рюкзаку, Кремон с какой‑то мстительностью стал снимать с себя одежду. Девушка же ничуть этого не смутилась, скорей удивилась:
– Может, вам лучше отправиться в гостиницу?
– К сожалению, мои средства довольно ограниченны. А я не знаю, сколько времени понадобится на ожидание возле этого шлагбаума!
– Вы собираетесь ночевать здесь?!
– Конечно! У меня непромокаемая накидка, закутаюсь в нее с головой. Ночи сейчас теплые…
Кремон уже снял рубашку, выкрутил ее и разложил на высокой придорожной траве для просушки. Затем снял пояс с двумя непритязательными на вид кинжалами и взялся за брюки. Но девушка смотрела на него весьма отстраненно и равнодушно, что слегка укололо самолюбие парня. Да и странно было подобное бесстыдство со стороны простой молочницы. Своей мускулатурой Кремон гордился не без основания и знал, что у любой девушки загорались глаза, а щеки покрывались румянцем только при одном виде его рельефно очерченной груди, твердого как сталь живота и вздутых как канаты мускулов на руках. Эта же молочница словно и не замечала такого красивого тела. Но вот на нерешительность при снятии брюк внимание обратила и, словно спохватившись, воскликнула:
– Ой! Я же свой берет забыла!
Тут и Кремон обратил внимание на отсутствие головного убора, но выкрикнул совершенно другое:
– Умоляю! Занесите письмо в дом и отдайте Эль‑Митолану!
Девушка замерла в нерешительности:
– Даже не знаю…
– Ну что вам стоит? Вы же его не боитесь?
– Еще как боюсь! – воскликнула девушка. – Я его и вижу‑то редко. Вот разве домохозяйка с ним в родственных отношениях. Вроде как тетей ему приходится. Если попросить, может, она ему за ужином и передаст ваше письмо.
– Вы меня просто спасли! – возопил Кремон в ответ, поспешно роясь в своем рюкзаке. – Я давно вам простил, что по вашей вине искупался так несвоевременно. Вы даже представить не можете, как меня выручаете! Небо послало мне вас на удачу!
Письмо, тщательно завернутое в непромокаемый желудок какого‑то животного, торжественно перешло в женские ручки. И хозяйка этих ручек чуть ли не бегом кинулась в сторону замка.
Добивающийся встречи путешественник времени тоже не терял. Достал сухие штаны, переоделся, выкрутил и разложил подсыхать мокрые. А сам принялся ходить вдоль шлагбаума, преследуя две цели: согреться и сделать физическую разминку. Окна замка наблюдали за ним с полным равнодушием. Но вот с какими мыслями наблюдали за парнем обитатели этого замка, догадаться было невозможно.
Минут через двадцать показалась и девушка. Она везла полегчавший бидон и красовалась своим белым беретом. Но когда поравнялась со шлагбаумом, повела себя довольно странно. Опустив взгляд себе под ноги, она буквально промчалась мимо застывшего в удивлении Кремона. Он только и успел крикнуть ей вслед:
– Письмо передали?
Но, похоже, своим вопросом парень еще больше испугал несчастную молочницу. До него долетело лишь сдавленное «Да!», и девушка припустила в сторону поселка с невероятной скоростью. Грохот откинувшейся крышки бидона разносился по округе словно зловещее предупреждение.
Озадаченно покрутив головой, Кремон вернулся к наблюдению за замком, продолжив согреваться равномерным шагом. Через час такого бесцельного брожения он обратил внимание на садящееся за горы светило и, схватив свою одежду, стал вращать ею над головой для усиленной просушки. Спать в мокрой рубашке не хотелось. Тем более что приходилось осознать и смириться с неприятной мыслью: в дом его, по‑видимому, уже не пустят.
«А в гостиницу не пойду! Все равно дождусь этого странного Эль‑Митолана! Но чем он напугал бедную молочницу?.. Мне она показалась довольно смелой и независимой. Даже доброй. И как изменилась за десять минут! Бедняжка… Неужели он такой мерзкий и взбалмошный? Или к старости совсем разум потерял?..»
С такими мыслями одинокий путешественник встретил закат солнца. Со стороны он выглядел вообще смешно: бегает туда‑обратно здоровый парень, в руках крутит, словно лопасти мельницы, рубашку со штанами и поигрывает красивыми мускулами. Может, кого соблазняет? Или тайные сигналы подает?..

Глава 5
Эль‑Митолан

«Хотя кого он может соблазнять? – размышлял Хлеби, стоя возле окна своего кабинета. – Солнце почти село, луны еще не взошли, из поселка его никто не видит. Тайные сигналы? Кому?! Никого чужого я не фиксирую даже за пределами видимости. Кто‑то из местных жителей с ним в сговоре? Такое может быть! Слишком многие и слишком часто ездят в последнее время в Лиод. Да и не только туда. Столица Плада тоже могла вскружить голову… Могла какая‑то гниль и завестись. Зря я откладывал подробные проверки на лояльность. Зря! А теперь вот думай, сомневайся… О! Одеваться начал. А ночи‑то уже прохладные… Кстати! Если он решил здесь заночевать, я ему устрою комфортный сон! Чтоб в свежести лучше дремалось, я его небольшим морозцем прикрою! Ха‑ха!.. Авось замерзнет до утра: одной проблемой станет меньше. Или какой болар прилетит на его голову… Хотя с его‑то силой… Что такой Эль‑Митолан здесь делает?! И почему так себя ведет? Странно! Очень все это странно!..»
Хозяин кабинета поднял к глазам все еще запечатанное письмо и стал пристально его разглядывать. Затем закрыл глаза, положил послание между ладоней и погрузился в созерцание предмета астральным зрением. Через минуту разочарованно вздохнул и вновь взглянул в окно. В тот же момент раздался тройной стук в дверь.
– Заходи, тетя! – Хозяин замка знал, что так стучит только она. – Ты что‑то хотела?
– Это не я хотела, а ты! – возразила заглянувшая в кабинет бойкая и подвижная старушка. – Ужин уже на столе, а ты даже на удары часов внимания не обращаешь!
– Действительно! Что‑то я задумался. – Хлеби сунул письмо в карман и спустился за тетей по винтовой лестнице прямо в столовую. Посреди главного зала чуть ли не во всю длину протянулся огромный стол из полированного дуба. Вдоль него по бокам выстроилось тридцать роскошных стульев из такого же тускло отсвечивающего дерева. Но накрыт стол был только на три персоны. Хотя расставленными там блюдами могли насытиться пять, а то и семь‑восемь человек.
При виде спустившегося сверху хозяина замка от расписного окна отделилась высокая и подтянутая фигура привратника.
– А этот малый все еще бродит возле шлагбаума! – сказал он с нотками сочувствия в голосе. – И в гостиницу даже не собирается.
– Это его личное горе! – беззаботно пробормотал Эль‑Митолан, устремляясь на запах пищи. – Ох, как я голоден! Все‑таки аппетит приходит ко мне при виде еды.
Он уселся во главе стола. Слева от него умостилась сухонькая и чопорная тетя‑домохозяйка. Своей хрупкой фигурой она почти не выделялась на фоне огромной, нависшей спинки стула. И это при том, что домоправительница всегда садилась на плотную и внушительную подушку. Справа чинно уселся привратник, вернее, как его часто именовали в замке, военный маршал поселка Агван, всегда страшно гордящийся подобной привилегией.
Хлеби разлил из небольшой бутылки густое белое вино. Себе в уникальную чашу, украшенную драгоценными камнями, воину – в высокий серебряный незатейливый кубок, и тете – в маленькую хрустальную рюмочку. Старушка при этом строго поджала губы и укоризненно покачала головой, но ничего так и не сказала. Молча и аккуратно соприкоснулась рюмочкой с кубками мужчин и первой сделала маленький глоточек. Остальные, не церемонясь, выпили до дна, и все дружно приступили к ужину. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Из‑за своей комплекции старушка насытилась первой и отложила вилку с ножом в сторону. Аккуратно вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку стула. Несколько минут она наблюдала за увлеченно ужинающими мужчинами, а потом спросила:
– Может, и тому парню вынести чего‑то перекусить?
Хлеби замер с полным ртом и воззрился на тетушку. Потом отрицательно мотнул головой и продолжил жевать. Лишь когда запил еду вновь налитым вином, заговорил:
– Конечно, в трактире не подают таких изысканных и вкусных блюд, какие умеешь готовить ты, но и там кормят вполне сносно.
– А если у него нет денег?
– Да, он говорил о своих стесненных финансовых обстоятельствах….
– Тем более! Неужели на старости лет ты стал скрягой?
– Вот уж нет, – Эль‑Митолан улыбнулся, – подобные обвинения не в мою сторону. А вот насчет старости… Это самое тяжелое и несмываемое оскорбление! Если бы ты была мужчиной, мы бы с тобой уже подрались!
– Тебе бы только драться! – За сарказмом тетушки слышалась нескрываемая любовь к своему племяннику. Она и сама могла схватиться с любым, кто посмел бы сказать, что Хлеби выглядит стариком. В свои шестьдесят два года он смотрелся лет на тридцать шесть, максимум сорок. Лицо свежее, почти без единой морщинки. На голове изящная и модная прическа, в которой не найдешь седого волоска. Все тело подтянуто, крепко сбито, плечи широкие, руки сильные… в общем, красавец мужчина! Только… Тетя тяжело вздохнула. Почему он себе жену не ищет? Даже не собирается! И на подобные вопросы ну никак не реагирует…
– Не вздыхай тетушка, этот парень с голоду не помрет. И скорее всего, он совсем не тот, за кого пытается себя выдать!
– Да я не по нему вздыхаю. Хоть он и интересен… Как это – не тот? Вроде с виду парень как парень.
– Ага! Вот именно: только с виду! А к вашему сведению, он по силе такой же Эль‑Митолан, как и я! – Заметив вытянувшиеся от удивления лица своих сотрапезников, Хлеби со значением добавил: – А может, даже гораздо сильней, чем я. И вот скажите мне, что он здесь делает. Без приглашения, неизвестно откуда, да еще и притворяется простым парнем. А сам даже Щитом не прикроется! И ведь на полного идиота не смахивает!.. Зачем он здесь? Только для того, чтобы письмо мне передать? Ха! Так я и поверил!
Наступила долгая пауза, в продолжение которой разгоряченный хозяин опять налил вино себе и привратнику и без тоста размашисто выпил. Затем продолжил:
– Я ведь его еще издалека заметил. Послал запрос – он не отвечает. Второй запрос – тоже молчит. Последнее предупреждение, а он продолжает идти к моим границам. Тогда я его бурей и прикрыл. Думал, он ее отшвырнет играючи. Но этого не произошло! Там его и накрыло. Среди стихии его и след пропал. Ну, думаю, может, каким камнем пригвоздило? Смотрю, выходит! Целехонький! И в трактир как ни в чем не бывало. Знаете, всякое бывает, но такое поведение весьма и весьма подозрительно!
– Потому‑то ты бедную молочницу на кухне и продержал полчаса?
– Конечно! Хотелось самому и с близкого расстояния присмотреться к этому чудаку повнимательней.
– А бедная девушка теперь побоится молоко сюда приносить. Ладно‑ладно! Я ее успокоила, как могла… Ты хоть письмо‑то прочитал? – с неожиданным пристрастием спросила тетя.
– Не успел. Как раз собирался, когда ты меня к ужину позвала. – Хлеби достал письмо из кармана и задумчиво стал осматривать со всех сторон.
– Письмо с сюрпризами? – настороженно спросил Коперрульф.
– Да нет! Я его уже проверил.
– Ну так читай! – не выдержала тетушка. – Или давай я почитаю.
И неожиданно получила послание в протянутую ладошку. Она тут же решительно взрезала ножом непромокаемую защиту, развернула свернутый в трубочку длинный листок и вопросительно взглянула на племянника. Получив от него утвердительный кивок, тетя приступила к чтению:
– «Уважаемый Эль‑Митолан Хлеби Избавляющий! Пишет вам ваш старый и всегда искренний друг, всегдашний почитатель ваших талантов и постоянный приверженец ваших взглядов. Судьба разлучила нас давно, но я питаю надежду, что вы не забыли те несколько лет, что мы провели с вами в далекой крепости Чальшаг, обороняя рубежи нашего королевства. И помните непоседливого лейтенанта Кралей, который часто вас подбивал на бесшабашные гулянки в близлежащих городках…»
– Кралси?! – радостно воскликнул Хлеби и нетерпеливо потянулся к письму. – Конечно, я его помню!
– Имей выдержку! – осадила его тетя с видом оскорбленного достоинства. – И веди себя соответственно, когда дама читает вслух.
– Ладно, тетя, читай дальше! – разрешил хозяин и кратко пояснил сотрапезникам: – Я тогда только стал Эль‑Митоланом, и мы вместе служили возле Альтурских гор. Ох, и веселое было время! Есть что вспомнить.
– Вижу, что зря я потратила время на твое воспитание! – не преминула бросить упрек тетушка и, не обращая внимания на притворно сдвинутые в гневе брови племянника, церемонно продолжила чтение: – «…за что не умеющее мыслить раскрепощенно наше начальство иногда изрядно на нас сердилось…» – Ага! – Старушка многозначительно покивала головой. – Я себе могу представить, как ваше несчастное начальство «сердилось»! «…Тридцать пять лет прошло с тех пор, но воспоминания мои свежи о том прекрасном времени, и я часто рассказываю о наших приключениях моим малолетним внукам. А как они смеются, слушая рассказ про найденные нами в подвале бочки! Вы бы только их слышали!..»
Тетушка опять отвлеклась от чтения, удивленно повернувшись к племяннику. Тот вел себя совсем несолидно: тихо хихикал, подпрыгивая на стуле и молотя кулаками по собственным коленкам. Затем опомнился и замахал руками: читай, мол, дальше!
– «…Надеюсь, что вы находитесь в полном здравии и прекрасном расположении духа! Чего и желаю вам в дальнейшем на долгие и мирные годы.
А осмелился я вас побеспокоить по одному весьма важному для меня вопросу, в котором я просто обязан принять самое непосредственное участие. Но вначале, с вашего разрешения, мне хотелось немного рассказать предысторию всего происходящего.
Двадцать лет назад мне предложили место в столичной комендатуре и, сами понимаете, было бы глупо отказаться на моем месте. К тому времени я дослужился до звания майора, имел жену и двух прелестных дочерей четырех и восьми лет. Скитания по крепостям и гарнизонам особенно не нравились моей дражайшей половине, так что перевод в столицу пришелся как нельзя кстати. Да и дочерям появилась возможность дать желаемое образование и предоставить более высокий уровень жизни. Поселились мы в парковом районе, совсем рядом с Центральным рынком, и в первые дни буквально блаженствовали в роскоши и безопасности, знакомясь с красотами столицы. Что едва не привело к непредвиденной трагедии. Прогуливаясь по Парку, мы зашли в зону искусственных водоемов, небольших водопадов и показательных творений разумных существ, которые действуют с помощью движения воды. Да вы и сами наверняка бывали в этом чудесном и волшебном месте Плады. Там и случилось несчастье. Мы потеряли бдительность и не заметили, как меньшая дочь отошла в сторону, затерялась среди гуляющих и решила пошалить на узеньком мостике возле макета мельницы в натуральную величину. Доски оказались скользкими от мокрых брызг, и девочка сорвалась в глубокий колодец для слива воды, которая откачивалась оттуда насосами через донное отверстие. Ребенка тут же притянуло к нижней решетке, и всплыть дочка не сумела бы, даже умея плавать. При первых же криках свидетелей в колодец решительно бросился какой‑то мужчина и через две минуты выбрался на поверхность вместе с ребенком. А там уже их вытащили руки других спасателей. Не знаю, как удалось тому мужчине вырваться к свету дня сквозь рушащийся вниз поток воды. Потом он мне рассказал, что держал мою дочь зубами за платье, а сам упирался руками и ногами в противоположные стенки колодца.
Что я могу сказать еще? Благодарность наша этому человеку не знала, да и не будет знать границ. Оказалось, что живет он с сыном в соседнем доме. И торгует верхней одеждой и кожаной фурнитурой на Центральном рынке. Мы стали дружить семьями. Наши дочери и его сын тоже провели свое детство, на радость нам, дружно, словно родные. И на данный момент этот мужчина и его сын для нас самые родные и близкие люди.
Я говорю только о мужчине, потому как его прекрасная и добрейшая жена ушла из этой жизни при весьма трагических и печальных обстоятельствах. Четыре года назад она решила проведать своих престарелых родителей и отправилась на окраину нашего королевства, к Альтурским горам. Как раз туда, где, по странному совпадению, мы с вами, уважаемый Эль‑Митолан, несли в молодости службу. Фактически она и раньше предпринимала подобные путешествия. Чуть ли не каждый год. И делала это всегда с сопровождающими, ибо закупала по дороге много тканей, кожи и сопутствующих в швейной промышленности изделий. И всегда ее поездки оканчивались успешно. Но не в тот раз. Лишь одному из воинов сопровождения удалось спастись от внезапной пиратской атаки целой шайки лишенных всякого человеколюбия драконов. Они черной тучей пали на небольшой караван, убили защищающихся, схватили животных и даже трупы людей и скрылись в направлении гор. Воину удалось спрятаться от смерти в узкой дыре, напоминающей ход в жилище сорфита. И только после нескольких часов он осмелился выползти на поверхность.
Вот так погибла хозяйка каравана. А ее муж с той поры пребывает в безутешном горе. И только его сын и дружба с нами удерживают несчастного в этом мире. Мы надеемся, что со временем боль утраты отпустит его окаменевшее сердце.
Но и это все только предыстория, собственно, к главной моей просьбе, с которой я и осмелился к вам обратиться.
Речь идет о сыне того человека, который спас в свое время мою дочь. Зовут этого славного мальчика Кремон. Что в переводе с древнесумского обозначает „не любящий знаний“. Но в том‑то и заключается весь парадокс, что Кремон с самого детства просто обожал учиться. Хочу еще раз вам напомнить, что взрослел он на моих глазах, отношусь я к нему как к сыну, и кому, как не мне, лучше всех знать о его достоинствах и недостатках. Конечно, парень иногда проказничал, влезал в разные приключения, бывал, и не раз, битым… Мало того, он почти всегда тащил за собой моих дочерей, за что ему доставалось в особенности и по отдельному прейскуранту. Но всегда и во всех ситуациях он вел себя достойно, твердо держал данное слово, был честен, справедлив и горой стоял за невинно обиженных.
А с восьми лет за ним стали замечать и склонности к магическому совершенствованию. Кому, как не вам, уважаемый Хлеби, знать обо всех тех маленьких признаках, по которым в детстве определяют будущего Эль‑Митолана. В случае с Кремоном это были два следующих магических действа: он мог быстро заживлять на себе наружные раны и вызывать продолжительный понос у всех тех, кто ему не понравился. Можете себе представить, каким наказанием он слыл среди своих недругов? И как нетрудно догадаться, именно из‑за своего второго дара!
Когда погибла его горячо любимая всеми мать, Кремон поклялся страшной клятвой, что найдет обидчиков и безжалостно им отомстит. От немедленного похода в Альтурские горы его удержали только наши общие уговоры. Нам удалось убедить молодого человека, что, когда ему исполнится двадцать четыре года и произойдет Всплеск, ему будет намного проще совершить задуманное. Парень внял голосу разума и провел четыре года в непрекращающихся тренировках для своего тела, в постоянном углублении своих знаний и методическом усовершенствовании в изучении боевых заклинаний, которые он вызубривал впрок, запасая на то время, когда он станет Эль‑Митоланом. Обучался Кремон сразу у троих столичных специалистов, имена которых вам наверняка знакомы. Они даже согласились провести обряд преобразования крови, который необходимо проводить после Всплеска. О них вы можете спросить непосредственно у моего визави.
И вот Кремону исполнилось двадцать четыре года. Мы все ждали этого дня: он с нетерпением, мы – со страхом, справедливо опасаясь, что парень тут же устремится к объекту намеченной мести и подвергнет свою жизнь смертельной опасности. Хотя лелеяли надежду, что еще несколько лет он потратит на усовершенствование своего дара и изучение связанных с ним возможностей. А там, глядишь, и королевский полк Эль‑Митоланов им заинтересуется, привлечет к службе на благо отечества. Но дни шли за днями, а Всплеск так и не произошел! Его учителя после нескольких месяцев пришли к неутешительному выводу: Кремону никогда не стать Эль‑Митоланом! Сказать вам, что парень был опечален и расстроен таким приговором, – значит ничего не сказать! Он был несколько дней в шоке после этого. Но оправился от него довольно‑таки быстро и решительно стал собираться в дорогу, решив, пусть даже ценой своей жизни, доставить предерзким драконам наибольшие неприятности и готовясь сражаться с этими отродьями разумной жизни простым оружием, как простой воин. После этого горе мое стало безмерным.
И у меня остался только один выход, уважаемый Эль‑Митолан. Обратиться к вам и вашей жизненной мудрости. Уже если и вы не сможете остановить опрометчивого и самонадеянного воина, то сможете прочитать ему хотя бы несколько лекций о повадках и характере этих разумных летающих дьяволов. Ведь лучшего знатока, чем вы, вряд ли найдешь не только в нашем королевстве, но и во всем огромном мире. С большим трудом удалось мне вырвать у Кремона обещание посетить вас по дороге к Альтурским горам и передать это письмо. Он обещал продолжить свой дальнейший путь только после разговора с вами. Умоляю вас не отказать в моей просьбе! Прошу за Кремона как за собственного сына и надеюсь на вашу давнюю доброжелательность и расположение к старому сослуживцу!
На сем прощаюсь с вами, господин Хлеби! Еще раз желаю вам отменного здравия и благополучия! Искренне ваш, полковник Кралси». Ниже стоят дата и подпись. – Тетушка бережно положила письмо на край стола и выжидающе посмотрела на племянника.
– Ну Кралси, молодец! – воскликнул тот, стараясь не смотреть ей в глаза. – Точно уйдет на пенсию генералом. И заслуженно! Уж таких вояк редко встретишь!
Затем Хлеби решительно подошел к окну и уставился быстро стекленеющими глазами в чернеющую пустоту. Снаружи уже стояла глубокая ночь, и только в стороне поселка мелькало разноцветье огней на улицах да выделялись прямоугольники освещенных окон. Несколько минут Хлеби стоял недвижимо, словно и не дышал. Вторя ему, непроизвольно сдерживали свое дыхание тетушка и привратник. Но вот фигура у окна шевельнулась и повернулась к ним с улыбкой.
– Наш гость весьма комфортно разместился в лесопосадке между домом и поселком. Сделал для себя небольшое углубление под самым толстым стволом, обложился по бокам и даже укрылся сверху большими ветками сушняка. Весьма изобретательно связал некоторые комли прочными веревками. Так что к нему никто не подойдет незамеченным. От неожиданного нападения болара он тоже прекрасно застрахован. А если он знает об отсутствии здесь диких и опасных хищников, то наверняка уже давно спит.
– А дальше? – тоном вредной учительницы спросила тетушка.
– Мы тоже последуем его позитивному примеру. Ведь совсем необязательно мне выходить в ночь, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Я ведь не так дурно воспитан!
– Вот именно!
– Для твоего спокойствия, тетушка, – сурово перебил ее Эль‑Митолан, – я обещаю, что не пошлю на него освежающую благодать заснеженных вершин, как собирался сделать раньше. Пусть помучается в тепле! Мне еще надо кое‑что просмотреть на ночь. – Он сгреб на ходу со стола письмо и стал подниматься по лестнице в кабинет. – Всем спокойной ночи!
Оставшись наедине с привратником, старушка осуждающе покачала головой:
– Что скажешь, Коперрульф? Ничего за ночь с ребенком не случится?
– О! Тот парень уже давно не ребенок! – откликнулся привратник и довольно пошевелил своими усищами. – Нравятся мне такие настойчивые ребята! Он, мне кажется, и во льдах не замерзнет, и в огне не сгорит. А уж в воде он точно не тонет!

Глава 6
Проверки

При всех неудобствах ночь Кремон провел спокойно. И даже умудрился прилично выспаться. Лишь один раз его побеспокоили шум и писк сцепившихся рядом двух зверьков, размером с крыс. Те что‑то не поделили и устроили между собой потасовку. Парень ловко метнул в проем между ветками заранее приготовленный камень, и вспугнутая живность уже не мешала спать до самого утра. Даже луны, спрятавшись за облаками, не беспокоили своими цветовыми гаммами. А перед утренней зарей, лишь только небо над зубьями скал стало светлеть, Кремон резво вскочил, сделал согревающую разминку и побежал к озеру за водой. Затем вскипятил ее в большой алюминиевой кружке с помощью топливной таблетки, которую в народе называли не иначе как «мушка».
«Эх, жалко, что у меня и мушки‑то кончаются! – подумал Кремон, глядя на быстро закипающую воду. – Будем надеяться, что в местной лавке они тоже продаются. Уж этим‑то товаром Морское королевство все страны завалило! Даже рыбой и продуктами из нее они так не торгуют, как этими таблетками из прессованных водорослей. Поговаривают, что не только сорфиты и таги пользуются мушками, но и колабы заказывают их целыми караванами. Интересно, как они их поджигают? Неужели действительно помогают друг другу? – Кремон усмехнулся своим мыслям и насыпал в кипяток по щепотке трав из трех разных коробочек. – Что только об этих колабах не рассказывают! Но лишь начинаешь выпытывать подробности, выясняется, что никто их лично никогда и не встречал. Хотя ледонское представительство в столице целых три особи возглавляют, а вот поди ж ты, так и не удосужился ни разу в жизни полюбоваться на этих монстров. Может, оно и к лучшему? Я ведь не с ними воевать иду, а с драконами. А уж эти твари понятно, как мушки используют! И, несмотря на строгий запрет и таможенные кордоны, жарко горящие таблетки все равно достигают Альтурских гор в немереных количествах. Правда, дядя Кралей всегда упорно доказывал, что таблетки к драконам попадают с другой стороны, через территорию Баронства Радуги. Там у них вооруженный нейтралитет, но торговля мушками все равно ведется полным ходом. И все международные соглашения нарушаются без зазрения совести. Вот бы добраться до этих баронов‑остолопов! Да наказать их как следует за подобную жадность и неразборчивость. Из‑за них столько людей невинных пострадало!..»
Кремон от злости заскрипел зубами и пролил немного чая себе на колено. Чувствительная боль от горячего напитка заставила отвлечься от резко нахлынувших эмоций, сконцентрироваться и взять себя в руки. Уже не отвлекаясь, парень быстро допил свой чай и бросил взгляд в сторону окон замка. Ни одно из них не светилось в рассветной мгле. Решив, что время еще есть, он решительно оголил торс и принялся делать утренний цикл специальных упражнений.
Через час с четвертью Кремон уже сидел на обочине возле самого шлагбаума и сосредоточенно вчитывался в строчки небольшой, но толстенькой книжки. Устроился он на принесенной с собой коряге, сидеть на которой вначале было весьма проблематично. Но когда пригрело вынырнувшее из‑за скал светило, подложенная в развилку веток куртка помогла создать чуть ли не комфортабельное сиденье. Сидеть было удобно, читать интересно, поэтому Кремон не сразу обратил внимание на приближающегося привратника. Лишь только когда раздались преднамеренно громкие шаги, поднял голову и придал лицу выражение вежливого ожидания. Видимо, поэтому подошедший и поздоровался первым:
– Доброе утро… молодой путник!
– И вам доброе утро… – парень тоже выделил паузу голосом, – пожилой охранник!
Тот хмыкнул от такого ответа, и усы его встопорщились в улыбке.
– Между прочим, я вчера так и не познакомился с тобой как следует. Здесь я нахожусь на должности дворецкого, по приказу Эль‑Митолана. Но мне больше нравится должность начальника охраны. Все‑таки всю свою прошлую жизнь я провел в войске. А ныне отставной капитан королевской кавалерии.
– Признаться, ваша военная выправка сразу видна.
– Что так рано встаешь? Аль бессонница покоя не дает?
– Да нет, выспался прекрасно! Это уже вашему возрасту бессонница больше присуща.
– Моему?! – все‑таки возмутился Коперрульф. – Да я бы еще час как минимум спал спокойным сном! Это из‑за тебя Эль‑Митолан меня ни свет ни заря разбудил. Поди, говорит, глянь на того парня, что вчера письмо передал. Замерз, поди, насмерть, или дикие звери его доедают…
Кремон радостно улыбнулся, обратив внимание только на упоминание о письме:
– Так он все‑таки прочитал послание от дяди Кралси?
– Прочитал! И в связи с этим приглашает тебя на разговор. Но! – Коперрульф величественно ударил копьем о каменное покрытие дороги. – У него есть подозрения, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Поэтому он примет тебя с одним условием: ты чистосердечно ответишь на все его вопросы.
– Согласен! – Кремон поднялся и недоуменно пожал плечами. – Я бы и так ему все рассказал…
– Вопросы тебе Эль‑Митолан будет задавать под воздействием Сонного Покрывала. Согласен ли ты на это?
Кремон немного смутился, но сразу же с вызовом поднял подбородок:
– Согласен! Мне нечего скрывать!
– Тогда милости прошу в резиденцию господина Эль‑Митолана Хлеби Избавляющего! – торжественно произнес Коперрульф. И уже стал поворачиваться, когда заметил, что парень с сожалением посмотрел на корягу, которую пришлось волочь от самой рощи. И снисходительно через плечо добавил: – Дрова можешь взять с собой. На кухне они пригодятся.
Кремон в порыве веселья показал в спину дворецкому язык, сунул книгу за пазуху, а рюкзак вместе с курткой пристроил на плечи. Затем, сдерживая смех, ловко взгромоздил корягу сверху своего багажа. И, придерживая ее за свисающий сук, бодро зашагал вслед за Коперрульфом.
А на крыльце громадного дома уже выстроилась делегация встречающих. Хозяина вряд ли можно было спутать с кем‑либо, тем более что внушительный мужчина, стоящий впереди всех, полностью соответствовал тому описанию, которое предоставил дядя Кралей. Разве только выглядел намного моложе, чем предполагалось. Все‑таки обладание тайнами мироздания дает важные преимущества перед простыми смертными. А уж о долголетии самых знаменитых Эль‑Митоланов вообще ходили немыслимые слухи.
Слева от Хлеби стояла невысокая и хрупкая старушка. Очевидно, та самая управительница, на которую ссылалась молочница. Выражение ее лица было умильно‑радостным, словно она встречала дорогого и давно ожидаемого родственника. А когда Кремон присмотрелся к выражению ее глаз, то все волнение словно рукой сняло. И он почувствовал себя как дома.
За их спинами маячили две женщины, похожие друг на друга словно два колобка‑близнеца, и подвижный мужичок с блестящей лысиной. Видимо, вспомогательный состав кухни, прачечной и огорода. А сбоку от крыльца, сложив руки на груди, степенно возвышались двое крупных мужчин. По специфической одежде и головным уборам, а также по витым кнутам у пояса можно было догадаться, что это конюшие или нечто среднее между егерем и лесничим.
– Добро пожаловать, господин Кремон! – громко поздоровался Эль‑Митолан.
Заплетающимся от волнения языком Кремон ответил на приветствие, кося глазами по сторонам и не решаясь сбросить корягу с плеч на идеально чистые плиты двора. Он в душе отчаянно ругал себя за ребячество и не знал, как выйти из создавшегося положения. Оглянувшийся Коперрульф только сейчас обратил внимание, как буквально воспринял его шутку приглашенный парень, и попытался оправдаться:
– Я не успел сказать молодому человеку, что стульев у вас хватает.
– Мебель в доме не помеха! – добродушно засмеялся Хлеби.
И не успел Кремон среагировать, как коряга вырвалась у него из рук, взлетела в воздух и плавно перелетела к торцу здания. Где благополучно затаилась под самой стеной с таким видом, словно там и выросла.
– Прошу в дом! – Хозяин приглашающим жестом вывел почти всех присутствующих из ступора. Видимо, не только гость наблюдал подобную картину впервые, но и домочадцев с челядью не слишком баловали магическими аттракционами. – Завтрак уже подан на стол! Небось проголодались с дороги?
Делая вид, что не замечает ехидных ноток в вопросе, Кремон степенно ответил:
– Вообще‑то я уже плотно позавтракал. Но не смею отказаться от такого щедрого приглашения и с удовольствием составлю вам компанию за столом!
Теперь уже Эль‑Митолан сделал вид, что не заметил сарказма в словах гостя. Когда все вошли, он представил свою тетушку:
– Хранительница моего домашнего очага и лучший специалист в кулинарии, госпожа Анна!
– Желаю вам здравствовать, госпожа! – Кремон с почтительным полупоклоном поцеловал старушке ручку. И та тут же потянула его за стол:
– Ни к чему эти излишние церемонии! Тем более когда блюда теряют свой аромат и внутреннее тепло. Садитесь возле меня, молодой человек!
И, даже не спрашивая мнение гостя, принялась накладывать ему и блинчики, и сыр, и тонко нарезанную копченую колбасу. А уж от обилия разнообразного печенья и разноцветного мармелада в красивых вазочках у гостя вообще глаза разбежались. При виде такого щедрого угощения даже Эль‑Митолан не смог сдержать восклицания:
– И мы должны все это съесть?!
– Вы – как хотите! А вот гость – обязательно! – строго заявила госпожа Анна. – В дальней дороге аппетит нарастает пропорционально пройденному расстоянию.
– Так я ведь уже… – попытался напомнить о своем «завтраке» Кремон.
– Такой молодой и здоровый мужчина, как вы, – безапелляционно перебила его управительница замка, – должен без труда съедать три подобных завтрака! Или у вас нелады со здоровьем?
– Да нет, судьба милует.
– Тогда не отвлекайтесь на разговоры! По традиции за нашим столом только я имею право разговаривать и рассказывать последние новости.
В ответ на это изречение Эль‑Митолан возмущенно хмыкнул, но возражать не стал. Возможно, из‑за огромного блинчика с творогом, который он чуть ли не целиком засунул в рот перед тетушкиной фразой. А возможно, и из‑за ее укоризненного и строгого взгляда, которым она заодно разгладила и топорщившиеся усы Коперрульфа. Воин, пытаясь скрыть улыбку, наскоро наложил кусок колбасы на полоску сыра и отправил в рот. Не стал больше ждать приглашений и Кремон. Хотя и старался сдерживать свое желание глотать все подряд не разжевывая. Все‑таки дальняя дорога изрядно опустошила его кошелек. И, как следствие, вымотала внутренние резервы организма. И сейчас естество отчаянно требовало пополнения в виде калорий и витаминов. Все двадцать дней путешествия из столицы в Агван приходилось жутко экономить средства. Только несколько раз удалось хорошо и сытно поесть. А тут такое давно забытое изобилие!
Прошло уже минут двадцать, а Кремон все никак не мог насытиться. Более того, ему лишь стало казаться, что он только‑только заморил червячка. Это, естественно, не осталось незамеченным, но Эль‑Митолан проявил истинное чувство такта и принялся вполголоса обсуждать с Коперрульфом якобы очень важные и срочные проблемы, связанные с ездовыми животными. Они поочередно прикладывались к пузатым кружкам с горячим чаем и, казалось, совершенно забыли про гостя.
– И все‑таки не хочется мне ездовых похасов продавать. Лучше уж несколько старых лошадей…
– Да вы что?! – Коперрульф так нахмурил брови, что показалось, будет ругать своего работодателя. – Самых обученных и выдрессированных животных?! И на ком ездить тогда соизволите? На похасах?
– Но ведь раньше ездили! И никто не гнушался промчаться с ветерком.
– Сравнили! У лошади скорость в полтора раза выше…
– Зато выносливость меньше! Похас может сутки везти не останавливаясь. Ведь подсчитано, что за это время он пройдет путь больший, чем лошадь.
– Ага! Путь‑то больший, но и съесть ему надо потом в три раза больше! Так что провианту в дальней дороге на похасов не напасешься. Да и сами посудите: ведь недаром вся личная охрана почти всех королей только на конях и гарцует. И красиво, и быстро, и удобно. В нашей Энормии фактически вся кавалерия уж на конях. Только самая тяжелая на похасах учения проводит.
– Если честно, то мне и похасов продавать жалко, – признался Хлеби. – У нас такая сильная и отменная порода получилась…
– Тогда измените свое решение и достройте новые конюшни.
– Нет! Ни на метр усадьбу расширять я не намерен.
– Значит, продавайте только в поселок. На тех условиях, что обговаривались: чуть дешевле, но без права перепродажи.
– А может, еще немного подождем?
– Господин Хлеби! Молодым жеребятам надо много места. Они и так ютятся в немыслимо плохих условиях!
– Ну так уж и плохих…
– Конечно! Для их развития необходимо пространство. И чем больше, тем лучше! И не забывайте, в ближайшие дни ожидается еще пополнение. Так что советую продать похасов срочно! Прямо сегодня. Я схожу к старосте, и до обеда мы все организуем.
– Как у вас все быстро делается!
– А как вы думали! Люди уже давно ждут похасов и рассчитывают на существенное подспорье в хозяйстве. Они готовы хорошо заплатить и совсем не против, если мы и дальше будем продолжать селекцию и укрепление выведенной породы.
– Значит, сегодня? И сколько ты наметил на продажу?
– Восемь. Ну и шесть гужевых, как раньше планировали.
– Ох! – тяжело вздохнул хозяин замка. – Как бы нам потом не пришлось пожалеть. Ведь похас – самое проверенное и надежное ездовое животное. Как вспомню, в какие трудные места мы на них добирались в молодости… А когда мы служили на границе…
– Кг‑кгм! – Коперрульф деликатным кашлем оборвал ненужные воспоминания. – Господин Эль‑Митолан, вы же сами прекрасно знаете, за лошадьми будущее!
– Думаешь? А мне некие силы приоткрыли совсем другие знания. И лошади в весьма недалеком будущем, возможно, будут заменены гораздо менее приятными штуками… – Хлеби заметил, что Кремон наконец‑то насытился и с затуманенными глазами откинулся на спинку стула. – Хорошо! Продаем! Осталось только утвердить цену.
– Цена! – воскликнул скептически усатый капитан в отставке. – Наши красавцы стоят гораздо больше, чем триста тридцать и шестьсот Стасов!
– Но мы будем исходить из средних цен! – твердо возразил хозяин.
– Значит, вы хотите продавать гужевых за триста, а ездовых по пятьсот пятьдесят?
– Выходит, что так. Примерно десять процентов сбрасываем. Но зато все похасы останутся под боком!
– Да они бы и так остались. – Коперрульф так расстроился, что едва не всхлипнул. – Вы же чуть ли не тысячу стасов теряете!
– А тебе‑то что? Деньги‑то мои! – Эль‑Митолан засмеялся и дружески похлопал своего дворецкого по плечу. – Может, мы сейчас немного потеряем, зато потом вернем сторицей.
– Ага, потом! Да мало ли что потом может случиться!
– Вот именно! Может, мы еще и обрадуемся, что так выгодно продали. Все! Не горячись! Иди в поселок и обо всем договаривайся. – После этих слов хозяин встал, давая понять, что обсуждение текущих дел окончено. За ним поднялись и все остальные, поблагодарив тетушку Анну за превосходный завтрак. – А мы с господином Кремоном пройдем в мой кабинет и побеседуем с глазу на глаз. И пока мы сами не спустимся вниз, прошу нас не беспокоить. – И он ладонью указал Кремону на лестницу.
В кабинете они уселись друг против друга в два глубоких кресла, и Эль‑Митолан начал без предисловий:
– Раз вы пришли сюда, значит, согласны ответить на все мои вопросы честно и открыто?
– Да!
– В том числе и под Сонным Покрывалом?
– Да!
– И не боитесь, что выйдут наружу ваши плохие поступки или деяния?
– Вряд ли! Ничем предосудительным я в своей жизни не занимался. – Кремон на минутку задумался. – Разве только всплывет нечто из моих детских шалостей, в которых меня в свое время не уличили. Так это не страшно, я бы и сам признался. Хоть… и со стыдом. Да и вам какой смысл интересоваться такими мелочами? Да еще потом кому‑то рассказывать?
– Конечно, никакого смысла. Хочу только предупредить: кое‑какие подозрения на ваш счет у меня имеются.
– Тогда быстрей спрашивайте. Надеюсь, что мои ответы развеют все ваши сомнения и опасения.
– Начнем без Сонного Покрывала, – решил наконец Эль‑Митолан. – Потом, если сомнения останутся, я их проверю повторными вопросами.
Гость в ответ только утвердительно кивнул, и хозяину замка подспудно захотелось не разочароваться в этом симпатичном и открытом молодом человеке. Он настроил свое внутреннее восприятие на его эмоциональный фон и сразу заметил добровольное желание к сотрудничеству у собеседника. Если бы тот стал врать или увиливать от прямого вопроса, Хлеби распознал бы это и без магических средств и раритетов стационарной активности, к которым и относилось Сонное Покрывало.
– Как тебя звать?
– Кремон.
– Ты любишь вишневый компот?
– Обожаю!
– Имел ли ты своего коня?
– Не довелось.
– Как зовут твоего отца?
– Дарел.
– Сколько тебе лет, в том числе и неполных?
– Двадцать четыре года и семь месяцев.
– Ты любил женщину?
– Скорей нет, чем да.
– А сексом со сколькими занимался?
– Мгм… – Короткая пауза. – С шестью.
– В каком возрасте это случилось впервые?
– В шестнадцать.
– Ты Эль‑Митолан?
– Нет. Увы! Не получилось…
– Умирая от голода, ты сможешь зарезать похаса?
– Наверное…
– А человека?
– Никогда!
– А таги или сорфита?
– Тем более! Никогда.
– Сколь дней ты добирался сюда из Лиода?
– Четыре дня.
– А от столицы?
– Двадцать.
– И все время пешком?
– Первые семь дней на верховом похасе.
– И куда он пропал?
– На переправе возле Сиконей водный пьенте сильно ударил паром. Похасы занервничали и несколько сорвалось с привязи. Снесли загороду и попали пьенте на обед. В том числе и мой.
– Сколько яблок можешь съесть за один раз?
– Семь, восемь… может, десять…
Вопросы сыпались один за другим. В них не было ни последовательности, ни единой системы. А порой отсутствовала всякая логика и трудно было уловить хоть какой‑то смысл. Но Кремон старался отвечать быстро, без особых раздумий или явно видимых колебаний. И совершенно не волновался. Наоборот, он успокоился впервые за долгое время, и ему казалось, что все вокруг прекрасно. Жизнь легка, проста и приятна. Возможно, виной этому был сытый, довольно урчащий желудок, но даже мысли о необходимости идти и сражаться с ненавистными драконами отступили куда‑то на задний план.
Конечно, идти придется! И очень скоро. Но не сию минуту, а может, даже и не сегодня. Сегодня можно отдохнуть и набраться сил. А уж завтра…
– За какой луной ты больше любишь наблюдать?
– За Маргой.
– Почему?
– Потому что она желтая в середине и имеет более таинственный вид.
– Ты веришь в то, что там могут жить разумные существа?
– На Марге? Вряд ли. А вот на Сапфире точно живут! Он ведь синий из‑за океанов, значит, там полно жизни.
– Ладно! – Эль‑Митолан резко встал и решительно прошелся несколько раз по кабинету, разминая затекшие ноги. – Последние вопросы не считаются. Они чисто академического характера.
– Между прочим, весьма важные вопросы! – возразил Кремон. – Очень жаль, что на раскрытие этих тайн не брошены все современные силы науки.
– Да? – Хозяин замка неожиданно остановился перед гостем. – Я тебе это высказывание очень скоро припомню! Возможно… Но сейчас давай закончим нашу беседу. – Он опять заходил между столом и высокими этажерками с книгами. – Насколько я могу судить, ты откровенен и честен. Но несколько темных пятен в твоей биографии все‑таки есть.
– Может, вы просто не все вопросы задали?
– Да нет. Тут дело в другом… Возможно, ты и сам этого не помнишь.
– Своей памятью я горжусь не без оснований! – похвастался Кремон.
– Вот это я и хочу проверить с помощью Сонного Покрывала. Но вначале ты мне разъяснишь маленькую деталь своего путешествия. Сам я уже все понял, но хочу только твоих подтверждений. Внимательно вдумайся и вспомни обо всем, что произошло с тобой по дороге из Лиода. Особенно позавчерашний день. Вспомнил?
– Прекрасно, каждую деталь.
– Тогда с самого утра и как можно подробнее!
– Ночевал я на хуторе у одних очень бедных земледельцев. Видимо, только недавно получили надел земли. Они меня пустили в амбар. Утром пригласили позавтракать, но мне стало неудобно, и я отказался. Хотя они все‑таки заставили взять в дорогу кусок вяленого мяса, полбуханки хлеба и две луковицы. Пройдя часть невысокого подлеска, я не выдержал и сделал привал возле ручья. Стыдно признаться, но все свои запасы пищи я съел, даже не заметив. И те, что мне дали, и те, что у меня были. И самое странное – мой и без того зверский голод только усилился. Хотя еды мне хватило бы дня на два. Хорошо, хоть вода имелась в избытке. Сколько я ее выпил – уже и не помню. Но не торчать же весь день у ручья? И вот чем дальше я шел, тем все голодней становился. Первый раз в жизни со мной такое приключилось. И воду из фляги допил – не помогает. Кусок кожаной рукавицы отрезал и стал грызть – не помогает. А дорога‑то глухая, ездят редко, хоть и считается самой короткой. Л ишь к вечеру я рассчитывал до одного селения дойти. Иду, жую твердую кожу и мычу нечто вроде песни…
– А почему охотиться не стал?
– Местность там не лесная, да и лука с собой я не брал. А сидеть с кинжалами в засаде не смог: так меня всего от голода скрутило, что хоть волком вой. И пришла мне в голову мысль, что место там очень плохое. Ведь бывает так?
– Да уж, – охотно согласился Эль‑Митолан, – чего только на этой земле не встретишь…
– И решил я свою силу воли проверить. Кожу выплюнул и – чуть ли не бегом. Со всей силы! Назло голоду! Час быстрым шагом, второй… Круги перед глазами, во внутренностях огонь плещется, а в ушах словно шум прибоя громыхает. И когда ноги стали заплетаться, понял: больше не смогу! Пару раз даже споткнулся… И вдруг словно солнце из‑за туч выглянуло! Голод пропал! Да так неожиданно и легко, словно его и не было. Какое снизошло на меня облегчение! Вы бы только знали! Мало того, я почувствовал себя совершенно сытым. Да‑да! Не смейтесь. Конечно, не таким, как сейчас, но есть не хотелось совершенно. И даже сама мысль об ужине мне казалась неприятной. Поэтому в селении я есть не стал. Просто выспался без сновидений. И утром мне даже пить не захотелось. Так и дошел до Агвана. Без единой крошки! Только после урагана мне вновь захотелось подкрепиться, и я в ваш трактир зашел.
– Да‑а, – протянул хозяин дома с многозначительным видом. – Теперь мне многое становится понятным.
– И мне тоже, – таким же тоном протянул гость. – Извините за откровенность, но я ведь еще вчера понял, чьих это рук дело. Но если с грозой и ураганом более‑менее все ясно… Скажите, зачем же вы меня голодом морили? Такие бесчеловечные опыты могли бы запросто нарушить психику и менее впечатлительного путешественника.
– Ха‑ха‑ха! – весело засмеялся Эль‑Митолан. – А как ты догадался по поводу урагана?
– Для этого не обязательно быть королевским дознавателем. Достаточно просто смотреть по сторонам и прислушиваться к внутренним чувствам.
– Ты не представляешь, как близко находишься возле разгадки своего голодного приключения. Но я обещаю тебя просветить по этому вопросу сразу после Покрывала. Готов?
– Да я – то готов. – Кремон немного сконфузился, но все‑таки попросил: – Если вы узнаете что‑либо важное, касающееся меня, то как вы это потом используете?
Хозяин кабинета уже достал из инкрустированного серебром ларца легкую и прозрачную шаль и приготовился набросить на голову парня. На мгновение он замер, раздумывая, но потом сказал с твердостью в голосе:
– Не знаю. Но обещаю, что во вред тебе это не пойдет!
Вместо ответа гость покорно закрыл глаза, впрочем, делать это было совсем необязательно. Хотя покрывало и называлось Сонным, оно не погружало разумное существо в сон, а только отключало непосредственно сознание. Все остальные функции мозга продолжали действовать, даже память. После включения сознания индивидуум вполне сносно помнил все вопросы и свои ответы. И если был в чем‑то виновен, то прекрасно осознавал свое разоблачение. Подобные магические покрывала имелись у каждого королевского дознавателя в крупных городах и в центральных региональных судах. Ходили, правда, легенды, что «великие» преступники и покрывало обманывали, но у знающих людей такие россказни, кроме улыбки, ничего не вызывали. Хотя трудности при дознании возникали регулярно. И в первую очередь это зависело от правильной постановки вопросов. Если подозреваемый не связывал вопросы с непосредственно преступлением, то и ответить не мог по существу. А значит, не каждый судья имел доступ и право употреблять такое могучее оружие при дознании.
Откуда Сонное Покрывало имелось у Эль‑Митолана Хлеби, вряд ли кто мог догадаться. Хотя каждый на его месте стремился к подобной собственности и почитал бы за счастье иметь ее в своей сокровищнице. Но если кто‑то хоть немного разбирался в предметном волшебстве, то прекрасно знал и о необычайно высокой стоимости магической вещи такой огромной силы. Подобные раритеты создавались изредка и лишь совместными усилиями нескольких Эль‑Митоланов. Как минимум троих одновременно. И почти всегда по заказу высших королевских сановников.
Хозяин замка отошел от замершего под покрывалом Кремона и вновь уселся в свое кресло. И опять посыпались вопросы. Вот только ответы на некоторые из них следовали уже с большим опозданием. Словно память для этого погружалась в немыслимые глубины.
– Ты меня слышишь?
– Да.
– Открой глаза. Видишь меня?
– Да.
– Как тебя зовут?
– Кремон.
– У тебя был еще один отец?
– …Был.
– Как его звали?
– …Фолг.
– И какого он рода?
– …Не знаю.
– А первую мать ты помнишь?
– Нет.
– У тебя была только одна мать?
– Да.
– Как зовут второго отца?
– Дарел.
– Как выглядел твой первый отец?
– …Большой и… добрый.
– Он погиб?
– Не знаю.
– Что ты помнишь из последней вашей встречи?
– …Сильный грохот… Стремительный полет… Пыль… И страх…
– Сколько лет тебе тогда было?
– Не знаю.
– Ты уже мог ходить?
– Да.
– Ты уже мог читать?
– Нет.
– А как тебя звал первый отец?
– …Не помню.
– Или он тоже звал тебя Кремон?
– …Не помню.
– Отец Фолг носил боевое оружие?
Больше трех часов Эль‑Митолан задавал очень похожие вопросы. Порой только переставляя в них слова с места на место. Наконец и он явно зашел в тупик, не зная о чем спросить еще. С минуту поразмышляв над последним ответом гостя, он решительно встал и снял Сонное Покрывало.
Почти сразу взгляд Кремона стал осознанным. Но еще минут пять он не проронил ни слова, прокручивая в памяти все свои ответы. Хозяин кабинета ему не мешал, внимательно наблюдая за всей гаммой чувств, которые проявлялись на лице парня во время этого мыслительного процесса, и ожидая вполне закономерного вопроса:
– Выходит… у меня в раннем детстве был другой отец?!
– Скорей всего.
– То есть наличие отца Фолга еще не доказанный факт?
– Вполне возможно. Дело в том, – пустился в пояснения Хлеби, – что Сонное Покрывало открывает порой такие воспоминания, которые человек не вспомнил бы даже под страшными пытками. Но в то же время и оно невсесильно. Как ты сам понял, некоторые фрагменты твоего раннего детства и ему оказалось восстановить не под силу. Возможно, ты тогда находился просто под опекой некоего Фолга, ошибочно принимая его расположение за отцовские чувства. Или это один из ближайших родственников – дядя, дед, которые всегда о тебе заботились. Может, они и погибли на твоих глазах, но в твоей памяти это не сохранилось. Хочу особо выделить, вовсе не значит, что этого момента в твоей жизни не было! Поэтому окончательный ответ на твой вопрос может дать только твой отец Дарел.
– Он? – Кремон в сомнении покачал головой. – Даже не знаю… после пропажи матери в его психике произошли некоторые изменения…
– Полковник Кралей мне написал об этом. Видимо, Дарел очень любил свою жену?
– Невероятно! Тем более что она действительно самая добрая и милейшая женщина в мире. Поэтому отец так тяжело перенес это трагическое известие…
– А что говорит о его здоровье лекарь?
– Самочувствие отца явно пошло на поправку. Особенно в последние месяцы. Все чаще к нему возвращаются моменты полного просветления. Омраченного, правда, тоской и тихой грустью. Он даже провожал меня, когда я уходил из дому. Уговаривал остаться с ним и не подвергать свою жизнь опасностям.
– Значит, если ты улучишь благоприятный момент, то можешь рассчитывать на откровенность и чистосердечный рассказ о твоем детстве?
– Вполне! Никогда в жизни он не уходил от прямых и конкретных вопросов.
– Хорошо! Этот момент ты выяснишь очень скоро. – Заметив, что гость хочет что‑то возразить, Эль‑Митолан остановил его поднятой ладонью: – А сейчас я тебе объясню все последующие годы твоей жизни, вполне естественно базируясь на тех знаниях, что дало нам Сонное Покрывало. И тех событиях, которые произошли в последние дни. Во‑первых – и это самое важное! – мы понимаем, что дата твоего рождения, записанная в документах, явно ошибочна и двадцать четыре года тебе исполнилось только два дня назад!
– Не может быть! – воскликнул Кремон.
– Об этом свидетельствуют все факты! – И так как гость смотрел на него с недоверием, Хлеби продолжил: – Именно два дня назад ты прочувствовал Предвестники Всплеска: голод и сытость!
– Разве бывают такие Предвестники?! – В словах Кремона звучало нескрываемое изумление. – Почти всегда Всплеск предвещают непомерная сонливость и последующая необъяснимая бодрость. За редкими исключениями.
– Вот именно, исключениями! Мне самому досталось одно из таких: я чуть ли не день плакал от грусти, а потом смеялся как умалишенный. И твой случай как‑то раз упоминался в анналах.
– Так что же это получается? – Кремон вскочил на ноги, сжимая кулаки от волнения. Лицо его с пугающей быстротой становилось то бледным, то излишне красным, лоб покрылся мелкими капельками пота. Хозяин дома тоже встал и положил руки на плечи гостя. Затем, глядя ему прямо в глаза, торжественно произнес:
– Получается, что ты теперь один из нас! Добро пожаловать в общество Эль‑Митоланов!
После этих слов глаза Кремона опасно заблестели и стали наполняться влагой. Но тут же озабоченные складки прорезали его лоб, а голос выдал еще большее волнение.
– Но ведь в течение трех дней после Всплеска надо пройти Обряд Воспламенения?
– Конечно! И ты его пройдешь этой ночью!
– Но ведь для этого необходимо присутствие троих Эль‑Митоланов?!
– Естественно! Я тоже помню о такой мелочи…
– Где же мы их найдем? Успеем добраться до Лиода?
– Еще чего! Переться в такую даль. Мне и здесь неплохо!
– Значит, у вас будут сегодня гости? Да еще и Эль‑Митоланы?
– Будут. Но это уже мои проблемы! – отмахнулся Хлеби. – И давай сразу договоримся, у меня имеется очень много тайн, в которые я не хочу посвящать никого. Даже своего нового ученика. Ты ведь собираешься просить у меня наставничества?
– Да, конечно, – смутился Кремон. – Просто все так неожиданно на меня свалилось… – Он прокашлялся и произнес официальное прошение: – Прошу вас, уважаемый Эль‑Митолан Хлеби Избавляющий, быть моим наставником и обязуюсь в случае вашего согласия выполнять все ваши требования и распоряжения!
– Я согласен взять в ученики Эль‑Митолана Кремона и после Обряда Воспламенения обязуюсь обучать его обладанию тайнами мироздания в течение года с сего момента. После этого он вправе закончить обучение, продолжить его или выбрать иного наставника.
– Благодарю вас, наставник! – Новоиспеченный ученик встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони своего учителя. Тот поощрительно похлопал его другой рукой по плечу и заставил подняться на ноги.
– Только не забывай: в некоторые секреты я тебя допускать не буду! Может, со временем, и то не во все. – Хлеби улыбнулся. – Ведь ты обязался выполнять все мои требования и распоряжения?
– И нарушать свои обязательства я не собираюсь! – Кремон через силу тоже попытался улыбнуться. – Подобной черной неблагодарности вы от меня не дождетесь.
– Ну вот и прекрасно! После такой продолжительной и эмоциональной беседы я чувствую невероятный голод. Уверен, что нас уже ждут к обеду, и только мой приказ удерживает тетушку от вторжения в эту комнату. Да и ты наверняка успел проголодаться?
– После такого обильного завтрака на три дня можно забыть о пище телесной и вкушать только духовную!
– Только не говори таких сентенций тетушке! А то она не поймет. Решит, что невкусно приготовлено, и страшно расстроится! – Хозяин дома подошел к двери, открыл ее и пропустил гостя на выход: – Спускайся в зал, а я задержусь на десять минут. Надо пригласить моих друзей на ночной Обряд Воспламенения. Так внизу и скажи: я сам спущусь через десять минут!
– Хорошо, наставник! – Кремон стал спускаться по лестнице, а в голове еще мелькали хаотичные воспоминания сегодняшнего дня.
«Неужели я стал Эль‑Митоланом?! И даже получил в наставники самого Хлеби? Пусть даст судьба здоровья и много лет жизни дяде Кралей за его невероятную предусмотрительность и безграничное ко мне расположение! Ведь только он и смог уговорить меня не идти прямиком в Альтурские горы. И только по его настоянию я оказался здесь… А что же с отцом? Неужели он мне не родной? Или у меня действительно был когда‑то наставник Фолг? Странно! Мне никогда не рассказывали о нем. Даже имени такого нет среди родственников. Ни среди живых, ни среди умерших…»

Глава 7
Конная прогулка

Возле огромного стола в зале хлопотали обе женщины из прислуги, почти закончив сервировку и расстановку холодных блюд. Тетушка Анна руководила ими гак, словно они накрывали для самого короля, а увидев сошедшего вниз гостя, всплеснула руками:
– Наконец‑то! О чем так долго можно беседовать?
– Да мы и успели‑то поговорить только о главном, – пожал плечами Кремон.
– Это о чем же?
– Господин Хлеби объявил меня Эль‑Митоланом и согласился стать моим наставником! – выпалил Кремон, при этом на его лице читались и восхищение, и не до конца осознанное понимание случившегося.
– Как я рада за вас! – воскликнула тетушка Анна.
– Примите и мои поздравления, господин Эль‑Митолан! – Коперрульф поднялся из кресла возле камина, и они обменялись крепким рукопожатием.
При этом гость немного смутился:
– Прошу вас не обращаться ко мне так официально. Хотя бы на время моего ученичества. Я буду чувствовать себя легче и естественней, если вы будете называть меня просто Кремон.
– Хорошо, Кремон! – тут же согласилась тетушка. – Но почему не спускается мой племянник? – Услышав, что тот будет через десять минут, старушка дала команду прислуге нести первое блюдо и указала гостю на стул рядом со своим: – Раз ты теперь ученик, то это отныне твое постоянное место. Мне будет удобнее за тобой ухаживать.
– Да уж, будет кому подкладывать в тарелку! – хмыкнул Коперрульф.
– Конечно! – Домоправительница строго посмотрела на дворецкого. – Молодой человек явно лучше воспитан и не станет возражать, если дама за ним поухаживает за столом. Ты не представляешь, Кремон, как они вдвоем ко мне относятся. Установили правило, по которому я не имею права ничего класть в их тарелки! Ссылаясь на то, что не хотят никого утруждать.
– Да я тоже… – начал было Кремон, но старушка даже не дала ему договорить и перебила, сердито блестя глазами:
– Надеюсь, я не ошиблась в вашей благовоспитанности, господин Эль‑Митолан? – Приняв растерянное молчание парня за согласие, она вздохнула с удовлетворением: – Вот и прекрасно! У нас есть несколько минут, и я покажу тебе твою комнату. Это здесь, прямо по коридору.
Оглянувшись на веселящегося дворецкого, Кремон направился по коридору вслед за тетушкой. Пройдя несколько дверей, она открыла последнюю из них справа и по‑хозяйски обвела рукой:
– Обстановка довольно скромная, но, если хочешь, поставим тебе любую мебель. Вот здесь ванная комната, вот здесь туалет. Халаты, пижама, запасные одеяла и полотенца. У тебя еще три минуты, прошу к столу не опаздывать!
С этими словами она как вихрь пронеслась по комнате, что‑то поправляя и подравнивая, и выскочила в коридор. Кремон не стал слишком присматриваться к обстановке, лишь отметив, что его рюкзак находится здесь же, на широкой тумбочке возле двери, а сразу поспешил в туалет по давно назревшим надобностям. Затем умыл наскоро лицо и, чувствуя, что явно не уложился в отведенные ему три минуты, побежал в столовую.
И только во время обеда Кремон понял, почему ухмылялся дворецкий. Тетушка Анна только тем и занималась за столом, что подкладывала новому жителю подопечного ей дома все, на что падал ее взгляд. Нельзя было сказать, что Кремон съел мало или ел без аппетита. Наоборот, все было превосходно приготовлено и просто поражало своими вкусовыми качествами. Но ведь и желудок не безразмерный! Вначале пришлось расстегнуть ремень на две дырочки, потом чуть ли не полуразлечься на стуле, а потом вообще оставить попытки что‑либо проглотить. Откушанная пища буквально стояла в горле и норовила выпасть обратно при малейшем наклоне вперед. Но домоправительница и не думала прекращать свои «ухаживания». Лишь только ее подопечный на мгновение закрыл глаза при тяжком вздохе, как его тарелка тут же наполнилась десертным блюдом из тертых яблок с изюмом и сметаной под шоколадным соусом. Глаза Кремона открылись – и тут же расширились от ужаса. И с такой мольбой посмотрели на хозяина дома, что тот не выдержал и сжалился над своим учеником, справедливо полагая, что умирать парню от переедания еще рановато.
– Так, заканчиваем обед! Дел у нас невпроворот. Идем в конюшню! – И первым поспешил к одному из выходов, ведущих во внутренние помещения, не обращая внимания на причитания тетушки:
– А пудинг?! А кисель?! А соки?!.. Куда ж ты тянешь голодного человека?..
– Нет, что вы! Я сыт! Огромное спасибо, все было очень вкусно! – зачастил Кремон, торопясь за наставником и опасаясь, как бы его вновь силой не усадили за стол.
Пока мужчины проходили мимо большой кухни, кладовых, ведущих куда‑то вниз и вверх лестниц, Хлеби давал краткие пояснения, перемежая их добродушными подтруниваниями:
– Вот здесь у нас и готовят все те удовольствия, от которых ты не мог отказаться за столом. Понравилось? Да, с моей тетушкой ты быстро станешь весьма солидным и весомым мужчиной… Там у меня подвалы с вином, в подвалах справа – моя нижняя лаборатория. Там, кстати, и будем проводить ночное Воспламенение. Если сил у тебя, конечно, хватит!.. Но я думаю, за ужином тетушка вниманием тебя не обойдет. Поможет подкрепиться!..
– Умоляю!.. – Кремон страдальчески схватился за живот, но договорить ему не дали.
– Умолять будешь ее. Она у нас строгая! Но если сильно попросишь, всегда даст добавки! – И хозяин дома вместе с дворецким весело заржали, видя, с каким ужасом молодой человек оглянулся. – Здесь сауна и небольшой бассейн с холодной водой, – продолжил, отсмеявшись, Эль‑Митолан. – А эта дверь ведет на внутренний двор. Расположение дома надо выучить в первую очередь и помнить все коридоры и двери с закрытыми глазами. Место у нас хоть и спокойное, но бдительности терять не стоит. Коперрульф тебя ознакомит со всеми сигналами тревоги и действиями после них. Как мой ученик, в случае опасности ты тоже встаешь на охрану поселка. Сейчас мы выберем тебе коня, какой тебе понравится. Или ты предпочитаешь похаса?
В этот момент они вошли в огромное приземистое здание конюшен и остановились у вольеров с похасами. Животные сразу зашевелились в стойлах, поднимая головы и поглядывая на мужчин большими и добрыми глазами. С первого взгляда была видна необычность их породы. И благодаря не только ярко‑желтой окраске густого меха, но и внушительной высоте в холке. На спину такого похаса вряд ли взберется без стремян даже тренированный наездник. Мощные, мохнатые ноги животного завершаются большими утолщениями внизу величиной с голову взрослого человека. Считалось, что чем больше эти утолщения, тем животное выносливей и работоспособней. И похасы Эль‑Митолана выглядели в этом плане просто превосходно. И не только в этом: они высоко держали головы, и это сразу бросалось в глаза. Особенно опытному наезднику.
– Какие они высокие! И шеи длинные! – выразил свой восторг Кремон. – Неужели они достают до земли?!
– О! До этого еще далеко. – В ответе Коперрульфа послышались и гордость и надежда одновременно. – Но дело к этому идет…
– Надо только почаще привязывать их за хвост и тянуть при этом за уши! – пошутил хозяин дома и засмеялся, очевидно вспомнив поговорку: «Если хочешь остаться без рук, потяни похаса за уши!»
Во все времена люди пытались вывести новую породу с более длинной шеей. Но до сих пор это так никому и не удалось. Из‑за этой особенности строения тела похасы могли употреблять в корм только кустарники, низкие ветви деревьев или очень высокую траву. Чем оставались в очень большой зависимости от человека. В диком состоянии животные быстро слабели от голода и оказывались легкой добычей хищников. Из‑за короткой шеи похасы не могли поднять пропитание с земли, разве что с неимоверным трудом становясь на колени передними ногами.
– Ну что, понравились? – Хлеби подтолкнул залюбовавшегося на животных Кремона. – Выбираешь себе сразу?
– Хотелось бы еще и лошадей посмотреть, – ответил тот, пытаясь разглядеть вторую половину конюшен.
– Тогда пошли. А управлять ими умеешь?
– Конечно! Дядя Кралей постоянно брал меня с собой в конюшни королевской кавалерии. И даже хвастался моими успехами перед нашими соседями.
– Да? Ну раз он хвастался, тогда тебя не надо будет поднимать с земли и лечить ушибы! Уж он‑то точно был одним из самых лучших наездников и почитателей лошадей. По мне, так я бы до сих пор разводил только похасов. Если бы не Коперрульф! Вот он – настоящий фанат коневодства.
– Да и вы уже давно ко мне присоединились, – возразил дворецкий. – Последние годы только на Смелом выезжаете на прогулку.
– Конечно! Разве откажешь себе в удовольствии промчаться на таком красавце? – воскликнул хозяин замка, входя в стойло и здороваясь со стройным животным, которое радостно заржало при его появлении. Сразу было видно, что человек и конь очень дружат. Хлеби гладил скакуна по шее и скармливал что‑то припасенное заранее со стола.
Коперрульф не останавливаясь потянул молодого Эль‑Митолана дальше.
– А вот это моя кобылка. Смотри, какая прелесть! Полночь называется. Из‑за синих и темно‑желтых пятен окраски. Она еще жеребенком мне из‑за цвета понравилась. А умная какая, не поверишь! Ее даже жеребцы слушаются!
– Не может быть! – засомневался улыбающийся Кремон. И сразу получил возмущенный ответ:
– Еще как может! – Затем Коперрульф махнул рукой приближающемуся конюху: – Эй, Дани, помоги господину Эль‑Митолану осмотреть и выбрать для себя личную лошадь! Он теперь будет жить у нас и должен иметь подходящий выезд. Сразу и оседлай для первой прогулки и знакомства.
Но Кремон его уже не слышал. Он чуть ли не вприпрыжку стал обходить и осматривать все стойла. Чувствуя, как от радости колотится сердце и ноги приплясывают от нетерпения. Еще совсем недавно Кремон и представить не мог, что у него будет своя собственная лошадь! Пусть временно, пусть только на один год! Пока на один, а там видно будет. Но своя! С которой он обязательно постарается подружиться. И ведь есть из чего выбирать: даже при беглом и невнимательном осмотре Кремон насчитал более двадцати взрослых и обученных работе под седлом животных. Это не считая молодняка, который носился по большому закрытому вольеру. Два раза парень обошел конюшню, не решаясь сделать окончательный выбор. Но еще с первого раза уделяя все свое внимание только одному стойлу. Там стоял великолепный жеребец совершенно черной масти и, казалось, совершенно не реагировал на нового человека. Когда Кремон был поблизости, то даже отворачивался, словно стесняясь. Но когда парень уходил к дальним вольерам, украдкой выглядывал из своей загородки. Словно присматривался и приценивался он, а не к нему.
Уже проходя по третьему кругу, Кремон окончательно решился и остановился напротив черного. Стал медленно протягивать руку к загривку, как бы не обращая внимания на предупреждающий окрик конюха:
– Господин!..
Но в последнее мгновение отдернул руку от громко щелкнувших зубов выбранного им коня.
– Ах ты… – Но достать коротким хлыстом провинившееся животное конюх не смог: конь преспокойно отошел в угол и снова принял вид невинной скромности и целомудрия. – Самый вредный жеребец на конюшне! – пожаловался Дани. – Что он только не вытворяет! Господин Эль‑Митолан его уже и продать решил, да господин дворецкий хочет сберечь для потомства.
– И как же зовут этого хулигана?
– Зовут так же, как он и выглядит: Торнадо!
– В таком случае оседлайте мне именно его!
– Но, господин… – растерялся конюх. – Этот конь вряд ли вам подойдет для прогулок.
– Седлай! Хочу посмотреть его в деле. Может, он просто от скуки дебоширит? Попробую его перевоспитать.
– Да уж кто только не пробовал… – пробормотал Дани, снимая седло со стены и заходя в вольер. – Всех то куснуть, то сбросить пытается. Уж больно вредный!
На удивление конь с полным равнодушием дал себя оседлать, накинуть и затянуть узду. Но когда вышли в проход между вольерами, неожиданно рванул с места в галоп, спеша вырваться на пространство и там порезвиться. Вот только конюх был парень не промах, да и характер своего подопечного знал прекрасно. Он просто повис на узде, и Торнадо остановился как вкопанный.
– Вот так он всегда! – Дани замахнулся на коня, но не ударил. – Вы уж смотрите за каждым его движением.
– Постараюсь, – пообещал Кремон, надевая на обувь позванивающие шпоры из тусклой меди. Затем взял хлыст из рук конюха и ловко взлетел в седло. – А что он любит из лакомств?
– А ничего! – с досадой бросил конюх, продолжая вести коня за повод к выходу, где уже гарцевали на своих любимчиках хозяин замка и дворецкий. – Чем его только не угощали. Слопает, а потом за руку куснуть пытается!
– А как он к хлебу относится?
– Равнодушен.
– А к моркови?
– Не любит.
– Сахар ест?
– По настроению.
– А рыбу давать не пробовали?
– Он ведь не кошка! – обиделся конюх.
– Один конь любил корень петрушки…
– Этот даже запаха петрушки не переносит!
– Странный он какой‑то! – воскликнул удивленный Кремон.
– Не странный, а вредный! И кличку ему надо было дать – Вредный.
Когда они появились из конюшни, остальные наездники так и замерли. Даже их кони уставились на своего товарища с удивлением. На немой вопрос конюх пожал плечами, как бы снимая с себя всю ответственность:
– Я предупредил господина…
– Раз предупредил, тогда поехали! Йе‑хой! – выкрикнул залихватски Хлеби. Но тут же осадил своего коня, что‑то вспомнив, и достал из кармана широкую черную ленту. Видимо, Дани прекрасно знал о ее назначении, так как уверенно и ловко обвязал этой лентой шею Торнадо. И тут же кавалькада из троих всадников тронулась в путь. Выехав с внутреннего двора сквозь разошедшиеся створки ворот, они неспешной рысью проскакали мимо нескольких возделанных полей, узкое пространство между памятным грибком и не менее памятным озером, и подковы коней звонко застучали по каменной дороге, разделяющей долину на две части. Сразу налево отходила хорошо укатанная грунтовая дорога и терялась среди круто вздымающихся холмов. Хотя издалека, с окраины поселка, эти холмы вначале показались Кремону намного ниже, чем на самом деле.
– Это Южная дорога! – пояснил Коперрульф, двигаясь вровень с молодым Эль‑Митоланом. – Она идет почти рядом с границей до самой реки Юзва. Где‑то на середине этой дороги стоит небольшой городок Черби. Но так как оттуда до Лиода такое же расстояние, как и от нас, то этой дорогой почти никто из путешественников не пользуется. Только местные земледельцы, лесорубы да редкие торговцы. Чаще всего наши прогулки проходят именно в том направлении: намного интереснее и увлекательнее. А вдоль озера пейзаж слегка однообразный. Зато воздух бодрит, особенно в жаркую пору.
Кремон слушал ничего пока для него не значащие сведения вполуха. А сам почти все внимание сосредоточил на поведении коня. Опыт у него, благодаря дяде Кралей, был отменный, но именно поэтому он не доверял Торнадо полностью. Уж слишком тот слушался и безропотно выполнял любые команды. И показывать свой норов вроде бы не собирался. Даже шпоры еще ни разу применить не пришлось. Будто Кремон с конем знакомы с самого детства и смирней коняги не сыщешь в целом королевстве.
Заметив, что скачущий рядом всадник крепко сжимает поводья, дворецкий одобрительно кивнул:
– Правильно! Эта скотина только и ждет, когда ты расслабишься хоть на секунду. Если бы не его породистая осанка и грациозность, давно бы продали первому встречному.
– Зато как легко и плавно идет! – не сдержался от заслуженной похвалы Кремон. – Будто и нет на нем седла с наездником.
– Да, красив скакун! И сила в нем так и играет! Но насколько прекрасный он имеет вид, настолько и несносный характер. А наказаний сколько на его шею досталось – не сосчитать. И все без толку! Только коварней пакости выдумывает.
Немного вырвавшийся вперед Хлеби остановился возле трехметрового столба, аккуратно выложенного из резаного камня. Когда спутники его догнали, он пояснил специально для своего ученика:
– Это маяк внутреннего охранного полукруга. Через пять километров находится такой же, но уже внешнего контура. По два подобных расположено на Южной и Лиодской дороге. И четыре – на тайных лесных тропах между ними. Мой дом расположен в самом центре полукруга. Раз в месяц каждый такой маяк надо осмотреть и добавить силы проницания. Скорей всего, на тебя ляжет ответственность за эти мероприятия.
Кремон прекрасно знал, что в охранном периметре не может быть внутренних раскрытых углов, поэтому решил блеснуть своей осведомленностью:
– Значит, с другой стороны у вас второй периметр?
– Зачем же тратить столько энергии зря? Ведь там непроходимые скалы!
– Ну и что? Опытному отряду не составит большого труда их преодолеть.
– На этот случай у меня там расположено несколько очень опасных и коварных ловушек.
– Вряд ли это остановит умелых скалолазов, несущих с собой соответствующие приборы и защитные амулеты. Да и с озера злоумышленники могут незаметно подкрасться.
– С озера? – с иронией переспросил Хлеби. – Это озеро вдается глубоко в Сорфитовые Долины. И ни один сорфит, а уж тем более таги, не пересечет на этом озере намеченную границу.
– Но ведь граница для того и сделана, чтобы ее нарушать… – не унимался новый ученик.
– За двести лет сорфиты и таги ни разу не нарушили условия договора!
– Но ведь может некая угроза просто пройти через их территорию?
– Ни одно разумное существо не может пройти через их государство! Даже драконы не залетают в их воздушное пространство. Возле Альтурских гор сорфитяне повесили такое сильное боевое заклятие, что перепонки у небесных разбойников моментально превращаются в мыльную бумагу, и те просто‑напросто разбиваются при падении.
– Я слышал об этом, но всегда сомневался в действенности такого заклятия. Но раз вы говорите…
– Вот и правильно, не сомневайся!
– А почему же тогда мы не соорудим такую же защиту на своей границе? – Голос Кремона неожиданно задрожал – Сколько невинных жертв удалось бы спасти!
– Я тебя понимаю и тоже когда‑то задавался таким вопросом. Но дело в том, что заклятие эго древнее, ему уже тысяча лет. И как оно действует, остается большой загадкой нашего времени. В том числе для самих сорфитов и тагов. Ходит только легенда, что при сотворении этого заклятия погибло сто лучших магов из их числа.
– Вот это да! – воскликнул парень в изумлении. – Так много?! И это при том, что Эль‑Митоланы в Сорфитовых Долинах вообще большая редкость. Поговаривают даже, что там началось некое вырождение среди обладающих тайнами мироздания.
– А тебе известно, что раньше у них было Эль‑Митоланов больше, чем во всем мире?
– Первый раз слышу!
– Тем не менее это чистая правда. Ладно, – Хлеби еще раз полюбовался окрестностями и повернул своего коня, – едем обратно к замку. Надо провести целую серию приготовлений к обряду. Да и с гостями хочется поболтать.
– Разве мы ждем гостей? – удивился дворецкий.
– Инкогнито приедут два моих старых друга! – многозначительно ответил хозяин замка. – Ты ведь знаешь, они не любят шума и тетушкиных угощений.
– А‑а! Ну да, ну да… – не менее туманно подтвердил Коперрульф, исподтишка бросая косой взгляд на Кремона.
Тот заметил странные интонации, но виду не подал, продолжая внимательно следить за своим конем. Торнадо отрешенно перебирал ногами, видимо со скорбью осознав, что такого опытного наездника ему не одолеть. «Не стоит даже пытаться: вон как в седле уверенно сидит! Как цепко держит поводья и красиво держит прямую спину! С таким седоком лучше не капризничать: живо окровавит бока колючими шпорами да отстегает хлыстом по чему попало». Так, наверное, думал конь. Вернее, Кремон решил, что конь думает именно так, и улыбнулся с превосходством.

Глава 8
Привыкание к дому

Усадьбы всадники достигли неспешным, прогулочным аллюром, болтая о пустяках и обсуждая местные традиции. И опять при их приближении створки ворот разъехались в стороны, словно имели собственные глаза или их тянули за невидимые веревки. Кремона это удивило, и он попытался рассмотреть, что приводит створки в движение. И вот тут случилось неожиданное. Неожиданное для отвлекшегося Кремона. Так как пакостный Торнадо ожидал подобного момента с самого начала прогулки.
Конь чуть ли не с места резко прыгнул вперед. При этом наездник вполне естественно откинулся, прогнувшись, назад, всеми силами пытаясь вернуть свое тело на место. И тут же конь резко остановился, да еще вдобавок низко пригнул шею. Если бы Кремон не потерял бдительность, то, возможно, и усидел бы в седле. А так он по инерции перекувыркнулся через голову Торнадо и грохнулся пятой точкой о грунт. Вот только уздечку Кремон так и не выпустил. И это едва не стало роковым как для него, так и для коня. Ибо тот резко поджал задние ноги под корпус и собрался совершить высокий и сильный прыжок. В данной ситуации, если бы Кремон не отпустил повод, то конская туша могла свалиться на него при неудавшемся прыжке. Вдобавок рот и губы коня были бы основательно изуродованы. Эти соображения молнией пронеслись в мозгу неудачливого наездника, и он тотчас отпустил натянувшуюся уздечку.
Освобожденный Торнадо в длинном прыжке перемахнул лежащего на земле человека и, игриво взбрыкивая копытами, понесся по малому кругу. Сменив направление бега, он вихрем проскакал сквозь еще раскрытые створки ворот и с победным ржанием устремился к озеру. Но тут‑то его и настигла справедливая кара. Хозяин замка выкрикнул нечто очень похожее на ругательство, и конь остановился, вспахивая копытами землю… Изо всех сил он принялся бешено мотать головой, вместо веселого ржания послышался прерывающийся храп, передние ноги подогнулись, и животное рухнуло на колени. Завязанная вокруг конской шеи черная лента весьма пригодилась. Создалось даже впечатление, что лента подействовала слишком жестоко. Еще мгновение – и животное завалилось бы на бок из‑за сотрясающей все тело агонии. Но Коперрульф уже оказался рядом и крепко схватил узду. В тот же момент черная лента перестала сковывать движения коня, и тот медленно поднялся. Дворецкий подвел Торнадо к воротам и передал в руки подскочившего конюха. Конь послушно пошел за ним, но с таким несчастным и обиженным видом, словно несправедливо побитая собака. И хоть голова его была наклонена чуть ли не до самой земли, в глазах отчетливо блестели крупные слезы.
– Ты как? – резко спросил Хлеби, спешиваясь.
– Вроде все цело. – Кремон, поднявшись, делал наклоны в стороны и ощупывал ребра.
– Все равно сегодня же этого придурка продать! – распорядился хозяин замка. – Надоели его выходки! Пусть его запрягут в телегу или пахать заставят. И не возражай! – Последнее приказание относилось к дворецкому, который долго что‑то порывался сказать, а потом безнадежно махнул рукой:
– Чего уж, продадим…
Кремон еще раз глянул вслед скрывающемуся в конюшне Торнадо, и сердце неожиданно кольнула острая жалость.
– Господин наставник! Можно мне одну просьбу высказать?
– Зачем так официально? Говори сразу!
– Дайте мне, пожалуйста, три дня и отложите на это время продажу Торнадо. Я постараюсь с ним найти общий язык.
– Оно тебе надо? – В голосе Хлеби слышался мрачный пессимизм. – Выбирай любого другого коня – и конец всей проблемы!
– Действительно! – поддержал хозяина и Коперрульф. – Не стоит с таким даже возиться.
– Но ведь он самый красивый! И самый выносливый! Мне его жалко. А вам нет?
– Видишь ли, – Хлеби со всей серьезностью посмотрел ученику в глаза, – по большому счету, здоровье даже неопытною Эль‑Митолана много дороже самого лучшего скакуна.
– Но я не собираюсь больше рисковать и заниматься опасными скачками, навязыванием своей воли или жесткими наказаниями. Я просто хочу с ним пообщаться, погулять по двору, даже почистить щеткой. Дядя Кралей всегда утверждал, что к любой лошади можно найти свой подход. И мне бы хотелось попробовать. Можно?
Некоторое время Хлеби смотрел на Кремона тяжелым взглядом, потом повернул голову с немым вопросом к Коперрульфу. Но тот лишь пошевелил обвисшими усами и слегка пожал плечами.
– Так и быть! – наконец решился наставник. – Дам тебе три дня. Но! Если сам получишь повреждения, сильно пожалеешь о своей самонадеянности. Не хочу пугать, но последствия будут для тебя плачевны.
– Спасибо! – повеселел Кремон. – Постараюсь не доводить себя до слез.
– Да уж постарайся! – съязвил Хлеби и стал отдавать распоряжения: – До конца дня свободное время. Обустраивайся, приведи себя в полный порядок. Поможешь ему, Коперрульф, подобрать несколько комплектов одежды. На ужин меня не искать и не ждать! За час до полуночи находиться в главном зале и быть готовым к обряду! Так, что еще?..
– Через час придут жители поселка покупать похасов, – напомнил дворецкий. – Вы будете присутствовать?
– Нет, я буду занят. Тем более что ты и сам прекрасно справишься. Больше просьб и напоминаний нет? Тогда занимайтесь своими делами!
И хозяин замка быстрыми шагами отправился во внутренние помещения. Коперрульф, до того державший Смелого и Полночь за поводья, передал их вернувшемуся конюху и потянул нового жильца за собой.
– Давай сразу решим вопрос с одеждой, и я займусь похасами. Нам сюда!
В огромной кладовой чего только не было. Скорей она напоминала приличный склад солидного магазина. На стеллажах до самого потолка теснились тюки, коробки, ящики и россыпи всякой мелочи. Но дворецкий, похоже, прекрасно ориентировался во всем этом изобилии.
– Вот тебе трое брюк, держи! Размер ботинок какой?.. Прекрасно! Таких у нас полно. Бери эти, эти и эти. Что, эти тоже нравятся?.. Бери! Да, и тапочки возьми две пары. Домоправительница страшно ругается, когда кто‑нибудь ночью громыхает тяжелыми ботинками. С ее‑то бессонницей!.. Ха‑ха! Теперь рубашки: одна, две… пять! Хватит?.. Куртка, еще одна, свитер, второй… Ага! Ремни. Какой приглянулся?.. Еще бы! Только лучшее! Бери пять. Здесь майки, трусы и носки. По пачке хватит для начала…
Все отобранное дворецкий сваливал на вытянутые руки Кремона, и под конец тот уже ничего перед собой не мог видеть. Пришлось взмолиться:
– Зачем мне столько? Я ведь могу каждый вечер постирать и на следующий день надеть снова.
– Еще чего?! – возмутился дворецкий. – А прачка тогда чем заниматься будет? Наш Эль‑Митолан на сей счет категоричен: рабочие места надо создавать по мере возможностей. А если уж они созданы – использовать со всей целесообразностью. Тем более что он обещал так загрузить тебя обучением уже в первую неделю, что с ног будешь валиться от усталости.
– Так и обещал? Когда же это он успел?
– Зря не веришь! Еще утром, до завтрака, когда за тобой посылал. – Коперрульф важно надул щеки и, пытаясь сымитировать хозяина, изменил голос: – Я сделаю из этого парня великого Эль‑Митолана! Но он не раз еще заплачет и горько пожалеет, что подался к такому строгому наставнику.
– Не такой уж я и плакса! – хмыкнул Кремон.
– Да и он не такой строгий, каким пытается казаться, – в тон ему ответил дворецкий. И подвел итог: – Одежду получил, на довольствие поставлен. Иди обживай комнату. Ужин через два часа. Опаздывать не рекомендую!
– Это я уже понял. Только хотелось бы самому накладывать себе в тарелку…
– Имеешь полное право! – заверил его Коперрульф и выпустил из кладовой‑склада. Затем провел до самой комнаты и помог открыть дверь. – Но как это сделать – решай сам! Пусть лучше тетушка Анна денек позлится сразу, чем потом привыкнет и будет обижаться месяц. Понял? Тогда до скорого! – И побежал на внутренний двор, где уже топталось человек двадцать жителей поселка.
Постояв пару минут у окна, Кремон разглядел и узнал среди них нескольких человек, которых он видел вчера в трактире. Затем спохватился и принялся раскладывать вещи. Вполне резонно решив, что еще успеет присмотреться к местным обитателям.
Первым делом он вытащил все свои вещи из рюкзака, который сослужил ему такую хорошую службу на длинном пути. Разложил вещи на удобные места на полках или в ящиках прикроватной тумбочки. Собрал ношеную одежду для стирки. Тщательно осмотрел ботинки и остался доволен их внешним видом. Сам рюкзак нуждался лишь в небольшой починке, возле соединения с лямкой. Игла с ниткой у Кремона имелись, а время найдется чуть позже.
В данную минуту его интересовало только одно: как можно быстрее окунуться в ванну с горячей водой и осуществить желанное омовение, о котором мечтал все двадцать дней путешествия. Поэтому он устремился в то место, которое заметил еще перед обедом, когда кратко осматривал комнату. Сама ванна была так огромна, что в ней свободно могли барахтаться два, а то и три человека. Даже в столице не у каждого богача можно было найти нечто подобное. Кремон заулыбался, вспомнив, как в детстве купался в одной ванне со своими назваными сестрами, дочерьми дяди Кралей. И что они вытворяли: воду потом приходилось с пола собирать совками.
Горячая вода хлынула из крана с таким напором, что необъятная емкость стала заполняться прямо на глазах. Очнувшись от изумления, Кремон сбросил с себя одежду, разобрался в многочисленных банках с мыльными растворами и специальными добавками и, чуть ли не вскрикивая от жарких прикосновений жидкости, улегся в ванну. Через несколько минут он уже перекрыл кран и ловил шапки мыльной пены, безудержно вываливающейся на пол, слишком не переживая по этому поводу: в углу ванной комнаты в полу виднелась блестящая решетка для стока. Так что возиться долго с уборкой не придется. Быстро вымыл голову, подложил под нее лохматую мочалку и замер, прислушиваясь, как тело от удовольствия теряет чувствительность, как постепенно разогревается его кровь, и так же постепенно мысли ускоряются от давних воспоминаний к сегодняшнему дню.
Кремон прокручивал эти воспоминания перед мысленным взором словно вехи долгого пути.
Вот мать его купает. Тоже в ванне, только поменьше… Вот он пришел с огромным синяком под глазом. Первый раз – в шесть лет. Потом, чуть позже, синяков было не сосчитать. Царапины, разбитая губа. Выбитый зуб… Благо что молочный. Вывихи, ушибы, шишки… И каждый раз именно мать снимала боль, лечила, ругала и утешала одновременно. Именно мать и заметила, что после таких «боевых» стычек с обидчиками раны на теле сына затягивались неестественно быстро. Особо и лекарств не надо было. А вот сами обидчики страдали неимоверно: по нескольку дней после драки у них наблюдались жуткие расстройства желудка. И тем как раз никакие медицинские препараты не помогали. Лишь со временем некоторые матери догадались о причине недугов и сразу потащили страдавших поносом к Эль‑Митолану, врачу. Только тот мог снять наложенный недуг, не особо вдаваясь в причины и поиски человека, наложившего заклятие…
Именно мать сопоставила все наблюдения и отвела мальчика на пробу выявления Признаков. И с девяти лет – на год раньше, чем другие в подобных случаях, – Кремон стал жить ожиданием чуда. Ожиданием превращения себя в немыслимое и волшебное существо, могущее повелевать стихиями, материей и пространством.
А когда ему исполнилось двадцать, случилась беда с матерью. Отец забросил все дела, фактически обанкротился, и если бы не всемерная поддержка дяди Кралей и всей его семьи, то и дома пришлось бы лишиться. Хоть для Кремона это ничего не значило: месть вытеснила из его жизни даже заботу об отце. Месть и ожидание своего часа наступления могущества.
И вот ему двадцать четыре. А Всплеска нет! Месяц, два, три… И потянулись дни полные отчаяния – он остался таким же, как большинство. Оставалось одно: отомстить наибольшему количеству драконов и умереть в последней кровавой схватке. И снова помог дядя Кралей. Вернее, просто заставил изменить маршрут и сделать огромный крюк к селению Агван.
И вот чудо свершилось: Кремон стал Эль‑Митоланом! Пока еще не полным, пока еще не пользующимся своим могуществом. Но до ночи он сможет вытерпеть. А в полночь все свершится окончательно! После всех разочарований, черной безысходности и злого пессимизма ему отчаянно хотелось жить, учиться и бороться с новыми силами против ненавистного врага. Совершить нечто такое, от чего раз и навсегда в мире наступит вечная справедливость и восторжествует непоколебимый мир.
«Сегодня в полночь… Странно, кто же приедет в гости к хозяину замка? Так поздно. Да еще инкогнито. Да еще осмелится отказаться от тетушкиных угощений! Неужели в окрестностях живут отшельники Эль‑Митоланы?..
Ничего! Лишь только сила вольется в тело, я попробую изученный заочно метод связи с себе подобными. И если те будут без блокирующих Щитов, запросто увижу их приблизительные контуры. А может, и лица удастся рассмотреть. Наставник не задал вопросов по поводу моего предварительного обучения и не догадывается о полученных мною теоретических знаниях. А значит, запрета на подобные попытки, скорей всего, не последует. Разве можно себе представить, что ученик умеет делать нечто подобное? И весьма бы удивился, если бы узнал, КТО мои первые наставники. Хотя и те отзывались о Хлеби с восторгом и почтением. Правда, никто так и не смог сказать, почему такой знаменитый Эль‑Митолан оказался в далекой глуши? Ссылка это или добровольное затворничество? Многие говорили, что Хлеби был очень близок с королем, но лет десять назад впал в немилость и без особого шума изгнан из столицы. Но дядя Кралей на подобные высказывания презрительно фыркал и глубокомысленно изрекал, что таких людей изгонять опасно для государства. Их, мол, или награждают, или… И после этих слов делал выразительный жест по горлу.
Да и выглядит здешний хозяин так, словно находится на заслуженной и почетной пенсии. Хотя какая может быть пенсия? В ею возрасте только‑только входят во вкус своей работы и набирают самый верхний предел своего магического потенциала. Но почему же тогда он здесь? В столице у него намного больше шансов достичь чего угодно. Кстати, а чего ему угодно? Вот этого я и не знаю. А интересно бы узнать…»
Кремон пошевелился в ванне и с удивлением отметил весьма остывшую воду. Тут же добавил горячей. Во весь напор. Вновь отогрелся и принялся ожесточенно тереть мочалкой раскисшее от долгого лежания в воде тело. Хотя часов рядом не было, внутреннее чувство позволяло предположить, что до ужина еще время есть. В оставшиеся полчаса Кремон успел все: и побриться, и подровнять ножницами торчащие волосы, и одеться в свежую, приятно радующую новизной одежду.
И ровно без трех минут восемь спуститься в гостиный зал. Никого там не было, но стол уже накрыли и сервировали на четыре персоны. Хоть хозяин и предупреждал о своем отсутствии. Несколько блюд пряталось под плотно накрытыми крышками. Остальное место занимали салаты, залитые маринадом кусочки рыбы и большая ваза жареных грибов. Грибы Кремон просто ненавидел и ужаснулся при мысли, что тетушка станет упрашивать попробовать хоть ложечку. Выход напросился сам: быстро поменять место приема пищи. Не раздумывая больше ни секунды, Кремон переставил свои приборы и тарелки с бокалами на правую сторону стола. Рядом с местом дворецкого. Лишь только он это сделал, появился и сам Коперрульф.
Довольно улыбаясь, он сильно потер ладони и быстро уселся на свое место, немного с удивлением кося глазами на садящегося рядом ученика. Затем принюхался к рыбе и радостно крякнул, заметив вазу с грибами:
– Обожаю! Язык можно проглотить!
– А я вот наоборот: смотреть на них не могу, – признался его новый сосед по столу. – Пожалуй, единственное, что претит моему организму.
– Странно…
– Мама рассказывала, что в трехлетнем возрасте, когда мы были на пикнике в лесу, я нашел и чуть ли не полностью съел огромный и очень красивый мухомор.
Последнюю фразу услышала вошедшая в зал тетушка Анна. Она поставила на стол еще две вазочки с вареньем и всплеснула ладонями:
– Почему за тобой никто не смотрел?!
– А я никуда и не отходил: сидел рядом с родителями, дотянулся до соседнего куста, понравился грибок яркой шляпкой. Я‑то всего этого не помню, мать рассказывала. Но зато теперь впихнуть в меня гриб можно только после моей смерти.
– Поэтому ты и пересел от меня на другую сторону? – строго спросила домоправительница. – Я что, садистка? Насильница?!
– Да нет… – Надо было срочно вспомнить еще одну причину для самовольства. – Просто у нас в семье всегда правая половина стола отдавалась мужчинам, а левая исключительно женщинам.
– Только что придумал? – все же обиделась тетушка.
– Да нет, правда! – Хорошо, хоть врать не приходилось: такой обычай действительно практиковался у них дома. Да и на большинстве застолий столицы. Видимо, это знала и тетушка, потому как смиренно вздохнула и уселась на свой стул с подушкой.
– Ладно! Но если будешь кушать мало, я не поленюсь прийти к тебе на помощь! Не стесняйся, бери все, что тебе нравится. А ты чего такой довольный? – обратилась она к дворецкому.
– По двум причинам: из‑за грибов, – он навалил в свою тарелку больше половины поджаренного с луком лакомства, – да и торги прошли успешно. Даже не просто успешно, ибо при таких ценах нас просто ограбили. А просто очень интересно и поучительно.
– Можешь и нам рассказать, – милостиво разрешила домоправительница. И тут же строго добавила: – Только не с полным ртом! Так и подавиться недолго.
– Еще бы! Такая вкуснотища!.. Так вот, желающих купить оказалось в три раза больше, чем животных, выставленных на продажу.
– И все они пришли? – удивился Кремон. – То‑то я слышал какой‑то шум во дворе, когда купался в ванне. Думал, показалось.
– Точно – толпа! Чуть ли не весь поселок привалил. Я даже растерялся поначалу. Хорошо, что староста уже давно все продумал, и весь процесс торга свелся к обыкновенному розыгрышу лотереи. Или жребия, как вам будет угодно. Кому выпало счастье, платил денежки и уводил купленное животное. Но и это не все! Берки оставил за собой лично право продать трех похасов по его усмотрению. В самом начале одного верхового он купил для поселковой управы. Хоть и вызвал этим небольшое волнение и ворчание. Ведь и пиявке понятно, кто им будет пользоваться. Но вот двух гужевых похасов он распределил весьма справедливо: одного – вдове, у которой четверо детей подрастают. А второго – самой многодетной семье: у них там двенадцать наследников наплодилось. Мало того, оплату произвел из своего кармана, обязав вдову и многодетного отца оплатить долг в течение года. Справедливость получила всестороннее признание и одобрение. Впоследствии лотерею разыграли вообще празднично: под довольный смех и шутки. Так что этот Берки – весьма умный мужик. Недаром наш Эль‑Митолан его поддерживает!
Коперрульф рассказывал не спеша, делая солидные паузы для поглощения своих любимых грибов. Кремон тоже не отставал, хотя, садясь за стол, совсем не чувствовал голода. Но здоровый, молодой организм перестраивался моментально: недавнее голодание осталось в прошлом и началось усиленное привыкание к изобилию. Тетушка Анна, ревниво наблюдавшая за сотрапезниками, осталась в общем‑то довольна. Но так и не смогла удержаться от чрезмерной заботы:
– А почему ты не ешь десерт? Он тебе не нравится?
– Ну что вы! – поспешно воскликнул Кремон, но тут же спохватился и пошел на попятную, переживая, что его опять начнут угощать насильно. – Просто на ужин я стараюсь не есть много сладостей. Потом спать тяжело.
– Наоборот, приятные сны будут сниться! – не сдавалась старушка.
– И сегодня лечь придется слишком поздно, – напомнил кандидат в Эль‑Митоланы. – Как бы наставник не обругал за обжорство.
– В нашем роду все добрые! – Тетушка Анна гордо выставила подбородок вперед. – И мой племянник не исключение. Он всегда настаивает, чтобы в доме все были сыты. Итак, говори, что будешь на сладкое.
– Ну… я даже не знаю. – Кремон панически обвел взглядом тарелки и блюда с десертом.
– Может, хочешь чего‑то, чего здесь не хватает?
– Вообще‑то… – Кремон ухватился за спасительную мысль, спешно вспоминая то, что ему действительно очень нравилось. А то вдруг сейчас это и подадут? – Я с детства просто обожаю вишневый мармелад.
– Надо же! – На лицо хозяйки набежала хмурая тень досады. – А вот его‑то как раз и нет…
– Неважно! Я ведь знаю, какая это редкость.
– Я сказала, здесь нет! В смысле на этом столе. Но мне кажется…
Тетушка произнесла последнее предложение в стремительном движении в сторону кухни, так что последние слова так и не удалось расслышать. Коперрульф погладил себя по слегка выпирающему животику и миролюбиво пробормотал:
– О! Если тебе повезет, может, она и вишневый найдет.
– У нее что, есть всё?! – Кремон с недоверием выделил последнее слово.
– Раз в две недели, – стал подробно пояснять дворецкий, – из Лиода доставляется две‑три телеги товаров. Любых, которые мы посчитаем нужным иметь в доме. Эль‑Митолан делает заказы в своей отрасли. Я – то, что считаю нужным для замка и его отличной функциональности. А уж тетушка Анна дает порой немыслимые списки как на продукты, так и на готовые кулинарные изделия. А раз в два месяца отправляется или караван, или доверенное лицо с деньгами в столицу. И уже оттуда идет доставка того, что нельзя купить поблизости. Порой пять, а то и шесть телег за один раз прибывают. Так что, молодой человек, деликатесов у нас хватает. Если что, не стыдно будет самого короля принять. Да еще и со всей свитой.
– Ну да, – хмыкнул Кремон. – Попрется он на эту тихую окраину!
– А я и не говорил о его приезде! – обиделся дворецкий. – Лишь утверждаю, что мы готовы к любому визиту.
В этот момент в зал вошла счастливо улыбающаяся домоправительница. В руках она несла большую коробку с красиво уложенным в ней мармеладом разной формы.
– Вот! Знала, что найду. – Старушка торжественно поставила коробку перед Кремоной. – Угощайся!
– Ой, спасибо! – от души обрадовался тот. – Прямо сказка из счастливого детства!
– Вот видишь! А как на вкус? – Она с материнской улыбкой смотрела, как парень с блаженством перекатывает мармелад во рту.
– Не выдержу! Объемся и помру молодым!
– Не молодым, а юным! – наставительно произнес Коперрульф, с трудом выбираясь из‑за стола. – Молодой – это я. Спасибо за ужин! Пойду пройдусь по конюшням.
– И я с вами! – тоже вскочил Кремон.
– А мармелад?! – воскликнула домоправительница. И решительно добавила: – Тогда бери с собой.
– С удовольствием! – Парень схватил коробку и галантно поцеловал тетушкину ручку. – Огромное спасибо за ужин. А уж за вишневое удовольствие, даже не знаю, что и сказать.
– Ничего не говори, – улыбнулась старушка. – Просто кушай на здоровье!

Глава 9
Торнадо и воспламенение

Оказавшись в конюшнях, Кремон сразу же отстал от Коперрульфа и направился к стойлу с понравившимся ему красавцем, держа коробку с угощением под мышкой и время от времени доставая оттуда очередной лакомый кусочек. Когда подошел ближе, с удивлением заметил, что конь ушел вглубь и там прижался к задней стенке.
– Посмотрите на него! Даже здороваться не хочет! – возмутился кандидат в Эль‑Митоланы на такое поведение коня: Но тот на это никак не среагировал. Наоборот, упорно делал вид, что в конюшне он сам одинешенек. – Да ты еще, может, на меня обижаешься?
Торнадо скосил на посетителя глаз.
– Неужели? За то, что меня сбросил, вроде как я обижаться должен.
Конь шумно фыркнул и презрительно хлестнул хвостом себя по боку.
– Надо же! Он хулиганит, а потом еще и обижается! Скажи спасибо, что тебя не продали. А то уже сегодня бы плуг таскал!
Животное в ответ опять изобразило полное равнодушие.
– Да‑а! Ты, я вижу, капризный до неприличия. Но когда тебя запрягут в телегу, характер твой изменится кардинально!
Неожиданно Торнадо повернул в сторону человека голову и внимательно посмотрел на него.
– Конечно! Ты еще скажи, что исправишься и больше так не будешь, – иронизировал Кремон, непроизвольно протягивая пустую ладонь в сторону коня. А тот вдруг сделал два шага в его направлении и наклонился к ладони. Парень сдержал готовую отдернуться руку лишь большим усилием воли. Уже мысленно представляя наказания, которые падут на его голову от Эль‑Митолана за полученную травму. Но Торнадо лишь прикоснулся к руке носом и, сделав еще шаг, потянулся к лицу человека.
– Да ты, никак, целоваться лезешь? – опешил Кремон и от напряжения даже дышать перестал. Но опять ничего плохого не произошло. Конь словно проверял, нет ли у человека плохого запаха изо рта. – Да нет, с зубами у меня все в порядке. И не дыши на меня так сильно! Или это у тебя такая манера пугать людей?
Торнадо, естественно, не отвечал, но продолжал разглядывать визитера то одним, то другим глазом и тщательно принюхиваться. А потом резко ткнул мордой под мышку Кремона. Парень тут же догадался, что так заинтересовало коня.
– Мармелад! Или тебе нравится вишневый запах?.. Так бы сразу и сказал! Сейчас я тебе дам на пробу.
Он достал из коробки кусок мармелада и подал угощение на протянутой ладони. Конь взглянул на него с подозрением, еще раз тщательно понюхал, а потом осторожно подхватил губами. Было понятно, что раньше он такого не ел и пробует впервые. С минуту Кремон напряженно ждал реакции от животного. Но когда тот опять шумно фыркнул и требовательно потянулся к коробке, с облегчением засмеялся:
– Вот, оказывается, какой ты сладкоежка! Такой же, как и я! Давай пробуй еще! Если тебе это понравится, я готов вообще его не есть. Вкусно?.. Еще бы! Сам оторваться не могу. Бери еще… Надо же!.. Э! Стоп, стоп! А целоваться‑то зачем? Ведь я на мармелад непохож…
Когда через полтора часа дворецкий вышел из конюшен, то с удивлением заметил прогуливающуюся парочку. Но если в сгущающихся сумерках явление Кремона выглядело вполне естественно, то, узрев рядом с ним Торнадо, Коперрульф несказанно изумился. Они вдвоем прохаживались по периметру внутреннего двора, и парень рассказывал что‑то явно веселое, ибо часто смеялся сам, а его смех перебивало довольное конское фырканье.
– Вот и не верь после этого в чудеса! – пробормотал дворецкий себе под нос. Направляясь к дому, он постоянно оглядывался на человека с животным. – А ведь такого красавца чуть не продали!
За час до полуночи пунктуальный ученик находился в обеденном зале дворца и с нетерпением дожидался появления своего наставника. Прохаживался он в основном возле окон и с удивлением кидал взгляды в сгустившуюся ночную черноту, слегка расцвечиваемую низко висящими над горизонтом лунами. Но никакого движения на подъездах к замку не наблюдалось. Дорога была пустынна, встречающих тоже не было видно. Может, гости приехали чуть раньше, когда Кремон проводил успешную попытку подружиться с Торнадо?
Кремон замер и внимательно прислушался. Стояла полная тишина. Ну если не считать естественного шума, несущегося с хозяйственного двора. С кухни тоже не слышалось поспешных приготовлений: скорей всего, и кухарка, и прачка уже спали. А домоправительница, по слухам, вообще ложилась рано, если ее не предупреждали заранее. Коперрульфа Кремон видел мельком, когда тот выходил из конюшен. А вот отсутствие хозяина замка почему‑то вызывало наибольшую обеспокоенность. На больших часах в глубине зала минутная стрелка указывала десять минут сверх назначенного времени.
И тут послышался звук открываемой двери, а затем и приближающихся шагов. Вошедший в зал Эль‑Митолан Хлеби явно красовался особым темно‑синим костюмом, надеваемым для торжественных мероприятий. А на плечах его развевалась белая мантия, поделенная на квадраты золотыми и черными полосками. Почти всю ее пересекала изломанная красная молния. С горделиво поднятой головой наставник прошествовал к своему ученику и торжественно возложил правую руку ему на плечо:
– Готов?
– Уже давно! – выпалил Кремон, но голос при ответе немного сорвался и охрип.
– Вот и прекрасно! Тогда прими гасящий эликсир. – Хозяин замка протянул ученику другой рукой пузатую бутылочку и поощрительно улыбнулся: – Заодно и горло освежишь.
Кремон не заставил себя упрашивать. Гасящий эликсир являлся необходимой составляющей Обряда Воспламенения, успокаивал нервную систему, вводил организм в транс и позволял легче переносить довольно бурный процесс Обряда. Производился эликсир к тому же на основе сладких и алкогольных ингредиентов и получался весьма приятным на вкус. Бывали, правда, случаи, когда эликсиром не пользовались по тем или иным причинам. Но тогда весь Обряд проходил в жутких физических болях для новообращаемого Эль‑Митолана.
Кремон также знал, что эликсир принимают непосредственно на самом ложе, применяемом для Воспламенения, в окружении троих действительных Эль‑Митоланов. Но раз наставник приказал сделать это сейчас, возражать или расспрашивать о непротокольных изменениях не было ни малейшего резона. Видимо, на то существовали веские причины.
И действительно, лишь только они двинулись в сторону коридора, Хлеби стал объяснять:
– Я тебе уже говорил, мои друзья и наши коллеги пребывают здесь тайно. И имеют на это полное право. Но в связи с желанием не раскрывать своего инкогнито они не хотят быть узнанными впоследствии.
Они прошли дверь, ведущую в подвалы, и стали спускаться по лестнице с деревянными ступенями. Кремон уже почувствовал действие эликсира и поэтому мотнул головой, разгоняя туман в мыслях:
– Понимаю. Иногда лучше не знать лишнего.
– Вот именно! Спокойней спать будешь.
Они спустились в подвал и открыли мощную дверь из дубовых досок, окованных железом. За ней открылась еще одна деревянная лестница, ведущая вниз. На спуске наставник продолжил:
– Во время обряда сознание почти не работает, но иногда бывают всплески просветления, и ты вполне можешь рассмотреть и запомнить тех, кто тебя будет окружать. Во избежание этого я наложу тебе на глаза плотную повязку. Постарайся ее не трогать.
– Постараюсь… – Состояние Кремона уже достигло точки сильного опьянения, поэтому он старался аккуратно ставить ногу на каждую следующую ступеньку.
– Мы будем проводить обряд в моей самой нижней лаборатории.
– Это здесь, что ли? – Ученик попытался рассмотреть помещение, в котором они оказались.
– Нет! – Эль‑Митолан прошел дальше не останавливаясь и открыл ключом небольшую, но сделанную из кованого листа железа дверь. За ней оказалась еще одна лестница, но уже вырубленная в камне. Она круто уходила далеко вниз, и только в самом ее конце горело яркое пятно света.
– Вот повязка, надевай! Как себя чувствуешь?
– Как мотылек с нарушенным центром тяжести и потерявший зрение. Но дойти смогу! – заверил Кремон заплетающимся языком.
– На всякий случай я тебя буду придерживать: ступени здесь довольно крутые. И не трогай повязку!
Спускались не спеша и в полной тишине, но, когда вышли на яркий свет, Кремон сразу почувствовал чье‑то присутствие. Его осторожно уложили на вполне удобное ложе, предварительно раздев до пояса. Хоть в глубоком подвале и чувствовалась освежающая прохлада, действие эликсира сказывалось все больше и больше. И уже минут через пять готовый к Обряду ученик совсем не ощущал своего тела. Лишь по небольшой щекотке в ладонях и в области ключицы Кремон понял, что необходимые надрезы произведены.
А затем огненный смерч ударил по скованному сознанию, опрокинул его и поволок в пропасть с ледяной мглой, которая в свою очередь без перехода сменилась парализующими вспышками цветных столбов света. Затем – подташнивающий полет в абсолютной пустоте и вновь огненный смерч. Зрительные образы сопровождались серией таких кошмарных, непредсказуемых и странных звуков, что нельзя было и предположить их существование в этом мире. И такой калейдоскоп в сознании сменялся то ускорением, то зависанием в одной из своих ипостасей. Изредка проблески разума возвращались в нечувствительное тело, и тогда Кремон слышал невнятные голоса, нечто твердое под своей спиной и плотную повязку при попытке открыть глаза. Он знал, что Обряд продолжается два часа, но и представить себе не мог, насколько долгими покажутся эти часы.
Но вот калейдоскоп ощущений замер несколько раз более продолжительно, затем потерял синхронность и последовательность, а потом и вовсе растаял, рассыпался в прах на страницах времени, истории, естества… но не памяти.
Минут десять Кремон лежал неподвижно, но вполне четко ощущая каждую клеточку своего тела и прислушиваясь к наступившей полной тишине, которую нарушил мягкий голос Хлеби:
– Поздравляю! Отныне ты полноправный член нашего общества Эль‑Митоланов! Да будут деяния твои справедливы и послужат на пользу разуму! – После этих слов крепкие руки помогли ему подняться, надеть рубашку и повели к выходу. – Тебе сейчас нужен долгий и полноценный сон. Завтрашний день – последний день отдыха. А затем приступим к интенсивному и каждодневному обучению. Как себя чувствуешь?
– Превосходно, наставник! – Кремон отвечал не кривя душой.
– Это в твоем теле еще действует остаточная эйфория Обряда Воспламенения. Учитывай, что силы твои могут истощиться в любую минуту.
– Вряд ли, я ведь немало тренировался физически.
– То, что ты прошел, слишком отличается от простых физических нагрузок.
Кремон поначалу не поверил наставнику, но, когда они выбрались из глубины подвалов, он уже еле переставлял ноги. А до своей комнаты добрался только с помощью хозяина замка. Едва оказавшись в постели, Кремон расслабленно поблагодарил наставника и тут же погрузился в оздоровительный сон, тем не менее дав себе четкую команду проснуться ровно через час. Это давно выработанное свойство организма он тренировал в последние годы постоянно. Не подвело умение и сейчас. Кремон проснулся‑таки через час, хотя еще и сильно ослабленный и практически неработоспособный.
Но волю он собирать в кулак тоже умел. Поэтому направил все свои усилия на приведение в действие заклятия мысленного слежения. Сосредоточившись, Кремон неожиданно увидел мир вокруг себя мерцающим и странно переливающимся несколькими цветами, хоть глаза у него при этом были плотно закрыты. Усилием воли он привстал, вернее, просто сдвинулся своей сущностью очень легко и невероятно быстро до самой стены и там словно посмотрел внутрь себя, назад. И увидел свое замершее тело. Поняв, что у него получается, он поспешно бросился в подземные помещения замка, понимая, сколько неразумно растраченной энергии для этого использует. Ведь практического опыта не было, только теоретические знания. К тому же ему не раз подчеркивали, что первые подобные эксперименты просто срываются и завершаются в самом начале именно из‑за неумения новичка использовать свои внутренние силы. И чем глубже Кремон проникал в подземелья, тем больший упадок сил чувствовал.
А когда добрался до самой нижней лаборатории, то вообще не мог ничего рассмотреть в тусклом сгустке тумана. Хотя хорошо помнил, что освещение там прекрасное. Да и гости еще не ушли. Мало того, судя по голосам, они устроили небольшой пир с выпивкой и даже с хорошей закуской. Так, совершенно незнакомый трубный голос нахваливал с восхищением:
– Такие колбасы, как делает твоя тетушка, вряд ли найдешь даже на столичных рынках!
– Само собой! – подтвердил голос Хлеби. – Но ты ведь помнишь, каких трудов мне стоило уговорить тетушку переехать ко мне.
– Конечно, помню! Ведь и мне для этого пришлось приложить определенные усилия.
– А я прямо‑таки блаженствую от тех вин, что она делает! – На этот раз голос принадлежал, скорей всего, подростку. – Жаль, что моя комплекция не позволяет пить его бочками!
– Да ты хочешь совсем разорить мои винные запасы? – засмеялся Хлеби, и послышалось тихое бульканье. – И ведь совсем не похож на пьяницу. Давайте выпьем за новое пополнение!
– Давайте! – поддержали его оба голоса, и наступила короткая пауза, во время которой Кремон сосредоточил все свои оставшиеся силы и попытался влезть в вязкий сгусток тумана и рассмотреть тех, кто там находился. И тут же раздался обеспокоенный трубный голос:
– Хо‑хо! Нас кто‑то «щупает»!
– Не может быть?! – воскликнул Хлеби. Сгусток тумана заискрился красными искрами и белым льдом, а потом из него на Кремона стали наползать три пары страшных демонических глаз. – Ах он негодник! Мальчишка!..
И это были последние слова, которые услышал Кремон, перед тем как провалиться в звенящий и отупляющий мрак небытия.

Глава 10
Тетушкины заботы

Разнесшийся по всему замку под самое утро шум разбудил не только Коперрульфа, но и пожилую домоправительницу. Несмотря на свои семьдесят пять лет, тетушка Анна была легка на подъем и редко когда предавалась старческому брюзжанию. Поэтому она и сейчас вскочила с кровати без раздумий, быстро оделась и, прихватив с собой газовый фонарь, устремилась к источнику шума. Благо последний вроде как находился недалеко – в районе комнаты нового обитателя. Именно оттуда и раздался грохот упавшего на пол таза и перекрыл этим чьи‑то попытки тихо ходить по коридору, чуть ли не на цыпочках.
Первым заметил застывшую в дверях Анну хозяин замка. И мотнул с прискорбием головой:
– Разбудили‑таки? Все в порядке, тетушка, мы тут сами управимся! Можешь спать и дальше спокойно.
– Как же! Усну я теперь! – Женщина деловито обошла ползающего на четвереньках конюха, собирающего в таз рассыпавшийся лед, и приблизилась к кровати молодого Эль‑Митолана. – А с ним что случилось?
Хлеби лишь возмущенно фыркнул в ответ и продолжил молчаливо выбирать рукой лед из почти пустого таза, заворачивать его в чистые тряпки и обкладывать этими свертками тело своего ученика. Не дождавшись ответа на свой вопрос, тетушка стала закатывать длинные рукава кофточки, всем своим видом давая понять, что без ее помощи здесь ну никак не обойдутся.
– Заморозить хочешь? Или опять какой эксперимент затеяли?
– «Затеяли»? Да этот самонадеянный… – Хозяин дома оборвал себя на полуслове и обратился к продолжающему собирать лед конюху: – Леско! Хватит уже и того, что есть. Давай сюда! А сам иди протопи как следует парную. Через часик она нам понадобится. – И, лишь дождавшись, когда конюх вышел, дал выход своему раздражению и гневу: – Ты представляешь, до чего додумался этот молокосос?! Вместо того чтобы спать без задних ног часов десять после Обряда Воспламенения крови, он решил поэкспериментировать со своим новым даром! И не с чем‑то простым, а с самим «отделением сознания». Даже мне это делать сложно без определенной подготовки, а уж в его обессиленном состоянии – и подавно. Но этот нахал умудрился проснуться! Затем «отделить сознание», а потом и пробиться ко мне в подвалы! Где я как раз… хм… проводил кое‑какие опыты. Ко всему прочему, этот самонадеянный глупец начисто проигнорировал все те преграды, которые стояли на его пути. А там ведь три уровня пассивной защиты от непрошеных гостей. Этот увалень проломил их с такой силой, словно они были из тонкой бумаги. И только в самом низу силенки у него таки кончились. Да и я помог отшвырнуть его сознание обратно в безрассудное тело. Вот только тело при таких перегрузках подверглось просто невероятному перегреву. И если бы не моя помощь, то к утру новоиспеченного Эль‑Митолана не было бы в живых. Ты себе можешь такое представить?!
– Конечно, могу! И даже знаю, кто был бы в этом виноват! – Анна помогала своему племяннику делать свертки со льдом, и Кремона из‑за них уже практически не было видно. – Ведь ты всегда стараешься все сделать сам – и результат этого не всегда положителен. Почему ты не оставил меня для присмотра за ним?
– А что бы ты с ним сделала?
– Не волнуйся! У меня бы он никуда свое сознание «не отделял»!
– Но ведь такие вещи нельзя рассмотреть простым глазом…
Диалог прервался появлением на пороге долговязой фигуры Коперрульфа.
– Господин Эль‑Митолан! Осмотр местности я произвел: никаких посторонних объектов или подозрительных передвижений не замечено.
– Да я вроде как и не сомневался…..
– А с парнем‑то что? От холода небось уже синий?
– Да он пока еще в жару находится. – Хлеби указал на капли воды, уже просочившиеся сквозь матрас и падающие на пол. – Простой смертный при такой температуре тела не живет и трех минут. А этот… Смотри, как его тело лед в воду переплавляет.
– Всю постель испортили! – всплеснула тетушка Анна своими маленькими ладошками. – А нельзя ли было его каким‑нибудь более приятным методом в чувство возвращать?
– Можно! – согласился хозяин дома. – Но зачем мне даром свои силы расходовать? А вдруг срочно понадобятся для более важного дела? Лед же – самое действенное средство в таком случае. И почти ничего не стоит…
– А если он простудится? – не сдавалась домоправительница.
– Ха! Ты видела когда‑нибудь простуженных Эль‑Митоланов?
– Но ведь он только первый день как…
– Ничего! Пусть помучается! Будет впредь думать головой, перед тем как что‑либо совершать. Да еще и без моего разрешения. Вот он сейчас остынет, потом замерзать начнет. Затем спастись попытается из ледяного плена. Глядишь, и выползет из‑под мокрых тряпок, стуча зубами. Вот тогда‑то парная ему и пригодится.
Словно в подтверждение последних слов, из глубины ледяных свертков послышалось недовольное мычание и чуть ли не сразу вслед за этим приглушенный крик, чем‑то напоминающий призывы о помощи. Хлеби после этого не смог сдержать довольной улыбки и восхищенных восклицаний:
– Ну герой! Ну силен! Даже не знаю, кто бы так же быстро смог восстановиться и вернуться в сознание.
– Может, надо ему помочь освободиться? – Проявить инициативу тетушка Анна не посмела, но уставилась на племянника весьма строго.
– Обойдется! – не менее строго ответил тот. – Пусть впредь не создает таких ситуаций – и помогать ему не придется. Да и спать все обитатели дома будут спокойно и сколько положено.
– Я все равно почти не спала, – попыталась соврать домоправительница.
– А мне так вообще положено чаще по тревоге просыпаться! – высказался и Коперрульф. – А то скоро салом стану обрастать.
– Это вы мне потом расскажете, – проворчал Хлеби, сгоняя улыбку с лица и постепенно добавляя в голос металл. – А теперь будьте добры нас не беспокоить! У нас тут предстоит небольшой разговор по душам. – Затем наклонился к груде свертков и гаркнул изо всей силы: – Долго ты там еще будешь отмокать? Или тебе полную заморозку «включить»? Так это я запросто! Сейчас эти тряпки со льдом окаменеют от мороза. Но тогда детей ты уже точно не сможешь иметь!
Коперрульфа словно ветром сдуло, а тетушка в дверях все‑, таки опасливо обернулась и увидела, как из‑под рассыпавшейся груды свертков показалось трясущееся от холода тело Кремона. При всей своей любви к племяннику она порой побаивалась вспышек его гнева и прекрасно представляла, что сейчас произойдет. Да и парень, пусть даже по своей неопытности и незнанию, поступил явно опрометчиво. Не стоило ему так самонадеянно нарушать правила и нормы поведения молодых Эль‑Митоланов. Так что новый обитатель замка вполне заслужил хорошего нагоняя.
Вот только предчувствия на этот раз подвели тетушку Анну. Потому как Кремон получил не просто хороший нагоняй, а немыслимый и страшный скандал, от которого, казалось, содрогнулся весь огромный замок. Уж как Хлеби изгалялся и метал словесные молнии, уж как от топал ногами и размахивал руками, уж какими уничижительными словами он оперировал, что все остальные обитатели постарались в тот момент находиться как можно дальше от разозленного Эль‑Митолана.
Коперрульф бегом отправился обследовать близлежащие к замку рощицы, якобы со срочной инспекцией. Конюхи и садовник среди ночи нашли себе весьма важные занятия в самой отдаленной части конюшен. И лишь тетушка Анна с прачкой и кухаркой притаились на огромной кухне и вполголоса нервно обсуждали, что именно приготовить на завтрак.
Минут через десять крики немного поутихли, но стали при этом перемещаться в сторону пристроенной ко двору баньки. И услужливое воображение подсказало домоправительнице картину, в которой полуголый Кремон вприпрыжку, босиком мчится в спасительное тепло, а за ним, поддавая ученику скорости пинками, оплеухами и угрозами, рассерженной тучей несется хозяин замка. Еще через несколько минут крики смолкли совсем, но учитель и ученик явно остались в бане вдвоем. И наверняка Хлеби перешел ко второй части спектакля «Наказание». Уж он‑то умел обработать любое разумное существо по всем канонам психического воздействия. Но вот если первая часть – под названием «Буря» – уже пронеслась, а вторая – «Разговор по душам» – только начиналась, то о третьей новоиспеченный Эль‑Митолан еще не догадывался. А называлась третья часть весьма прозаически: «Сваловый пресс».
Сама по себе механическая суть процесса являлась простой и понятной. Хоть и длилась до полутора суток. В специальную, до трех метров высоты, емкость засыпали семена свала. На проходящий до самого низа емкости стержень с мелкой резьбой надевали тяжелую чугунную крышку и с помощью ручного коловорота постепенно опускали пресс чуть ли не до самого дна. Отжимков после этого оставалось очень мало, если сравнивать с начальным состоянием семян. В трехметровой емкости жмыха набиралось всего лишь двадцать сантиметров. И считалось общеизвестным, что самое ценное и качественное масло выдавливается именно на самых последних сантиметрах опускания пресса. Уникальность отжима свалового масла заключалась еще и в непрерывности всего процесса. Достаточно было остановить работу коловоротов хоть на один час, как сваловые семена начинали менять структуру, кристаллизоваться и в дальнейшем были годны лишь на помойку.
В психологическом значении «Сваловый пресс» являлся весьма изощренным процессом обучения, наказания или ломки воли любого разумного существа. И подразумевал постоянное нагнетание морального, физического и информационного давления вплоть до полного и безоговорочного достижения конечного результата.
Эль‑Митолан Хлеби не раз хвастался, что в свое время лично умудрился разработать несколько модификаций «Свалового пресса» и впоследствии прекрасно их использовать по назначению. Но до сих пор он не показывал свои знания на практике в этом замке. Как‑то не на ком было. И теперь тетушка Анна отчетливо осознала: Кремон станет тем самым семенем свала, которое безжалостный и убежденный в своей правоте учитель уже бросил под плиту воспитательного пресса.
Тяжело и сочувственно вздохнув, домоправительница еще раз прислушалась к звукам на территории замка. «Разговор по душам» проходил совсем неслышно. Тогда Анна решительно встала и велела копошащейся у разделочного стола прислуге: – Идемте, красавицы, займемся уборкой в комнате молодого Эль‑Митолана. Матрас там насквозь пропитался водой, и мы лишь общими усилиями сможем его сменить. Да и бардак в помещении успели устроить отменный, а времени у нас, скорей всего, не так уж много. За мной!
Во время завтрака все долго сидели за столом без единого слова. Кремон опасливо косился в сторону учителя и чисто машинально наворачивал все, что попадалось ему под руку. Чем вызывал поощрительные взгляды в свою сторону от тетушки Анны.
Хлеби поглощал завтрак с размеренной сосредоточенностью, хмуря при этом брови и очень часто фыркая носом от раздражения. Так и казалось, что он набросится на любого, кто осмелится его хотя бы побеспокоить или отвлечь от архиважных мыслей, и искромсает несчастного ножом и вилкой, которыми орудовал с грацией и естественностью, присущей только сотрапезникам короля.
Отставной капитан, а ныне дворецкий эль‑митолановского замка вообще делал вид, что сидит за столом в одиночестве. Фигурным ножиком тщательно и красиво Коперрульф намазывал масло на хлеб, затем скрупулезно выстраивал поверх масла горку из колбасы, сыра, ветчины, тонко нарезанного соленого огурца или свежего помидора, ложки острой приправы или горчицы и аккуратно отправлял бутерброд в рот. Целиком. И пока его пережевывал, так же неспешно сооружал новое творение бутербродного искусства.
Сама же домоправительница лишь поочередно переводила взгляд с одного мужчины на другого, печально покачивала головой и неслышно вздыхала, почти ни к чему так и не притронувшись во время завтрака. Лишь время от времени она накалывала острой палочкой очередную оливку и отправляла в рот. Их на столе стояло несколько сортов и видов приготовления, и пожилая женщина никогда себе не отказывала в удовольствии полакомиться очень редкостным в Энормии угощением. Для нее до сих пор оставалось загадкой, откуда в поместье племянника так много солений и консервов с оливками. Ведь те произрастали лишь в далекой Менсолонии да, по непроверенным слухам, в одной из сказочных Сорфитовых Долин. Еще в первый свой пробный приезд в Агван тетушка Анна чуть ли не второй раз в жизни попробовала квашеные оливки и восторженно воскликнула:
– Если здесь кормят такими деликатесами, то я наверняка соглашусь здесь жить!
На что Хлеби тут же высказался:
– Обещаю, тетушка, что оливки будут у тебя на столе всегда и не меньше чем пяти сортов!
И впоследствии ни разу не обманул. Вот только откуда племяннику доставляли такое лакомство, домоправительнице так и не удалось выведать. Хоть за восемь лет от ее все замечающего взгляда в усадьбе не смогло укрыться что‑либо. Но маслины и оливки регулярно, словно по волшебству, пополняли запасы в кладовой, хотя ни разу ни один караван не доставил их обычным транспортным путем. А на прямые и пристрастные вопросы Хлеби отвечал со смехом:
– Ну какая тебе разница, откуда они берутся? Или ты забываешь, кто я? Поэтому напоминаю: Эль‑Митоланам подвластно все в нашем мире.
Дворецкий тоже иногда любил приложиться к заморскому лакомству. А вот Кремону они явно не понравились. И пробовал он их с таким видом, словно делал большое одолжение хозяйке стола. Хлеби же оливки употреблял лишь совместно со спиртными напитками Что вообще‑то не вызывало у кого‑либо никакого удивления. Так как на больших приемах в королевском дворце этот деликатес подавался именно как оригинальная закуска к горячительным средствам внутреннего вливания.
Лишь под конец завтрака хозяин замка что‑то вспомнил и сердитым голосом обратился к своему ученику:
– Да, кстати! Я ведь совсем забыл спросить: какие олухи тебе научили тем премудростям, которые надо штудировать лишь после Воспламенения?
– Моими учителями были Эль‑Митоланы Карик, Сонный и Витбаль, – сказал Кремон, и ответ прозвучал с нескрываемой гордостью. Но Хлеби больше удивили имена. Он даже позволил себе легкую улыбку.
– Вот это да! И Карик, и Сонный считаются весьма сильными специалистами. Но вот как тебе удалось попасть на занятия к Витбалю?
– В этом полная заслуга полковника Кралей. В последние годы он добился в столице определенного для себя положения. Да и при дворе короля имеет неплохое влияние. Уж не знаю, как он там Витбаля уговорил, но я таки удостоился чести брать у древнего Эль‑Митолана уроки. – Кремон тоже что‑то вспомнил и с загоревшимися глазами спросил: – А это правда, что ему двести лет?
– Ха! Точно так же говорили, когда я сам лично у него полгода общую механику изучал. А ему уже тогда было… – Хлеби пошевелил губами, подсчитывая что‑то в уме. – Ну да, правильно! Значит, ему в этом году исполнилось триста одиннадцать лет.
– Не может быть! – первой воскликнула тетушка, выражая всеобщее удивление.
– Еще как может!
– А почему же тогда, – вступил в разговор и Коперрульф, – поговаривают, что ему только двести?
– Ни к чему создавать вокруг себя ненужный ажиотаж. Сам посуди, – стал пояснять Хлеби, – все люди вокруг тебя живут намного меньше! Так зачем же вызывать в них лишнюю зависть, а потом еще и бороться с самыми тупыми из этих завистников?
– Но ведь Эль‑Митоланы всесильны, – с пренебрежением фыркнул дворецкий. – Что для него простые людишки‑идиоты?
– Не скажи! Как раз многие обладающие тайнами мироздания и поплатились своими жизнями именно потому, что недооценивали окружающих их завистников. Даже старые и опытные порой погибали в самых глупых и банальных ситуациях. А уж сколько сгинуло молодых и самонадеянных! – При этих словах глаза Хлеби вновь сузились от строгости и обратились в сторону молодого ученика. – Так что ни в каких ситуациях и никогда не стоит забывать о бдительности и благоразумии!
– Конечно, не стоит, – согласилась домоправительница, пытаясь отвлечь внимание своего племянника. – Но мне вот что интересно: есть ли еще кто‑нибудь из Эль‑Митоланов, кто старше этого самого Витбаля?
– Не меньше десятка! – авторитетно заявил хозяин замка. – Правда, в своем большинстве они проживают в глухих, отдаленных поместьях и не слишком‑то участвуют в общественной жизни. Но есть парочка и в столице. И самый старый среди них – это Эль‑Митолан Невменяемый. Даже по приблизительным подсчетам, ему около трехсот восьмидесяти лет. Я говорю «по приблизительным» по той причине, что триста сорок лет назад, во время войны с Чингалией, были уничтожены, или утеряны многие свидетельства о рождении, и большинство данных так и не удалось восстановить в последующем. А ведь упоминания в летописях об Эль‑Митолане с таким именем проскальзывают задолго до его якобы рождения. Но тут доказать ничего нельзя: ведь возможен случай передачи имени по наследству. Поговаривают, что к исчезновению своих регистров приложил руку и сам Невменяемый, ибо с тех пор, по мемуарам тогдашних современников, он явно «помолодел». Так что я бы не удивился, если бы выяснилось, что Невменяемому гораздо больше, чем четыреста лет. Тем более что в последние несколько десятилетий этот Эль‑Митолан явно впал в старческий маразм. А его несуразные выходки прямо‑таки будоражат столичную жизнь. Хотя явных обвинений в его сторону выдвинуть не могут: действует он исподтишка, не оставляя малейших следов и полностью отрицая свою вину даже перед лицом короля, который наведался к нему в замок лет десять назад.
– Почему же остальные ваши коллеги его не приструнят? – задала вполне справедливый вопрос домоправительница.
– По большому счету, – улыбнулся Хлеби, – проделки Невменяемого нам особо и не мешают. Если, конечно, еще удастся доказать его вину. Потому как поймать такого опытного шутника – дело весьма непростое. И еще неизвестно, чем может ответить наш патриарх на попытки ему помешать. В его многовековом арсенале столько всяких сюрпризов, что осторожность нелишне утраивать даже просто в его присутствии. Но для этого надо обучиться самодисциплине, умению следить за окружающим пространством и правильной оценке своих возможностей!
Заметив, что племянник опять стал заводиться и метать гневные взгляды в сторону своего ученика, тетушка Анна попыталась перевести разговор на другую тему:
– Между прочим, когда ты собираешься отправлять людей за покупками? У меня уже готовы два больших списка с самым необходимым. И для Лиода, и для Плады. Тем более что наши потребности теперь существенно увеличились.
– Знаю я твои списки: они у тебя всегда безразмерные. Даже после прибытия караванов. Но дело в том, что мне самому необходимо очень много новых веществ не только из Лиода, но и из столицы. Так что приготовьте окончательные списки через неделю. А нам пора! – После этих слов хозяин замка встал, поблагодарил за трапезу и обратился к своему ученику: – Ну что ж, господин Кремон! Планировал устроить этот день выходным – для надлежащего отдыха после Воспламенения. Но раз вы полны сил и энергии, то приступим к вашему дальнейшему усовершенствованию. Прямо сейчас. Следуйте за мной!
И оба Эль‑Митолана отправились в сторону подвальных лабораторий. Коперрульф тоже сразу покинул главный зал и поспешил на конюшню: каждый день ожидалось очередное пополнение лошадиного поголовья. А тетушка Анна, дав распоряжение убирать со стола, засеменила в свою комнату.
Усевшись в удобное и мягкое кресло за небольшим письменным столом, домоправительница вначале достала толстую тетрадь и записала произошедшие вчера и сегодня ночью события. Дневник она вела с разрешения племянника – и делала это больше для того, чтобы не забывать, что и когда происходило, так как в последние годы стала опасаться за свою превосходную память. Затем достала два толстых гроссбуха и углубилась в их изучение, время от времени делая выписки на отдельном листке.
К заказу новых товаров тетушка Анна относилась со всей ответственностью и большим душевным трепетом. Лишь само представление тех магазинов, в которых будут покупаться заказанные ею товары, приводило старушку в восторг и вызывало ностальгическое умиление. Не то чтобы она прожила все восемь лет в замке безвыездно. Раз в год она лично посещала столицу. И пару раз в году руководила караваном, закупающим предметы первой необходимости в Лиоде. Вот и в предстоящую поездку госпожа Анна тоже собиралась посетить Пладу. Вот только обстоятельства изменились. Новый обитатель замка явно нуждался в ее опеке. Да и племянника по этому же поводу не помешает иногда отвлечь или просто успокоить. Хотя он‑то как раз всегда умеет себя держать в руках. А если и сердится, то только потому, что так положено в данный момент.
Анна улыбнулась, вспомнив ночной скандал. Ведь явно племянничек работал на публику и пытался дать урок строгости несмышленому парню. А перед этим, пока Кремон был без сознания, просто восхищался силой и умением своего ученика. Ну уж теперь он ему спуску не даст! Вплоть до того гонять будет, что тот его как наставника возненавидит, но своего добьется. Вот только парня жаль. Он ведь и так старательный, сообразительный, уважительный, воспитанный. Зачем же над ним еще и «Сваловый пресс» проводить?
Домоправительница опять стала перелистывать гроссбух, наткнулась на графу «платья» и саркастически хмыкнула. Ну зачем они ей? С собой привезла ворох, да еще после умудрилась прикупить чуть ли не два десятка повседневных и праздничных нарядов в комплекте со всеми аксессуарами и обувью. Не смогла удержаться, когда увидела их в магазине и без раздумий потратила все деньги, которые Хлеби выделил на карманные расходы. А когда их надевать? И по какому случаю? На праздники к ним в замок никто не приезжал за редким исключением. В поселок на местные увеселения они ходили поначалу довольно часто, но там тетушка чувствовала себя явно не в своей тарелке. Да и не смотрелись ее шикарные наряды среди простого местного убранства. Потому и перестала домоправительница посещать праздники Агвана. Ну разве что скрашивала своим присутствием самые важные. Два – максимум три раза в год. Вот и висят невостребованные платья в огромных и полупустых шкафах. И отдать их некому…
Не хочет племянник обзавестись хоть одной мало‑мальски приличной любовницей. А ведь в их кругу считается вполне нормальным иметь в доме двух, а то и трех девушек, обслуживающих по ночам хозяина в холостяцкой постели, даже при наличии жены. Хотя женились Эль‑Митоланы лишь в самых крайних случаях. При всем своем могуществе они не могли омолодить простых смертных, а лишь увеличивать продолжительность жизни на десять‑двадцать лет. Поэтому доживать молодому и полному сил мужчине со старой и дряхлеющей женой не хотелось. А жениться на себе подобной считалось немыслимой роскошью по двум причинам. Во‑первых, женщин Эль‑Митоланов рождалось в десять раз меньше, чем мужчин. И во‑вторых, вряд ли какая супружеская пара выдержит совместное проживание два, а то три века подряд. Разводы, конечно, разрешались и среди владеющих тайнами мироздания, но обставлялись такой массой условий, обязательств и запретов, что намного проще было не жениться официально, а беззаботно прожить какое‑то время гражданским браком. А потом так же полюбовно разойтись.
По подозрениям самой тетушки Анны и по отголоскам тех сплетен, которые в свое время дошли до нее еще в столице, Хлеби как раз и пострадал из‑за очень тесных и пылких отношений с простой девушкой. Хоть та и была из знатного рода. Поговаривали, что он прожил несколько лет с женщиной, которую просто обожествлял. Но, ко всему прочему, она оказалась на несколько лет его старше. И как только почувствовала у себя первые признаки старения, сразу и навсегда оттолкнула от себя молодого и пылкого Эль‑Митолана. Возможно, именно после этого Хлеби утратил явный интерес к женщинам. И скорей всего, именно поэтому он выбрал это уединенное место для своего последующего проживания.
Может, пройдет немного времени – и Хлеби все‑таки найдет себе подругу жизни. Ведь живут же некоторые Эль‑Митоланы в своих замках в окружении стареющих сыновей и внуков и нисколько этим не огорчаются. Зато время у них проходит весело, радостно и в полной семейной гармонии. Да и среди потомства вероятность стать таким же, как мать или отец, примерно в три раза выше, чем среди обычных людей. И во всех королевствах, царствах, баронствах и княжествах на что только не идут правители, лишь бы их Эль‑Митоланы не вели холостяцкий образ жизни.
Стареющая женщина в который раз за сегодня вздохнула и закрыла объемистые гроссбухи. Если от нее хоть что‑то зависело, она бы давно наполнила замок десятком симпатичных и мающихся бездельем девушек. Уж на какую‑нибудь молодую красавицу племянник обязательно бы польстился. Но он даже невинные намеки на эту тему слушать не хочет. И что только Анна на пару с Коперрульфом не затевали. То вдруг неожиданно замок собирались навестить любимые племянницы. То старые подруги хотели обязательно приехать в гости со своими молодыми дочерьми, племянницами, внучками или просто соседками. То вдруг проездом («Очень странно! Откуда и куда они проезжают?!» – восклицал при этом удивленный хозяин замка) в Агване появлялись далекие родственницы и просто мечтали свидеться с отставным капитаном.
Во всех случаях Эль‑Митолан Агвана отменял любые визиты. А если не успевал, то арендовал для них гостиницу при трактире и отпускал домочадцев в поселок на любое продолжительное время. Общайтесь, мол, и угощайтесь там сколько хотите! Но в замке меня беспокоить не смейте! А потом еще и добавлял грозно:
– Ни одна женщина, кроме тебя, тетушка, и выбранной мною прислуги, не переступит порог моего замка.
– А если к тебе заявится весь королевский двор? – приводила последний аргумент домоправительница.
– Только в этом случае! – соглашался Хлеби.
Но подобной чести и радости для замка вряд ли можно было ожидать. Анна прекрасно понимала, что в такую глушь король со своей свитой не попрется ни за какие сокровища мира. Да и неизвестно еще было, как он относится к ее обожаемому племяннику. А вдруг и вправду отправил в длительное изгнание? Или питает ненависть к своему старому соратнику и вроде даже другу? Ведь поговаривали, что Хлеби был очень близок к королю. И считался даже кем‑то вроде советника. А вот поди ж ты! Оказался теперь в такой дали и в полном одиночестве. И как же его на путь истинный подтолкнуть? Хоть бы в поселке себе кого‑нибудь выбрал. Девушки там почти все как на подбор. Даже прежний Эль‑Митолан не гнушался агванских красавиц пригревать на своей кровати. Может, стоит еще раз самой наведаться в ближайший праздник на центральную площадь Агвана и присмотреться как можно тщательней? Авось и найдется несколько жемчужин, способных ослепить упрямого племянника. А потом постараться протолкнуть идею о создании еще двух рабочих мест в замке. Хлеби сам всегда за такое трудоустройство ратует. Глядишь, что и получится… Как бы там ни было, а попробовать надо!
После таких далеко идущих размышлений тетушка Анна решительно встала и поспешила на кухню с весьма завидной для ее возраста скоростью. Позволить себе хоть на минуту опоздать с подачей обеда она и помыслить не могла.

Глава 11
Невыносимая неделя

Говорят, что нельзя изжарить яичницу, не разбив при этом яиц. Но ведь яичница может опять‑таки не получиться и в другом случае, если яйца разбивать с чрезмерным усердием. А то и вообще размазывая со скорлупой по сковородке. От такого блюда не откажется разве что умирающий с голода.
Но Эль‑Митолана Хлеби такие тонкости кулинарии, похоже, не волновали. Он твердо вознамерился создать из своего ученика продукт высшего академического искусства. Даже если после создания этот продукт окажется нежизнедеятелен и его придется заспиртовать, а впоследствии хранить в стеклянной банке. Практически всю неделю Кремон провел в изнурительных, а порой и весьма болезненных занятиях. Причем круглосуточно. Почти. Ибо спать ему давали лишь по три часа в первые три дня и по два часа в последующие. В итоге молодой Эль‑Митолан стал покачиваться на ходу и не вписываться порой в коридорные повороты. Под глазами у него появились черные круги, щеки впали, несмотря на резко усилившееся питание. А сами глаза, вернее, белки покрылись густой сетью красных капилляров – свидетельством непомерного напряжения последних дней. А если прибавить сюда полностью выгоревшие волосы на голове, брови и ресницы, то можно представить, с каким содроганием сердобольная тетушка Анна каждый раз встречала нового обитателя замка за столом. Между прочим, волосы у Кремона обгорели не после единичного несчастного случая, а в результате нескольких опасных экспериментов, а впоследствии – и их частого повторения.
Чему только не учил своего ученика знаменитый Эль‑Митолан Хлеби. Причем учил сразу в нескольких направлениях, совмещая порой практическое занятие с физическими нагрузками и подачей теоретических знаний. Ведь многие секреты среди Эль‑Митоланов передавались лишь из уст в уста. Или хранились в тщательно зашифрованном виде в таких секретных и труднодоступных местах, куда часто и сам хозяин не мог добраться. По крайней мере – сразу. Поэтому иметь хорошую память для колдуна являлось основополагающим и очень важным условием, без которого невозможно было создать фундамент окончательного мастерства и профессионализма.
Однажды Коперрульф стал свидетелем такой картины во дворе замка. Кремон с голым торсом приседал восемь раз, потом прыгал на каждой ноге по шесть раз, затем делал два кувырка вперед и после всего этого начинал все упражнения по новой. При этом он еще создавал между ладонями весьма сложную в магическом отношении Связывающую Паутину и кидал ее прицельно на стоящий за двадцать метров манекен. Мало того! Во время всех этих манипуляций стоящий рядом Хлеби менторским тоном зачитывал длинный перечень ингредиентов, необходимых для приготовления парализующего раствора для диких животных, умудряясь вставлять между строками гневные замечания, насмешки и вопросы по пройденному материалу.
– …И лишь после этого аккуратно, по стенке сосуда вливаешь ранее составленный катализатор всего процесса. Если поторопишься, лишишься если не головы, то пальцев однозначно…
– …И почему ты подпрыгнул на левой ноге на один раз меньше?! Повторить!..
– …Когда раствор окрасится ровным зеленым цветом, его необходимо продержать ровно два часа строго при температуре девяносто градусов. И лишь после двухчасового охлаждения…
– …Опять ты попасть Паутиной не можешь?! Да тебя бы уж раз сто убили из‑за твоей неуклюжести!..
– …можно применять раствор для работы. Но следует помнить, срок действия этого средства ограничен пятью сутками. Кстати, сколько граммов измолотого корня дерзанки желтой надо всыпать в катализатор?
– Семьдесят! – без запинки отвечал Кремон, вскакивая одновременно с этим на ноги и кидая Паутину на стоящий в отдалении манекен.
– А сколько медного купороса требуется для приготовления предварительного раствора?
– Двести граммов! – Весь мокрый от пота, ученик уж прыгал на левой ноге.
– Выше, выше подпрыгивай! Ты ведь не в классики с девочками играешь! Через неделю придется делать такое же упражнение над мелькающими саблями – и тогда точно без ног останешься. Теперь запоминай, как приготовить и закачать в специальную емкость Слепящий Газ…
Обычно в таких случаях Коперрульф старался не мешать, а то и вообще не попадаться на глаза. Так как и у него за последние дни забот прибавилось сверх всякого ожидания. Мало того что за народившимися шестью жеребятами требовался чуть ли не ручной уход, так еще и хозяин замка завалил его непредвиденными заданиями. Вот и сейчас Хлеби вроде бы равнодушно скользнул взглядом по долговязой фигуре своего подчиненного и сменил задание для Кремона:
– Теперь приседаешь четыре раза, затем кувырок назад, пять прыжков на правой ноге и восемь на левой. А Паутину успевай метать после кувырка! – И повернул голову в сторону Коперрульфа, который уже вздыхал с облегчением, почти достигнув конюшни: – Господин дворецкий! Вы мне нужны!
Дождавшись, когда отставной капитан вернется к нему быстрым шагом, Эль‑Митолан достал из кармана легкой куртки сложенный листок бумаги и вручил со словами:
– Срочно передайте этот мой заказ кузнецу. Он должен сделать его к середине следующей недели.
– Вряд ли он справится, – пробормотал главный и единственный охранник замка, разворачивая бумагу и разглядывая чертеж. – Ведь вы его прямо завалили работой.
– Пусть возьмет себе временно еще двоих помощников. Оплату я им гарантирую. – Хлеби заметил, что лицо дворецкого оживилось: – Что? Узнал агрегат для сложных тренировок?
– Конечно, узнал! Это ведь «Истукон». В Высшей королевской школе тоже подобный механический тренажер есть. Я сам когда‑то на нем свою ловкость отрабатывал. Но тут у вас еще кое‑что добавлено…
– А как же! Все со временем совершенствуется и усложняется.
– Но ведь «Истукон» может запросто человека покалечить. – Коперрульф оглянулся на кувыркающегося Кремона и добавил: – Особенно молодого и неопытного.
– Зато дает бесценный опыт и уникальную сноровку. У нас в Чальшаге в свое время тоже стоял простенький прообраз такого тренажера. Ты бы знал, как он нам пригодился! Как говорится в старой поговорке пограничников: «Тяжело с „Истуконом“ – зато справишься с драконом!»
– Не вижу смысла спорить с жизненной правдой. Но у нас в полку к «Истукону» подпускали только мастеров моего уровня. Не ниже.
– Вот ты этим и займешься. С первого дня следующей недели. По четыре часа ежедневно будешь учить нашего молодою Эль‑Митолана отбиваться от механического чудовища. А к концу третьей недели он будет обязан за десять минут вывести «Истукон» из строя.
В ответ Коперрульф скорбно возвел очи горе, а потом с большим сомнением перевел взгляд на подпрыгивающего Кремона. Тот, уже совершенно мокрый от пота, как раз пытался сбросить со своих пальцев прилипшую и запутавшуюся Паутину.
– Забыл про дыхание? – со всей силой и неожиданностью рявкнул старший Эль‑Митолан. – Лишь твое дыхание легко и быстро разрушит тобой же созданную Паутину! Дыши, дыши! Не бойся, к твоим губам она не прилипнет… Аесли и прилипнет, так тебе и надо! Впредь будешь знать, что на пальцы ее наматывать не стоит, а бросать сразу же, как внутри заискрится синий огонек. В каком бы положении ты в то время ни находился. Понял?
– Конечно… учитель! – подтвердил запыхавшийся Кремон.
– Ничего… – обратился Хлеби в Коперрульфу. – У него есть упорство. Значит, справится. Езжай к кузнецу.
И через несколько минут из ворот конюшни, набирая скорость, вынеслась Полночь, увозя на себе привставшего в стременах дворецкого. Кремон с завистью краем глаза проводил пронесшуюся с седоком лошадь и вновь стал прислушиваться к мерному голосу своего учителя. Попробуй тут хоть одно слово пропустить или не запомнить!
– …Итак! В первую очередь необходимо создать саму емкость. Для этого мы сначала берем…
Нельзя сказать, что сам хозяин замка не отдыхал или не отлучался по своим делам. Но, отвлекаясь от непосредственного наставничества, он давал своему ученику такой перечень заданий, упражнений, а порой и загадок, что тому только оставалось сжимать крепче зубы от злости и безысходности. И сразу же приступать к выполнению. А через несколько дней и злость сменилась лишь тупым отчаянием и продолжающим кипеть в крови упорством. Ко всему прочему, голова распухала от вливающейся в нее информации. Вернее, так казалось, ибо сколько Кремон ни присматривался в зеркале к своему отражению, но выпирающих через уши мозгов так и не смог заметить. Вот только голова все‑таки «распухала». Медленно, но верно. Однако плакаться Кремон и не думал, дав себе мысленно клятву вынести все трудности первого месяца обучения, чего бы это ему ни стоило.
Парень, конечно, слышал о таких методах муштры среди Эль‑Митоланов от своих первых учителей, но и представить себе не мог, что все будет в такой грубой, жесткой, а главное – невыносимой форме. Правда, и рассказы эти отличались между собой. Если сравнительно молодой колдун Сонный и его престарелый коллега Витбаль рассказывали о своем курсе «молодого Эль‑Митолана» со смехом, удовольствием и с некоторой долей ностальгии, то уж Карик прямо‑таки краснел и впадал в бешенство при этих мысленных возвращениях в свою молодость. И вспоминал о своем учителе не иначе как с приставкой‑прозвищем «садист проклятый». Видимо, Карика гоняли примерно так же, а то и похлеще, раз он за сто пятьдесят лет не смог забыть или специально стереть из своей памяти все те тяготы, выпавшие на его долю из‑за тирана‑учителя.
Кремон тоже сделал зарубки в памяти, чтобы потом, если представится возможность, еще раз расспросить своих первых учителей и провести сравнительный анализ полученных знаний, умений и навыков. И лишь затем решить вопрос о целесообразности подобного обучения. Потому как на данный момент он был уверен: над ним попросту издеваются и пытаются привить рефлексы рабского послушания. И если бы не данное наставнику слово во всем повиноваться во время обучения, парень сразу бы выказал эту свою уверенность вслух. А так чего уж делать? Любому стыдно признаться в своем неумении, слабости и нерасторопности. А уж Кремону и подавно претили такие признания.
Поэтому он решил, что скорей упадет без сознания, чем хоть чем‑нибудь – словом, жестом или взглядом – потребует себе поблажки. И даже потерял счет дням. В итоге очень сильно удивился, когда наставник однажды поздно вечером неожиданно объявил:
– Завтра выходной. Первая неделя обучения закончена. Пока никаких оценок, обобщений или подведений итогов делать не хочу. Да и бессмысленно это. Потому как в дальнейшем нагрузки будут удвоены, а то и утроены. Вот тогда и посмотрим, на что ты годен.
Но Кремону было все равно, что удвоится или утроится на следующей неделе, он едва не подпрыгнул на месте от радости. Плечи его расправились, глаза загорелись, на губах заиграла улыбка, и это не укрылось от пристального взгляда учителя.
– М‑да! – пробормотал он почти неслышно. – А энергии‑то у него еще порядочно осталось…
– Значит, я завтра могу прогуляться по окрестностям на Торнадо? – чуть ли не с детским восторгом спросил Кремон.
– Можешь. Но в свободное от других обязанностей время.
Заметив полное непонимание на лице своего ученика, Хлеби с иронией ухмыльнулся и стал объяснять:
– Жизнь Эль‑Митолана самым тесным образом переплетается с судьбами людей, за которых он несет ответственность порой всю их жизнь. Поэтому тебе необходимо уметь решать все вопросы, связанные с их повседневными заботами. Уметь вершить суд, оказать помощь, выделить и отблагодарить лучших и достойных, наказать, а перед тем найти виновных. Помимо этого ты никогда не должен полностью изолироваться и от простых житейских радостей, которые волнуют твоих подданных. Например, завтра в поселке значительный праздник. И называется он «Посевной». Именно в канун этого праздника, то есть сегодня, надо замочить семена свала. А потом отпраздновать это событие. Только тогда, по местным традициям, урожай свала будет весомым и обильным.
– Да пусть себе празднуют на здоровье. – Кремон с полным равнодушием пожал плечами. – Нам‑то что до этого?
– Раз не понимаешь сейчас – поймешь со временем. Да еще и найдешь ответ на свой же вопрос самостоятельно. Считай, интеллектуальное задание на завтра ты уже получил. Так, что еще?.. Ага! Ну и утром ко мне на прием записался староста Агвана. Видимо, у него ко мне некие дела, которые мы тоже будем решать сообща. Вот. Оставшееся время можешь использовать по своему усмотрению.
– А во сколько начинается праздник?
– Через два часа после обеда.
– А прием старосты?
– В девять утра.
На лице Кремона опять заиграла довольная улыбка. Похоже, он сразу просчитал, что времени на общение со своим конем у него все же будет достаточно. Естественно, завтрак можно пропустить. Особенно если встать пораньше и соорудить себе на кухне быструю утреннюю трапезу. Да и с собой на прогулку можно любых разносолов запаковать. Да, и для Торнадо надо будет хоть чего‑нибудь сладкого захватить. Вишневый мармелад давно кончился, но конь явно принял извинения своего нового хозяина и с непередаваемым великодушием съедал у него с рук сладкое угощение в виде других сортов подобного лакомства. Благо закрома тетушки Анны казались просто неиссякаемыми.
Каким бы ни был Кремон уставшим в эти дни, но обязательно наведывался к Торнадо перед сном хоть на несколько минут. И общение их было просто умильно дружеским. Даже Хлеби, наслушавшись удивленных комментариев своего дворецкого, как‑то раз подсмотрел общение Торнадо со своим молодым хозяином. И подсматривал не лично, а при помощи «отделенного сознания». Решил, так сказать, прогуляться, не покидая кабинета. Но при этом случился казус, который поверг опытного Эль‑Митолана в глубокие раздумья. К его сожалению, Кремон находился возле своего коня слишком мало времени и проверить странную догадку так и не удалось, но Хлеби решил обязательно вернуться к этому моменту и провести соответствующий эксперимент. Чуть позже. Когда общеобразовательный процесс войдет в более спокойное русло и когда появится свободное время у его ученика.
Но как бы там ни было, неожиданное для всех взаимопонимание строптивого и совершенно скандального по характеру коня с молодым Эль‑Митоланом явилось приятным сюрпризом. Сам же Кремон только и мечтал о том дне, когда сможет насладиться полным общением с вороным красавцем. И дальняя прогулка для этого годилась как нельзя более кстати. Если же беседа со старостой не займет много времени, то и все время до обеда можно будет посвятить для общения и укрепления дружбы с конем.
Поэтому парень, хоть и был уставший, все‑таки не поленился и сходил на конюшню. Наткнувшись там на бодрствующего конюха, он попросил, чтобы тот разбудил его в пять часов утра в самом обязательном порядке. Можно было не сомневаться и в собственном будильнике, но уж слишком велики были опасения проспать и хоть на час сократить ожидаемую прогулку. Подстраховаться в таком случае никогда не помешает. Затем молодой колдун минуты три просто постоял в загоне рядом с Торнадо, обнимая его за шею и что‑то нашептывая в подрагивающее от удовольствия ухо. Видимо, вороной красавец тоже явно застоялся в конюшне. Ведь в последнее время из‑за молодого пополнения конюхи успевали выгуливать остальных коней не больше чем по часу. А выпускать буйного и недисциплинированного Торнадо в одиночку на территорию выездки перестали давным‑давно. Непредсказуемость и игривое коварство в поведении прочно закрепились за прекрасным животным.
Когда довольный Кремон вприпрыжку помчался в свою комнату мыться и ложиться спать, во внутреннем дворе почти в полном ночном мраке встретились двое: хозяина замка и его вечно всем обеспокоенная тетушка Анна.
– Надо же! – воскликнул Хлеби. – А ты почему не спишь?
– Да вот хотела твоего ученика теплыми пирожками угостить. Так ведь его уже и след простыл.
– Да, шустрый парень! Имеет все шансы стать великим колдуном. Если только… хм, самонадеянность свою сумеет искоренить.
– Ну да! Как же ему без уверенности в собственных силах и знаниях великим стать? Ты себя представь в таком положении.
– Сравнила! Я ведь не стремился в его возрасте окончить свою жизнь в борьбе с драконами, а долго и последовательно наращивал свое мастерство, чтобы ни один из драконов не смог меня одолеть.
– Вот именно – долго! А зачем же ты бедного парня так гоняешь? Вон сегодня он даже поужинать толком не успел! – тихим шепотом стала возмущаться домоправительница.
– Да потому и гоняю, что с его способностями он может выдержать и более сильные нагрузки. И только в этом случае сможет стать действительно великим Эль‑Митоланом.
– Смотри, как бы он не надорвался…
– Ха! – чуть не засмеялся Хлеби. – Да быстрей я выдыхаюсь от такого интенсивного наставничества. И на сегодняшний день очень жалею, что нет поблизости еще одного, а то и двоих Эль‑Митоланов. Вот тогда мы бы действительно задали этому Кремону нужное ускорение! Вот тогда бы он по‑настоящему почувствовал, что такое полный курс молодого колдуна.
– А как же твои таинственные друзья? – напомнила тетушка Анна. – Попроси их о помощи.
– На эту тему мы уже не раз говорили: не могут они появляться здесь официально. Только тайно!
– Ну хоть бы со мной их познакомил.
– Тетушка! Да ты понимаешь, что такое «тайно»?
– Конечно! Я бы никому о них не рассказывала. И при встрече делала бы вид, что мы незнакомы. Или ты мне не доверяешь?
– Ой! Попробовал бы я тебе не доверять! Но если я дал слово, то буду его держать до конца. Даже если ты на меня обидишься и перестанешь готовить мои любимые блинчики.
– Ну до такой степени я никогда в жизни не обижусь. Просто мне стыдно, что сама лично не могу поухаживать за твоими гостями и коллегами, не могу толком накрыть вам стол и поинтересоваться, что им больше всего нравится.
– Они с непередаваемым удовольствием поглощают все те блюда, что ты готовишь! – стал заверять племянник озабоченную женщину. – В последний раз они прямо‑таки объелись колбасками, приготовленными по твоему личному рецепту. А салаты не погнушались даже забрать с собой.
– Да? Приятно слышать. А то я удивилась, когда под утро увидела пустые салатницы. Даже нехорошие мысли появились…
– Вот такое думать – вообще кощунство!
– Но это же только мысли. Кстати, что вы завтра собираетесь делать?
– Отдыхаем. По мере возможностей, конечно. У меня с самого утра один опыт запланирован. А Кремон собрался покататься по округе на своем взбалмошном Торнадо.
– А завтрак?! – всплеснула руками домоправительница.
– Вряд ли будем присутствовать. А вот по поводу обеда я тебе, возможно, дам отдельные указания. Завтра.
– Так, выходит, парень с утра голодным по округе разъезжать будет?
– Такой не пропадет: сам себе что‑нибудь на кухне отыщет в дорогу. А если и поголодает – не страшно.
– Как это – не страшно?! Там же у меня ничего нет! – забеспокоилась тетушка Анна. – Достану‑ка я паштеты, ветчину и вяленое мясо…
И так, бормоча себе что‑то под нос, спешно направилась в сторону кухни. Даже с племянником не попрощавшись. А тот хмыкнул да успел крикнуть ей вслед:
– Спокойной ночи, тетя!
Но в ответ до него донеслось лишь неразборчивое, но явно озабоченное восклицание.

Глава 12
Выходной

Едва только пальцы конюха осторожно постучали в окно комнаты, как Кремон тут же отозвался:
– Спасибо! Я уже не сплю.
И словно метеор вылетел из кровати. Тело, конечно, немного постанывало, но эта боль была быстро проходящей и не доставляла неприятных ощущений. Наоборот, хотелось прогнать ее интенсивной разминкой, которую молодой Эль‑Митолан и сделал в бешеном темпе за пять минут. Затем торопливо ополоснулся под душем, растер себя до красноты огромным полотенцем и оделся в соответствующую предстоящей прогулке одежду.
И лишь после этого, держа сапоги для верховой езды в рубах, на цыпочках пробежал на кухню. Каково же было его удивление, когда он увидел, что стол для прислуги сервирован и накрыт на одного человека. А вынырнувшая из комнаты‑пекарни домоправительница вынесла на подносе несколько тарелок с разными сортами горячих колбасок. От их дурманящего запаха рот Кремона моментально наполнился слюной, и ему пришлось порядочно сглотнуть, перед тем как поздороваться:
– Доброе утро! А вас кто посмел разбудить?
– И тебе доброе утро! Присаживайся скорей к столу и ешь, пока все еще горячее. А будить меня и не надо. И так бессонница одолела. А тут выглянула в окно, – стала на ходу сочинять тетушка Анна, – и вижу: Дани по двору ходит да на часы поглядывает. Сразу догадалась, что вставать рано кому‑то приспичило. Вот я завтрак за пять минут и приготовила.
– Да тут… – Кремон обвел взглядом стол, прекрасно сознавая, что пятью минутами здесь не обошлось. Но есть действительно хотелось зверски, и он без лишних слов набросился на обильные яства, запивая все это горячим, настоянным на травах чаем. Причем не соблюдая положенной за завтраком последовательности. Творог и сметана чередовались с горячими колбасками, малиновый пудинг заедался копченой ветчиной, а тертая морковка с чесноком прекрасно сочеталась с наполненными повидлом блинчиками.
Домоправительница любовалась отменным аппетитом молодого человека и то подливала ему чай в огромную кружку, то подкладывала сметану в изящную пиалу, лишь иногда незаметно вздыхая да покачивая с сочувствием головой. Ведь последняя неделя если и не истощила внутренние резервы Кремона чрезмерными нагрузками, то уж точно заставила все органы работать с наивысшей отдачей. А для этого требовалось возмещать очень много потраченной энергии. И в последнее время парень съедал гораздо больше, чем его наставник, дворецкий да, пожалуй, и оба конюха – все, вместе взятые. И при этом Кремон даже не замечал своей необычной прожорливости, привыкнув в последние дни есть быстро и все, что находилось в пределах досягаемости руки. Ведь порой Хлеби не церемонился и выгонял ученика из‑за стола на очередные учения полуголодным. А может, он делал это специально: ведь не все тренировки надо проводить на полный желудок.
Но сейчас Кремон сам остановил себя, почувствовав, что дышать становится все тяжелей и тяжелей и ощутив на лбу выступившую испарину. Несколько раз вдохнув полной грудью, молодой Эль‑Митолан встал и решительной произнес:
– Все! Хватит! А то на коня влезть не смогу без лестницы. Спасибо огромное!
– На здоровье, дорогой. А вот здесь я тебе кое‑что с собой собрала…
С этими словами тетушка Анна водрузила на край стола битком набитую заплечную сумку. Кремон недоуменно сморгнул и попытался пошутить:
– Но я ведь не в Пладу собрался…
И получил в ответ строгое наставление:
– Если что‑то останется, привезешь назад. Не вздумай потерять! Вот тебе еще коробка мармелада для твоей черной бестии. Через неделю будешь иметь и вишневый.
– Спасибо, но, может, не стоит так…
– Не стоит терять свободное время, – перебила его тетушка Анна, – и тратить его на напрасные споры.
От нахлынувшего чувства благодарности Кремон неожиданно даже для самого себя наклонился к домоправительнице и поцеловал ее в сухую щеку. Затем подхватил сумку с продуктами и бегом покинул кухню, не замечая, как тетушка Анна поспешно вытирает навернувшиеся на глаза слезы.
Торнадо уже был оседлан расторопным конюхом и нетерпеливо гарцевал в своем стойле. Кремону осталось только приторочить к седлу сумку с провизией, угостить вороного друга горстью мармелада да пуститься в путь.
Маршрут он выбрал для утренней прогулки без колебаний – только по Южной дороге – по нескольким причинам. Во‑первых, он там еще не был. И потом, там наверняка не будут путаться под ногами жители поселка. Во‑вторых, в той стороне располагался лес. Старый, большой и с самыми разными, по рассказам Коперрульфа, деревьями, как по высоте и толщине, так и по видам и породам. Он же предупреждал, что порой ветви деревьев так смыкаются над дорогой, что ехать приходится даже в середине дня почти в полных сумерках.
Но Кремона эти россказни не пугали. Ведь леса молодой Эль‑Митолан просто обожал и в любом из них чувствовал себя как дома. Тем более на полный желудок. Да еще с недельным запасом продуктов за спиной.
Вначале они ехали легким аллюром, любуясь восходящим солнцем и распугивая с дороги мелких грызунов, птичек и один раз неспешного ежика. Но лишь только высокие холмы остались позади, а дорога стала плавными изгибами теряться порой среди особо густых зарослей, Торнадо словно почувствовал желание всадника и пустился в галоп. Причем развил такую скорость, что у Кремона от сладостного томления и удовольствия сразу захватило дух. А когда он слегка отдышался, то стал от восторга вопить на весь лес что‑то несуразное и ничего не значащее.
И конь тут же ответил ему радостным и громким ржанием. Казалось, что животное тоже блаженствует в этой дикой и стремительной скачке. Деревья проносились мимо с такой скоростью, что сливались в одну сплошную стену. А уж рассмотреть возраст или породу было вообще бесплодным занятием.
Но тем не менее среди мелькающих зеленых пятен листвы и перемежающих их желтых всполохов света Кремон отчетливо увидел белое лицо человека с удивленно вытаращенными глазами.
Пока он соображал, что делать, конь прогалопировал добрых сто метров по изгибающейся крутой дугой дороге. А ведь еще пришлось бы потратить время на торможение, полную остановку и возвращение назад. Поэтому возбужденный наездник опять опустил натянувшиеся было поводья и отогнал нехорошие предчувствия здравым рассуждением: «Почему бы людям из поселка не быть в это время в лесу? Ведь в случае появления чужих пограничный периметр сработал бы и подал сигнал тревоги. И это вполне естественно, что человек испугался и бросился под спасение деревьев. Ведь при такой скорости мы бы его растоптали в пыль».
И успокоившийся Кремон вновь подстегнул неутомимого Торнадо залихватским свистом.
Не прошло и десяти минут с того момента, как замок остался позади, а не знающий усталости Торнадо уже промчался мимо первого маяка охранного полукруга. Кремон только проводил маяк внимательным взглядом и вновь стал смотреть на дорогу перед собой, но темп движения все‑таки сбавил, а потом постепенно перевел коня на прогулочный шаг. Хотя вороной и всхрапывал от неудовольствия и даже позволил себе несколько раз требовательно заржать. Но куда спешить? Так ведь ничего по сторонам заметить не удастся. К тому же молодой Эль‑Митолан решил сразу показать, что не собирается потакать капризам коня или его желаниям поиграться тогда, когда он этого не хочет.
Лес тянулся по сторонам дороги действительно величественный и на первый взгляд казался даже ухоженным. Скорей всего потому, что жители Агвана постоянно очищали чащу от молодой поросли, вырубали больные и убирали старые деревья, используя все это по непосредственному назначению. Кое‑где от дороги отходили узкие просеки, по которым явно вывозили стволы с внутренних вырубок. Основная дорога содержалась в образцовом порядке: почти ровная, лишь с необходимыми по сторонам скатами. И вдоль каждой обочины тянулись вполне глубокие канавы с водоотводами. Так что во время даже самых проливных и затяжных дождей этой транспортной артерией можно было пользоваться без затруднений.
К маяку на десятом километре добирались еще полчаса. Как обслуживать маяки или даже просто определить, все ли у них в порядке, строгий наставник научить не успел. Но Кремон тем не менее тщательно осмотрел трехметровый каменный столб со всех сторон и даже, встав ногами на седло, заглянул на верхушку, где ничего, кроме мелкого мусора и птичьего помета, не обнаружил. Зато, повернувшись при этом чуть вправо, он за пределами периметра увидел между деревьями пустое пространство. А когда вынесся туда на всем скаку, то попал на огромный заливной луг, на котором трава доходила взрослому человеку до пояса. Но не везде. Местами трава была скошена и сохла под восходящим светилом ровными стежками. А в нескольких местах на лугу стояли аккуратные островерхие копны готового сена. И лишь в самом дальнем конце луговины, из‑за рощицы фруктовых деревьев, виднелась черепичная крыша одинокого, хоть и весьма солидных размеров, домика.
По краю поляны к хутору вела хорошо укатанная дорога, но Кремон решил проехать напрямик и погнал Торнадо по высокой траве неспешной рысью. Уж слишком ему интересно стало: кто же тут живет? Или сюда собираются косцы и заготовители сена только в межсезонье? А может, и сейчас никого нет дома? Да нет, вон из печной трубы тонкой струйкой вьется белый дымок, сразу растворяясь среди верхушек вековых деревьев. Лес подступал сзади к дому сплошной стеной, но на узком пространстве все‑таки был возведен мощный частокол из бревен, высотой метра два с половиной. Со стороны луга находились широкие ворота, которые сейчас были распахнуты, и взору сразу открывалось внутреннее убранство очень маленького двора, в котором наличествовали только колодец, укрытый прочным навесом, да длинные поленницы дров вдоль всего частокола.
Никаких излишеств, а уж тем более подсобного хозяйства, могущего привлечь внимание изголодавшихся кочевников боларов. Но если те и прилетят, пусть даже целой стаей, и за ночь займут собой все пространство двора, то при дневном свете справиться с ними будет совсем не сложно. А за одну ночь болары такое прочное здание не разрушат.
Конь с седоком влетел во двор так стремительно, что Кремон успел заметить отпрянувшие от окон человеческие лица. Лихо остановившись, он ловко спрыгнул с седла и подвел Торнадо к колодцу. Ведра на коловороте не было, да и в воде они пока не нуждались, поэтому молодой Эль‑Митолан достал из седельной сумки кусок ткани и принялся тщательно вытирать спину и бока своего вороного красавца, изредка посматривая на плотно закрытую дверь, открывать которую явно не спешили. Торнадо ответил на заботу о себе довольным ржанием, а уж когда новый хозяин накрыл его спину красивой попоной и угостил целой горстью сладкого мармелада, вообще стал показывать своим поведением, что и не подумает отойти ни на шаг. Так и крутился вокруг, норовя положить огромную голову на плечо человека.
Кремон же немного подождал для приличия, а потом все‑таки подошел и постучал рукояткой плети по идеально подогнанным доскам двери:
– Хозяин! Почему гостей не встречаешь?
Моментально изнутри послышался напряженный голос:
– Извините, господин, но мы вас не знаем…
– Я Эль‑Митолан Кремон! Нахожусь в учениках у вашего протектора Хлеби Избавляющего. Или вы и о нем не знаете?
– Как вы такое могли подумать о нашем покровителе? – раздалось одновременно с шумом отодвигаемого засова. – Да и о вас мы слышали, только никак увидеть здесь не ожидали.
С последними словами на порог вышел худощавый поджарый мужчина. Из‑за его спины с любопытством выглядывала круглолицая девушка лет восемнадцати. Даже в полумраке прихожей она выглядела довольно привлекательно, но на свет пока не выходила. На мужчине были высокие сапоги, заправленные в них плотные брюки и кожаная безрукавка на голое тело. Жилистые руки возлежали на широком поясе, к которому были приторочены ножны с длинным и узким обоюдоострым мечом, более смахивающим на рапиру, чаще всего в народе и среди воинов называемым хостом. Но в умелых руках это оружие было очень опасно как для обнаглевшего болара, так и для любого другого противника.
Человек сделал шаг от двери, здороваясь кивком головы, и представился:
– Я Гнат Паласий! У нас в роду так всех старших сыновей называли. И луг наш Паласиевым зовется. Так возле него и кормимся веками. – Услышав за спиной нетерпеливое покашливание, он сердито нахмурил брови, но все‑таки чуть посторонился и пробормотал: – А это дочь моя, Лирна…
Девушка шагнула на свет и без всякого стеснения поздоровалась кивком головы, не отрывая от гостя такого пристального и откровенно восхищенного взгляда, что Кремон внутренне даже чуть смутился. Поэтому сразу обратился с просьбой:
– Нельзя ли водички, коня напоить?
Пока Гнат открывал рот для ответа, его дочь уже скрылась в доме и через мгновение вылетела оттуда с пустым ведром. Словно вихрь пронеслась мимо мужчин и лишь возле колодца обернулась и улыбнулась светлой и радостной улыбкой. Услышав, что хозяин хутора сердито сопит носом, Кремон обернулся к нему и спросил как ни в чем не бывало:
– Только вы здесь живете?
– Сейчас – да. – Лицо мужчины омрачило давнее переживание. – Жена моя восемь лет как в лесу сгинула…
– Вот как… Извините.
– Но только недавно старший сын с молодой невесткой в поселок перебрались. – Лицо Гната моментально подобрело и озарилось радостной улыбкой. – Пополнение у них ожидается: внука ждем! В Агване и мой брат, и сестра живут со своими семьями. А работать, как правило, сюда собираются. Здесь недалеко еще три луга, так что забот хватает на всех. И у нас здесь порой такой шум и гам стоят…
Девушка в это время достала полное ведро воды, поставила его на землю и призывно махнула коню. Но Торнадо словно и не заметил приглашения и смотрел только в глаза Кремону. Тогда тот сам подошел, легко поднял ведро к своим губам и сделал несколько глотков свежей и приятной жидкости. Затем вернул ведро на место и похлопал коня по блестящей шее:
– Вкусная, можешь пить. Но смотри горло не простуди! Слишком уж водичка ледяная, а ты еще не остыл.
Торнадо согласно мотнул головой и лишь после этого приложился к ведру. У девушки и ее отца при этом зрелище глаза округлились, а рты приоткрылись от удивления. Безмерно гордясь таким своим взаимопониманием с животным, Кремон решил заполнить возникшую паузу:
– А болары вас не сильно беспокоят?
– Так ведь с ними у нас никогда недоразумений не возникало! – сказал Гнат, но, заметив, что брови гостя удивленно вскинулись вверх, стал объяснять: – Ведь у нас традиции и умения веками накапливались. Все поведение этих летающих шалопаев мы давным‑давно изучили. Самое главное – все отходы уносить подальше в лес и там закапывать. Не держать здесь мелкую живность, ну и детей, естественно, вечером на открытые пространства не выпускать. С боларом надо вести себя как с прирученным волком: никогда не бояться, но всегда быть начеку.
– Ха! Вы еще скажете, что болара можно приручить?
– Конечно! А вы разве о таком не слышали?
– Слышал кое‑какие байки на эту тему, но видеть не доводилось. Потому и не верю.
– А зря! – Глаза у Гната загорелись торжеством. – По моему мнению, болары вполне разумные существа и с ними можно даже налаживать контакт, знакомиться и приручать.
Кремон после этих слов со смешком покрутил головой и повернулся к стоящей рядом девушке, как бы ища у нее поддержки:
– Как можно приручить летающее и безмозглое дерево?
Но Лирна резко сменила свою обольстительную улыбку на строгую, и глаза ее стали иронично‑злыми.
– Можно подумать, вы пробовали с ними подружиться!
– Да какой же в этом смысл?! – недоумевал молодой Эль‑Митолан. – Ведь они даже не растопку не годятся! Хоть огня больше всего и боятся.
– Как вы можете такое говорить?! – возмутилась девушка. – Это же живые существа! А вы их на растопку предлагаете?! Наоборот, боларов защищать надо. И помогать им надо! А ведь этим не мы должны заниматься, а вы, Эль‑Митоланы. Если вы возьмете боларов под свою защиту, то скоро сами поймете, насколько они дружелюбны и добры.
Кремон от такого напора сразу не нашелся что ответить. Зато Торнадо возмущенно фыркнул и шагнул между девушкой и хозяином, по интонации, видимо, поняв, что незнакомка стала слишком агрессивна. Но Лирна не обратила на коня ни малейшего внимания, гордо развернулась и стремительно скрылась в доме. Гнат виновато улыбался, безуспешно пытаясь стереть гордость за дочь со своего лица:
– Извините ее за резкость, господин Эль‑Митолан. Молода она еще…
«Да уж! – подумал Кремон. – Та еще заноза! Вот уж попадется кому‑то в жены. Огонь, гром и молнии!», – а вслух сказал:
– Да ведь я и сам про боларов мало знаю. Но лишь вспомню, как однажды от двух таких зеленых шариков отбивался короткими кинжалами, так сразу перестаю верить в их доброту и дружбу.
– Ну бывает. Это у них от одичания и от голода. Те особи, которые живут в стаях, довольно дисциплинированны и никогда на людей не нападают. Даже на детей. А вот те, которых выгнали из стаи, совсем опускаются и своим поведением снискают плохую славу всему племени.
– Хм! Спорить не могу. Может, вы и правы. Но вас послушать, так еще начнете доказывать, что они разумны!
– Доказывать не возьмусь, – с каким‑то нежеланием ответил Гнат. – Но такие подозрения, признаюсь, во мне есть.
– Вы меня прямо заинтриговали! – воскликнул Кремон, подходя ближе к крыльцу. – Если бы вы мне предоставили хоть малейшие доказательства своей правоты, я бы обязательно настоял на более подробном изучении этих летающих падальщиков.
– Да запросто! Вон там… – Вспыхнувшее воодушевление Гната как‑то враз угасло, после того как он указал рукой влево, и хуторянин принялся пристально всматриваться в том направлении.
– Что‑то не так? – забеспокоился и гость, поднимаясь на крыльцо и тоже обращая свой взор в сторону вроде бы далекого и сплошного леса.
– Там у нас еще один луг, – стал объяснять хозяин хутора. – И целую ночь оттуда виднелись отблески большого костра… А сами знаете, ходить по ночам в таких местах небезопасно мирному человеку. Значит, это или припозднившиеся путники, или вообще нечто опасное. И скорей всего, группа большая. В таких глухих местах надо держать ухо востро. Вам по дороге сюда никто не попадался?
– Никакой группы людей не видел, – ответил Кремон, тем не менее вспоминая о расплывчатом белом пятне среди мелькающих деревьев. – Да и охранный маяк чужих сразу бы заметил.
– Значит, они вернулись обратно. Или…
– Так давайте проверим! – бесшабашно воскликнул гость и направился к своему коню. – Делов‑то! Или боитесь?
– Да нет, с вами не страшно! – улыбнулся Гнат и минут на пять скрылся в доме. Когда же вышел, то выглядел как королевский копейщик. Отменная кольчуга, бронированная юбка‑килт и шлем с опускающимся забралом. К вооружению он прибавил лишь длинное копье да три метательных дротика за спиной. Но больше всего удивила появившаяся за ним Лирна. На ней красовался дорогой и добротный костюм охотницы, усиленный пластинами на груди, плечах и лопатках. За спиной у девушки висел полный колчан утяжеленных боевых стрел, а в руках – изящный, потрясающей красоты лук. Да плюс ко всему на поясе висело шесть небольших метательных ножей.
– Ого! Да вы тут не только сено косите! – не сдержал восклицания Кремон.
– А как же! – в тон ему ответила Лирна, деловито запирая дом огромным ключом и вешая его себе на шею. – В остальное время для нас тренировки с оружием – это любимое развлечение.
Когда они заперли ворота, просто подперев большой балкой снаружи, Гнат сказал:
– На лугу нас будет хорошо видно. Если они вас еще раньше не заметили. Но и обходить по лесу нет смысла – далеко.
– Согласен, держитесь за мной, – скомандовал молодой Эль‑Митолан. – А доедем до леса, тогда рассредоточимся.
Хоть и был риск, что конь может пострадать при неожиданной атаке в первую очередь, но глупо было бы не воспользоваться имеющимся в наличии колдуна арсеналом боевых знаний. Поэтому еще за сто метров до кромки леса Кремон выставил перед собой защитное поле, метра три в диаметре. Маловато, конечно, но вполне годится даже для отражения каменного ядра, выпущенного из средней катапульты.
Вот только все предосторожности оказались излишними. Когда они сошлись у огромного и давно погасшего кострища, никого поблизости не оказалось. По крайней мере, в пределах прямой видимости. А экспериментировать с «отделенным сознанием» Кремон все‑таки не решился.
– Давно уехали! – констатировал Гнат, внимательно присматриваясь к следам. – Еще на рассвете. А костер оставили догорать. Только за это им надо руки‑ноги поломать! Остатки пищи тоже просто так бросили… Идиоты! И не пешком следовали – три похаса… Один гужевой и два верховых… О! И даже лошадь у них была! Это получается как минимум четыре всадника. И следы у них явно человеческие…
– А кто же тут, кроме людей, шастать бы смог? – удивился Кремон.
– Ха! Мой дед рассказывал, что лично однажды столкнулся с сорфитом. Тот семенил куда‑то по своим делам и на испуганного человека не обратил никакого внимания. А мой отец…
– А мой наставник рассказывал, что сорфиты уже двести лет не переходят границу!
– Н‑да? – с сарказмом переспросил Гнат. – Конечно, он ведь тут давно живет! Но мой отец еще и другое видел: два раза драконы здесь появлялись. Один раз двое кружили над лесом. А через несколько лет после того прежний Эль‑Митолан еще одного выследил в лесу и пустил на жаркое. Но тот вроде раненый был и летать не мог. Так его паленое мясо даже болары есть почему‑то не хотели. Пришлось всей семьей рыть огромную яму и закапывать эту нечисть.
– Даже так? – Кремон тщательно осмотрел все небо вокруг и процедил сквозь зубы. – Пусть бы они только появились!
– Да нет, эти твари только всегда с себе подобными летают. И с людьми им не по пути.
– Ладно, возвращаемся! – скомандовал молодой Эль‑Митолан, после того как хуторянин с дочерью облазили все близлежащие кусты в попытках найти хоть какие‑то следы или подозрительную улику. Личности людей, ночевавших на лугу, не удалось установить даже приблизительно.
На лугу все немного расслабились, и лицо Лирны вновь украсила обворожительная улыбка. Но хозяин хутора опередил с вопросом:
– Так вы действительно хотите посмотреть на тех боларов, которых мы немного приручили?
– Конечно! А много это займет времени?
– Часа два, может, меньше. Возле самого дальнего луга целая стая обитает. И мы их даже чуток между собой различать стали.
– Вот как?! Звучит интригующе, но мне обязательно надо к десяти вернуться в замок. Но в следующий раз я специально для этого выберу время и приеду. Договорились?
– Конечно. Мне кажется, вы не пожалеете!
Лирна все‑таки не выдержала и заговорила о том, что ее гораздо больше волновало в данный момент, чем болары.
– А вы будете сегодня на празднике? – Ее явное кокетство смутило, кажется, даже отца. Но Кремону удалось ответить с полным равнодушием:
– Конечно. Всегда мечтал о таком случае.
– О! Вы будете в восторге! Там всегда очень весело. И угощение для всех желающих, и танцы, и качели с горками. Туда не только со всех хуторов народ соберется, но и из соседних поселков обязательно приедут. Особенно молодежь. А вы танцевать любите?
– Хм! Когда‑то очень любил. – Кремон вскочил в седло, и Торнадо без понуканий шагом тронулся в обратный путь. – Но уже года четыре, после гибели матери, ни разу не пробовал. Мог и разучиться.
– Ой, как жалко! – Идущая рядом Лирна даже положила руку на стремя всадника, таким образом выражая свое сочувствие. – Значит, у вас тоже мамы нет… Но это не значит, что мы не имеем права танцевать!
– Вообще‑то да…
– Поэтому я вас приглашаю на первый танец!
– Хорошо, – улыбнулся Кремон. – Но если я вам отдавлю пальцы на ногах, чур, потом не обижаться.
– А это мы еще посмотрим! – засмеялась девушка. Но ее беззаботный смех натолкнул молодого Эль‑Митолана на другую мысль:
– А как же вы в поселок поедете? Одна? Или с отцом?
– Еще чего! – заворчал шедший с другого бока Гнат. – У меня и так работы невпроворот. Да и не ходок я по праздникам. Мы свои устраиваем, когда вся семья здесь собирается.
– Так, может, вам со мной будет безопаснее в Агван добраться? – предложил Кремон, представив одиноко бредущую девушку на пустынной и тенистой дороге.
– Я бы с удовольствием! – воскликнула Лирна. – Но через час за мной дядя приедет со своим сыном. На повозке. Мы договорились, что они продуктов привезут и меня заберут. Да и приготовиться к празднику надо!
– Конечно! – снова встрял ее отец в разговор. – Теперь полдня пропадет даром – только у зеркала и будет прихорашиваться.
Но говорил он это с такой любовью, что наверняка бы разрешил дочери и неделю ничего по дому не делать. И девушка явно этим не злоупотребляла.
– Не волнуйся, обед и ужин я тебе приготовить успею!
– Да у меня и самого руки имеются…
Наконец Кремон тепло попрощался с хуторянами и пустил коня рысью. Теперь он внимательно присматривался к зарослям, но так никого и не заметил, уже сам сомневаясь в том, что ему удалось рассмотреть ранним утром человеческое лицо. Вполне возможно, что это было плодом игры теней и его воображения.
Доехав до маяка на пятом километре, Кремон услышал шум, создаваемый громыхающей повозкой и похасами. Само средство транспортировки было весьма высокого качества и не слишком отличалось от подобных на столичных улицах. Колеса были на мягком резиновом ходу, а широкие оси поддерживали короб телеги на распространившихся в последнее время рессорах. На просторном облучке горделиво восседал мужчина, как две капли воды похожий на Гната Паласия. А за его спиной стоял молодой парень примерно таких же габаритов. На плече у него висел лук, а в правой руке он держал короткое копье. Возница был вооружен двумя короткими кинжалами. Даже без расспросов было понятно, что на телеге ехали племянник хуторянина со своим отцом. Поэтому Кремон остановил коня на обочине дороги и поприветствовал проезжающих поднятием левой руки.
Жители поселка наверняка узнали молодого Эль‑Митолана если не по описаниям очевидцев, то по личному воспоминанию. Ведь Хлеби гонял своего ученика порой и по близлежащим к замку рощицам. А там часто встречались глазеющие на него поселяне. Особенно детей всегда было много.
Поэтому отец с сыном вежливо склонили головы на ходу и тоже подняли левые руки в знак приветствия. А молодой парень так и не сводил взгляда с Эль‑Митолана, пока повозка не скрылась за изгибом дороги.
Доехав до конца леса, Кремон двинулся между ним и холмами влево, пока не выбрал для себя место с представившимся взору очаровательным пейзажем. С вершины высокого холма открывался чудесный вид на озеро, острова и возвышающиеся вдали величественные горы. Возвышенности справа закрывали не только поселок, но и замок. Поэтому создавалось впечатление, что в этом мире нет больше никого на свете. Разве что дорога, разделяющая посадки свалового кустарника от самого озера, напоминала о присутствии человека. Именно в таком месте и мечтал позавтракать Кремон на пару со своим новым четвероногим другом. Да и времени у него было еще порядочно для этого.
Ни минуты не сомневаясь, Эль‑Митолан снял с коня узду, развязал подпругу и сбросил наземь седло. И сам тут же стал доставать припасы из заботливо собранной тетушкой Анной сумки.
Торнадо же словно взбесился. Видимо, впервые за свою жизнь он оказался без узды и привязи на полной свободе. Смешно взбрыкивая ногами, он стал носиться по всему холму, порой делая такие несуразные и забавные прыжки и кульбиты, что Кремон не выдержал и расхохотался. Подобного представления ему ни разу в жизни видеть не приходилось.
Потом Торнадо неожиданно завалился на бок и стал перекатываться спиной по густой траве. Видимо, и такое удовольствие он получал впервые. Лишь минут через десять, счастливо всхрапывая, конь вернулся к своему хозяину и требовательно потянулся мордой к огромному бутерброду в его руке.
– Надо же! – любовно запричитал Кремон. – Да у тебя спина стала зеленого цвета!
И получил в ответ довольное подтверждающее ржание. Снова приготовленная тряпка была пущена в ход. Одной рукой парень обтирал вороного от сока раздавленной травы, а другой скармливал ему лакомые кусочки с их общего стола. И при этом так веселился, что со стороны можно было подумать, что он общается сразу с несколькими смешливыми друзьями.
Поэтому в ворота внутреннего двора молодой Эль‑Митолан въезжал с такой довольной и счастливой физиономией, что встречающие его конюхи ответили тем же. Их лица тоже непроизвольно расплылись в улыбках. Правда, Леско все‑таки решился выразить сомнение:
– Господин! Неужели вам таки удалось подружиться с этим… озорником?
– Конечно! И теперь у меня к вам будет просьба: как только услышите мой свист, сразу седлайте Торнадо и выпускайте из стойла. Договорились?
– Но… – развел Дани руками в недоумении.
– А с наставником я договорюсь, и мы ему это продемонстрируем. Свистеть я буду так…
От раздавшегося свиста оба конюха прикрыли уши ладонями, а вороной красавец встал на дыбы. Когда же он вернулся передними копытами на землю, Кремон тут же выпрыгнул из седла и передал поводья Дани. Похлопал ласково коня по шее и побежал в сторону замка: у него оставалось лишь пять минут на то, чтобы привести себя в порядок перед официальным приемом старосты.
– А свистеть‑то парень горазд! – с уважением протянул Леско, пытаясь мизинцем левой руки унять в ухе до сих пор продолжающееся дребезжание.
– И не только свистеть! – согласился с ним другой конюх, почти симметрично ковыряясь пальцем правой руки в своем ухе.
Молодой Эль‑Митолан успел к назначенной встрече буквально в последнюю секунду. Только и успел шепнуть «Доброе утро!» да пристроиться справа и чуть сзади за строго покосившимся на него хозяином замка. Уже через мгновение Коперрульф, выряженный в роскошный костюм дворецкого, открыл парадную дверь главного зала и торжественно огласил:
– Господин староста Агвана Берки Смилги со своим первым помощником Бабу Смилги!
И внутрь вошли два огромных мужика, немного растерявшиеся от торжественности представления. Одеты они были совершенно одинаково: в добротные костюмы, которые обычно носили управляющие большими поместьями и мэры небольших городков и крупных поселков. Только на таких силачах, какими выглядели посетители, подобная одежда смотрелась слегка не к месту. Им бы красоваться в кольчугах или мощных доспехах да размахивать дубинами и длинными мечами на поле брани, а не заниматься общественными делами. И отличались мужчины между собой только разницей в возрасте, которая составляла лет сорок. В обоих Кремон без труда опознал посетителей трактира, в котором он обедал в день своего прибытия в Агван. А одинаковые фамилии лишь подтвердили предположение, вызванное поразительным сходством посетителей, что они не иначе как прямые родственники. Вот только оставалось выяснить степень родства.
Хозяин замка поздоровался, пригласил садиться и сам первый разместился за столом. Только теперь он уселся строго посредине длинного стола, а староста со своим помощником – напротив. Но, судя по их недоуменным взглядам, они никак не ожидали увидеть за столом еще и молодого Эль‑Митолана. Поэтому Хлеби сразу дал необходимые пояснения:
– Господин Кремон является человеком, обладающим тайнами мироздания, и прибыл сюда для принятия моего наставничества в ближайший год. Поэтому во всех случаях моего отсутствия он автоматически принимает бразды правления над вверенным мне королем протекторатом и его распоряжения должны выполняться так же беспрекословно. Со временем, возможно, именно Эль‑Митолан Кремон займет место хозяина в этом замке. Вы ведь знаете, что мы служим королевству Энормия именно там, где наше присутствие наиболее необходимо. Поэтому мой ученик будет принимать самое непосредственное участие во всех проводимых мною мероприятиях по усовершенствованию защиты поселка Агван.
После такого подробного представления староста и помощник обменялись уважительными поклонами с молодым Эль‑Митоланом, а сам Кремон попытался тщательно скрыть свое удивление по поводу того, что он впоследствии может оказаться преемником великого Хлеби. Хотя, если подумать, все колдуны в большинстве находятся на службе у Его Величества и просто обязаны защищать интересы королевства Энормия. Поэтому весьма часто происходят перестановки в местах дислокации и проживания многих и многих волшебников. Особенно волшебников «молодых» – тех, кому еще не исполнилось восьмидесяти лет.
– А теперь давайте перейдем непосредственно к теме вашего сегодняшнего визита. – Старший Эль‑Митолан явно был не заинтересован долго засиживаться за столом совещаний. Седой староста Берки, по всей видимости, придерживался того же мнения:
– Постараюсь говорить кратко и только о тех вопросах, которые мы не смогли решить на уровне полномочий господина дворецкого.
Старикан говорил складно, без запинок. Чувствовалось, что он не всю жизнь провел в этом далеком, затерянном на самой границе поселке. И сразу становилось понятно, почему остальные жители выбрали именно его на самую почетную должность.
– Но вначале все‑таки хочу поблагодарить вас, господин Эль‑Митолан, от имени всех жителей за очередную распродажу похасов среди нуждающихся посельчан. Тем более что цены всех приятно удивили и порадовали.
– Не стоит благодарностей, господин староста! – отмахнулся Хлеби. – Это входит в мои непосредственные обязанности: поднимать уровень жизни моих подопечных.
– Осмелюсь высказаться, что нам неслыханно повезло, что вы именно так понимаете свои обязанности.
Видимо, Берки не смог удержаться и таким образом напомнил о предыдущем хозяине этих мест, который, скорей всего, не был поборником повышения благосостояния и наверняка не оставил о себе слишком приятных воспоминаний.
– Мне тоже повезло, что жители поселка являются людьми мирными и тяготеющими к постоянному труду. Поэтому хочу сообщить, – хозяин замка достал из большой папки листок и передал старосте, – что через несколько недель, когда молодняк подрастет, мы намерены продать вот этих лошадей вместе с подрастающим потомством. Опять‑таки по ценам ниже рыночных, но с условием обязательного сотрудничества в вопросах селекции. Будущие хозяева лошадей не имеют права самостоятельно заниматься скрещиванием пород. Только под нашим контролем и руководством.
Берки и Бабу переглянулись и не смогли сдержать радостных улыбок. А затем ответили одновременно:
– Вот здорово!
От такой непосредственности и Эль‑Митоланы заулыбались. Но у помощника старосты вырвался вопрос:
– Господин протектор, а вам не жалко десять лошадей продавать?
– Жалко. Но я ведь надеюсь, что они попадут в хорошие руки? – Дождавшись утвердительных кивков, Хлеби продолжил: – Тем более что конюшни мои не безразмерные. А к моменту продажи из столицы прибудут еще десять новых чистокровных кобылиц, которых я заказал для улучшения породы. Этот вопрос мы обсудим чуть позже. А теперь выкладывайте ваши проблемы, которые требуют моего участия.
– Самая главная проблема стара. Мы о ней говорили на прошлой встрече. На сегодняшний день в поселке десять молодых семей нуждаются в отдельном жилье. Вопрос не стоит жестко: молодые живут у своей родни. Но вы же сами ратовали за создание ими отдельных хозяйств. И самое главное – у меня находится еще двенадцать заполненных формуляров для заключения браков.
– Так много?! – воскликнул Хлеби. – Вот уж не думал, что в поселке столько молодежи!
– Сегодня на празднике увидите! – пообещал староста. – Тем более что количество этих формуляров еще не окончательно. Многие невесты и женихи из других поселков изъявили желание жить здесь. Так что хотите или нет, а места под застройки выделять им придется.
– Этот вопрос я тщательно обдумал, согласовал с кем надо и пришел к выводу, что решить его гораздо проще другим путем.
Хозяин замка достал еще несколько листков и передал первый из них старосте. У того глаза стали расширяться так, словно он увидел нечто невообразимое. Его молодой родственник тоже склонился над документом.
– На этом рисунке, – продолжал пояснения Хлеби, – чертеж трехэтажного здания на девять отдельных квартир. А вот на этом рисунке здание в четыре этажа, и квартир здесь уже шестнадцать. А вот это план и рисунок первой улицы Агвана с домами такого типа.
– А‑а! – разочарованно протянул помощник старосты Бабу. – Разве у нас места не хва…
И замер на полуслове, вытаращив глаза от боли. Видимо, староста ему так наподдал каблуком по ноге, что у молодого детинушки зубы чуть собственный язык не откусили. Но стон и ругательства он сдержал, лишь в недоумении и полном молчании вызверился на своего старшего родственника. А тот сглотнул слюну от волнения и стал задавать вопросы чуть дрожащим голосом:
– Если я правильно понял, вы собираетесь возводить целую улицу с многоэтажными домами?
– Правильно.
– Со всеми вытекающими из этого инфраструктурами?
– Естественно.
– С подачей воды, общей канализацией и единой системой освещения?
– Конечно! Ведь только в этом случае есть возможность на чердаке здания установить объемный резервуар со светящимся газом.
– Но ведь это значит, что статус нашего поселка…
Староста, видимо, был отлично натаскан на самых различных тонкостях бюрократической машины королевства и теперь просто боялся высказать вслух очевидную догадку. Поэтому Хлеби уверенно закончил за него:
– Статус теперь поменяется: Агван станет городком. А вы из старосты превратитесь в мэра. И возможно, даже останетесь им после первых городских выборов.
– Невероятно! – воскликнул Берки и по‑свойски ткнул своего помощника кулаком в плечо. – Вот теперь заживем!
Похоже, и до молодого Бабу стала доходить существенная разница в намечаемом строительстве. Ведь построй они хоть триста отдельных домов, хоть тысячу, Агван так никогда бы и не стал городом. А при наличии целой улицы городского типа положение кардинально менялось. Как и многие льготы, налоги, финансирование и дальнейшее развитие инфраструктуры населенного пункта. Казалось немного странным, что Эль‑Митолан Хлеби добился разрешения на строительство города в таком удаленном от столицы и глухом во всех отношения районе. Но именно поэтому все присутствующие за столом поняли, что интересы королевства получили некое новое и непонятное пока направление. Не воспользоваться таким изменением остолопов не нашлось бы. Вот только Берки опять засомневался, видимо перебрав в уме с десяток соответствующих параграфов.
– Но ведь тогда нам необходимо иметь свою промышленность. И производить хоть мало‑мальски технологическую продукцию. Ведь добыча свалового масла кустарными методами вряд ли сможет нас вытянуть на нужный уровень?
– Конечно, не вытянет! – согласился хозяин замка. – Но вот если мы построим большой завод по изготовлению черепицы и прочих подобных изделий из нашей глины, то возьмем первый пункт из двух. А вторым может стать предприятие по выпуску тары для свалового масла. Ведь почему вы до сих пор возите его бочками в Лиод? Бабу, отвечай!
– Только там какой‑то умник открыл способ изготовления небьющейся тары. – Молодой помощник при этом досадливо почесал за ухом. – И пакует наше маслице для всей Энормии. И не только! Уже и на экспорт отсылает.
– Вот именно! Мы тоже постараемся придумать нечто подобное или разгадать уже существующий секрет лиодского промышленника. Тем более, насколько я понял, в Лиоде уже не сильно‑то и принимают излишки нашего свалового масла.
– Увы! Даже не знаем, что делать, господин Эль‑Митолан. – Берки явно обрадовался, что представилась возможность пожаловаться и тут. – При наших высокоурожайных сортах мы могли бы уже через год удвоить поставки масла. Но лиодский промышленник нагло заявляет, что ему на жизнь хватает и надрываться из‑за нашего чрезмерного желания обогатиться он не собирается. А производство керамической или стеклянной тары сильно поднимет в цене производимое нами сваловое масло.
– Вот и отлично! – Хозяин замка побарабанил пальцами по столу, а затем прихлопнул ладонью папку. – Значит, в нашем распоряжении год. За это время я постараюсь решить вопрос по небьющейся таре и запустить первые линии по ее производству. Но меня в этой связи волнует другой вопрос: как много желающих мы можем отыскать для поселения в нашем городке?
– Да сколько угодно! – воскликнул староста. – У меня в управе лежит четыреста заявлений! Не верите? Сейчас Бабу их принесет… Верите? Я и сам не знаю, зачем их собираю, ведь не было у нас такой возможности. Но когда люди приходят на сезонные работы, я опрашиваю самых достойных и трудолюбивых и беру у них заявление.
– А строители среди них есть?
– Да чуть ли не каждый второй мастеровой или строитель, остающиеся без работы время от времени. А так как заработки у нас в течение месяца уборки всегда гарантированно высокие, то они предпочитают посещать наш поселок дважды в году в обязательном порядке. Порой даже оформляя отпуск на основном месте работы. И дорога в обе стороны им окупается… В каждой анкете их специальности идут отдельной графой. И адреса подробные. А с вашей связью вы можете вызвать рабочих в кратчайшие сроки. Завтра же предоставлю вам все данные.
– Дальновидная предусмотрительность! – похвалил Хлеби, кивая головой. – Думаю, вам грозит до конца жизни оставаться мэром Агвана. А при вашем богатырском здоровье это еще лет сорок, не меньше.
Лицо и уши старика Берки стали пунцовыми от удовольствия и стеснения. Он даже закашлялся от смущения и лишь через некоторое время произнес:
– Надеюсь, молодежь окажется достойней меня и не заставит работать без пенсионного отдыха…
– Поживем – увидим. Что еще важного и срочного?
– Теперь уже ничего. – Берки радостно похлопал по стопке бумаги с новыми домами и планами. Но тут же посерьезнел и, прокашлявшись, перешел к вопросу весьма деликатному, так как с некоторой опаской покосился на Кремона: – Разве что осталась одна мелочь…
Заметив его колебания, хозяин замка напомнил:
– Вам ведь уже известен статус моего ученика и заместителя.
– Конечно! Так вот, жители поселка весьма признательны вам за ту заботу, покровительство и неизмеримую помощь, которую оказываете Агвану. А уж те преобразования, что грядут после сегодняшней беседы, вообще трудно переоценить. Поэтому наш скромный подарок мне кажется просто смехотворным и мизерным по сравнению с тем, чего вы заслуживаете. По поручению всех жителей поселка я передаю вам эту сумму денег для… для… и за ту помощь, что…
Берки совсем сбился с мысли и растерянно оглянулся на своего помощника. Но тот, видимо, вообще был не горазд говорить подобное, поэтому просто вынул из‑за пазухи аккуратный сверток и молча положил перед старостой. Старик лишь тяжело вздохнул и подвинул сверток старшему Эль‑Митолану, приговаривая:
– Вот… Это от нас… Всех.
– И сколько здесь? – резко спросил Хлеби.
– Двадцать пять тысяч… – После этих слов представители Агвана чуть ли дышать не перестали.
– Хм! Огромная сумма! – констатировал хозяин замка и подвинул сверток Кремону: – Пересчитай!
А сам вновь нервно забарабанил пальцами по столешнице, пристально при этом глядя на ссутулившегося старосту. Но даже великие маги не могут читать мысли другого разумного существа. Поэтому раздался конкретный вопрос:
– И все‑таки в честь чего? Конкретно!
Казалось, Берки еще больше ссутулился, но отвечать было надо.
– Так ведь именно благодаря вам, господин Эль‑Митолан, мы имеем уникальную возможность получать такое качественное масло. И в таких количествах… Если бы не вы… Да вы и сами понимаете.
– Конечно, понимаю! – Голос великого колдуна стал чуть менее строгим. – И раз я не высказываю вам претензий, значит, можете считать это моим одобрением. Но! Впредь всегда предварительно решайте подобные вопросы со мной. Или моим заместителем. Или господином Коперрульфом. И не вздумайте наши разговоры о подобном донести до широких масс населения. Пусть продолжают думать, что я до сих пор нахожусь в неведении о ваших зимних поездках. Понятно?
– Конечно! – с облегчением выдохнул староста, немного расправляя плечи. – Такие дела не для всеобщей огласки.
– А по поводу денег… – Хлеби вопросительно взглянул на Кремона, как раз закончившего считать крупные банкноты с портретом короля и утвердительно кивнувшего по поводу правильности суммы. – Я решаю, что их надо потратить на нужды населения. И даже могу сказать конкретно – как именно. В глубине старой каменоломни есть горячий источник, из‑за которого каменоломня в свое время и перестала разрабатываться. Именно в том месте начнем в следующем месяце строить полный комплекс залов для тренировок со специальными боевыми машинами и спортивными тренажерами. А также весь набор для водных процедур: бассейны, парные и гидромассаж. Недостающие деньги на постройку изыщем по ходу строительства. Уже завтра постараюсь начать переговоры с архитектором.
На какое‑то время воцарилось полное молчание. Ни Кремон, ни староста со своим помощником до этого дня в своей жизни не думали, что можно таким образом отказаться от подаренных денег. Да еще и употребив их с огромной пользой для дарящих. Первым заговорил Берки:
– Таких комплексов даже в Лиоде нет. Конечно, в столице или больших городах это сейчас модно, но у нас…
– А у нас будет! Надо же чем‑то занять подрастающее поколение! Пусть совершенствуют свое тело, а не бездельем маются. Да ведь туда и не только молодежь устремится!
– Еще бы! Да за вас теперь люди глотку любому перегрызут! – Берки едва не подпрыгивал на месте от возбуждения. – И многие помощь в строительстве окажут посильную. Так что построим в рекордные сроки! Не надо будет даже много рабочих нанимать.
– Рабочих придется все равно приглашать. И первый построенный многоэтажный дом на некоторое время станет их общежитием. Ведь и фабрику, и дома, и комплекс должны строить высокопрофессиональные специалисты.
– Конечно, но и мы ведь тоже можем помочь.
– Обязательно! Для себя же будете стараться. А вот по поводу увеличения численности населения… – Хлеби сделал внушительную паузу и продолжил с нажимом в голосе: – Мне лично подобным заниматься недосуг, поэтому с сегодняшнего дня вся ответственность за благоприятный семейный климат в Агване ложится на ваши плечи, господин… мэр! Мы находимся на границе! Пусть границе мирной и спокойной, но я поставлен здесь для усиления нашего королевства. Поэтому не потерплю насильников, преступников и прочей подобной мерзости на вверенном мне участке. О каждом подозрительном или нечестном человеке докладывайте мне лично, господину Кремону или все тому же начальнику стражи Коперрульфу. И не запускайте это дело. Можете сразу же подобрать себе в помощники проверенных и надежных людей. Из них впоследствии сформируем боевую охранную дружину. На постоянной основе и с оплатой их труда из бюджета города. Все понятно?
– Еще бы! Я и сам о таком мечтал, да не осмеливался просить. А вот по поводу подозрительных, так они уже имеются. Вот эти три человека… Здесь же краткие характеристики на них и основные высказывания, по которым можно засомневаться в их лояльности.
Хозяин замка развернул протянутый ему лист бумаги и бегло прочитал несколько строчек.
– Ага… так‑так. Вот оно, значит, как… Лаен и… Ладно! Я их всех проверю при первом же удобном случае. Если подозрения подтвердятся, даже допрошу под Сонным Покрывалом. У меня они не побалуют! Значит, у вас все?
– Да, господин Эль‑Митолан.
– Тогда у меня лишь два приказа. Как мы и планировали раньше, вы двое отправитесь с караванами в Лиод и Пладу. В среду. Как обычно, с самого утра. Скорей всего, это будут ваши последние поездки подобного рода. Связь у меня отлажена окончательно, и теперь мы будем лишь встречать караваны со всем заказанным мною.
– Наконец‑то! – вздохнул с облегчением Берки. – Ведь столько времени уходит на эту дорогу.
– А мне столица нравится! – бесхитростно улыбнулся Бабу. – Жалко, что сопровождать грузы больше не придется.
– Ничего! Скоро у нас не хуже чем в столице будет. Да это и не значит, что с некоторыми заданиями я перестану посылать надежного человека в Пладу, – пообещал хозяин замка и встал, давая тем самым понять, что встреча закончена. – Все текущие вопросы решайте в обычном порядке. Ты, Бабу, послезавтра вечером явишься ко мне на ужин для подробной консультации. В этот раз у тебя будет гораздо больше заданий. Всего хорошего и до встречи на празднике.
Когда гости вышли из зала и дверь за ними закрылась, Хлеби расслабленно откинулся на спинку стула и весело подмигнул молчащему Кремону:
– Ну что, понял причину своего здесь присутствия?
– Понемногу начинаю понимать. Может, к вечеру попробую сформулировать ответ на ваше задание. Но вот если бы вы мне еще и помогли… – И молодой Эль‑Митолан красноречиво посмотрел на лежащую перед ним стопку денег. Такой суммы ему ни разу в жизни видеть не доводилось, и она его будоражила гораздо больше, чем преобразование поселка Агван в город. И более чем неясные намеки на свой возможный пост протектора этой приграничной местности. И даже больше чем отказ его учителя от вполне законного подношения, которые практиковались в подобных ситуациях, когда оберегающий своих подданных Эль‑Митолан не слишком‑то обременял народ налогами.
– Если признаться честно, – коротко хохотнул Хлеби, – я сам не ожидал такого подарка. А то бы придумал, возможно, что‑то более оригинальное и полезное.
– Не скажите! Вряд ли что может перекрыть оригинальность строительства целого комплекса, который и в столице‑то считается роскошью.
– Поверь, есть более нужные направления вложения денег на данный момент. Но с другой стороны: рост моей популярности в народе впоследствии даст мне безоговорочную его поддержку.
– Они готовы и так поддерживать вас во всем. – Кремон позволил себе вежливо улыбнуться, глядя, как Хлеби аккуратно вновь заворачивает сверток.
Наставник отрицательно мотнул головой:
– А вот и нет! Эти деньги мне поднесли, чтобы и дальше закрывал глаза на определенные правонарушения. И компанию этих правонарушений возглавляет не кто иной, как староста Берки.
– Странно! – удивился ученик признанию своего учителя. – Вроде он похож на честного и порядочного человека.
– А он таким и останется. Вопрос состоит в том, что считать правонарушением. Если смотреть со стороны коренных жителей, то они во все времена своей истории занимались собирательством и подобными промыслами и никогда особо не ограничивали своих интересов. И имели на это право. Разве запретишь охотнику охотиться в лесу, принадлежащем двум государствам? Или ловить рыбу рыбаку в реке, которая тоже служит границей? Вот так и здесь: переходить границу нельзя, и я поставлен на этот пост, чтобы не допускать нарушений. Прежний Эль‑Митолан следил за этим со всей возможной строгостью. Хотя жители порой роптали и весьма сильно выказывали свое недовольство, но слишком громко возмущаться не смели. В тот самый период, когда я еще не заступил на этот пост, и произошло первое нарушение. Берки, уже тогда бывший старостой, проехал по замершему озеру далеко в сторону Сорфитовых Долин. Зимой, в сильные морозы, наши соседи не так активны, поэтому не слишком посматривают в сторону Энормии. Причиной поездки был поиск новых сортов свала, который в Сорфитовых Долинах вообще растет в диком состоянии. Берки, видимо, руководствовался старыми легендами, а то и конкретным указанием нужного места. Как бы там ни было, но он вернулся с новыми семенами для посева. И на следующий же год получил двойной урожай на участках своей семьи. В следующую зиму Берки подался в соседнее государство уже с сыновьями, даже не спросив у меня разрешения. Еще через год по его следам стали совершать поездки и другие жители поселка, совершенно игнорируя запреты и королевские указы.
– И вы об этом знали? – вырвался вопрос у Кремона.
– Еще бы!
– А сорфиты и таги?
– Естественно!
– А почему же они не жалуются? – еще больше удивился парень.
– Да потому, что наши посельчане никуда больше не лезут. Подъезжают к другому берегу и быстренько скашивают заиндевелые кусты свала прямо с семенами. Если бы они еще чем‑то интересовались, вот тогда да! Их бы прижали строго. А так им дикого свала не жалко.
– Если я правильно понял, у вас с обитателями соседней страны постоянные контакты?
– Да. Но никто, – Хлеби добавил в свой голос строгости, – не должен пока об этом знать, кроме тебя!
– Понятно! Но тогда и вы наверняка в курсе того, что сорфиты иногда прогуливаются по нашей территории?
– Откуда же у тебя такие сведения? – удивился хозяин замка. – Ну‑ка выкладывай все подробно.
И его ученик быстро и сжато пересказал все то, что с ним произошло сегодняшним утром, уделив особое внимание описанию места стоянки неизвестных и рассуждениям Гната, не забыв упомянуть и о мелькнувшем среди листвы белом лице. И лишь одним предложением с явным скепсисом отозвался о мнениях хуторянина и его дочери Лирны про некую особую сообразительность боларов.
Как ни странно, именно по этому поводу наставник заметно оживился и рассказал невероятно древнюю и сказочную легенду.
– Давным‑давно все расы на нашей планете жили дружно и мирно. Мало того, чаще всего самые различные существа жили в одних и тех же местах, в одном городе или поселке. И вполне гармонично помогали друг другу в быту, экономике и борьбе со стихиями. Порой под одной крышей целыми компаниями жили сорфиты, люди, колабы, таги и сентеги. А на крыше того же здания обитало несколько их друзей драконов. И колабы среди них всегда считались самыми добрыми из‑за своей необычайной силы, самопожертвования и порядочности. Обычно такими группами жили взрослые особи, холостяки, которые еще только подыскивали себе пару. Аналогичные компании существовали и среди прекрасной половины населения. Лишь когда создавалась новая супружеская пара, молодожены уходили жить отдельно. Или в новое жилье, или в жилье, предоставленное родителями. А на их свадьбе в обязательном порядке гуляли все друзья и подружки по холостяцкой жизни.
И только летающие деревья – болары – жили отдельно, в небе. Они путешествовали от одной обители разумных существ к другой и осуществляли сверху некий контроль за жителями земли. А в случае глобальных катастроф или стихийных бедствий сами моментально приходили на помощь пострадавшим и вызывали помощь из соседних регионов. Но помимо этого болары еще и занимались поиском будущих Эль‑Митоланов и проводили Магическую Настройку. У разумных летающих растений имелся огромный остров, который даже никогда не приземлялся, а постоянно кружил над всей планетой. Именно на этом острове находилась Радужная Сфера, с помощью которой и проводилась Настройка молодых организмов на магическое восприятие тайн мироздания. Старейшие среди боларов Эль‑Митоланы опускались на землю и в торжественной обстановке возлагали Сферу на головы самых достойных представителей молодежи, которых отбирали до этого несколько лет колдуны‑разведчики. Среди самих боларов волшебников в процентном отношении было больше всего. Каждый пятый! Вот такая существовала картина мира на то время. Правда, я не упомянул еще несколько разумных рас. Но ты все равно о них даже не слышал.
Жизнь на нашей планете текла гармонично, сказочно и прекрасно до тех пор, пока однажды не произошла страшная трагедия. Летающий остров был атакован страшным огненным смерчем и, охваченный яростным пламенем, рухнул среди местности, которую сегодня называют Альтурскими горами. Мало того, в месте его падения долгие столетия висело в воздухе туманное сияние, и все разумные существа, пытавшиеся в него войти, погибали. Таким образом, на неимоверно долгое время была утеряна Радужная Сфера.
По неизвестным причинам некоторые представители своих рас обвинили других разумных в этой страшной и невосполнимой трагедии. И в течение нескольких лет все земли охватила беспощадная и кровавая межрасовая война, длившаяся многие десятилетия. В ее горниле исчезли даже некоторые виды разумных существ…
Возникла небольшая пауза, которую первым нарушил усмехнувшийся Кремон:
– Очень интересная сказка. Никогда такой не слышал. Скорей всего, ее придумали именно колабы. Эти злобные цилиндры мечтают хоть в сказках придать себе надуманную доброту и гуманизм.
– Да? А я уверен, что эта легенда правдива от начала до конца.
– Уверены?! – Кремон смотрел на своего наставника с явным сомнением. – Да то, что вы рассказали, даже в сказке не воспринимается. А уж в жизни… Человек и колаб в одном доме?! Да еще и с драконом дружит? И питается из одного котла вместе с сорфитом? А за ними всеми присматривает «мудрый» болар?.. Извините, учитель, но даже представить себе такого не могу!
– Вот в том‑то вся наша беда: в закоснелости ума, в тысячелетних предрассудках и нежелании молодежи открывать для себя новые грани мира.
Грусть, прозвучавшая в голосе Хлеби, заставила Кремона задуматься. Но потом он что‑то вспомнил:
– Вообще‑то о Радужной Сфере я тоже слышал в одной из легенд. Неужели она действительно существует?
– Конечно! После периода жесточайших межрасовых войн драконов тоже почти полностью истребили. Для того чтобы выжить, им пришлось адаптироваться к жизни в почти неприступных Альтурских горах. И все решили, что эти летающие монстры там вымрут от гибельного туманного сияния. Но драконы выжили и даже сумели организовать некое подобие государства. А со временем и отыскали Радужную Сферу. По предположениям некоторых ученых, остров боларов совершенно случайно попал под удар огромного метеорита, который и принес за собой некую гибельную для разумных существ субстанцию. А сама Сфера практически неуничтожима и легко перенесла катаклизм. Когда драконы ее отыскали, их государство стало стремительно набирать силу в политическом, экономическом и магическом отношении. Ибо и среди них тоже каждый пятый со временем стал Эль‑Митоланом. Но вот возродить давние порядки и проводить Настройки по всему миру драконы не пожелали, присвоив себе единоличное право пользоваться таинственным и могучим артефактом. И как следствие новые войны. В ходе которых еще больше забылись древняя история и сама причина кровопролитных столкновений. И лишь через несколько тысяч лет сводному отряду сорфитов и таги удалось пробиться по подземным ходам в центр Альтурских гор и в легендарном сражении захватить желанный трофей. Опять на две тысячи лет на планете установилось стойкое перемирие. Лишь два государства – Сорфитовые Долины и Альтурские Горы – продолжали непримиримые сражения. Которые закончились самым неожиданным образом: Эль‑Митоланы тагов и сорфитов возвели прозрачный заслон на границе с драконьим царством, и те никаким образом не могли этот барьер преодолеть. Как ты знаешь, их крылья при этом превращаются в мыльную бумагу. А без крыльев драконы если не разбиваются сразу, то превращаются в почти беззащитные жертвы.
Правда, при возведении Барьера со стороны Сорфитовых Долин погибло более ста лучших и сильных волшебников. Но их количество собирались пополнить в следующем году на церемонии Магической Настройки. Вот только сама церемония была прервана жестоким нападением подкравшихся по горам колабов. Они уничтожили почти всех присутствующих на Священной поляне сорфитов и таги, не пощадив даже детей. И соответственно унесли с собой Радужную Сферу, возжелав сами царствовать на планете и иметь наибольшее количество Эль‑Митоланов среди себе подобных.
– Значит, Сфера у них?! – воскликнул Кремон.
– У них…
– Почему же они ею не пользуются? Ведь среди колабов нет магов, воспринимающих тайны мироздания!
– В том‑то и дело, что есть! – Хлеби для усиления сказанного даже поднял вверх указательный палец. – Мало, но есть. Вот только рождаются они по чистой случайности. Точно так же, к примеру, как и среди людей. Только намного реже. А главный парадокс заключается в том, что воспользоваться Сферой колабам… не дано!
– Как так?! Почему?
– Потому что Сфера производит Настройку лишь в том случае, если ее надевает на голову молодой особи Эль‑Митолан возрастом не менее ста лет. И – что очень важно – двумя руками одновременно.
– Понял! Ведь у колабов нет головы…
– Ха! Как ни странно, нечто ее заменяющее, определенный, что ли, центр у колабов есть. Если Сферу возложить именно на это место, то Настройка будет произведена.
– А‑а, – догадался Кремон, – значит, вся проблема колабов в их коротких руках?
– Вот именно! – с довольной улыбкой подтвердил наставник. – Ведь руки у них находятся на противоположных торцах их цилиндрического тела. А согнуться им удается лишь отчасти. И даже при боевой трансформации рабочие конечности находятся на расстоянии одного метра друг от друга. Лишь младенцы и юные особи колабов способны свернуться рогаликом и схватить себя одной рукой за другую.
– А если они помогут друг другу?
– Нет! Сфера включается, замыкаясь только на одного Эль‑Митолана.
– Но ведь им может помочь кто угодно! – вдруг додумался Кремон. – И таги, и сорфит, и дракон…
Не дождавшись продолжения, Хлеби саркастически хмыкнул:
– Договаривай уже: и человек! Раньше как‑то до этого не доходило, слишком уж у колабов репутация была мерзкая. Даже драконы не желали с ними иметь ни малейших отношений. Но вот в последнее время, похоже, появились предатели – количество магов среди колабов стало резко расти. И хочу тебе открыть большой секрет: именно это и является моей самой большой головной болью.
– Значит… Именно поэтому вы здесь и находитесь?
– Конечно, не только! Но и этот вопрос надо кому‑то решать.
– А что нам до далекой Ледонии колабов?
– Все относительно! Кремневая Орда колабам не нужна. Царство Огов уже и так под их номинальным управлением. Баронство Радуги ради лишней монеты для них еще через свою территорию дорогу проложит. Остается только наше направление. Ведь после того как катки колабов прокатятся по Сорфитовым Долинам, просторы Энормии станут для них самым лакомым и соблазнительным угощением. И нам лучше поддержать потенциального союзника.
– Вряд ли люди захотят тесно сотрудничать с сорфитами и тагами.
– А вот это уже наша задача: провести среди жителей королевства определенную кампанию агитации за мирное сосуществование и ускоренное развитие отношений с соседями во всех направлениях. Для этого уже написаны нужные книги, придуманы специальные спектакли и кукольные представления. С ними уже по всему королевству разъезжают труппы артистов. Началась и активная дипломатическая деятельность. По всем расчетам, к тому времени, когда колабы создадут внушительную армию Эль‑Митоланов, наши государства легко смогут совместно противостоять любой агрессии.
– Вот, значит, какие дела разворачиваются… – задумчиво протянул Кремон. – Значит, со временем Агвану или его окрестностям предстоит стать центром всех отношений между двумя государствами?
– Центром вряд ли! Для этого больше подходит город Могевар на реке Юзва. Тут ведь даже судоходство может сыграть на руку местным жителям. Но и мы не собираемся плестись в отстающих. Поэтому смена статуса Агвана – самый лучший выход для решения предстоящих проблем. Через пять лет здесь вырастет добротный город. Через десять Агван имеет все шансы стать крупнее Лиода. А при благоприятных обстоятельствах – и в несколько раз крупнее.
– Ну и планы у вас – грандиозные!
– Но ведь осуществимые?
– Вас послушать – так вполне! – согласился молодой Эль‑Митолан. – Только вот все ли жители поселка захотят менять свой привычный уклад жизни?
– А они и не заметят! – Хлеби встал и подошел к окну. – Смотри, только за десять лет поселок разросся вчетверо. Надо лишь незаметно подталкивать людей в нужном направлении, и со временем они сами будут считать, что хотели прогресса изначально. – И затем без всякого перехода продолжил: – Обед как обычно, но весьма легкий. Ведь в поселке тоже неудобно отказываться от угощений. Ну и за четверть часа до назначенного времени выезжаем. Я с тетей еду в карете. Коперрульф – на своей Полночи. А ты?
– Только на Торнадо!
Заметив, с какой горячностью вставший рядом ученик высказался о своем вороном, Хлеби покрутил головой:
– У тебя даже глаза загораются, словно два фонаря, когда ты об этом забияке вспоминаешь. Неужели и вправду так подружились?
– Хотите взглянуть? Только надо выйти на минутку во внутренний двор.
– Ну идем.
Лишь только они вышли из служебных дверей замка, Кремон оглушительно свистнул, и оба Эль‑Митолана замерли в ожидании. В ответ тут же раздалось приглушенное расстоянием, но тем не менее явно требовательное ржание. А через две минуты из ворот конюшни вылетел спешно оседланный Торнадо и на бешеной скорости помчался к своему хозяину. Хлеби при таком зрелище невольно сделал два шага назад. А Кремон просто закрыл глаза и с трепетом выставил вперед руку с кусочком мармелада. Казалось, вороной сейчас снесет парня, но в последний момент он резко затормозил, чуть ли не садясь крупом на землю и обдав обоих колдунов облаком пыли. Тут уж и хозяин замка поневоле сморгнул. А когда вновь сфокусировал взгляд на своем воспитаннике, то увидел, что тот одной рукой гладит Торнадо по шее, а второй достает из кармана очередную порцию угощения.
– Все равно хулиганом остался! – проворчал Хлеби и получил в ответ насмешливое фырканье, что напомнило ему о намерении провести повтор одного эксперимента. – Мне кажется, этот конь особым чутьем, или как это назвать, владеет. На следующей неделе мы обязательно проверим.
Праздник «Посевной» проводился с неожиданным для такого небольшого поселка, как Агван, размахом. Особенно поражало количество людей на центральной площади и прилегающих к ней улицах. Мало того что собрались все обитатели близлежащих хуторов, так еще и гости из других поселков приехали целыми обозами. И наверняка все родственники жителей Агвана, которые в последние десятилетия обосновались в дальних местах, таких, как города Могевар, Лиод и даже Сикони. Да что там уездные центры! Как потом похвастался староста: девять человек из самой столицы не поленились проделать такой Далекий путь и проведать землю своих предков.
Видимо, благодаря тому что все знали почти всех, атмосфера праздника была пронизана неким особым чувством радостного единения, семейственности и душевной теплоты. Любой человек, оказавшийся в любом месте праздника, сразу же находил с кем поговорить, пошутить, выпить и закусить. Или подключиться к всевозможным турнирам и соревнованиям, где можно было похвастаться своими силой, умением, ловкостью и сообразительностью.
Столы с угощениями, палатки со сладостями, навесы с выпивкой и закуской стояли рядами, островками или красочными вкраплениями среди бурлящего людского водоворота. Причем если возле поселковой управы находилась масса таких мест с совершенно бесплатным угощением, то это совсем не значило, что народ стремился только туда. Наоборот, многие, особенно мужчины, больше проталкивались к навесам, где продавали лучшие сорта выпивки и пахло готовящейся прямо на углях закуской.
Но наибольшее скопление жителей и гостей наблюдалось вокруг странного витого сооружения из железа, которое Кремон с недоумением рассматривал еще при первом своем мимолетном знакомстве с поселком. Именно там находился внушительный помост, на котором староста терпеливо дожидался протискивающуюся с большим трудом сквозь толпу карету. В конце концов протектору пришлось выйти из застрявшего между торговыми точками транспорта и, поддерживая под руку свою домоправительницу, идти пешком к помосту. Дорогу им прокладывал громкими криками одетый в блестящие доспехи главный страж поселка Коперрульф. Его любимая лошадь Полночь тоже была задрапирована рыцарскими доспехами, но умудрялась при этом еще и подпрыгивать вместе с тяжеленным всадником и с показным бешенством грызть удила. Скромно одетый Кремон завершал квартет почетных гостей праздника на своем Торнадо. Причем конь вел себя так спокойно и важно, что не реагировал даже на непроизвольные похлопывания по шее и по бокам восхищенных знатоков. Видимо, весть о самом красивом скакуне давно опередила его появление на празднике.
Когда все взошли на помост, гомон на площади почти стих и сотни голов повернулись в их сторону. Старший Эль‑Митолан подвластным только ему умением усилил свой голос так, что, не напрягаясь, сумел донести каждое слово до всех слушателей.
Долго он не говорил. Лишь поздравил народ с праздником да объявил о том, что собирает под свои знамена специалистов для грандиозного строительства, не вдаваясь при этом в конкретные подробности. А затем указал рукой на перекрученные и переплетенные полосы железа, которые манили к себе своей загадочностью и странностью всех уже не одну неделю.
– В честь этого праздника сегодня открывается новый аттракцион, который мы построили на собственные средства и собственными силами. Подобного развлечения не существует нигде в мире. Кроме одной таинственной страны.
На раздавшийся гомон удивления Хлеби ответил с довольной улыбкой:
– Так мне, по крайней мере, объясняли изобретатели этого чуда. Но с сегодняшнего дня все желающие смогут пользоваться этим аттракционом за весьма умеренную плату. Ведь однозначно, огромные затраты на его сооружение должны постепенно окупаться. Поэтому прошу готовиться всех желающих: сегодня наше новшество будет работать бесплатно. Прошу первых добровольцев!
Народ вокруг помоста затих и лишь переглядывался между собой. Тогда Хлеби отправился к широкой, приземистой тележке, которая стояла с внутренней стороны платформы на двух тонких, с определенным рельефом, полосках стали. Такие же полоски пронзали все строение во всех направлениях и под разными углами. Кремону тоже пришлось отправиться за учителем, услышав лишь краткий приказ: «За мной!»
– В обязательном порядке надо сесть. – Все свои пояснения главный протектор Агвана сопровождал конкретными действиями на молодом Эль‑Митолане. – Затем пристегнуться вот этим широким поясом. Руками надо крепко держаться вот за этот поручень. И, забыв про страх, получать удовольствие! Сейчас мы вам это продемонстрируем!
Он уселся на вторую скамью сзади и тоже произвел нужные манипуляции со страховкой. А затем сделал отмашку стоящему сбоку человеку. Тот тут же скрылся под помостом – и послышался шелест механического привода. В следующий миг тележка резко дернулась и довольно резво побежала по стальным полоскам, резко вильнула в сторону, а затем, еще более неожиданно, стала чуть ли не вертикально ползти в гору.
Ничего не соображающий Кремон почувствовал странное сжатие в желудке и необычную дурноту. Но в тот же момент сзади послышался яростный шепот:
– Не вздумай бояться! И не вздумай со страха наградить всех здесь присутствующих поносом! И не вздумай применить свою силу для остановки тележки! Тебе это раз плюнуть. Даже непроизвольно. Сосредоточься только на удовольствии! Поверь мне, здесь вполне безопасно. Я ведь тоже не собираюсь применять магию. Так что… держись!
При последнем пожелании учителя Кремон успел подумать: «Раньше следовало мне рассказать об этом чуде! Тогда я бы… – В этот момент тележка достигла наивысшей точки всего сооружения и стала опасно наклоняться вперед. – …Я бы тогда ни за что на праздник не явился!..»
На первом спуске сердце молодого Эль‑Митолана не билось. Но дикий вопль восторга, который исторгнул сидящий сзади наставник, неожиданно привел его в чувство, и на следующем взлете он понял суть этого удовольствия: мчаться словно ветер и радостно кричать! Но лишь только он собрался выдать что‑то залихватское, как тележка на всей скорости вильнула в сторону и стала ввинчиваться вниз, словно в воронку, и из горла вместо крика вырвался какой‑то непонятный писк. Зато уж на третьей дуге спуска молодые легкие вытолкнули из себя застоявшийся воздух вместе с торжествующим воплем.
Когда тележка вернулась на старт, оба Эль‑Митолана встали со своих мест – раскрасневшиеся, но с такими довольными улыбками, что со всей площади раздались крики поощрения и аплодисменты. Теперь отовсюду смотрели лишь в их сторону. Были забыты и выпивка, и соревнования, и важные беседы.
– А сейчас! – Хлеби взглядом остановил своего ученика. – Кто хочет прокатиться с нами вместе?
Его вопрос еще не отзвучал до конца, как на помост вскочили двое и подбежали к тележке. Первым успел молодой парнишка лет шестнадцати. Хоть губы его дрожали от переживаний, но лицо стало почти белым от явной решительности. Вот только вперед он сесть не осмелился, а сразу стал пристраиваться на задней скамье. Протектор ему помогал, с улыбкой глядя на растерявшегося Кремона. Возле того усаживалась бойкая и невероятно красивая девушка, которая, видимо, ничего в жизни бы не испугалась. Ко всему прочему, она заговорила с молодым Эль‑Митоланом словно старая знакомая:
– Господин Кремон! Мне повезло с вами не только первый танец станцевать, но и на чудодейственной тележке прокатиться!
Только сейчас, присмотревшись, Кремон узнал в шустрой красавице хуторянку Лирну, и у него вырвалось восклицание:
– Как ты изменилась!
– Конечно! – согласилась та с веселым озорством. – На несколько часов постарела!
Но как она ни хорохорилась, после того как тележка стала подниматься резко в гору, закушенная губа выдала панический ужас, который, видимо, стал разрастаться в душе с каждым метром высоты. Поэтому молодой Эль‑Митолан похлопал ладонью по побелевшим костяшкам пальцев девушки и беззаботно посоветовал:
– Расслабься! Ты же видела, как нам было здорово. Здесь почти одно сплошное удовольствие. А маленькая ложка страха лишь усиливает его.
Во время сумасшедшего спуска к радостным крикам Эль‑Митоланов присоединился неожиданный басок юноши. Но всех перекрывал восторженный вопль Лирны. Причем могло показаться, что она визжит беспрерывно, но косящий на нее глазом Кремон видел, как вздымается грудь девушки от резких вдохов.
Когда все четверо выходили из тележки под восхищенный ропот зрителей, Хлеби все‑таки высказался себе под нос:
– Нет. Так выражать свои восторги – это уже слишком! – Но когда увидел выстроившуюся очередь на краю помоста, а в ней большинство девушек, засмеялся: – Видимо, слабый пол намного сильней ощущает радости жизни! А вы, господин староста, не хотите получить удовольствие?
– Успею! Пусть молодежь насладится вначале. – При этом Берки как‑то слишком строго и неприязненно взглянул на Лирну, но затем поспешил придать лицу самое радостное и счастливое выражение. – А сейчас, дорогие гости, приглашаем вас за праздничный стол. Вон там, возле самых больших окон управы. Эй! Народ! Расступитесь немного и дайте пройти к нашему столу!
Стоящие вокруг помоста люди благодушно ответили шутками и напоминаниями о диете, но расступились охотно и с уважением. А на протектора очень многие вообще смотрели чуть ли не с обожанием и с восторгом. Видимо, авторитет и народная любовь была заслужена Хлеби не на пустом месте или простым почитанием должности и способностей к волшебству.
За гостевым столом каждый нашел себе любимое угощение. Тетушка Анна с фанатичностью профессионала стала с самым сосредоточенным видом пробовать каждое блюдо, а потом с неменьшей дотошностью выспрашивать у женушки старосты и ее помощниц рецепты и мелкие секреты приготовления.
Господин дворецкий, похоже, первый раз в жизни увидел на одном столе сразу четырнадцать различных блюд из грибов, с грибами и в грибах. Особенно Коперрульфу понравились запеченные в духовке большие шляпки шампиньонов. Внутри шляпки начинялись нарезанной кубиками ветчиной, кусочками лука и вареного яйца, и все это поливалось острой приправой из томатов и растительного масла, а сверху щедро посыпалось тертым сыром. И вид, и запах у блюда были просто потрясающие. Каждый из гостей высказался о печеном чуде с восторгом.
Главный протектор Агвана за поглощением пищи завяз в бесконечном споре со старостой, главным кузнецом и старшим мастером печей обжига. Насущные проблемы всегда, каждый день, на первом плане у любого хозяйственника. И даже выходной, совпавший с праздником, не явился исключением.
А вот Кремона совершенно неожиданно потянуло на пробу всевозможных спиртных напитков. Больше четырех лет он не позволял себе чего‑либо подобного. Начинал он с самых слабых вин, но постепенно добрался до таких крепких и в таких дозах, что даже наставник покосился на него неодобрительно. Как ни странно, чувствовал себя молодой гость превосходно и совершенно трезвым, находя объяснение этому в том, что последнюю неделю ел так много, что теперь энергия переполняла его, несмотря на сумасшедшие нагрузки на тренировках. Сейчас же выпивка снимала накопившееся напряжение, и мир виделся начинающему Эль‑Митолану вообще в радужном и эфемерном свете. Вот только поговорить было не с кем. К сожалению.
И вдруг…
– Господин Кремон! Сейчас начнется первый танец праздника. – Лирна стояла рядом с гостевым столом и вызывающе смотрела на парня. – Пора выполнять обещание и пригласить меня.
Кремон почувствовал на себе взгляды сотрапезников. Но если Хлеби смотрел с веселым любопытством, тетушка Анна с поощрением, а закоренелый холостяк Коперрульф с некоторой жалостью, то староста опять выглядел странно недовольным. Отметив это, парень легко вскочил, галантно подставил локоть девушке и с мыслью, что размяться никогда не помешает, поспешил с ней за здание поселковой управы. Там, на большом внутреннем дворе, уже настраивали свои музыкальные инструменты члены внушительного сборного оркестра. И лишь только пары замерли на площади, грянула слаженная музыка и пары понеслись в разудалом танце.
Во всем королевстве Энормия на подобных праздниках всегда танцевали одно и то же. Особенно в самом начале. Партнеры кружили своих партнерш, одновременно двигаясь по большому кругу. Причем делалось это в быстром темпе, и чем большую скорость развивали танцоры, тем большим умением это считалось. При этом главным было не столкнуться встречным курсом с другой парой.
Немного запутавшись вначале, Кремон все‑таки уловил ритм, нащупал амплитуду движения и девичью талию и закружил свою партнершу в бешеном вихре. Вот только очень часто наталкивался на другие пары. Поначалу он списывал это на свою неуклюжесть и потерянные навыки, но постепенно заметил, что его с Лирной постоянно блокируют одни и те же пары. А парни, ведущие своих девушек, так и буравили его тяжелыми и злобными взглядами. А уж Лирна недоброжелательность поселковых хулиганов заметила сразу. Но, упрямо сжав губы, старалась делать вид, что столкновения – вполне безобидное дело.
Но молодой Эль‑Митолан так не считал. Тем более что удары становились все более ощутимыми и болезненными. Пару раз ему удалось весьма ловко увернуться от несущихся на них танцоров, но в конце танца сразу пять пар их просто‑напросто прижали в углу. Удивленный подобной наглостью, а самое главное – бесстрашием парней, Кремон остановился и спросил:
– Вы чего, ребята, ослепли?
В то же мгновение все девушки скользнули за спины парней, и они как бы остались на уединенном пятачке. Лишь Лирна стояла рядом и высокомерно задирала подбородок и выставляла вперед свою весьма внушительную грудь. Музыканты на какой‑то момент стихли, и один из парней с россыпью веснушек на лице ответил:
– Тоже мне солнце нашлось!
Похоже, из всей компании он был самым отчаянным, хоть и не самым крупным. Тем не менее и его голос немного дрожал от тщательно скрываемого страха. Ведь не каждый день приходится связываться с волшебниками. Видать, повод был солидный, и Кремон уже стал догадываться о его причине. Поэтому спросил со всепрощающей и снисходительной улыбкой:
– Вам что, партнерш для танца не хватило?
– Нам‑то хватило! – с отчаянием смертника рыкнул веснушчатый. – А вот кое‑кому хотелось бы с тобой пообщаться чисто по‑мужски.
– Ладно! Когда у меня будет желание, я вам свистну! – еще раз ухмыльнулся молодой Эль‑Митолан. – А теперь раздайтесь в стороны: музыка началась.
– Боишься? – Дорогу ему резко заступил самый рослый из компании.
– Кого?! Тебя, что ли?
– Не меня! Если ты мужчина, то пройди туда! – Здоровяк кивнул на приоткрытые ворота огромного сарая, принадлежащего, скорей всего, управе.
– Даже интересно стало: кто тут такой отчаянный воду мутит!
С этими словами Кремон решительно двинулся к сараю. А веснушчатый попытался остановить девушку:
– Подожди здесь!
Но та так резко ударила его костяшками пальцев по вытянутой руке, что парень ойкнул и отпрянул в сторону. Лирна же опередила ехидно улыбающегося Эль‑Митолана и первой проскользнула в сарай.
– Ах вот кто здесь! – воскликнула она. – А я – то думаю, куда ты подевался? Не захотел танцевать со мной второй танец?
В центре открытого пространства стоял нахмуренный и грозный как скала первый помощник старосты Бабу. Увидеть девушку он не ожидал и ответил с явным раздражением:
– Я хотел танцевать с тобой первый танец!
– Если хотел, то почему не пригласил? – продолжила Лирна с менторскими интонациями и уперлась кулачками в свои прелестные бока. – И если меня пригласили раньше, почему я должна отказываться?
Стало сразу понятно, почему приятели молодого гиганта так отчаянно пошли на конфронтацию. Видать, были лучшими друзьями обиженного Бабу. Да еще и красавица явно не спешила потушить разгорающийся костер ревности. Даже не вспомнила, что сама напросилась на первый танец. А ухажер об этом и не догадывайся, поэтому разозлился еще больше:
– Я с самого утра не смог к тебе приехать…
– …И тут не спешил ко мне подойти!
– Не хотел мешать твоим развлечениям!..
– Все равно помешал! Но если хочешь со мной поговорить, еще не поздно!
И рассерженная девушка, покачивая бедрами, стремительно вышла из сарая. Показалось, что Бабу готов броситься за ней со скоростью звука, но теперь он уже не хотел терять лицо на виду у друзей. Да и молодому волшебнику следовало указать правильное место. Поэтому он резко предложил:
– Выходи на бой!
– Шутишь? – удивился Кремон.
– Нисколько! Только если ты не побоишься драться честно, без всяких своих колдовских штучек.
– Да я и без них с тобой справлюсь!
– Ребята, слышали? Тогда повесьте платок!
Бабу явно решил перестраховаться, на случай если Эль‑Митолан все‑таки применит нечто из своего боевого арсенала, что неподвластно простому смертному. Поэтому и приготовил простое средство, весьма распространенное в королевстве и продаваемое чуть ли не в каждой аптеке. Большой белый платок до половины окрашивался в желтый цвет, если в радиусе десяти метров от него применялась любая магия. Платок был одноразовым средством и применялся в самых различных сферах жизни населения.
Сейчас же он должен был послужить лакмусом честной схватки. Один из парней подвесил платок на свисающую с потолка веревку, и вся компания дружно ретировалась за дверь. Пусть уж предполагаемые соперники разбираются между собой сами. И то верно, в скандале участвует хоть и молодой, но все‑таки Эль‑Митолан! А вызвавший его на дуэль парень еще моложе, но тоже ведь не последний человек в поселке, должность занимает большую. Но вот подраться, к сожалению, тоже любит… Судя по тому, как бросился на своего соперника без раздумий и разведки, с полной уверенностью в мощи своих бугрящихся мускулов. Только вот Кремон в физическом плане тоже был превосходным бойцом. Да и годы, проведенные в столичных тренировочных залах боевых искусств, давали неоспоримое преимущество перед любым соперником. А то и двух таких, как этот сельский увалень.
Однако увалень не собирался становиться мальчиком для битья. Перед самым столкновением с соперником, который уже подумывал присесть и перебросить нападающего через себя, Бабу бросил всю массу своего тела поперек и вниз. И оба бойца покатились по земле. Кремон крутнулся всем корпусом, вырываясь из удушающего захвата, и уже почти поднялся на ноги, когда мощнейший удар локтем в лицо приподнял его в воздух и отбросил на добрых три метра. Давно ему так не доставалось! Еще в полете он почувствовал, что его глаз так и сыплет вокруг искрами и чуть ли не горящими угольками.
Но сгруппировался Кремон еще до падения. Сделал кувырок назад, вскочил на ноги и встретил спешащего к нему Бабу четким хуком справа, что сразу решило исход поединка. Оглушенный помощник старосты еще пронесся по инерции несколько метров, по дуге забирая влево, и со всего маху хлопнулся плашмя о бревенчатую стену сарая. Все строение даже вздрогнуло от этого. А нокаутированный ударом и столкновением со стеной парень рухнул на спину как подрубленная вековая сосна. Ровно и красиво. Подняв при этом еще и облачко пыли.
В тот же момент в сарай ворвалась рассерженная Лирна. Видимо, даже пятерка парней не смогла ее удержать. Девушка явно собралась поскандалить, но, заметив бесчувственное тело, запнулась на полуслове и бросилась к парню, упала рядом на колени и стала дрожащими пальцами ощупывать его покрасневшее от ударов лицо:
– Бабу! Милый! Что с тобой?
В ее голосе было столько переживания, что любому стало бы ясно, кого она предпочитает в качестве своего будущего спутника жизни. Кремон, хоть и не рассчитывал на близость с девушкой, почувствовал странное облегчение в душе. Ему совсем не хотелось ни обижать давно влюбленного в Лирну парня, ни вступать в конфронтацию с большинством жителей поселка. Ведь не секрет, как в подобном случае начинаются относиться к чужакам. Будь ты хоть трижды Эль‑Митоланом.
То, что его любят, понял и пострадавший. Видимо, за секунду до произнесенных девушкой слов он пришел в сознание и прекрасно все услышал. Какое‑то время Бабу еще пытался притворяться отключенным от действительности, но очередные восклицания красавицы вызвали у него непроизвольную, широкую и счастливую улыбку, и он широко открыл глаза со словами:
– Я тебя тоже люблю!
Лирна постаралась тут же напустить на себя сердитый вид. Сразу пресекла попытки парня схватить ее за руки, вскочила на ноги и с явной неохотой покинула сарай.
Кремон подошел к поверженному противнику и подал руку:
– Вставай! Или устал от любовных переживаний?
Бабу несколько секунд смотрел на Эль‑Митолана с подозрением и ревностью, но, видя его доброжелательную улыбку, принял помощь и встал. Кремон все‑таки решил поставить вопрос ребром:
– А ко мне ты чего решил Лирну приревновать?
– Зачем ты ее приглашал на танец? – опять нахмурился помощник старосты.
– Она сама мне еще утром предложила первый танец. Я‑то ведь ваших традиций не знаю – обидеть отказом тоже не решился.
– И во время спуска на аттракционе ты ее за руку держал! – продолжал вспоминать обиды Бабу.
– Ха! Да ты знаешь, как там страшно? Вот попробуй, а потом говори! Увидел, что Лирна от страха сознание теряет, ну и успокоил дружеским похлопыванием по руке.
– Дружеским?
– Слушай, Бабу! Поверь мне, я твою девушку отбивать не собирался. А если уж ты так за ней бегаешь, почему с самого утра одну оставил? Она ведь вполне имела право развлекаться как ей заблагорассудится.
– Да я это… – Помощник старосты немного замялся, но потом все же договорил: – В соседний поселок ездил. К ювелиру. Колечко заказанное забирал. Хотел Лирне сегодня подарить как предложение руки и сердца. Вот оно…
С этими словами Бабу достал из кармана какую‑то раздавленную коробочку и с судорожным всхлипом замер от ужаса:
– П‑поломал?!..
Кремон деловито разобрал обломки деревянной шкатулки и извлек на свет весьма красивое золотое колечко с аметистом.
– Прелесть! – одобрил он украшение. – И ничего оно не поломалось! А шкатулка – ерунда! Ведь кольцо надо на пальце носить.
– Ты думаешь?
– Уверен! И чего ты стоишь? Догоняй Лирну и сразу повинись: мол, опоздал из‑за дальней дороги. Вот тебе подарок! Давай поженимся.
– Ха! Со стороны всегда кажется проще…
– Или ты трусишь? Как со мной драться – так герой, а как в любви признаться – так коленки трясутся?
– Сравнил! Но… догонять надо. Ты это… на меня не серчай. За глаз подбитый…
– Ерунда, на мне быстро заживает. А вот твое личико…
Бабу тяжело вздохнул и пощупал опухающую скулу, затем лоб и очень осторожно – нос. Пояснил:
– Он у меня и так картошкой.
– Неважно! Лирна тебя все равно любит. Только поторопись, пока ее кто‑нибудь другой на танец не пригласил!
– Пусть только попробуют! – Но после собственной угрозы Бабу первым же и засмеялся. – Хотя… Ладно. Бегу!
И он вразвалочку устремился к выходу из сарая.
Минут десять Кремон тщательно очищал свою одежду и приводил внешний вид в порядок. Зеркала в помещении не было, так что осмотреть себя со стороны не получалось. Но и без этого чувствовалось, что кожа вокруг левого глаза распухла, и неприятное жжение там усиливается. Но ведь и раньше в подобных случаях парень не обращал внимания на такие мелочи жизни. Благодаря своему уникальному свойству, организм все ранения затягивал за один, максимум два дня. И если бы не нужда вновь окунаться в кутерьму праздника…
К счастью, на поселок уже стали опускаться сумерки, а большие шары со светящимся газом, установленные вразброс по всей площади, еще только‑только начинали разогреваться. Поэтому Кремон с уверенным видом пересек двор, уже совершенно заполненный веселящейся молодежью, и вернулся за гостевой стол с таким видом, словно никуда и не отлучался. И продолжил насыщаться разносолами.
Спорщики на хозяйственные темы, казалось, не заметили его прихода. Но староста так и не отводил прищуренного взгляда от молодого Эль‑Митолана. А когда наконец рассмотрел разливающийся у того под глазом фиолетовый синяк, довольно заулыбался и не сдержал ехидный вопрос:
– Понравились вам наши танцы?
Кремон тоже не сдержал довольную ухмылку: стоит старосте полюбоваться на своего помощника, ехидство у него сразу пропадет. Видимо, старикан потому и посматривал на Лирну с осуждением, что уже давно считал девушку своей будущей родственницей. И вместо ответа Кремон спросил сам:
– А Бабу вам случайно не родственником приходится?
– Ну да. Внук он мне.
– Не помешает поселку подобная семейственность в управе?
– Почему же… – Похоже, Берки все‑таки растерялся и повернулся за поддержкой к протектору. – Его кандидатуру сам господин Эль‑Митолан предложил.
– А! Ну если так… – Кремон налил себе очередную порцию местной водки. – Тогда давайте выпьем за процветание Агвана!
Его нестройно поддержали, а Хлеби стал пристальней рассматривать своего ученика и тоже обратил внимание на бойцовское «украшение». Не догадываясь, что произошло, он вопросительно взглянул на старосту:
– Я что‑то Бабу не видел на празднике?
Но вместо седого Берки ответил молодой Эль‑Митолан:
– А он жениться собрался. Вот только сомневался: как это лучше сделать. Совета у меня спрашивал…
– И что?
– Почему же не помочь хорошему парню? От всей души поговорили, направил я его, – при этих словах Кремон многозначительно посмотрел на старосту, – на путь истинный. Вот он и пошел дарить Лирне колечко и делать предложение.
– Значит, они с Лирной… – Лицо Хлеби разгладилось от понимания ситуации, – Я и не знал! Не слишком ли рано?
Берки пожал плечами:
– А разве нас будут спрашивать? Мы в их годы уже имели по двое‑трое детей. Или это может помешать?
О чем он спрашивал, никто так и не понял. Тем более что и протектор ответил весьма расплывчато:
– Поживем – увидим.
В замок вернулись уж поздней ночью. Довольные, сытые и расслабленные. Даже домоправительница охала и придерживала руками отягощенный чрезмерным питанием живот. Лишь при ярком свете гостиной она рассмотрела синяк у Кремона и удивленно воскликнула:
– Ой! Что это?
– Надо же! – запричитал и Хлеби. – И неприятно, и вид портит… Где‑то у меня была мазь: подобные гематомы за пять минут выводит.
И столько в его голосе слышалось сочувствия и переживания, что Кремон купился и спросил с надеждой:
– Есть такая мазь?
– Конечно! Каждый волшебник должен иметь такое средство в запасе.
Парень уже собрался было просить чудодейственное средство, но взглянул на тетушку Анну и осекся. Та знала своего племянника просто отлично и сейчас смотрела на него с таким сарказмом, что стало понятно: не будет для ученика никаких быстро заживляющих лекарств. А Хлеби, так и не дождавшись просьбы, все‑таки высказался:
– Но мазь мне надо экономить для более важных случаев! Заодно проверим регенерирующие свойства твоего организма. Ведь на этой неделе тебе предстоят очень тяжелые испытания, при которых и травмы получить можно, что весьма нежелательно: весь учебный график пойдет насмарку.
– Ха! – беззаботно отмахнулся Кремон. – У меня в детстве даже перелом за неделю сросся.
– Нельзя детство сравнивать с курсом молодого Эль‑Митолана! – назидательно молвил Хлеби. – Это тебе не в песочнице играться. И с понедельника ты со мной согласишься.

Глава 13
Уроки выживания

Действительно, с понедельника возражать не было ни малейшего смысла. Да не было и желания. Да и времени. Потому как теперь молодого Эль‑Митолана тренировали в боевом искусстве сразу два преподавателя.
К хозяину замка присоединился господин дворецкий. И они по очереди отходили в сторону лишь по своим якобы очень срочным делам, а на самом деле посидеть в прохладе салона, попить прохладительных напитков, чуток подкрепиться. Да и понаблюдать в окошко внутренний двор, где Кремона учили отражать самые опасные и коварные удары меча, алебарды, топора, булавы, любого другого вида оружия. Если у молодого ученика что‑либо не получалось, показывали ему ошибки в замедленных движениях. А затем часами наращивали темп порой одного и того же движения. При этом обучающий добивался от Кремона полного автоматизма в действиях, обращая внимание даже на такие мелочи, как движение ступни противника, отведенный локоть или смещение центра тяжести. Лишь только определенная часть тела начинала смещаться, готовя оружие для удара, Эль‑Митолана заставляли в ту же тысячную долю секунды предпринимать контрмеры.
Затем во двор выходил отдохнувший напарник по наставничеству и продолжал занятия с новой силой.
Хорошо, хоть Кремон и так к своему возрасту считался одним из лучших бойцов родного района в столице. Там его славно погоняли в свое время. Но больше всего помогало личное желание стать лучшим и непобедимым. Ведь предстояло сражаться с самой большой опасностью для человека – драконами. Поэтому в Агване Кремон показал все, на что был способен, и даже немножко больше. И был весьма удивлен, когда ему стали преподавать новое, до сих пор незнакомое мастерство. И нельзя было сказать однозначно, кто же более артистически справляется с любым видом оружия и ставит против него непревзойденную защиту. И протектор, и дворецкий по всем признакам сражались с одинаковым и воистину совершенным искусством.
Не ожидавший такого высокого класса, в первую очередь от отставного капитана, Кремон во вторник все‑таки нашел в себе силы поговорить на эту тему во время обеда, на который великодушный Хлеби отводил целый час и о чем, скорей всего, побеспокоилась тетушка Анна. Сам хозяин замка во вторник не обедал, и молодой Эль‑Митолан приступил к прямым расспросам:
– Господин Коперрульф! Вы меня прямо‑таки загоняли сегодня! А ведь дядя Кралей разрешал мне тренироваться среди королевских гвардейцев. И мне там не попалось ни одного бойца, мастерство которого сравнилось бы с вашим. А посему вполне справедливый вопрос: как произошло, что капитан, владеющий невероятно высоким искусством боя, оказался в отставке?
– Хм! Это очень длинная история… – со вздохом буркнул дворецкий.
– А я ведь только первое ем! Обед едва начался…
– Значит, ты будешь есть, а я голодать и рассказывать?
– Зачем волноваться по пустякам! – забегала вокруг мужчин всполошенная домоправительница. – Насыщайся спокойно! Вот и грибы твои любимые – целая ваза. Как тебе запах? А давай я сама расскажу твою историю. Не хуже чем у тебя получится.
Коперрульф блаженно заулыбался, учуяв запах жареных грибов, и милостиво согласился:
– Рассказывай! Раз господин Хлеби не запрещал…
– Мне кажется, там нет ничего запретного. Да и не для всеобщей огласки разговор. Ты бери еще суп с фрикадельками! – Тетушка большим половником щедро навалила Кремону в тарелку добавки, чуть ли не сплошь состоящей из аккуратных шариков проваренного фарша. – Правда, вкусно? Не разговаривай во время еды! А по поводу нашего бравого военного – его история заслуживает подробного освещения.
Тетушка Анна уселась на свое место напротив мужчин и стала рассказывать:
– Когда племянничек уговорил меня сюда приехать, дворецкий уже вовсю здесь командовал, и мне даже пришлось с ним чуть ли не драться за свои права. Такой он шустрый стал и всюду распоряжаться хотел… Кому сказано, не разговаривать во время еды!.. А ведь за два года до меня он прибыл в поместье чуть ли не на костылях. Пострадал он на королевской службе. Будучи в то время в звании лейтенанта, попал в страшную потасовку на каком‑то весьма секретном и опасном задании. Да так пострадал, что вынесли его товарищи только чудом из такого места, о котором он до сих пор и вспоминать не хочет. И серьезную рану он получил в ногу, возле колена. Как с ним королевские Эль‑Митоланы ни мучились, ничего сделать не удалось. Едва ли не беспомощным инвалидом сделался. Указом королевским ему присвоили капитанское звание, да на пенсию и отправили. Любой мог бы доживать свой век безбедно, да не таков наш Ганби… Что? Первый раз его имя услышал?.. Не любит он его почему‑то. Но иногда мы себе позволяем так к нему обращаться, по‑дружески.
Заметив на себе удивленный взгляд Кремона, Коперрульф разрешил:
– Ладно! Можешь и ты ко мне так обращаться. Только не при посторонних.
– А почему?
– Провинция Ошакли, откуда я родом, наводнена Коперрульфами. Но вот имя Ганби принадлежит лишь одному роду, о котором вспоминать мне сейчас не хочется. Может, когда‑нибудь я тебе и поведаю страшную историю этого имени, но сейчас мы слушаем другой рассказ.
– Молча слушаете – и хорошо кушаете! – Домоправительница подала весьма внушительную пиалу: – Подливку бери к грибам. Ага! Вот, значит, наш Ганби и решил во что бы то ни стало свою ногу восстановить. И чуть ли не все королевство объехал в поисках хирурга, который бы взялся его на ноги поставить. Но никто за такую сложную операцию браться не рисковал. Лишь горько качали головами да ссылались на легенды о том, что лишь маленькие таги своими волшебными пальчиками могут творить подобные чудеса. Но ведь таги в Энормии не живут! Вот потому и отчаялся Коперрульф и запил горькую, проклиная свою судьбу и жизнь калеки горемычную. Сам он мне признавался, что в нетрезвом виде мысли ему в голову плохие приходили о ненужности существования и тому подобная чепуха. А тут как раз о нем узнал мой племянник. Его в то время королевским указом сюда отправили. И он усиленно искал такого профессионала, как наш отставной капитан. Встретились они, поговорили, Коперрульф посмеялся над таким предложением и… поехал сюда для осмотра. Здесь его усыпили одной ночью и провели обследование…
– В подвале? – не выдержал заинтригованный Кремон.
– Где же еще?! – фыркнула домоправительница. – Только там таинственные друзья с Хлеби и общаются. Наверняка они и коленку Коперрульфа осматривали. И сразу же пообещали, что проведут операцию по древним и таинственным методикам. Ко всему прочему, племянник пригнал табун лошадей для селекции. А отставной капитан в лошадях души не чаял. Без всяких других условий Ганби на радостях согласился служить в поместье дворецким – хоть до конца жизни.
– И нисколечко не жалею! – Коперрульф откинулся на спинку стула и удовлетворенно погладил себя по животу. – Здесь просто здорово!
– Через месяц сделали операцию. Опять‑таки в подвале. А еще через два месяца главный маршал Агвана приступил к усиленным тренировкам. Насколько он восстановился – можешь судить сам.
– Да! Мне такого мастера еще видеть не доводилось! – признался Кремон – Я хоть намного моложе, но тягаться в искусстве боя пока не могу.
– Это еще не все! – Анна с заговорщицким видом перешла на шепот: – Я подслушала их разговор утром, перед завтраком, пока ты бегал вокруг замка. – Она оглянулась на дворецкого, но тот явно не возражал против того, что домоправительница собиралась разгласить. И она продолжила: – Хлеби говорил, что нагружать тебя сразу полностью не следует. Достаточно и половинной нагрузки. И лишь к концу третьей недели они тебя возьмут в оборот полностью.
– Половина?! – Расстроенный ученик повернулся к Коперрульфу, который довольно шевелил усищами. – Издеваться над маленьким решили?
– Зато быстрей вырастешь!
Дворецкий налил себе огромную кружку кваса и стал пить, пряча за ней растерянный взгляд. Ведь нельзя сейчас хвалить ученика и рассказывать ему, что другие молодые Эль‑Митоланы падают с ног лишь от одной десятой тех нагрузок, которые положено выдерживать к концу всего курса. Да и сам курс рассчитан месяца на четыре. Но гонять Кремона на таких низких оборотах значило делать парню явные поблажки. Потому Хлеби решил форсировать занятия, будучи уверен в прекрасном состоянии ученика. «Скоро он нас обоих начнет побеждать. Что тогда делать станем? Глянь, как у него синяк зажил: один день – и даже следа не осталось. Мне кажется, он точно так же и свои мускулы регенерирует. И спит вроде несколько часов, а с утра из него дурная энергия так и выплескивается…» «Как же он так успевает?» – поинтересовался тогда дворецкий у хозяина замка. «Заметил, сколько он съедает? Мы бы вдвоем от его порции за неделю жиром заплыли, а он… Хм! Только стройнее и резвее становится».
Вот и сейчас Коперрульф с легкой завистью наблюдал, как молодые зубы Кремона перемалывали громадный кусок отборного вяленого мяса. Причем владелец этих зубов второй рукой одновременно накладывал себе в тарелку горку отбивных, делая это чисто автоматически, и, продолжая живо интересоваться историей местного маршала, вставлял новые вопросы, лишь только рот немного освобождался от пищи.
– Войны‑то давно нет! Где же вас, мастера, так покалечило?
Какое‑то время дворецкий сидел молча, очевидно погрузившись в неприятные воспоминания, а затем с сомнением покачал головой:
– Вряд ли ты поверишь…
– Вам? Уверен, вы врать не станете.
– Да? Ну ладно, тогда скажу. Выполнял я со своей группой по заданию пограничного ведомства разведывательный рейд в Гиблые Топи…
– Куда?! – Кремон даже жевать перестал от удивления, но высказать возникшие сомнения все‑таки не решился.
– Вот видишь! И куда же делась твоя уверенность? – насмешливо пошевелил усами отставной капитан.
– Извините, я вам верю. Просто как‑то такие рейды, даже с моими знаниями тех мест, кажутся чем‑то нереальным.
– Для большинства обывателей – да. Нереальным. Но я – то сам из тех мест. И легенд с детства наслушался множество. Да и лично беседовал с двоими промысловиками, которые оттуда живыми вернулись. Они в свое время мне таких ужасов понарассказывали… Брр! Мурашки по телу! И зарекались туда возвращаться даже под угрозой самой страшной казни. Но ведь вышли из Топей! Вырвались благодаря своему отменному воинскому мастерству, физической силе и врожденной сообразительности. Хотя попутчиков всех потеряли. Сейчас эти промысловики стали одними из богатейших людей провинции Ошакли. Но никому не рассказывают, каким образом разбогатели. Да и про Гиблые Топи не вспоминают. А со мной делились опытом лишь по личному указу короля, в котором мне вменялось собрать группу удальцов и совершить разведывательный рейд по руслу реки Рашега. Ведь ее истоки где‑то в Топях начинаются…
Кремон успел доесть порцию отбивных, пока решился нарушить затянувшееся молчание:
– Значит, вы зашли очень далеко?
– Если бы! Вначале все шло довольно неплохо. Потерь не было, и два Эль‑Митолана из прикрытия вполне справлялись с отражением магических атак. А десяток бесподобных ребят под моим командованием успешно добивали кошмарные физические сущности. Но вот на второй день пути… Такое началось! А когда погибло четверо бойцов и опытнейший Эль‑Митолан, я тут же дал команду уходить обратно. До сих пор не верю, что нам это удалось. Еще двоих потеряли. А остальным вовек благодарен, что сумели меня спасти. А тот волшебник, что остался в живых, тоже сильно пострадал… Как мне говорили, почти потерял способность к восприятию тайн мироздания.
– Ого!
– Меня к нему даже не пустили ни разу. Лечат его в госпитале Академии Высших Эль‑Митоланов.
– С кем же вам пришлось сражаться?!
Глаза Коперрульфа превратились в две щелочки, а голос стал сухим и отрывистым.
– Лучше тебе про этих тварей даже не слышать. Может, когда‑нибудь под настроение и поделюсь более подробными воспоминаниями. А сейчас – поел?
– Э‑э… – Кремон растерянно стал шарить взглядом по столу, соображая, что бы еще ухватить вкусненького. Но строгая команда подняла его с места:
– Вставай! За мной! В зале уже наверняка установили «Истукон». Вот он тебя сейчас и погоняет! Слышал про такого?
– Не только слышал, но и пару раз в королевской казарме против него стоял.
– И как?
– Не хочу хвастаться, но все меня очень хвалили.
– Ха! Того «Истукона» я знаю. А вот твой учитель еще лучше сконструировал. Посмотрим, как ты с ним справишься.
Действительно, глаза молодого Эль‑Митолана расширились от удивления, когда он увидел кособокое полумеханическое чудовище. Возле него копошился кузнец со своими помощниками, заканчивая наладку. А рядом стоял хозяин замка, натянув на лицо маску полного равнодушия и скуки. Завидев ученика, он немного оживился и стал давать вводную:
– Твоя задача наносить удары как можно чаще сюда, сюда и в верхнюю часть! – При этих словах он рисовал краской на «Истуконе» области обязательной атаки. – Но не забывай: вот эта цепь, на уровне плеч, раскрывается с каждым вторым оборотом, чередуясь с аналогичной цепью на уровне колен. Не будешь подпрыгивать или пригибаться – останешься либо без ног, либо без головы. Эти два меча выскакивают в стороны, нанося рубящие и колющие удары. Пока тоже в определенной последовательности. Кинжалы наносят в основном лишь колющие удары. Но их тут – четыре. Причем последний выскакивает сверху вниз и наискосок. Вот эта булава выносится вперед при вращении и запросто может сломать тебе ребра. Со временем мы установим на нее длинные шипы. Пока же она будет двигаться в самом медленном и редком из трех режимов. Этот топор описывает дугу во время отклонения «Истукона» в противоположную сторону. Некоторые навесные орудия будем добавлять по мере необходимости.
– Добавлять?! – не выдержал Кремон. – Да с этим монстром никто и так не справится!
– Уверен? Хм! – Хлеби сбросил с себя темный плащ, оставшись в легком тренировочном костюме. Выбрал у стойки два средних меча и провел с ними несколько серий разминочных упражнений. А затем встал на треугольник атаки возле «Истукона» и скомандовал кузнецу: – Включай!
В тот же момент искусственный тренажер вздрогнул и закрутился вокруг своей оси. Лезвия мечей и кинжалов замелькали с безжалостной и непоколебимой уверенностью. Цепи рассекали воздух с неприятным шелестом. И лишь топор выходил из своего желоба с омерзительным лязгом.
Казалось, что подойти к механическому страшилищу нет и малейшей возможности. Но Хлеби долго не примерялся, поднырнув под летящую в голову цепь, он отвел от себя удары меча и двух кинжалов и нанес три мастерских удара по отмеченным участкам. Через какую‑то долю мгновения по тому месту, где он только что находился, ударили лезвия топора и второго меча. А Хлеби после этого так же молниеносно повторил атаку, но уже поменяв последовательность своих ударов по смертельным точкам предполагаемого противника, и опять отскочил от «Истукона» еще быстрей, чем атаковал. Затем неспешно вернулся к стойке с оружием и водрузил мечи на место.
У всех присутствующих на лицах читалось явное восхищение. Даже Коперрульф уважительно крутил головой. А хозяин замка скомандовал своему ученику:
– Выбирай оружие!
Когда тот, почесывая озадаченно бровь, направился к стойке, наставник незаметно смахнул со лба обильно выступивший пот. Это движение заметил лишь дворецкий, но после этого уже чуть ли не со страхом стал присматриваться к вращающемуся «Истукону». Ведь самому тоже придется демонстрировать подобную ловкость и умение. Чуть позже.
Молодой Эль‑Митолан остановил свой выбор на длинном мече и еще одном – средней длины, полагая, что это поможет ему пробиться сквозь мелькание грозных лезвий тренажера. Затем также проделал большую серию разминочных упражнений, все время посматривая на вертящегося монстра и мысленно прокручивая в сознании предстоящие движения. Тяжелый обед мешал так основательно, что Кремон пожалел о своей ненасытности и пообещал себе в следующий раз хотя бы предварительно интересоваться намечаемыми тренировками.
Наконец он вполне разогрел мышцы и вышел в треугольник атаки. И только тогда окончательно понял, что легкость, с которой учитель нанес «смертельные ранения» «Истукону», была лишь кажущейся. При всей своей тренированности, ловкости и проворстве ему долго не удавалось прорваться сквозь мельтешение блестящих лезвий и гул шелестящих цепей. Но потом Кремон все‑таки извернулся и достал длинным мечом обведенное краской место на корпусе тренажера. Ободренный первым успехом, он решил приложиться к механическому монстру сразу двумя мечами и пошел в атаку. И вдруг понял, что не успевает увернуться от рубящего наискосок меча. Пришлось подставлять свой, более короткий. Но отбить удар со всей необходимой силой не удалось, синхронность движений нарушилась, и уже от лязгнувшего топора пришлось отбиваться обоими мечами. Краем глаза Кремон еще успел засечь разворачивающуюся в ноги цепь и подпрыгнуть. Но в тот же момент мощнейший удар булавой по руке чуть выше локтя отбросил Кремона метра на три. Мечи он при этом не выронил и даже моментально вскочил на ноги, но вот правая рука фактически перестала повиноваться. А уже готовый вырваться крик боли, рванувшей все тело до пяток, удалось сдержать лишь сжатыми до предела зубами.
– Для начала неплохо! – коротко резюмировал хозяин замка, надевая плащ, и повернулся к Коперрульфу. – Но ведь парень совершенно беспомощен! И какие главные ошибки он совершил?
– Вначале неправильно выбрал оружие! – Опытный воин прекрасно видел все упущения молодого ученика. – Легкими мечами, может, и проще уколоть противника, но ведь и отразить тяжелый удар почти невозможно. Поэтому он и замешкался с отходом. А уж забыть про булаву и не увидеть такого медленного и громоздкого оружия…
– Конечно! – поддакнул Хлеби. – Хорошо, хоть на ней пока шипов нет. Но ведь на то мы здесь и тренируемся, чтобы господин Кремон действительно чему‑то научился! А при таком учителе, как вы, он справится с «Истуконом» непременно. Продолжайте занятия! Я вас сменю чуть позже.
– Понял! – ответил Коперрульф уже в спину уходящему хозяину замка и повернулся к Кремону: – Ну что! Рука не сломана?
– Да нет вроде. – Молодой Эль‑Митолан со страдальческим выражением крутил кистью. – Кости целы…
– Вот и отлично! Тогда продолжим!
И адская тренировка возобновилась.
К вечеру Кремон уже ненавидел бесчувственного «Истукона» и готов был разгрызть его зубами. А когда пришедший на очередную смену Хлеби задумчиво проговорил: «Что‑то ты сегодня слабо выглядишь. Давай‑ка еще пару часиков подвергнем штурму это безмозглое сооружение. Отрабатывать ловкость гораздо полезнее, чем дрыхнуть на мягкой постели…» – молодой ученик стал проникаться ненавистью и к своим наставникам. И в голову закралась твердая уверенность: над ним просто издеваются! С таким монстром явно надо учиться сражаться постепенно, долгие недели. А его хотят заставить в первый же день показать немыслимое боевое искусство. Как в этом случае называть своих учителей? Правильно, как минимум такими же бездушными «истуконами»!
Вот только вслух подобные мысли не выскажешь. Приходится прятать накапливающуюся обиду и… продолжать тренировку, сжав зубы, смахивая пот, застилающий глаза, и не обращая внимания на многочисленные раны, покрывающие тело все более витиеватым узором.
Поздней ночью даже Хлеби обратил внимание – а может, только сделал вид, что обратил, – на чрезмерное количество ранений. Все они были неопасны, но весьма болезненны, а две изрядно кровоточили: колющие удары «Истукона» оказались самыми неприятными. И Эль‑Митолан прекратил тренировку. Но не обучение!
– А сейчас мы будем учиться передавать друг другу свою магическую силу. Моей ты все равно пока воспользоваться не сможешь – и со своей‑то не знаешь, как обращаться! А вот твоя сила мне может пригодиться. Итак, начнем!
После подробных инструкций пошатывающийся от усталости Кремон вложил свою ладонь в руку учителя и в тот же миг рухнул на пол тренировочного зала.
– Надо же! – зафыркал от возмущения раздосадованный наставник. – Я ведь тебе пояснил, как сделать так, чтобы передать мне лишь магическую силу! А не физическую в придачу. Вставай!
Он наклонился и приложил руку к голове ученика. От вернувшейся в его тело силы Кремон встрепенулся и неловко вскочил на ноги, при этом растерянно моргая:
– Я потерял сознание?!
– А как ты думаешь? Если будешь и дальше слушать так же невнимательно, тебе грозит терять сознание постоянно. Повторяю еще раз! Значит, концентрируешься…
Во второй раз получилось намного лучше: молодой Эль‑Митолан схватился за пирамиду с оружием, но на ногах устоял.
– О! Теперь то, что надо! – оживился Хлеби. – Главное, что меня интересует: силы у тебя остались… дойти до кровати?
– Остались…
– Прекрасно! Тогда иди отдохни… пару часиков. На рассвете тебя Коперрульф выведет на разминку. А потом займемся более подробно и тщательно процессом передачи магической энергии, совмещая это с необходимыми физическими нагрузками. Возможно, и с «Истуконом» сделаем перерыв. Я тут одно добавление к нему придумал, и завтра кузнец еще чуток поработает.
Кремон с трудом открыл все более тяжелеющие веки и попытался пошутить:
– Неужели?! Как жаль… Тогда, может, я еще сегодня с часик на нем потренируюсь?
Похоже, что наставник юмора не оценил, так как почему‑то рассердился и скомандовал:
– Сказано спать – значит спать!
И, схватив свой плащ, поспешил в подземную лабораторию. Ему прямо‑таки не терпелось использовать полученную мощь другого мага для одного весьма сложного эксперимента, который он задумал провести уже давно. А ведь время, уходящее на пустую болтовню, постепенно, но верно распыляло полученную силу в пространстве. И что самое обидное, бесполезно! А этот мальчишка еще на шутки находит силы! Нет! Надо было его без сознания оставить: пусть бы здесь и спал в свое удовольствие.

Глава 14
Утренние пробежки

Коперрульф поднял Кремона еще до рассвета, в чернильной темноте ночи. То ли у него была бессонница, то ли его кто потревожил слишком рано. Судя по недовольно топорщащимся усам, скорей всего, последнее. И нетрудно было догадаться, кто именно осмелился прервать вполне здоровый раньше сон отставного капитана.
– Пошевеливайтесь, господин Кремон!
– Да я уже и так готов…
– Надеть на себя подкольчужную рубаху. И все остальное – соответственно! Сегодня разминка будет проводиться с полной боевой выкладкой.
Парень незаметно вздохнул, но быстро надел все требуемое и стал нагружать себя оружием, возмущаясь молчанием отставного капитана. А тот лишь одобрительно кивал при каждом новом кинжале, мече или другом оружии, которые ученик поспешно прикреплял к поясу и специальными карабинами, и ремнями по всему телу. Подобные тренировки уже проводились несколько раз, но сегодня маршал превзошел все мыслимые нагрузки. Лишь когда Кремон прикрепил на левую руку средний щит и со злым блеском в глазах потянулся за огромной алебардой, послышалась короткая команда:
– Хватит!
А ведь ученик уже буквально взмок.
– За мной!
Коперрульф бежал налегке, посмеиваясь над нагруженным, словно гужевой похас, учеником, и давал по ходу пробежки ценные указания:
– Бежим к роще!..
– Булаву подтяни чуть выше! Ведь бедро такой массаж долго не вынесет…
– Щит сдвинь к самому локтю – не так будет перевешивать…
– И шлем почему болтается? Ведь с головой потеряешь!..
– Сколько раз напоминать о дыхании?..
На последнее замечание Кремон попытался ответить:
– Так ведь ремешок шлема дышать мешает.
– Натягивай ремешок опущенной вниз челюстью, но рот не открывай! Носом, носом дыши! Лучше уж задыхаться, чем пучок стрел в голову получить… И быстрей, быстрей двигайся! Мы ведь не на прогулке!..
Парень совсем по‑волчьи оглянулся на картинно бегущего дворецкого, но скорости прибавил, про себя задумав хоть на короткое время избавиться от раздражающих нотаций. Для этого он, постепенно ускоряясь, добежал до конца рощи, что в общем‑то осталось незамеченным. Но вот когда они стали возвращаться по большой дуге через поле, разделяющее рощу и поселок, стал довольно резко прибавлять скорость. Коперрульф только одобрил такую прыть восклицанием:
– Вот это дело!
Но уже через двадцать метров заметил, что интервал между ним и учеником неуклонно увеличивается. Вначале мастер попытался ускориться, но Кремон продолжал увеличивать отрыв. И Коперрульф почувствовал, что если еще приложит силы для ускорения, то упадет на середине дистанции. Панически оглянувшись, он стал прикидывать: не побежать ли обратной дорогой? Ведь так было намного ближе возвратиться к замку. Или, может, срезать напрямик, через поле? Но ведь там оросительные каналы, и в темноте обязательно свалишься в один из них. А может, окликнуть ученика и заставить делать упражнения на месте? Но, посмотрев в предрассветную мглу, дворецкий различил далеко впереди лишь смутно угадываемую тень.
– Вот ведь …! – Крепкое словцо вылетело из запыхавшихся уст расстроенного наставника. – Как он меня уделал! Неужели и до замка так доскачет? Похас с …ами!
Кремон же несся вперед словно вихрь. В веселой эйфории он почти не чувствовал тяжести облачения и не отдавал себе отчет в том, что в ботинках уже хлюпает пот, обильно стекающий со всего тела.
«Вот теперь пусть командует, ха‑ха, сам собою! – с детской мстительностью думал парень. – А если даже на него болары нападут, то пусть кричит и зовет на помощь. Вообще‑то… Вряд ли он позовет. Скорей сам им все корни выдернет и оперение поломает. А вот я продолжу тренировку без его нудных указаний!»
Добежав до замка, Кремон на той же скорости пронесся по внутреннему двору и сразу пошел на второй круг. Обычно его прогоняли по маршруту три раза, так что вряд ли сегодня сделают исключение. Правда, выбежав на дорогу, парень все же сбавил темп, хотя и продолжал время от времени оглядываться: а вдруг разозленный наставник догонит не в меру ретивого ученика?
Но Коперрульф уже и не помышлял о подобном. Лишь только он вбежал во двор, сразу же устремился к конюшне, но был остановлен раздавшимся из темноты смешком:
– Веселый у вас сегодня марш‑бросок!
– М‑да! Веселей некуда! – Дворецкий от досады даже головой покрутил: – Совершенно представить себе такого не мог! Старею, наверное…
– Ладно, Ганби! Не прибедняйся, все равно твоей отставки не приму.
– Так ведь мальчишка совсем, а так легко от меня оторвался!
– «Мальчишка»! – хмыкнул Хлеби. – А ведь и я от тебя точно так же убежать смогу.
– Хм! Ну тогда мне остается только завидовать любому Эль‑Митолану! – признался отставной капитан.
– Да нет, таких, как мы, мало. Только вот я бы всю броню и вооружение левитацией поддерживал. А этот молодой…
– Похас с …ами! – подсказал, улыбнувшись, Коперрульф.
– Ха! Ну да! Этот молодой жеребец все на своей силушке выносит. И даже не умеет ею как следует распоряжаться.
– Если он сейчас не умеет, то что будет, когда он научится?
– И мне это весьма интересно! – Хлеби дружески похлопал дворецкого по плечу. – Ладно, пойду посплю пару часиков. А то увлекся наблюдением за вами. Продолжай его гонять с применением всей своей выдумки.
– Постараюсь! – многозначительно ответил Коперрульф.
Через какое‑то время во двор, стараясь не лязгать оружием, вбежал Кремон. Внимательно осматриваясь на ходу, он победно улыбался и чуть ли не хмыкал от удовольствия. Или отставной капитан тщетно пытается его догнать, или понял свою ненужность на данном этапе обучения и отправился отдыхать. С этими блаженными размышлениями парень ленивой трусцой обогнул замок и отпрянул от раздавшегося крика:
– Быстрей! Почему ползешь как улитка?!
А вслед за этим разнеслось довольное ржание Полночи, которая в любое время суток любила прогуляться по окрестностям вместе со своим седоком. Восседавший в седле Коперрульф направил лошадь вплотную за скрипящим зубами учеником и принялся воплощать обещанную хозяину замка выдумку.
– Теперь немного смещаем нагрузки: правым боком вперед. Отлично! Галопируешь лучше моей Полночи…
– Теперь левым!..
– Перекинь щит на другую руку…
– Приготовь топор к бою!..
– Лишь только вбегаем в рощу, отрабатываешь удары на деревьях по команде «Руби!». Но первым делом ударяешь в дерево щитом, как бы отражая атаку противника.
– Руби!.. Руби!.. Руби!..
– А вот падать не надо! Разве что уходя с линии обстрела из арбалетов…
– И тише, тише старайся двигаться! И так весь поселок наверняка разбудили…
Молодой Эль‑Митолан к концу круга чуть ли не падал на заплетающихся ногах и двигался словно сомнамбула. Но услышанное во дворе заставило его подпрыгнуть от неожиданности.
– Давно пора нам продлить время тренировок. Да и сил осталось порядочно. Вперед! На четвертый круг! Побежали!..
С фатальностью обреченного Кремон выполнил команду, продумывая сладостные планы мести жестоким наставникам.
«Побежали?! Кто‑то себе едет, а вот я бегу. И силы у меня, в отличие от „бодрого“ наездника, совсем кончились. Поносом его, что ли, наградить? Хм! Хлеби сразу догадается… А может, Полночь пусть помучается? Да нет, жалко лошадку: она‑то в чем провинилась? Ох! Сейчас грохнусь и не встану! Что тогда этот маршал делать будет?.. М‑да! Вполне вероятно, что просто так и бросит на дороге… Может, мне сил хватит хоть до рощи добежать?»
Хватило, как ни странно. И не только до рощи, но и до замка. А вот там вообще случилась неожиданная для всех трансформация. Лишь только Коперрульф дал команду «До завтрака свободен!», как усталость словно рукой сняло. Почти неосознанно Кремон издал свой фирменный свист и стал сбрасывать опостылевшее железо. А когда через две минуты из конюшни вынесся оседланный Торнадо, парень уже бежал ему навстречу. Конь без всякой команды заложил широкую дугу, лишь чуть сбавив скорость, поравнявшись с хозяином, а Кремон показал чудеса джигитовки: ухватился за луку седла, несколько раз сильно оттолкнулся ногами от земли и словно коршун взлетел на вороного. Миг – и конь с наездником скрылись в рассветных сумерках.
– Да‑а, – Коперрульф прикрыл отвисшую челюсть и, за неимением других собеседников, обратился к Полночи: – Ты видела? Чудеса! Мне показалось, что он здесь свалится, да так и заснет на земле до зав рака. И когда это они успели такие трюки отработать? Может, и мы потренируемся на досуге вытворять нечто подобное?
Лошадь укоризненно скосила один глаз на своего хозяина и возмущенно всхрапнула, как бы говоря: «За кого ты меня принимаешь?!»

Глава 15
Боевое крещение

Чуть ли не час доставшегося ему неожиданно отдыха Кремон использовал с максимальной пользой. Промчавшись несколько километров вдоль озера на запад, он неожиданно решил искупаться и резко осадил вороного. Быстро расседлал, сам разделся догола и осторожно стал заходить в весьма холодную воду. Дно под ногами было каменистое и резко уходило на глубину. Когда будоражащая свежесть стала доставать выше колен, Кремон с рычанием бросился в воду головой и бешено заработал руками и ногами. Вынырнув на поверхность, поплыл с наибольшей для него скоростью, делая бешеные гребки и вскрикивая от удовольствия. Оглянувшись на берег, парень увидел, что взволнованное животное мечется вдоль кромки воды, не понимая, видимо, что произошло с хозяином и стоит ли ему помогать. Минуты через две Торнадо все‑таки решил присоединиться к купанию. Но нашел вход в воду с более пологим дном, чуть в стороне. И уже оттуда с игривым ржанием устремился вдогонку за человеком.
Кремон попытался и тут оторваться от преследования, но расстояние стало неуклонно сокращаться. Торнадо оказался непревзойденным пловцом и через короткое время уже насмешливо пофыркивал рядом с хозяином.
– Молодец! Если бы ты и меня научил так быстро плавать. Ну раз догнал… Тогда плывем к берегу!
Придерживаясь за конскую гриву, Кремон поплыл обратно. Вернее, даже не поплыл, а лишь старался удержать разворачивающееся тело чуть разведенными ногами и подгребая второй рукой. Вороной сам, словно не замечая, буксировал хозяина за собой. Вот только пока добрались до берега, Кремон стал замерзать без интенсивных движений, и, выскочив на сушу, начал согреваться разминочными движениями и бегать за пытающимся увернуться от него конем.
Самым неприятным после купания оказалось надеть на себя не совсем свежую одежду. После выматывающей тренировки к ней даже не хотелось прикасаться. Кремон озадачился, как на будущее не повторить подобной ошибки, а пока постарался хоть как‑то исправить положение. Для этого он резкими движениями прополоскал одежду в воде несколько минут, затем выкрутил до треска рвущихся волокон и напялил на чистое после купания тело. А чтобы влажная ткань не холодила кожу при встречном ветре, оседлал коня, но не сел на него, а побежал рядом, с удовлетворением замечая, как от разгоряченного тела ткань одежды окутывается паром. Торнадо бежал ровно, лишь иногда резко шарахаясь в сторону, смешно взбрыкивая и носясь по зеленеющим склонам холмов. Но каждый раз возвращался и тыкался мордой в плечо хозяина, как бы спрашивая разрешения шалить и дальше в том же духе. Кремон ласково хлопал вороного по шее, кричал что‑то поощрительное, и конь вновь наслаждался предоставленной свободой.
Лишь на виду замка молодой Эль‑Митолан лихо вскочил в седло и заставил Торнадо прогалопировать оставшееся расстояние. В конюшне он сказал подскочившему конюху:
– Дани! Обязательно приготовь для меня сумку с одеждой и запасной обувью и приторочь к седлу. Пусть всегда будет готова. – Немного подумав, добавил: – И меч средний в чехле тоже всегда к сбруе крепи. Я его под навесом во дворе сейчас оставлю.
– Хорошо, господин. Тотчас сделаю!
Кремон же попрощался с Торнадо и заторопился на завтрак, на ходу подбирая сброшенные под стеной впопыхах оружие и доспехи. Относиться к боевому облачению с особой бережностью его приучил еще дядя Кралей, так что здешние наставники еще ни разу не имели повода укорить ученика в оставленном надолго мече или в плохо начищенных доспехах.
Хотя одежда уже почти высохла, Кремон переоделся в чистое и успел к столу как раз в тот момент, когда хозяин замка тянулся рукой за первым кусочком поджаренного хлеба. Дворецкий, видимо, был более голодным, так как уже сидел с набитым ртом и с равномерностью мельницы пережевывал первую порцию завтрака.
– А мы думали, что ты будешь гулять вместо завтрака! – после взаимных приветствий и пожеланий приятного аппетита пошутил Хлеби.
– Для полного счастья мне осталось только на диету сесть! – в тон ему ответил Кремон, чем вызвал за столом у всех разную реакцию.
Наставник присмотрелся к заживающему порезу на его подбородке:
– А остальные раны, которые тебе «Истукон» наделал?
– В таком же состоянии. Думаю, завтра от них следа не останется.
– Хорошая прогулка лишь, наоборот, аппетит прибавляет. – Коперрульф сооружал себе, как всегда, гигантский бутерброд, тем самым напоминая всем, что и он с самого утра потратил массу энергии. – И куда ты ездил на Торнадо?
– Купались. Не доезжая первого маяка.
– Да? И как водичка?
– Бодрит!
Только тетушка Анна не разделяла общего настроения и грустно покачивала головой. Наконец и она высказалась:
– За последние два дня ты явно похудел.
– Мм? – удивленно промычал Кремон с уже набитым ртом.
– Может, хочешь заказать что‑нибудь особенное? Мы можем приготовить что угодно. Что ты больше всего любил в детстве?
Запив соком проглоченную пищу, парень признался:
– Да я в детстве такой стол видел только по праздникам! А большинство ваших вкуснейших блюд мне и пробовать‑то никогда не доводилось. Так что даже при всей своей фантазии и обжорстве я не смог бы попросить чего‑либо новенького. А по поводу похудения… – Он повернулся к хозяину замка и спросил: – Чем я буду заниматься после завтрака?
– Будем кататься на лодке по озеру. Так что можешь подкрепиться как следует. Гребля – это не бой с «Истуконом» или бег с полной выкладкой.
Ученик в ответ лишь согласно покивал, с удвоенной энергией набросившись на ветчину с сыром, что сразу прибавило настроения и домоправительнице. И она попыталась ввести новое правило:
– Хорошо бы после каждого приема пищи часик отдыхать…
Хлеби от возмущения даже слов не смог найти, лишь разводил руками да фыркал. А вот дворецкий подошел к вопросу совсем с другой стороны:
– И почему же вы, госпожа Анна, никогда не отдыхаете? Ведь как раз у вас имеется такая возможность.
– В моем возрасте это вредно! – проворчала старушка.
– А в нашем возрасте тем более вредно много спать! Надо тренировать свое тело постоянно.
– Ладно‑ладно! Тренируйтесь себе на здоровье! Меня это не касается. Гораздо важнее то, что люди уехали за товарами. И в Лиод, и в Пладу. Скоро я вам смогу приготовить действительно что‑то новенькое.
– Еще бы! – Хлеби вскинул брови с явным осуждением. – Такого длинного списка я от тебя еще не получал ни разу.
– Зато теперь уж точно не останешься голодным! – ответила домоправительница, вставая и отправляясь в сторону кухни.
– Голодным?! – закричал ей вслед племянник. – Да у нас и так все кладовые завалены!
– Теперь нас больше, и запас никогда не повредит! – донеслось от двери, на чем завершился маленький диспут и была поставлена точка на дальнейших возражениях со стороны хозяина замка. Тому только и осталось, что тяжело вздохнуть и произнести:
– М‑да!
Завтрак немного затянулся из‑за десерта, который любили все мужчины. Каждый из них съел по две порции творожного пудинга, разнообразя лакомство лишь определенным вареньем, джемом или сметаной. Только Кремон свои так никем и не сосчитанные порции не поливал сметаной по весьма прозаической причине: он ею просто запивал. Для него специально принесли полную кружку. Очень большую. И она была опустошена с таким удовольствием, что даже несколько насмешек в адрес молодого Эль‑Митолана со стороны старших сотрапезников его не испортили.
Когда троица вышла во внутренний двор, Хлеби первым делом взглянул в сторону озера и с удовлетворением констатировал:
– Лодка нас ждет. Эх! Люблю по водной глади прокатиться!
– И я обожаю! – вырвалось у Кремона. – Мы раньше очень часто на прудах центрального парка в Пладе катались.
– Катались? – с каким‑то ехидством спросил Коперрульф. – Ну‑ну! Уж здесь ты накатаешься!
– Чего ты так? – Отеческая забота старшего Эль‑Митолана показалась слишком наигранной. – Может, ему еще и понравится… грести?
Парень сообразил, что на его долю в прогулке будет приходиться мускульная поддержка движения. А кататься будет лишь протектор Агвана. Который сразу и обозначил границы очередной физической разминки, обращаясь к дворецкому:
– Мы до самого обеда. А ты чем займешься?
– Сейчас в поселок проедусь. Там кобылка у одного селянина должна ожеребиться: гляну на всякий случай. Потом буду нашим молодняком заниматься.
– Добро! Ну что, ученик? Что‑то ты сонный слишком… Давай‑ка разминку устроим: к лодке бегом марш!
И сам первый рванул в сторону озера.
«Обманул! После такого обжорства мне только бегать осталось!» – мелькнуло в голове у Кремона, и он с тяжелым вздохом бросился догонять учителя.
Лодочка оказалась на удивление легкой и быстроходной и скользила по водной глади словно паучок‑водомерка, почти не будоража своим движением застывшее зеркало озера. Сказочную тишину нарушали лишь поскрипывание уключин, шелест выходящих из воды весел да голос Хлеби, который и здесь продолжил учебу, попутно вставляя интересные замечания по поводу проплывающих мимо ландшафтов.
Вначале, правда, он присматривался к манере гребли своего ученика, но остался, видимо, вполне доволен, так как замечаний делать не стал. Даже похвалил:
– Неплохо у тебя получается. А после десятой такой поездки вообще можешь подаваться в рыбацкую артель.
– Так ведь здесь ловить нельзя. Мне Коперрульф рассказывал…
– Пока нельзя. Но если договоримся с соседями, договор двухсотлетней давности можно будет пересмотреть. Я пока старосте ничего не говорил – зачем радовать раньше времени? Но вот если вопрос решится, артель будет готова за один день.
– А что здесь за рыба водится?
– Настоящее лакомство для гурманов! Тасакья!
– Хм! Не слышал о такой. Да и, – парень огляделся по сторонам, – нет ни одного всплеска на поверхности.
– О! Тасакья – рыбка глубоководная. А всплывает к поверхности лишь глухой ночью и в основном в местах постоянной кормежки, там, где скалы круто уходят в воду. На их подводных склонах растут густые куртины водоросли анкусалии – некоего аналога сухопутного свала. Вот местная рыбка там и кормится. Причем анкусалии растут до глубины сто метров.
– Сто метров?! – не поверил Кремон и взглянул за борт в темнеющие глубины. – Здесь же мелко!
– Хочешь нырнуть и проверить? – Тон, каким был задан вопрос, моментально напомнил ученику, что его могут заставить толкать лодку вплавь. Не то что нырять. Поэтому он слишком уж поспешно ответил:
– Я всегда верю каждому вашему утверждению.
– Приятно слышать. Но попробуй хоть раз не поверить. Так вот, озеро только в одном месте имеет пологий берег – возле замка. Уже чуть западнее, с того места, где ты сегодня купался, дно уходит вниз все круче и круче. Сейчас под нами около двухсот метров. А у других берегов глубина доходит до тысячи метров.
Кремон от услышанной цифры даже сбился с ритма, и весло выскочило из воды слишком рано, подняв при этом веер брызг, который своим краем зацепил сидящего на корме у руля Хлеби. Лицо учителя осталось бесстрастным, он даже не сделал попыток вытереть капли, лишь продолжил в прежнем тоне:
– Конечно, лично я там не нырял. Но для промера глубины такой необходимости нет. Почти отвесно уходящие вниз скалы изрезаны трещинами, глубоко уходящими в Сорфитовые Долины и сплошь заросшие анкусалиями. Можешь себе представить, какие там скопления рыбы?
– И соседи запросто разрешат нашим людям заниматься ловлей?
– Конечно, не запросто. Сами они рыбачить не любят, кажется. По крайней мере, здесь промысел наладить не хотят. Но от своей доли не откажутся. Сейчас идут переговоры, что треть всей выловленной рыбы будет сдаваться на их приемный пункт. Я прикинул: выгода будет огромная. Когда договор будет подписан, с Юзвы нам доставят два баркаса и сети за одну неделю. Организую две артели и все мои затраты окупятся за три‑пять месяцев. Представляешь? И это при том, что мне будет идти лишь одна треть. А еще одна – поселку. Староста, если узнает, помрет от счастья!
– Такой помрет… А вы‑то с рыбой что будете делать?
– Придется создать еще три или четыре рабочих места. Да в построенной во‑он там, – Хлеби указал рукой на горную гряду между лодкой и замком, – между скал, в заливчике, коптильне непрерывным потоком начнут делать такие вкусные вещи, что Агван сразу прославится лишь из‑за этого. Причем учти, половина из переработанного мною улова будет идти в Пладу, к королевскому столу. Чего уставился? Греби, греби! Забыл, наверное, про налоги? В любом государстве они существуют. И вообще! Тебе не холодно?
– Нет…
– Странно! При такой гребле другой бы на твоем месте уже трясся от холода. А ну наддай! Вот так… Еще больше! Что ж так слабо? Или позавтракать не довелось?.. Во‑от! Уже лучше…
Кремон налегал на весла с такой силой, что могло показаться – он хочет их сломать. Но, видимо, они были сделаны из особой древесины, а то и усилены чем‑то в сердцевине, так как наставник совсем не обеспокоился такой прытью. Наоборот, он попросил прибавить еще, а затем приступил к отработке учебного задания:
– Теперь сосредоточься и на счет передашь мне всю свою магическую силу. И учти: только магическую! Лодка должна и дальше скользить без рывка и замедления. Понял? Приготовились, и… раз!
Хлеби отнял руку от колена ученика и посмотрел на свои растопыренные пальцы, а затем стал выкрикивать и восклицать:
– Да что же это?! Видать, у тебя со слухом не в порядке? Я ведь дал команду «передать», а не «поделиться» мизерной толикой. Всю! Ты понимаешь? Всю силу! А для этого умей моментально отделить свое физическое состояние от мощи Эль‑Митолана и отдать последнюю мне. И будь готов сразу же принять ее обратно. Понял? Хочу надеяться… Продолжаем, и… раз!
Крики, порой перемежаемые толикой брани, разносились над озером вместе с поскрипыванием уключин. Наставник показал свою настойчивость в таких делах и доводил прием‑передачу силы до полного автоматизма. Причем делалось это на такой солидной скорости, что замок почти скрылся из виду. Правда, Кремон не был уверен, от чего это произошло: то ли от пройденного расстояния, то ли от пота, застилающего глаза. Хлеби и на это обратил внимание. Какое‑то время они занимались созданием силовой линзы на глазах, которая весьма улучшала зрение и защищала от попадания мелкого сора и пота.
Затем Эль‑Митоланы вновь продолжили отрабатывать передачу магической энергии. Причем попробовали и обратный переход, от учителя к ученику.
В таком интенсивном обучении, совмещенном с тренировкой, они достигли самого большого и высокого острова на озере. Вернее, даже не острова, а вертикально стоящей скалы высотой метров двести и диаметром около полукилометра. А если представить и глубину, простирающуюся под днищем лодки, то легко можно было вообразить, что это не остров, а огромная свая, которую неизвестный строитель неведомо для чего заколотил в центр озера.
Здесь Хлеби разрешил немного отдохнуть, и они поплыли почти по инерции.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что возвышающиеся скалы нависают над водой с отрицательным уклоном. А кое‑где массы камней так мрачно горбились над лодкой, что страшно было взглянуть наверх. И хотя все склоны острова казались испещренными массой мелких трещин, выбоин и сколов, вряд ли удалось бы взойти на его вершину. Даже имея специальное оборудование. Даже при поддержке хорошо обученных и тренированных скалолазов. Тем более Кремон удивился, когда учитель ткнул указательным пальцем вверх:
– На этом острове будем устанавливать маяк межгосударственной связи. Планируется провести две линии: здесь и вдоль реки Юзва, через Могевар. – Видя на лице своего ученика явные сомнения, он добавил со смехом: – Не волнуйся! Если сорвешься вниз, я тебя подстрахую. Да и падать в воду вполне приятное дело.
– Спасибо! Теперь не волнуюсь! Вы умеете…
Договорить Кремону не пришлось. На груди его наставника басовито загудел амулет магической связи с центральным маяком на замке. От неожиданности оба Эль‑Митолана замерли и побледнели. Но если молодой еще в чем‑то сомневался, то старший сумел выдавить из себя:
– Нарушен охранный периметр!
Похоже, и у него подобное известие вызвало оторопь. Но справился он на удивление быстро, вскочил и уставился в момент остекленевшими зрачками в сторону замка. А затем раздалось его еле слышное бормотание:
– Группа из десяти особей… Двигаются с юга… Их прикрывают щитом невидимости и неопознания два Эль‑Митолана. Если бы не периметр, мы бы их не засекли… Скорость‑ездового похаса… Проклятье! Даже в поселке никого из воинов почти не осталось! Ушли с караванами!..
При последних словах Кремон одним гребком развернул лодку и собрался грести так, как не греб ни разу в жизни, прекрасно осознавая, что вряд ли они успеют помешать неизвестным атакующим ворваться в замок. Но наставник его остановил:
– Стой! Давай к скалам!.. Туда! К той глубокой расщелине!..
Не совсем понимая суть действий протектора, парень тем не менее моментально напряг мускулы, и через четыре гребка лодка уперлась кормой в шершавую поверхность. Хлеби за это время достал из кармана стальную герметическую коробочку в виде кубика и, произведя определенные манипуляции, открыл ее. Затем с каким‑то трепетом достал оттуда шар серого, чуть поблескивающего вещества. Отыскав, взглядом нужную расщелину, Эль‑Митолан засунул странный шар в самую глубину, а затем скомандовал:
– Отплывай! Быстрей!.. Еще быстрей…
Когда между ними и островом образовалась полоса воды шириной метров пятьсот, поступила новая команда:
– Стой! А теперь, – наставник посмотрел прямо в глаза Кремона, как бы заставляя его собраться и мобилизоваться, – ничего не бойся. Произойдет большой взрыв, но от мелких осколков я поставлю щит. Скала рухнет в воду, и в нашу сторону пойдет волна. Нам надо ее оседлать. Только тогда успеем к замку. Поэтому, как только крикну «давай», налегай на весла изо всех сил. Я тоже чуть помогу левитацией. Понял?
– Да!
Тут же Хлеби повернулся к острову, и на его ладони вспыхнул маленький уголек, который в среде Эль‑Митоланов назывался «Поджигатель» и служил как раз для поджигания чего‑либо на определенном расстоянии. Уголек тут же взлетел и, роняя искорки, полетел в сторону нависающих над водой скал. Скрылся в той самой расщелине, где остался таинственный серый шар, и в ту же секунду оттуда полыхнуло такое пламя, что Кремон непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, вокруг лодки щедрой рябью расходились круги от тысяч мелких камней и осколков, разметанных взрывом. В наступившей тишине показалось, что ничего не произошло, но тут же что‑то захрустело, раздался грохот громового разряда, и гигантская глыба оторвалась от стены острова. Вернее, даже не глыба, а вся боковая часть скалы, нависающая над озером. В какую‑то секунду показалось, что падающая стена накроет и утлую лодчонку с Эль‑Митоланами, но она с шумом водопада и гейзером брызг ухнула довольно далеко. В тот же момент послышался крик:
– Давай!
Кремон старался изо всех сил. Хлеби уселся на руль, а другой рукой ухватился за доску сиденья. Лодка после этого набрала почти немыслимую скорость. Вот только волна за плечами наставника вздымалась еще быстрее. Наверное, Хлеби заметил нужный момент по отражениям в зрачках своего ученика, потому как успел крикнуть:
– Весла вдоль борта и держись!
В ту же секунду лодка стала перпендикулярно носом книзу. Казалось невероятным – как они не выпали! Казалось невозможным – как они не кувыркнулись! Казалось подозрительным – как Хлеби справился с управлением лодкой!
«Наверное, он каждый день так тренируется!» – мелькнула шальная мысль у парня. Но их плавсредство оказалось чуть выше середины гигантской волны и понеслось к берегу с умопомрачительной скоростью.
Несколько минут оба Эль‑Митолана почти не дышали от напряжения и боязни хотя бы качнуть утлое суденышко, которое словно проваливалось куда‑то в пропасть. Хлеби заговорил, лишь с трудом раскрывая плотно сжатые губы:
– Полпути уже прошли… Волна большая – вынесет нас чуть ли не к замку. Будь готов по команде передать мне всю магическую силу…
– Хорошо… – После этих слов Кремон попробовал осмотреться. Для этого ему пришлось взглянуть куда‑то вверх и чуть в сторону. И у него сразу создалось впечатление, что обезумевшая волна разобьет их лодку о стены замка – с такой громадной скоростью тог приближался. Оставалось надеяться лишь на глазомер протектора. Но и голова Кремона кое‑что соображала, подсказав одно верное решение. Парень чуть прокашлялся и со всей силы свистнул своим фирменным свистом. Наверняка его было хорошо слышно в конюшне даже с такого расстояния. Хотя повторить на всякий случай все же стоило. Когда он повернулся к своему наставнику, то прочитал в его глазах уважительное одобрение. В такой момент каждая секунда слишком дорого будет стоить.
Затем Кремон извернулся со всей возможной осторожностью, встал на колени и принялся во все глаза рассматривать берег. Через две минуты из конюшни вылетел оседланный Торнадо. Хвост его торчал почти горизонтально, грива развевалась от скорости, и скакал конь строго в определенную сторону – к озеру. Видимо ни секунды не сомневаясь, в каком направлении находится его хозяин. Вот только створки ворот не захотели разъезжаться перед конем без наездника. Но вороного это не остановило. Под удивленное восклицание Хлеби и восторженный вопль Кремона Торнадо перемахнул изгородь в таком красивом и высоком прыжке, что подобное казалось невероятным. Прыжок увидели и выбежавшие из конюшни Дани и Леско, успевшие по тревоге вооружиться до зубов. – Похоже, у них тоже имелся свой небольшой арсенал.
Оба конюха так и замерли, пораженные великолепием прыжка. Но в ту же секунду заметили надвигающуюся волну и криками попытались вернуть вороного обратно. Кремон тоже забеспокоился, но не смог придумать ничего приемлемого для такого случая и рявкнул во всю глотку:
– Домой!
Торнадо остановился так резко, как умел только он, и теперь рассматривал приближающуюся опасность то одним, то другим глазом. Видимо, он все‑таки понял, что ему угрожает, и повернул в обратную сторону. Но не вскачь, как до того, а смешно подкидывая крупом из стороны в сторону. Точно так же он вел себя на прогулках, когда хозяин отпускал его порезвиться. Наверное, и тут он подумал, что Кремон с ним хочет поиграть такой большой и красивой волной. Но когда та ворвалась на берег и двинулась по суше, Торнадо резко ускорился, тем не менее не теряя громадную тень из виду и показывая, что может уйти от нее в любой момент.
Хлеби оказался прав: волна докатилась лишь до ограды внутреннего двора. А вот лодка резко ударилась о камни, проламывая днище, еще раньше. Оба Эль‑Митолана, словно подкинутые пружиной, взлетели в воздух и шлепнулись в бурлящую и пенящуюся мусором воду. К сожалению, воды той оказалось лишь по щиколотки, так что приятного было мало. Получилось скорей неудачное приземление, чем мягкое приводнение. Отплевываясь и потирая ушибленные места, оба волшебника вскочили на ноги и посмотрели в разные стороны.
Кремон на приближающегося Торнадо, который галопировал по лужам к хозяину, а Хлеби в направлении южной дороги, скрывающейся между холмов. Ведь он знал, что именно оттуда сейчас вырвется главная опасность. Но даже он, когда увидел атакующих, на какой‑то миг потерял дар речи. Потом схватил за рукав рубашки своего ученика, резко дернул к себе и лишь тогда закричал:
– Готовься передать мне энергию! Среди них колабы!.. Три колаба! И… раз!
Благодаря длительным тренировкам передача магической энергии прошла моментально и не забрала даже капельки физической мощи Кремона. Не касаясь стремян, он вскочил в седло, схватился за узду и развернул коня в сторону предстоящего сражения, с удовлетворением поглаживая рукоятку меча, притороченного к луке. И тоже замер на короткое время от невиданного зрелища.
На них шла в атаку разношерстная ватага явных разбойников. И разношерстная не только из‑за разного одеяния, но и от того, что трое из них были колабами, у которых ни шерсти, ни волос никогда не было – только толстая, невероятной прочности чешуя. Тем более что в данный момент все три колаба трансформировались в боевые колеса и соединились торцевыми сторонами, превратившись в страшный и все сминающий на своем пути каток. В таком положении подвижные чешуйки колабов накладывались одна на другую, и пробить такую защиту нельзя было даже осадным копьем, выпущенным из катапульты. Единственное слабое место катка – с торцов – прикрывали пятеро тяжеловооруженных кавалеристов. С одной стороны – двое на лошадях и с другой – трое на похасах. Еще один наездник на белом скакуне следовал в тылу, сразу за колабами, и становилось понятным, что это один из вражеских Эль‑Митоланов. Вот только непонятно было, кто же второй маг среди разбойников?
Кремон еще раз быстро окинул взглядом поле предстоящего боя.
Хлеби замер рядом, явно сосредоточиваясь на предстоящих действиях. Оба конюха приближались вскачь на лучших ездовых похасах и успевали прикрыть своих колдунов намного раньше столкновения с катком. Но больше всего обрадовал блеск стали со стороны поселка. Оттуда на полной скорости скакала Полночь, неся на себе облаченного в доспехи Коперрульфа. То ли тот сумел вооружиться в поселке, то ли всегда отлучался из замка в таком виде. За ним, растянувшись длинной цепочкой и явно отставая, мчались еще четыре всадника. Вся эта группа заходила во фланг атакующим разбойникам и чуть с тыла. Но однозначно не успевала к точке решающего столкновения вовремя. Так что обороняющихся воинов на данный момент было только четверо. Кремону оставалось запоздало сожалеть, что не довелось увидеть в бою или на тренировках ни Леско, ни Дани. Но вряд ли конюхи лишь ухаживали за вверенными им животными. Судя по их залихватским выкрикам, они нисколько не боялись предстоящего сражения.
Нападающие сразу же заметили появившихся на берегу Эль‑Митоланов, распознали их и перенесли направление главного удара именно на них, прекрасно понимая, кого надо уничтожить в первую очередь. А хрустящий каток даже ощутимо прибавил в скорости, отрываясь от своего бокового прикрытия и намереваясь раскатать в лепешку троих наездников и замершего возле обломков лодки протектора.
Расстояние между противниками сокращалось катастрофически быстро. Кремон взглянул на наставника и с огромным удивлением увидел у того на лице довольную, вернее, злорадную улыбку. Не задумываясь о ее причине, он попытался создать перед собой хоть мизерное подобие щита, но у него ничего не получилось: магические силы так быстро не восстанавливаются. Тогда Кремон принял правильное решение и стал уходить с линии атаки надвигающегося катка чуть в сторону, вправо. Оба конюха повторили маневр молодого Эль‑Митолана, но сместились влево от протектора. Но колабы явно знали, в ком сосредоточена вся имеющаяся сила и ни на градус не сместили угол своей атаки.
И вот когда расстояние сократилось до двадцати метров, Хлеби весь напрягся и даже присел, словно на него навалилась неимоверная тяжесть. В тот же момент несущийся каток подбросило вверх с такой силой, будто он наткнулся на крутой трамплин. Причем трамплин с сильным скосом в сторону. Все три трансформированных колаба неожиданно разъединились в воздухе, но изменить траекторию своего полета не смогли и по огромной пологой дуге понеслись в сторону еще пенящегося озера. Скорей всего, они бы упали на мелкое место, но протектор не зря старался, добавив тяжеленному катку дополнительное ускорение левитацией. Все три колаба, на лету выходя из режима боевой трансформации и снова превращаясь в длинные, извивающиеся цилиндры, грохнулись в воду.
Ничего не понимающий Кремон требовательно взглянул на зашатавшегося Хлеби. Ведь забросить врагов в озеро не решение проблемы, а лишь короткая отсрочка. Почему же он не сжег огнем хотя бы одного врага? С объединенной силой это было вполне возможно. Но его наставник трясущейся рукой махнул в сторону других нападающих:
– Сражайся! Остались только они…
Другой рукой Хлеби достал из‑за пояса небольшой кинжал, но при его явной слабости вряд ли бы смог им воспользоваться.
Поэтому Кремон принял еще немного влево и тут же сшибся с налетевшей троицей разбойников на похасах. Чуть раньше он услышал звон стали справа: оба конюха схлестнулись с конными наездниками.
Первым на молодого Эль‑Митолана налетел рыжебородый детина с длинным и весьма страшным с виду копьем. Но как раз тяжесть этого копья и являлась главным недостатком. Против подвижного и ловкого конника такое оружие было слишком неповоротливым. Кремон легко увернулся от выпада, подбил локтем древко чуть вверх и, когда уже почти разминулся с рыжебородым, нанес укол мечом сопернику прямо в глаз. Самонадеянный копьеносец дальше уже трясся в седле однозначно мертвым.
Еще через секунду Кремон почти распластался на крупе лошади, откинувшись назад. Скорей всего, помогла недавняя тренировка с «Истуконом». Тяжеленная цепь с ребристым набалдашником на конце, прошуршала у парня над самым носом. А третий разбойник попытался в этот момент разрубить беззащитное тело Кремона большим двуручным мечом. Но пока размахивался, замешкался от удара пяткой по локтям и получил режущий удар мечом в живот. Разбойник тут же выронил меч, зажал выплывающие наружу внутренности и заорал дурным голосом. Молодой Эль‑Митолан только чудом при этом не грохнулся с коня, балансируя ногой, высвобожденной из стремени для удара чуть ли не в вертикальное положение. Здесь своему хозяину помог Торнадо, который резко повернул в нужную сторону и тут же замер.
А вот разбойник с цепью не стал возвращаться к Кремону, а продолжил движение в сторону более беззащитной и менее вооруженной жертвы, намереваясь уже об его голову запачкать кровью свое шелестящее оружие. Только недооценивать Хлеби было нельзя. Он, даже находясь в полном бессилии, сумел‑таки взмахнуть рукой и упасть под ноги несущегося похаса. Животное благополучно его перепрыгнуло, а вот его наездник свалился с седла уже через три метра: в его горле торчала рукоятка кинжала.
Бой конюхов с двоими другими противниками к тому времени тоже закончился. Но среди грязи и двоих поверженных врагов лежал и Леско. А рассвирепевший и окровавленный Дани мчался навстречу последнему разбойнику. Тем самым Эль‑Митоланом, который прикрывал своих подельщиков с тыла. И колдуном он оказался сильным. А при более благоприятном для него раскладе мог бы решить исход сражения в свою пользу. Он и спешил теперь прямо к Кремону, видимо почувствовав, что он и его наставник бессильны в данную секунду ему противостоять, и намереваясь расправиться с главными врагами. Но разбойнику помешал вначале разозленный смертью своего товарища конюх. Он несся с такой скоростью, что первый огненный шар не сжег его, а просто отрикошетил в сторону. Обожженный Дани фактически уже ничего не видел, но с тигриным рыком продолжил двигаться вперед, занося меч для удара.
То ли разбойник занервничал, то ли испугался, но во второй огненный удар он вложил столько силы, что испепелил не только несчастного Дани, но и его похаса. Два пылающих тела рухнули на мокрую землю, своим падением заставив атакующего колдуна отпрянуть в сторону. На это тоже ушли драгоценные секунды. Лишь только он опять взнуздал своего похаса, направляя к гарцующему на коне возле своего наставника Кремону, как сзади раздался угрожающий топот несущегося конника. Пришлось вражескому Эль‑Митолану срочно разворачиваться и наносить новый удар, целясь в бесстрашного Коперрульфа. Но ведь недаром дворецкий считался маршалом Агвана и полноценной гвардией местного протектора, пусть даже находясь в единственном числе. Отставной капитан всегда имел лучшие защитные амулеты, которые не снимал с себя ни днем, ни ночью. И с их помощью мог выдержать любой огненный удар. Только один, конечно, зато почти любой. Поэтому вражеский колдун даже не успел удивиться, когда из облака пламени, искр и дыма вылетело точно направленное копье, вонзилось в его грудь и вылезло из спины.
Кремон тут же воспользовался ситуацией. Пока тяжело раненный вражеский Эль‑Митолан пытался сконцентрироваться на удалении из своего тела такого огромного инородного предмета, молодой колдун подлетел к нему и на полном скаку отрубил голову.
Потом на мгновение замер, осматривая поле боя. Коперрульф с остервенением хлопал перчатками по обуглившимся доспехам и на всей скорости продолжал скакать в сторону озера. Понятно, талисманы свое отработали и от ожогов больше не спасали. А ведь одежда в некоторых местах продолжала тлеть.
Хлеби уже полусидел среди обломков лодки и, похоже, понемногу восстанавливал силы. Со стороны поселка подтягивались отставшие всадники. За ними виднелись еще несколько, явно запоздавших со сборами, и десятка два пеших людей, бегущих в сторону схватки. У всех имелось оружие.
Но больше всего Кремона беспокоили заброшенные в озеро колабы. Он проскакал до самой кромки воды и стал с напряжением всматриваться в грязную, до сих пор покрытую рябью воду. Но та и не думала вспучиваться от выкатывающихся на сушу монстров. И через пару минут молодой Эль‑Митолан повернулся за разъяснениями в сторону своего наставника. Тот уже встал на ноги и, чуть пошатываясь, подходил к краю сильно загрязненной суши.
Голос его был еще тих, но слова вполне понятны:
– Колабы не умеют плавать…
Ах вот оно что! Теперь стали понятны и воздвигнутый по пути катка трамплин, и примененная вовремя левитация. Закинутые на большую глубину колабы просто‑напросто задохнулись от недостатка воздуха.
– Не знал…
– А кто думал, что такие сведения тебе сейчас пригодятся? Хотя… Вся моя сила ушла на сдерживание силы этих двоих колдунов‑разбойников в момент атаки. Да на последний парализующий укол Эль‑Митолана колаба. А то бы он еще, чего доброго, всплыл при помощи левитации. А вот вся твоя силища ушла на подкидывание этой невероятной массы. Ведь каждый такой монстр весит до пятисот килограммов. Что так смотришь? Не веришь?.. Вот достанем – можешь взвесить! – Хлеби повернулся к подскакавшим людям из поселка: – Вы осмотрите здесь всё! Вы трое осмотрите между холмов! Их было десять, значит, одного нет. Поищите!
– А вдруг это еще и третий Эль‑Митолан? – спросил Кремон, напрягаясь.
– Нет! – Короткий кивок в сторону озера. – Второй был среди них. Там остался просто кто‑то из обычных разумных существ.
– Надо же! – Кремон до сих пор был весь в пылу схватки, но уже стал думать о другом. – Сразу два колдуна среди разбойников? Сразу три колаба здесь? Да еще среди них один владеющий тайнами мироздания?! Это что‑то невероятное!
– Ха! Слабо сказано! Подобное немыслимо! Если бы не твоя мощь и не их самонадеянность, вряд ли бы мы справились. Ты заметил, сразу после трамплина они разделились? Так вот, это не от толчка. Они хотели разделиться буквально через три‑четыре метра и раздавить тебя, меня и конюхов одновременно. Да и Коперрульф подоспел в самый последний момент. Опоздай он хоть на три секунды…
В этот момент со стороны людей, осматривающих место боя, послышались крики:
– Господин протектор! Леско жив! Только тяжело ранен…
Оба Эль‑Митолана поспешили туда и стали оказывать помощь отважному конюху. Тот был бледен как бумага и скрипел зубами от боли, но смотрел на своего хозяина с надеждой.
– Не переживай! Раз до сих пор жив, умереть я тебе не дам! – пообещал Хлеби и повернулся к Кремону: – Что‑то уже насобирал? – Имея в виду хоть какие‑то крупицы магической энергии.
– Пустой… Почти…
– Давай это «почти» сюда! И… раз!.. Ого! Да этого вполне хватит, чтобы кровь остановить. Прекрасно! Силен ты, парень! А я вот пустой совсем… Давайте плащи, делайте носилки из этих обломков и осторожно несите нашего героя в замок.
Пока люди метались, выполняя распоряжения протектора, со стороны холмов спустились посланные на разведку всадники, ведущие за собой трех тяжело нагруженных припасами похасов.
– Были стреножены сразу за первым поворотом, – пояснил один из воинов. – Видимо, оставили, чтоб не мешали.
– Но тут у них кто‑то вроде связанный! – добавил второй. – И вроде шевелится…
– Освободить!
Когда команда была выполнена, все на короткий миг замерли, созерцая открывшееся явление. Худощавый мальчонка лет четырнадцати, страшно избитый, весь в синяках, грязный и весьма неприятно пахнущий. На жертву разбойников невозможно было смотреть без содрогания и вызывающей слезы жалости.
– Ты откуда? – требовательно спросил протектор.
– Хутор Синашки. В Полнорецком лесу. Всех убили, только нас четверых с собой взяли…
Похоже, многие присутствующие знали об этой местности, так как послышались возгласы удивления. Но еще больший шок люди получили, когда парнишка ответил на второй вопрос:
– Где же твои три товарища?
– А их эти твари по дороге съели… – Больше парень не смог вымолвить ни слова и в изумленной тишине рухнул на землю, заходясь в истерическом плаче. Хлеби первым бросился к подростку и подхватил на руки почти невесомое тело. Но сам при этом едва не упал от слабости. Жители поселка тут же забрали у него ношу и поддержали самого Эль‑Митолана.
– В замок! – скомандовал протектор. – Надо не только Леско, но и парня спасать.
Кремон так и держал своего Торнадо за узду и уже собрался следовать вместе со всеми, как вспомнил нечто важное и не сумел сдержать восклицания:
– Хутор Паласия! Там же люди!..
Через секунду он уже сидел в седле, пуская вороного в галоп. Сзади послышались команды Коперрульфа и конское ржание, но угнаться за молодым Эль‑Митоланом на похасах не представлялось возможным. Лишь четыре всадника на конях все‑таки бросились вслед, хотя дистанция между ними росла постоянно.
Но Кремон их не ждал. А Торнадо впервые в своей жизни мчался с такой скоростью, что даже ржать не рискнул от удовольствия и расходуемых усилий. Да и наездник, приподнявшись в стременах, помогал скакуну нестись как ветер. Да что там ветер! Гораздо быстрее! От встречного движения воздуха Кремон почувствовал, как его одежда сохнет, словно на огромной печи, раздуваемой ураганом.
Когда они выскочили на Паласий луг, бока Торнадо покрылись мылом, а изо рта срывались хлопья пены. Но сил у вороного оставалось еще достаточно, так как он понесся по высокой траве, не снижая скорости.
Они успели вовремя. Мощное здание усадьбы пылало словно свечка. Все окна снаружи были подперты тяжелыми бревнами, и лишь входная дверь стояла раскрытой настежь. Из нее валил густыми клубами дым и доносились женские крики о помощи. А напротив дверей, возле вывороченных ворот частокола, расселся на похасе защищенный доспехами мужчина явно разбойного вида. В руке он держал лук с наложенной на тетиву стрелой, и сразу становилось понятным, почему никто не может выскочить из огня.
Услышав сзади себя конский топот, мужчина резко развернулся и выпустил стрелу в приближавшегося всадника. Но чуть раньше Кремон обнаружил в себе небольшую толику вернувшейся силы и соорудил перед собой маленький Щит. Такое прикрытие было бы бесполезным против выстрелов чуть сбоку или против стрел сразу двоих лучников. Но летящие из одной точки стрелы невидимый Щит отбивал на удивление отлично, что явно озадачило разбойника. Ведь стрелял он чуть ли не очередью: пока одна стрела находилась в полете, он умудрялся выпустить следующую. И метко стрелял, даже слишком метко. Вот только неподвижность ему не помогала. Расстояние между ним и молодым Эль‑Митоланом сократилось до удара мечом за восемь стрел, а после этого он рухнул наземь с разрубленным горлом.
Кремон уже давно понял, что больше врагов здесь нет. Поэтому сразу проскакал к самому крыльцу и прыгнул с седла прямо в клубы черного дыма. Упал на четвереньки, прополз внутрь несколько метров и тут наткнулся на судорожно кашляющую Лирну. Она лежала на чем‑то блестящем и слезящимися глазами всматривалась в проем двери, левой рукой сжимая выставленный вперед кинжал.
– Это я! – крикнул Кремон. – Разбойник убит! Выходи!
Девушка радостно вскрикнула и отбросила кинжал в сторону. Но тут же указала на то, что лежало под ней:
– Выноси отца! Он тяжело ранен…
– А ты?
– Ерунда, в ногу.
Но Кремон не стал больше слушать, и так удивляясь, почему девушка до сих пор не задохнулась. Схватив ее за плечи, он мощным рывком поднял красавицу, чуть ли не в два прыжка достиг двери и вытолкнул спасенную наружу. Затем пару раз глубоко вдохнул свежего воздуха и вновь бросился в горящий дом. Когда Кремон уже нес на себе покрытого латами Гната, его одежда стала дымиться сразу в нескольких местах, а в башмаки попало несколько искр от рухнувшей недалеко балки. Взвыв от боли, Кремон вылетел из горящего дома с еще большим ускорением.
В отличие от девушки, бесчувственного Гната он аккуратно уложил на травку возле колодца и вернулся к Лирне. Она тоже потеряла сознание, наглотавшись дыма, а может, и от удара о землю. Кремон подтащил ее ближе к отцу и лишь потом принялся тушить на себе тлеющую одежду. Едва справившись с этой задачей, он похлопал девушку по щекам, пока она не открыла глаза и не закашлялась. Из бедра ее торчал обломок стрелы. Подобный же обломок выглядывал из‑под наплечника Гната. Но после беглого осмотра Кремон решил, что жизни мужчины ничего не угрожает. Видимо, он потерял сознание от болевого шока. Ведь стрела пробила доспех, плечо и вышла со спины.
Опять подсобранной энергией молодой Эль‑Митолан остановил кровотечение на теле хуторянина и даже успел набрать воды из колодца. А потом уже стал давать распоряжения подоспевшим всадникам.
Дом спасти не удалось, лишь проследили, чтобы огонь не перекинулся на близко стоящий лес. Пока сооружали носилки и трогались в путь, Кремон лично погрузил убитого врага на отловленного похаса. Затем постарался собрать все выпущенные по нему стрелы – уж слишком они показались подозрительными. Таких орудий убийства Кремон прежде никогда не видел. Пусть наставник имеет возможность для более тщательного расследования.
На полпути им встретилась спешащая на помощь из Агвана повозка. Она была на мягком ходу, и раненых уложили в более спокойном положении. Лирна всю дорогу только и делала, что благодарила Кремона за спасение да в десятый раз пересказывала прошедшие события.
– Они всей бандой окружили дом и предложили выйти. Я, как увидела этих уродливых колабов, первый раз в жизни испугалась так, что от страха чуть не умерла. Отец им ответил самыми нехорошими словами, которые я слышала в своей жизни. А некоторых слов я до сих пор и не знала… Тогда разбойники подперли все окна дома, подожгли хворост в нескольких местах у стен и ускакали в сторону Агвана. Спешили, видимо. Они ведь не знали, что все бревна пропитаны соком ашпуницы. Ну того дерева, на котором любят питаться болары. Потому дом так долго и разгорался… А один разбойник остался перед входом. Отец решил, что в доспехах прорвется без проблем. Ну и стал выходить. Щитом прикрывался… Но тот гад ему в плечо с первого выстрела стрелу всадил! Я отца внутрь стала затаскивать, так он и мне в ногу попал… Ублюдок! И откуда они только взялись?
– Разберемся! Протектор так этого не оставит. Хотя наказывать уже некого – одни трупы.
– А колабы?
– Лежат на дне озера. Но сегодня их обязательно достанут. Наставнику они нужны для… Ну в общем, это его дело.

Глава 16
Расследование и новый обитатель замка

До самой поздней ночи все свободные, да и не только, жители поселка были задействованы в затеянном протектором следствии. В лесу отряды охотников прочесывали местность в поисках стоянок уничтоженной банды. Целая флотилия наспех сооруженных плотов вышла на озеро. Новоиспеченные рыбаки подцепляли со дна утонувших колабов и транспортировали на берег. Дальше уже вторая группа доставляла вонючие цилиндры к северной стене замка, там их заворачивали в специальную ткань и засыпали колотым льдом. Аналогично поступили и с телами остальных разбойников. Трупы колабов протектор решил вскрывать и исследовать чуть позже, когда прибудет вызванная им из Лиода помощь. Несколько человек особо тщательно обыскивали место боя и собирали все осколки и детали оружия, одежды и прочую мелочь.
Раненых хуторян разместили в поселке у родственников с полной уверенностью в их скорейшем выздоровлении. Пришедшему в сознание Гнату даже было обещано в скором времени оказать посильную помощь в строительстве нового дома на Паласиевом лугу.
Леско тоже находился на пути к выздоровлению, хотя и получил очень тяжелые повреждения во время схватки. За ним постоянно присматривала помощница поселкового лекаря, для этого специально вселившаяся в одну из свободных комнат замка.
Освобожденного из плена парнишку взяла под свою опеку тетушка Анна, которая сама хваталась за сердце от переживаний за судьбу чуть не съеденного злостными тварями человека. Паренек только ей и дался в руки, а до того шарахался от всех предложений себя осмотреть, помыться и переодеться. Домоправительница сразу подошла к мальчишке с куском мяса, сунула в грязную ладонь и скомандовала:
– Ешь!
А когда испуганное повизгивание сменилось громким чавканьем, деликатно взяла парнишку за плечо и повела в сторону кухни со словами:
– Вначале мы тебя накормим… Хочешь еще мяса? У меня много, сейчас выберу лучшие кусочки…
– Теперь он под твоей опекой! – крикнул ее вслед Хлеби. – Постараемся вернуть сироте радость жизни и заменить погибшую родню. Так что можешь его откармливать как… Кремона!
Коперрульф после этого одобрительно закивал:
– Вот это правильный подход! Накормить вначале надо. А уж потом предлагать помыться и побриться…
Судя по тому, что за помощью тетушка ни к кому больше не обращалась, парнишка ее слушался и в срочной поправке здоровья не нуждался.
Сам дворецкий выглядел браво, хотя иногда непроизвольно морщился от прикосновений одежды в местах, особо пострадавших от ожогов. Но наложенная целебная мазь с каждым часом прибавляла ему бодрости и самоуверенности.
А вот гибель отважного и преданного Дани огорчила всех очень сильно. Даже Хлеби как‑то странно смаргивал, когда тело бесстрашного конюха торжественно вносили во флигель, пристроенный к правому крылу замка и как раз предназначенный для таких церемоний. Попрощаться с Дани пришли фактически все жители поселка. Родственников у погибшего не оказалось, и поэтому похороны состоялись на следующий день, с утра, под патронатом протектора Агвана. На кладбище Хлеби так красиво говорил об усопшем, что плакали все присутствующие. Затем выступил мужчина, временно замещающий старосту, и предложил от имени всех односельчан установить гранитный памятник на могиле доблестного Дани.
После возвращения с кладбища Хлеби уединился в своей лаборатории, а Кремона отправил сражаться с «Истуконом» под наставничеством Коперрульфа. Так что к обеду все были порядком вымотаны и взвинчены некой неопределенностью. Нападение разбойничьей шайки оказалось событием из ряда вон выходящим. Давно уже в провинции Лиод не было подобного криминала. Да и в соседних провинциях – тоже. А уж то, что в банде оказалось три колаба и два Эль‑Митолана, взволновало самого короля. И Хлеби имел с ним личную беседу как раз перед обедом через установленную недавно систему связи. Его величество лично в течение часа выспрашивал все подробности боя, невзирая на неимоверные затраты расходуемой для сеанса связи магической энергии. Ведь для поддержки разговора такой длительности было задействовано более пятидесяти Эль‑Митоланов, сменяющих друг друга через каждые пять минут и рассредоточенных на всем протяжении от Агвана до столицы. Но с этим король даже не подумал считаться. Слишком подозрительным казалось появление в глухом и почти ничем не примечательном углу королевства Энормия такой опаснейшей банды, да еще состоящей из колдунов и самых опасных врагов всего живого. Ведь то, что колабы поедают – плененных или только что убитых людей, ни для кого не было секретом, хотя и не обсуждалось во всеуслышание. Его величество сообщил, что уже послал министра иностранных дел разбираться с консульством Ледонии. Но вряд ли живущие там три дипломата‑колаба прольют свет на появление представителей своей расы в далеком пограничье. Но вот некие политические мотивы явно провокационного характера подозревались небезосновательно. Хотя знали об этих мотивах всего несколько человек в Энормии. Поэтому личная беседа монарха и протектора Агвана проходила без единого свидетеля и не могла быть подслушана никоим образом.
Зато добавила Хлеби новых переживаний и головной боли. К столу хозяин замка явился злой, раздраженный и с явным намерением если не сорвать на ком‑то свое плохое настроение, то уж поиздеваться точно. Хотя над кем было издеваться? Господин дворецкий и приведший себя в идеальный порядок ученик стояли у окна и чинно обсуждали недавно закончившуюся тренировку. На вчерашних героях вымещать зло стало как‑то стыдно. Да и король напоследок пообещал передать личные награды для отличившихся воинов. Зато устанавливающая на столе приборы домоправительница сразу вызвала кривую улыбку у хозяина замка:
– Тетушка, ты так и норовишь все сделать по‑своему?
Та повернулась к племяннику и спросила с неожиданным высокомерием и апломбом:
– Ты чем‑то недоволен?
Такая отповедь немного смутила Хлеби, но брови он все‑таки нахмурил:
– Я вижу, за нашим столом пополнение?
– Вот именно! И я попрошу вас всех вести себя во время еды с подобающей вежливостью и воспитанностью.
– Не за тех нас принимаешь, тетушка! Ты лучше скажи, зачем приборы ставишь возле себя? Ведь Кремон тебе объяснил: мужчины сидят с другой стороны стола. Пусть парень сразу привыкает к самостоятельности, и не стоит его кормить с ложечки.
– М‑да?! – с сарказмом переспросила домоправительница. – Ты ведь пообещал, что мы постараемся стать новой семьей для сироты?
– Конечно…
– И взвалил на меня личную за это ответственность?
– Мгм…
– И не стыдно теперь мне указывать, кого и куда сажать за столом? За которым, кстати, я имею полное право распоряжаться!
– Да ладно… – пошел на попятную хозяин замка и повернулся за поддержкой к остальным мужчинам. – Я думал заступиться за паренька. Ведь все равно пересядет, когда ты его перекармливать начнешь.
– Как ты во всем любишь быть безапелляционным! – всплеснула ладошками старушка. – А это по крайней мере бестактно.
– Странно, чего это ты на меня так нападаешь? Давайте уж лучше обедать начнем…
И Хлеби первым уселся за стол. Уже стоящие возле своих стульев Кремон и Коперрульф последовали его примеру, но старая женщина не сдержалась и воскликнула:
– Это я нападаю?! Хорошо! Поговорим на эту тему чуть позже.
И своей стремительной походкой покинула главный зал. Хлеби, словно оправдываясь, пожал плечами:
– Уже и пошутить нельзя.
Но лишь мужчины приступили к салатам, как домоправительница вернулась, ведя за собой кого‑то за руку. А когда приблизилась к столу, любовно усадила на приготовленное возле себя место… девушку! Затем в наступившей мертвой тишине торжественно огласила:
– Прошу любить и жаловать, наш новый член семьи: Мальвика!
Все мужчины забыли о времени, обеде, совести и деликатности и принялись так пристрастно, удивленно и бесцеремонно рассматривать усевшееся за стол создание, словно увидели перед собой таинственного и легендарного сентега.
Как ни казалось странным превращение парнишки в девушку, но бесстрастное зрение подтверждало сей факт. И в первую очередь по явным отличиям на лице. Еще когда пленник был только освобожден и жутко грязен, сразу бросался в глаза сломанный, видимо давно, нос. Да не просто сломанный, а впоследствии и неправильно сросшийся и уродливо искривленный в сторону. Из‑за этого, скорей всего, развилось просто неимоверное косоглазие. Хоть в первые минуты из‑за толстого слоя грязи на это не обратили особого внимания. Но вот нос был тот самый! Лишь теперь он жутко смотрелся на исцарапанном и покрытом кое‑где синяками девичьем личике. Но еще хуже было заглянуть в глаза несчастной. Они до того сильно смотрели и в разные стороны и в никуда одновременно, что невозможно было понять.: на что или на кого они смотрят.
Еще при освобождении пленника мужчины обратили внимание, что у парнишки почти не было волос, лишь несколько непонятных клочьев – то ли так обрезали, то ли выжгли. Но сейчас на девушке был один из роскошных чепчиков тетушки Анны, что сразу подчеркнуло половую принадлежность. А если бы кто‑нибудь продолжил сомневаться, то простое и не лишенное некоторого изящества платье окончательно истребило бы последние сомнения. За столом сидела девушка. Хоть и уродливая, чрезмерно худая и сильно избитая, но – девушка. Сходная ростом и комплекцией с домоправительницей, но совершенно юная, лет шестнадцати.
Первым пришел в себя Коперрульф. Он закрыл отвисшую челюсть, облизнул пересохшие губы и заговорил:
– Значит, тебя зовут Мальвика? Очень приятно познакомиться. А меня Ганби.
– И мне приятно, – без всякого стеснения отозвалась девушка, – господин Ганби.
– Ну зачем же так высокопарно? – возразил дворецкий. – Обращайся ко мне как‑нибудь проще. Скажем, дядя Ганби.
– Хорошо.
– А меня зови просто Кремон! – с улыбкой представился молодой Эль‑Митолан. – У меня уже есть две названые сестры, так что буду рад, если ты согласишься стать третьей.
– Спасибо… Кремон! – Девушка впервые тоже попыталась улыбнуться, но улыбка у нее получилась жалкая и растерянная. – У меня никогда никого не было из родни…
– Ну вот! – Хозяин замка тоже вышел из оцепенения и возмущенно замотал головой. – Как у нас быстро разбирают все родственные степени! Брат, дядя… и тебя? – Он вопросительно взглянул на домоправительницу. Та кокетливо пожала плечиками:
– Конечно, малышка меня называет только тетушкой Анной.
– А что же мне остается?
Он собрался уже загибать пальцы, перечисляя приемлемые варианты, но девушка неожиданно строго спросила:
– А сколько вам лет?
Хлеби на миг запнулся, не решаясь открыть свой истинный возраст, но, когда услышал смешки за столом, признался:
– Шестьдесят два года.
– О‑о! – протянула явно не ожидавшая такого Мальвика. – Вы мне годитесь только в дедушки.
– Да? Ладно, тогда так ко мне и обращайся: дедушка Хлеби.
Девушка недоверчиво повернулась к тетушке Анне, как бы спрашивая у нее разрешения на такие вольности, но та лишь рассмеялась:
– Раз хочет быть дедушкой – на здоровье! Так и называй. И не смотри на него так испуганно, он добрый. Правда, ребята?
Из «ребят» первым бодро откликнулся Коперрульф:
– Еще бы!
А вот Кремон немного задержался с ответом, вспомнив тяжкие часы тренировок сегодняшним утром и с внутренним стоном пошевелив ноющими плечами. Но, заметив, что на него все уставились в ожидании подтверждения, выдавил с деланой улыбкой:
– Добрый – слабо сказано. Не без оснований можно добавить слово «самый». А уж как тренирует…
– Значит, тебе нравится мой стиль наставничества? – с явным подтекстом спросил хозяин замка.
– Непременно!
– И методы тренировок?
– Вряд ли во всем мире найдутся лучшие!
– М‑да? Приятно слышать…
– Э‑э… дедушка Хлеби! – неожиданно обратилась девушка к старшему Эль‑Митолану и, когда тот поощрительно ей кивнул, спросила: – А можно и мне вместе с Кремоном тренироваться?
Пока мужчины изумленно переглядывались, тетушка Анна закатила глаза и затараторила:
– Малышка! Да ты что?! Оно тебе надо? Неженское это дело! Да ты на Кремона взгляни: вечно побитый и поцарапанный ходит. А ведь надо учитывать, что он колдун и все его раны заживают чуть ли не за один день. Для нас лучшая участь – ведение хозяйства и умение создать домашний уют…
– Не хочу вести хозяйство! – тихо, но твердо ответила девушка.
– А что же ты хочешь? – спросил Хлеби, еще пристальнее присматриваясь к хрупкой фигурке.
– Хочу защищать справедливость и невинно обиженных. А также уметь защитить себя во всех случаях жизни.
– Хм! Сильно сказано. И хорошо. Но вот по поводу тренировок мы с тобой подумаем чуть позже. По большому счету, я никогда не делал различий между женщинами и мужчинами в подобной ситуации. Но сначала хоть немного поправь свое здоровье и нарасти мышцы, а там уж мы дадим тебе возможность отличиться. Правда, Коперрульф?
– Конечно! Даже худенькая девушка может стать непреодолимой преградой на пути преступника и преподнести хороший урок негодяю. Как правило, от такой физически скромной личности никто и не ожидает сопротивления и потом платит за это большую цену своей кровью. Но господин Хлеби прав и в другом вопросе: доведи вначале свое тело до требуемого уровня. Преодолей начальные этапы самостоятельных тренировок и лишь затем проси наставничества для овладения боевыми искусствами.
В ответ девушка пообещала мрачным голосом:
– Я доведу! И преодолею!
– Странный у нас разговор за столом! – спохватилась тетушка Анна и тут же стала сердиться: – Все уже остыло! Разве так можно? Мы старались, готовили… Или мне лично надо каждого обойти и наложить полную тарелку? Нет?.. Не надо?.. Ну тогда не заставляйте меня нервничать! – И совсем с иными интонациями обратилась к девушке: – А тебе, малышка, что положить? Вот этот заливной язык просто изумительный на вкус. И мягонький…
После такой отповеди все набросились на еду. Причем каждый со своими мыслями.
«Что это со мной? – удивлялся хозяин замка. – Ну ладно вчера, остался без капли магических сил. Да и без физических тоже. Не смог отличить девочку от мальчика. Так и сегодня смотрю на нее и ничего прощупать в сознании не могу. Ни эмоций распознать, ни желаний, ни того, говорит ли она правду… Старею, что ли? Рановато, вроде! Неужели девчонка к „непроницаемым“ принадлежит? Только этого мне не хватало в моем же доме! И опять‑таки почему у меня вырвалось это дурацкое пожелание заменить ей семью? Вполне ведь мог отдать в поселок в любой большой и дружный дом. Ей бы там жилось намного лучше, и глупые мысли о тренировках в голову бы не приходили. Теперь попробуй от нее избавиться, а уж тем более выгнать из замка. Вон как тетушка за нее трясется. И оно мне надо было? Вот уж влип, так влип! Будто у меня других забот мало…»
Коперрульфа посетили более грустные раздумья: «Гляди‑ка, и эта малявка хочет тренироваться и защищать справедливость! Хотя в нашем полку было таких воительниц несколько десятков. И каких прекрасных воительниц! Но… Лучшей, чем покойная Амира, мне так и не довелось встретить. К тому же лучшей во всем. Кто знает, что бы случилось, если бы она так неожиданно не погибла. Между нами явно что‑то назревало в самом прекрасном смысле слова. Эх, Амира, Амира… Почему ты тогда ослушалась и поступила так самонадеянно? Хотела показать мне свою независимость? Свою неустрашимость и невероятную ловкость? И что в итоге? Мне судьбу сломала, и самой не стало в этом мире…»
«Интересно, отчего это мне хочется каждый раз смеяться, когда я гляжу на эту девочку? – спрашивал себя уже в который раз Кремон. – Стыдно будет, если не сдержусь. Неужели ее уродство такое смешное? Она же в этом не виновата. Наоборот, сиротку жалко должно быть, а мне смешно. Может, мне просто радостно на нее смотреть? Так и кажется, что вокруг нее порхает светлое и веселое облачко смеха… Или это я из‑за непосильных тренировок огрубел и в толстокожего солдафона превратился? Скорей всего! Да и вчерашнее сражение у меня, кажется, все силы и здравый рассудок забрало. Хотя при чем здесь сражение? Наоборот, смешливость бы отсутствовала, а мне хихикать хочется. Что за веселость несвоевременная? И как эта девушка дальше жить будет? В таком виде и на людях не появишься лишний раз. Вообще‑то можно операцию ей сделать! Даже Коперрульфу ногу отремонтировали, а что уж тогда про нос говорить. Если Хлеби захочет, он опять таинственных друзей попросит, и нос ей подправят. Запросто! А вот глазки… Да, с ними проблема! И куда она сейчас смотрит? Вроде кусок моркови на вилку накалывает, а кажется, что меня разглядывает. И так смешно…»
Домоправительница, – зорко и строго следящая за тем, чтобы на вверенном ей фронте не осталось даже частично голодных, испытывала одновременно и жалость, и легкое разочарование, и надежду на будущее.
«Бедная малышка! Какой кошмар ей пришлось перенести. Чуть не съели эти ужасные создания! Но главное, что жива и здорова осталась. Хм! Вот только здоровья‑то у нее и не видно. А уж личико у несчастной – врагу бы не пожелала! Одно радует: племянник свое слово держит твердо. Хоть и сам не ожидал, что приютит особу женского пола под своим крылышком, но на попятную не пошел. А со временем, может, и еще кто за этим столом постепенно примелькается. Ведь сколько можно без гостей жить в таком огромном замке? Уж я теперь буду более настойчива в приглашениях. Давно пора себе толковую заместительницу готовить, а это, пожалуй, будет самым лучшим доводом в мою пользу…»
Девушка же изо всех сил старалась удержать в дрожащих пальцах вилку и смотрела почти все время в тарелку. При этом она титаническими усилиями прятала свои мысли и не давала им вырваться наружу в виде торопливых вопросов: «Неужели я действительно буду здесь жить? И есть за этим столом? И ходить в таком платье?! Значит, тетушка Анна не обманывала? Первый человек в моей жизни, кто пообещал что‑то сказочное, и оно произошло со мной на самом деле. Неужели хозяин замка, этот моложавый колдун, действительно такого… преклонного возраста? И к нему можно будет обращаться словом „дедушка“? Ведь он не рассердился, когда я так к нему обратилась! Значит, действительно добрый. А этот усатый дяденька вообще среди них самый симпатичный. И совсем не страшный. Хотя вчера он так жутко ругался от боли и имел просто устрашающий вид в обгоревших и почерневших доспехах… Но вот их ученик… Этот Кремон… Неужели он тоже колдун?! Я таких красавцев в своей жизни даже не видела. Сказал, что будет меня названой сестрой считать. Почему, интересно? Тоже добрый? Но ведь он смотрел на меня и еле сдерживался от смеха! Или улыбался? А чего ему улыбаться? Наверняка только и ждет случая, чтобы рассмеяться мне в лицо или сострить по поводу моего многострадального носа. Такие, как он, всегда и все имеют на блюдечке и в готовом виде. А таких сирот, как я, лишь используют для упражнений в остроумии. У‑у! Ненавижу! Опять на меня смотрит… Может, ему язык показать?..»
Когда обед закончился и все стали смотреть на еду с полнейшим равнодушием, хозяин замка принялся раздавать задания:
– Тетушка! Сегодня вечером из Лиода прибудет группа специалистов во главе с королевским следователем провинции. Человек пятнадцать, не меньше. Так что бери себе в поселке помощниц, сколько требуется, но обеспечь нам бесперебойную кормежку в течение всей ночи. Мы будем работать в той огромной палатке, что ставят сейчас возле трупов разбойников. Да, и приготовь все гостевые комнаты. Если кто‑нибудь захочет отдохнуть, пусть ему сразу выделяют место.
– Как же они так быстро из Лиода до нас доберутся? – удивилась старушка, собирая использованные тарелки. Мальвика тоже вскочила и стала ей помогать.
– Для такого случая по всему пути приготовлены сотни лошадей на подмену. Королевские указы не обсуждаются. Да и трупы колабов уже к завтрашнему вечеру начнут интенсивно разлагаться и для науки потеряют всякую значимость. Так что готовься к неимоверному по нашим меркам количеству постояльцев. А ты, малышка, не спеши. Иди сюда! Как себя чувствуешь?
Девушка оставила тарелки и подошла к старшему Эль‑Митолану.
– Хорошо, господин… дедушка Хлеби.
– Прекрасно! Сейчас мы поднимемся наверх, и ты мне подробно расскажешь обо всех своих передвижениях вместе с разбойниками. Каждое слово припомни, каждый запах, каждое их действие. Мне очень важно выяснить, кто они были и почему стремились именно сюда. Понимаешь?
Девчушка лишь часто и с готовностью закивала, показывая тем самым, что постарается вспомнить все. Хоть лицо ее, и без того некрасивое, еще больше исказилось от гримасы страха и отвращения. Но раз надо, значит, надо!
– Кремон! Ты под присмотром господина дворецкого продолжишь тренировки с «Истуконом». До самого ужина. Затем пара часов отдыха – и будешь помогать встречать гостей. Надеюсь, тебе будет интересно присутствовать при вскрытии и лично изучать внутреннее строение колабов?
– Еще бы! – воскликнул парень с восторгом. – Да ради такой возможности я готов хоть неделю сражаться с кем угодно без минуты сна! И любой Эль‑Митолан мечтает…
– Мало ли кто и о чем мечтает! – перебил наставник. – Запомните все, никому и никогда не рассказывать о том, что произойдет здесь этой ночью. Понятно? – дождавшись, пока все не кивнули головами, он продолжил: – По некоторым соображениям, лучше не распространяться и по поводу вчерашнего нападения. Отголоски, конечно, замять не удастся: слишком много свидетелей, но что удастся сделать в этом направлении, то и сделаем. Запомните, колабов захоронили в неизвестном месте. С поселковыми активистами я уже поговорил: если кто будет слишком любопытствовать, они будут брать на заметку. К тому же они должны для меня переписать всех поголовно, кто был к моменту нападения в поселке и чем в тот момент занимался. Не верю я, что разбойники напали спонтанно. Да и на Паласиевом лугу они не стали тратить лишней минуты. Значит, кто‑то им подал знак! И не иначе как предатель из местных жителей. Ничего, выясним… А посему держите язык за зубами, но уши наготове.
Вдобавок Хлеби многозначительно оттянул нижнее веко указательным пальцем, как бы добавляя: и смотрите в оба! А затем резко встал и направился к лестнице, взмахом руки увлекая девушку за собой:
– Пошли, Мальвика.
Начиная с этой минуты время для Кремона полетело в таком напряженном темпе, что он опомнился лишь на следующий день, когда всем обитателям замка удалось собраться за одним столом на ужин. А через окна главного зала еще виден был караван, змейкой выползающий из Агвана. Кавалькада всадников проезжала как раз возле трактира, в котором молодой Эль‑Митолан обедал когда‑то после страшной бури.
Никто из представителей Лиода не захотел оставаться на ночь и злоупотреблять гостеприимством хозяина. Может быть, и остались бы: ведь всю ночь и почти весь день все работали не покладая рук и не смыкая глаз. Но королевский следователь, с весьма запоминающимся и боевым именем Гром и с не менее запоминающейся внешностью, лишь зычно скомандовал:
– По коням!
И весь его многочисленный отряд бросился выполнять команду. Пряча на лицах разочарование и желание свалиться спать там, где стоишь. Причем нужно отметить, что помимо следователя в группе из двадцати трех человек находились еще три Эль‑Митолана. И самому старшему среди них было чуть ли не восемьдесят лет. А ведь впереди их еще ждало не менее суток длинной дороги! Но роптать никто не думал, сказывались дисциплина и боевая выучка. Пока седлали отдохнувших коней и выводили их из конюшни, старший следователь Лиода стал тепло прощаться с Хлеби, его учеником и отставным капитаном.
– До сих пор не верю, что вам удалось справиться с этими бестиями! Только то, чем был нафарширован их Эль‑Митолан, приводит в ужас. Таким древним и опасным оружием они могли вас ликвидировать играючи.
– Пожадничали, видимо, – улыбнулся Хлеби. – Хотели сохранить уникальный артефакт и одолеть нас малой кровью. Если бы не их самонадеянность и мощь Кремона…
– Да, ты, парень, молодец! – Гром поощрительно двинул молодого Эль‑Митолана кулачищем в плечо. – Раз уж тебя сам Хлеби хвалит, то далеко пойдешь.
– Если грибами не объемся! – в тон ему подхватил Кремон.
– Не понял. Какие грибы? – заморгал в недоумении следователь.
– А это он в детстве мухоморами питался, – стал пояснять Коперрульф. – Вот с тех пор только их и боится.
– Шутники! – хохотнул Гром. – Кстати, капитан, если надумаешь получить более солидное жалованье, переходи в мою команду.
– А с чего ты взял, что он у меня меньше получает? – хмыкнул Хлеби. – Он ведь в Агване на должности маршала.
– Да‑а?
– Плюс надбавки за должности дворецкого, старшего конюшего, начальника дворцовой охраны…
– Понял… и осознал. – Гром тяжело вздохнул и почесал затылок. – А это… Твоему маршалу заместитель не нужен?
– Почему бы и нет. Если колдун молодой, перспективный, да еще и по твоей рекомендации…
– О‑о! Да мне самому такие бойцы нужны! Я тебе о себе намекал.
– О себе? – Хлеби разочарованно хмыкнул. – Нет, ты слишком командовать любишь. Какому маршалу такой заместитель нужен? А моему – тем более!
– Ладно. Подождем немного. Может, скоро сам просить будешь.
Гром явно намекал на разговор, который у них состоялся во время обеда. Они находились в кабинете лишь вдвоем, поэтому успели обговорить очень многое. И предстоящее переустройство Агвана в город. И даже, возможно, создание здесь нового приграничного центра новой провинции. А ведь тогда придется набирать и команду быстрого реагирования наподобие той, что возглавлял Гром в Лиоде. Но оба Эль‑Митолана прекрасно осознавали, что такие крупные перемены произойдут еще не скоро. Зато могли оперировать своими знаниями во взаимных шутках. Хотя шутить королевский следователь Лиода позволял себе крайне редко. Вот и сейчас, заметив, что все члены отряда уже в седлах, он моментально подобрался, а лицо словно окаменело:
– И вашего Лаена обязательно разыщем. Никуда эта гнида от нашего правосудия не денется. До встречи!..
И вот, провожая отряд взглядом по далекой околице Агвана, хозяин замка недовольно проворчал:
– А ведь стоило сразу обратить внимание на тот небольшой список неблагонадежных жителей, который мне передал староста на последнем нашем совещании. В нем Лаен стоял на первом месте. Допроси я его вовремя – сейчас бы проблем было меньше.
– А может, и больше, – возразил Кремон. – Вспугнули бы банду, они бы и затаились. Или в других местах бед наделали. А так мы их успокоили навечно.
– Так ведь только чудом успокоили! – крякнул Хлеби. – Они ведь могли весь поселок с землей сровнять. Повезло нам невероятно! Ты это понимаешь?
– Ну…
– Вижу, не понимаешь. Ладно, сейчас ужинаем, а потом соберемся у меня в кабинете и я тебе растолкую все до конца. Да и наш маршал тебе кое‑что расскажет. И тогда решим окончательно, что в ближайшие дни предстоит делать.
После этих слов мужчины замолчали, а женщинам и так никто слова не давал. Ели в полной тишине, и Кремону было так намного легче прокручивать в памяти картинки последних событий.
То, что он узнал о строении колабов, потрясло даже его воображение. Эти чудовища имели цилиндрические тела до пяти метров в длину и одного метра в диаметре. С каждого торца у них было по одной гибкой конечности с шестью пальцами, которыми колабы могли орудовать не только снаружи своего тела, но и внутри оного. Среди толщи мускулов, сухожилий и переплетенных кожных наростов внутри чудовищ имелось до десятка «карманов» разной величины, в которых хранились самые необходимые вещи – оружие, лекарства или запасы питания. Как ни странно, но и внутри их конечности не могли достать друг друга, как и снаружи. Зрение как таковое у колабов отсутствовало полностью. И пользовались они сонарным устройством, которое действовало с помощью инфразвука. Помимо этого в центре их туловища, во вместительной роговой оболочке, находился главный орган взаимодействия с окружающей средой. И Хлеби пояснил, что орган называется эходал. Эходал плавал в полости, заполненной розовой жидкостью, и напоминал по виду большую кружку с солидно утяжеленной ручкой. Именно тяжелая ручка позволяла эходалу держаться всегда в вертикальном положении. И «смотреть» при этом в нужную сторону. До сих пор никто не мог понять, каким образом орган вращается вокруг своей оси, но что он никогда не кувыркался, было общеизвестно. Ведь именно благодаря неизменному положению эходала колабы могли бешено вращаться в состоянии боевой трансформации и при этом не терять цель из виду, да еще и прекрасно различать другие объекты, не усложняя себе в момент атаки даже дистанционных переговоров.
Помимо этого колабы имели совершеннейший голосовой аппарат и могли разговаривать обычным человеческим голосом. Причем голосовые связки дублировались на каждом торце цилиндра и функционировали синхронно. Хлеби специально уделил много времени для объяснения и конкретного изучения этих органов, отметив, что колабы могут прекрасно дифференцировать звук на разных сторонах своего тела. Подобные детали из жизни монстров оказались неожиданными не только для Кремона, но и для большинства специалистов из группы королевского следователя. Даже Гром признался, что впервые имеет возможность на конкретном материале изучить подробно строение тела самых опасных для человека существ.
В повседневной жизни колабы предпочитали передвигаться простым перекатыванием всего цилиндра, но из‑за большой длины пользовались этим лишь на открытых пространствах. Зато у себя в Ледонии, среди кошмарного нагромождения скал, эти чудовища передвигались как обычные многоножки, используя для этого толчковые движения «задней» руки. Вернее, той конечности, которая на данный момент располагалась против направления движения. Передняя тоже помогала приподнимать цилиндр и подтягивать его по ходу вперед. То есть силищей конечности обладали просто потрясающей.
Ко всему прочему, колабы считали себя единственными разумными существами во вселенной. А всех других приравнивали к низшим ветвям эволюции. И во все времена обозримой истории стремились доказать именно свое верховенство, брезгуя любым другим разумным существом даже в качестве рабов и считая, что все теплокровные создания, отличные от единственно правильных колабов, годны лишь для употребления в пищу.
При этом никто не мог понять, почему же эти монстры открывают представительства Ледонии в столицах других государств. И те особи, которые являлись консулами, не употребляли в пищу ничего мясного, только продукты растительного происхождения. «Большая политика не для крестьян», – шутили горожане, сами не догадываясь о значении дипломатических миссий.
Наличие сильных колдунов среди этих отвратительных созданий до недавнего времени вообще считалось бессмыслицей. Особенно для людей непосвященных. Но уж Хлеби, похоже, точно был в числе самых осведомленных Эль‑Митоланов королевства. Да и отряд Грома состоял из таких профессиональных и грамотных специалистов, что Кремон только диву давался: так они ловко стали разделывать закоченевшие цилиндры, словно только тем и занимались всю жизнь.
Первым порубали на громадные кусищи вполне рядового колаба. Во внутренних тайниках монстра ничего ценного обнаружено не было, и части тела тут же стали отправлять повозками в выкопанный среди холмов котлован.
Зато во втором цилиндре, принадлежащем утонувшему Эль‑Митолану колабов, обнаружили сразу столько интересного и неожиданного, что вскрытие продлилось до самого утра. Над каждой извлеченной вещью, предметом или артефактом тут же возникали долгие и ожесточенные споры, порой заводившие спорщиков в явный тупик. И тогда они ненадолго замолкали. В такие моменты молодой Эль‑Митолан поспешно выскакивал из пропитавшейся жуткой вонью палатки в ночную тьму и жадно вдыхал полной грудью свежий воздух, а затем поспешно возвращался обратно. Ему хотелось слышать каждое слово и не пропустить ни единого движения.
Постепенно количество трофеев росло, а озабоченность Хлеби и Грома достигла наивысшей отметки в тот момент, когда на свет была извлечена тускло мерцающая трубка из неизвестного металла.
– Вот тебе и артефакт! – воскликнул следователь с явным расстройством.
Хлеби лишь запыхтел от напряжения, пробегая по трубке нетерпеливыми пальцами, и через минуту ему удалось открыть тонкую планку, проходящую по всей длине таинственного предмета. Под ней оказалась цепочка из тридцати маленьких углублений. Но лишь в одном из них горела ровным желтым светом миниатюрная горошина. Протектор Агвана вытер со лба обильный пот и констатировал:
– Всего один заряд! Берегли на крайний случай. А не то…
Гром посмотрел на своего коллегу с явным уважением:
– Ты знаком с этим устройством?
– Читал описание в одном древнем манускрипте. Там даже название имелось: литанра.
– А если бы ее использовали?
– Конечно, в книгах полно преувеличений, но там говорилось, что при одном выстреле из литанры можно испарить внушительный валун. При этом расстояние до цели может быть метров двести.
Наблюдая, как Хлеби вставил планку на место и продолжает крутить таинственную трубку в руках, Гром поежился:
– Случайно не сработает?
– Случайно? – переспросил протектор задумчиво. – Да нет. Не должна. Вроде…
Большое удивление вызвала и карта какой‑то местности, на которой имелись непонятные обозначения. Каких только предположений не высказали, кто только и как эту карту не переворачивал и не смотрел. Когда охрипли от криков, передали карту копировщику и вновь углубились в процесс кровавого вскрытия. Уже при свете дня проверили третьего колаба, а заодно и трупы разбойников в человеческом обличье. В то же время пришла весть из поселка: Лаен нигде не обнаружен, и, скорей всего, именно он является тем самым наводчиком, который предупредил бандитов об отлучке протектора. По организованной связи отправили срочное сообщение на розыск предателя, а затем занялись подведением итогов. Но так и не пришли к окончательному решению. Вернее, к единому мнению по вопросу: зачем бандиты пытались атаковать Агван? А конкретнее: почему хотели уничтожить именно Эль‑Митолана Хлеби?
Так и спорили до самого отъезда.
Но, похоже, опытный колдун имел свои соображения по данному вопросу. И после ужина он недаром решил собраться с мужчинами в кабинете и еще раз пересмотреть итоги расследования. Протектор Агвана явно что‑то задумал. Только вот что?
И Коперрульф, и Кремон именно с таким вопросом в голове завершили ужин и подались за хозяином замка в его личный кабинет. А там еще больше удивились: в большие бокалы Хлеби лично налил ароматного гремвина из своих «стратегических» запасов, при этом не преминув подчеркнуть:
– В этом гремвине имеется смесь с сортом более чем тридцатилетней выдержки.
На что Кремон решил ответить шуткой:
– Ага! Значит, это и есть обещанная для нас королем награда?
– Не смейся и не сомневайся! Наш король – человек слова! Так что передаст награды обязательно. Кстати, когда я обмолвился о полковнике Кралей, он мне также кратко намекнул, что тому уже недолго осталось носить полковничьи погоны.
– Неужели…
– Если бы наш монарх хотел разжаловать моего старого друга, то так бы низко не шутил. Значит, скоро к твоему ходатаю будут обращаться не иначе как «господин генерал».
Кремон в ответ лишь радостно улыбнулся и приподнял свой бокал, салютуя. Хлеби поддержал тост и продолжил:
– А напитком я угощаю вас лично. Но авансом! За ту работу, которую вам предстоит выполнить в ближайшие дни.
Коперрульф с наслаждением сделал первый глоток, и его лицо расплылось в блаженной улыбке:
– Да, мы работы не боимся…
– Отлично! Иного ответа я и не ожидал. А предстоит вам вначале дорога в Полнорецкий лес, с ночевкой в пути в указанном мною месте. Затем у вас будет полдня на тщательный осмотр с обыском и обустройство ночлега. И на следующий день должны вернуться. По рассказам Мальвики, именно там у разбойников находилось нечто вроде базы, которую они законсервировали перед вылазкой на Агван. Возможно, там осталось что‑то интересное. И мне, кажется, это место известно: я там бывая с ознакомительной поездкой в самом начале моего протекторства.
Хозяин замка несколько раз перевел взгляд с дворецкого на Кремона и обратно, но так и не дождался ни одного вопроса. Оба лишь попивали гремвин маленькими глотками. Хотя и делали это по‑разному: молодой Эль‑Митолан с некоторым равнодушием, а отставной капитан с прикрытыми от удовольствия глазами.
– Значит, вам все ясно? Тогда о второй поездке. Сразу же, как вернетесь, отправляетесь в Гиблые Топи.
Коперрульф едва не поперхнулся, а затем стал несколько оторопело переспрашивать:
– Как… Гиблые Топи?! Почему… Гиблые Топи?!
– А вот почему…
И протектор Агвана стал подробно излагать и обрисовывать создавшееся положение.
– Посудите сами, то, что случилось два дня назад, выходит далеко за рамки как разбойного нападения, так и какой угодно личной мести. Хотя враги и недоброжелатели у меня в свое время имелись, но ни один из них не отправил бы на расправу со мной этих бронированных чудовищ. У них попросту нет такой возможности. Следовательно, банда послана некими доминирующими в своей стране политическими силами. Сам факт проникновения колабов на территорию Энормии – уже нечто невероятное. Жаль, что не удалось взять живым ни одного из нападавших. Возможно, это помогло бы нам раскрыть хотя бы некоторые тайны. Просто в голове не укладывается: через какие страны и местности пролегал маршрут этих монстров? Нападение было тщательно спланировано, и участие в нем не только отличных воинов, но и двоих чуть ли не равных мне по силе Эль‑Митоланов только лишнее тому подтверждение. Помимо этого у колаба‑колдуна находилось такое оружие, что после его применения победа противника была бы почти окончательна, так как на отражение огненного луча из литанры понадобилась бы невероятная защита. Скорей всего, ушла бы вся наша совокупная магическая сила. Может, я и преувеличиваю опасность, но ведь до сих пор результатов и последствий подобного поединка никто конкретно не знал. А уж потом сражаться обычным оружием с двоими Эль‑Митоланами – голый авантюризм.
– Но вы один из самых сильнейших колдунов королевства! – не выдержал Коперрульф. – Да и у Кремона, по вашим же словам, магической силы еще больше! А после боя вы еле на ногах стояли. Почему?
Хлеби тяжело вздохнул и несколько раз мотнул головой от расстройства. Затем отпил немного из своего бокала, долго грел гремвин во рту и лишь затем сделал глоток, явно размышляя, стоит ли раскрывать некоторые свои секреты. И видимо, пришел к выводу, что стоит.
– А ты думаешь, как нам удалось так быстро вернуться с середины озера? Если бы вопрос стоял только в срочности, мы бы это сделали без труда. Хотя и сил потратили бы много. Но ведь надо было еще и сражаться. Поэтому пришлось делать волну. Хорошо еще, что я всегда ношу с собой Флор, и мы находились рядом с подходящей скалой.
– А Флор – это тот самый серый шарик? – поинтересовался Кремон.
– Он. И создавать его очень долго и нудно. А в окончательной стадии процесса еще и необходима мощь двоих Эль‑Митоланов. Помнишь, я у тебя недавно силу магическую забрал на ночь?
– Помню…
– Так вот, с ее помощью я сделал последний и окончательный отжим нужного для Флора вещества. Именно поэтому у меня и сейчас в кармане другой такой шарик лежит. А вот чтобы еще один сделать, надо будет несколько месяцев подождать.
– Вещества не хватает? – догадался дворецкий.
– Еще не созрело. Но в этом году сделаем запасы как можно более основательные. А вдруг придется еще что‑то взрывать? Или волну создать…
На секунду возникла пауза, которой поспешил воспользоваться молодой Эль‑Митолан:
– По некотором размышлении я пришел к выводу, что и волна была неправильная. Ну никак она не могла образоваться над поверхностью воды, когда под нами была такая огромная глубина. Потом уже, ближе к берегу, – согласен! И на мелководье. Значит, вы еще силы потратили на поддержание водяного вала?
– Молодец! – похвалил Хлеби своего ученика. – Заметил все‑таки! Только имей в виду, с большими массами воды левитация бесполезна. Поэтому и объединенных сил бы не хватило. Но ведь недаром нас называют познавшими основы мироздания. И уже все остальное зависит от нас: достаточно лишь найти оптимальный вариант. Вот у меня в запасе и было одно мощнейшее средство, чтобы заставить волну пойти именно над поверхностью. Для этого я создал опору почти под самой кромкой воды. И опора эта – лед.
– Но я не видел даже льдинки! – воскликнул Кремон.
– При создании льда тоже есть свои ограничения. Я могу создавать его лишь прямо под ногами или впереди себя, но не более чем на расстоянии четырех метров. Могу и позади себя. И удерживать твердое покрытие на много большем протяжении, до трех сотен метров. Могу по бокам, но не более чем на сорок метров в сторону. И лед получается крепчайший, способный выдержать тысячи людей.
– Я слышал о таком! – опять не сдержался ученик. – Мне Витбаль рассказывал. Но говорил, что способность создавать такое чудо давно утеряна.
– Как видишь, даже ветераны порой не со всеми тайнами знакомы. – Хлеби явно бравировал тем, что он более сильный колдун. – И называется это умение «Дать опору». Но лишь я снимаю магический контакт, как лед тут же превращается обратно в воду. Но ведь силы это забрало? Приличную часть! И на берегу я же не просто стоял. Приходилось держать Щит против ментальной атаки сразу двоих Эль‑Митоланов. А уж в последний парализующий импульс для колаба пришлось почти все физические силы добавить.
– Теперь понятно, – улыбнулся Коперрульф. – А то я, пока мчался от поселка, страстно жалел, что не успеваю вовремя, и на мою долю останется лишь созерцание разбойничьих трупов.
– Повезло тебе, успел в последнюю секунду! А нам еще большее от этого счастье – сами трупами не стали! – хохотнул хозяин замка, а затем продолжил уже совсем серьезно: – Как бы там ни было, факты налицо. Сюда был послан очень сильный диверсионный отряд с целью нашего уничтожения. Скорей всего, самый лучший отряд. И оружие у них было превосходное. Чего только стоят те стрелы, которые имелись у лучника. По свидетельству Грома, такие уникальные полоски стали со смещенным вперед центром тяжести лишь недавно начали производить в Баронстве Стали. И существовали эти стрелы лишь в единичных экземплярах. Про литанру вообще говорить нет смысла. До сих пор считалось, что такого оружия не существует уже давно. Но раз оно было у командира отряда, значит, существует как минимум несколько подобных экземпляров. И во второй раз на нас могут напасть с более мощным огневым запасом. Самое главное на данный момент – понять, что здесь искали колабы и их подручные? Карту ведь так и не удалось разгадать…
– Может, со временем? – вставил Коперрульф.
– Будем надеяться. Но месяц в запасе у нас есть. Вряд ли враги быстрей соберутся для новой атаки. Поэтому за три дня вы должны проверить стоянку в Полнорецком лесу и вернуться. Затем день‑два отдыха – и отправляетесь в Гиблые Топи. Недалеко! Я уже об этом говорил. А вот о цели поездки узнаете перед выездом туда. Мне надо еще уточнить и проверить свои прочитанные когда‑то воспоминания о конкретных азимутах и ориентирах.
– С нами едет кто‑то еще? – Кремон тоже настроился по‑деловому на первое в своей жизни колдуна задание.
– Нет. Прямо сейчас будешь тренироваться ставить Щит прикрытия для себя и напарника. Для двоих это сделать гораздо легче, и с твоей силищей вы будете путешествовать словно невидимки, не расходуя при этом основную магическую энергию. Никакой колдун вас не заметит. А стационарных защитных периметров в той глуши нет. Строить их – слишком хлопотное дело. Ну а с физической опасностью наш маршал сам справится играючи. По словам Мальвики, бандиты очень тщательно замаскировали свой лагерь, так что засады там быть не должно. Но это не значит, что вы должны в той местности передвигаться как в своей комнате. Уж тут, Ганби, я надеюсь на твой опыт. Смотрите в оба!
– Справимся! – коротко пообещал Коперрульф.
– Да? Ну тогда иди готовь все необходимое. Выезжаете завтра сразу после обеда. А мы будем тренироваться ставить Щит невидимости.
Мужчины быстро допили благородный напиток и покинули кабинет. Дворецкий сразу отправился в арсенал для подбора оружейной экипировки, а оба Эль‑Митолана вышли во внутренний двор, где Кремон в течение получаса обучался умению правильно и быстро создавать вокруг себя непроницаемый для колдовского взгляда Щит. Так как теоретически ученик был обучен уже давно, то Хлеби оставалось только скоординировать его действия на практике, что получилось на удивление легко и быстро.
Затем они перешли к проверочным испытаниям.
– Твое дело – меня обмануть, – давал задание учитель. – Обежать замок и выскочить во двор с той стороны, откуда я тебя не буду ждать. То есть увидел мою спину – значит, сдал экзамен. И учти, все время бегом!
– А если вы просто угадаете?
– Значит, экзамен не сдал. И снова бежишь на ту сторону замка. Легче не бывает!
– Да уж! – пробурчал Кремон, срываясь с места.
Хлеби довольно ухмыльнулся ему вслед и тут же расслабился, проводя «отделение сознания». И очень скоро «обозрел» ученика с другой стороны замка. Тот остановился, пытаясь поставить Щит, но получалось у него плохо. Небольшая тень от его сущности все‑таки просматривалась. Затем парень стал бегать в разные стороны, намереваясь, видимо, запутать учителя. Несколько раз он ощутимо усиливал свой щит, да так удачно, что на короткое время выпадал из поля магического зрения. Затем появился чуть дальше, по дороге от замка. Пропал… Появился… Ха! Думает, что чем дальше отбежит, тем его труднее будет заметить!.. А вот теперь ученик вообще успокоился, решив, что наставник окончательно потерял его из виду. Наивный и самонадеянный юнец! Хлеби рассерженно наблюдал за тенью, которая перешла на спокойный шаг и стала уверенно обходить замок. Еще и прихрамывать начал, симулянт! Не открывая глаз, Эль‑Митолан повернулся направо и заготовил гневную речь для своего ученика, придав лицу соответствующее выражение. Но тень, нисколько не смущаясь и выйдя из‑за угла здания, направилась прямо к нему. Заподозрив неладное, Хлеби моментально открыл глаза. И они тут же расширились от удивления: перед ним стояла улыбающаяся Лирна. Одной рукой она подбоченилась, а другой опиралась на палочку, которая помогала ей при ходьбе и снимала нагрузку с раненой ноги.
В тот же момент сзади плеча Эль‑Митолана осторожно коснулась чья‑то ладонь.
– Господин протектор! Вы не меня ищете?
Уж как Хлеби гордился своим самообладанием, но от прикосновения и одновременно раздавшегося голоса он вздрогнул и на какое‑то время застыл. Потом делано вздохнул и неспешно обернулся. Его ученик парил над землей в нескольких сантиметрах, и стало понятно, как он сумел бесшумно подкрасться вплотную. Но еще больше впечатлило опытного наставника то, что ученик сумел «навесить» свою тень сущности на совершенно постороннего человека.
– Как ты это сделал? – Он кивнул головой на девушку.
Кремон опустился на землю, еле сдерживая самодовольную улыбку победителя:
– В теории, я это знал. Теперь вижу, и на практике получилось.
– Ну что ж! Молодец! – бодрым голосом похвалил своего ученика наставник. – Экзамен сдал, можешь отдыхать.
Но в душе у опытного Эль‑Митолана появился неприятный холодок какой‑то зависти. Ведь только что продемонстрированное мастерство не в полной мере было подвластно и ему! Колдуну, который потратил несколько лет усиленных занятий на усовершенствование «навешивания» своей тени на другую личность. И удавалось хорошо это колдовство лишь с человеком, заранее подготовленным. А тут такое творится! Поучил парень теорию, затем решил попробовать на практике – и у него получилось без труда! Как он умудрился?
Хлеби даже расстроился от внезапного осознания, что в ближайшие дни придется просить своего ученика подробно передать весь процесс магического действия. Как ни прискорбно или как ни стыдно это будет выглядеть. Но упускать такой редчайший случай он не намерен. А свою зависть он завяжет узлом и забросит в озеро как паршивых колабов. Не хватало только из‑за этого недополучить хоть толику мастерства. Пусть даже от молодого, всего с двухнедельным стажем, Эль‑Митолана. Совсем другими глазами взглянув на ученика, он тем не менее вспомнил о своем положении хозяина и обратился к девушке с вопросом:
– А тебя каким ветром к нам занесло? Раненым положен постельный режим и ранний сон.
– Так то ж раненым! – воскликнула девушка с подкупающей непосредственностью. – А им себя даже папаня не считает. Уже с самого утра ходит по дому и ко всем пристает. То бумаги ему принеси, то карандаши ему подай, то шторы ему на окнах мешают. То повязку ему на груди ослабь, а то он сидеть не может. Дом он, видите ли, стал новый рисовать! Говорит, давно мечтал настоящее чудо сотворить, да старое ломать было жалко. Его еще дед строил. А теперь свой случай, говорит, не упущу.
– Похвальны и понятны его стремления. Но на первый вопрос ты так и не ответила. Зачем к нам пожаловала?
Холодок в голосе хозяина замка немного смутил девушку, но и упорства ей было не занимать.
– Дело в том, что завтра я собралась съездить на наш луг и проведать прирученных боларов. А господин Кремон весьма интересовался ими и хотел посмотреть на них поближе. Да и выражал желание понаблюдать за нашим общением.
Какое‑то время Хлеби стоял заложив руки за спину и покачиваясь с пяток на носки. Он переводил взгляд с парня на девушку и обратно и мысленно возмущался их наивности. Ведь дел оставалось просто уйма, не говоря уже о постижении новых тайн основ мироздания. Так что ехидный и категорический отказ уже был готов слететь с уст протектора Агвана. Но вдруг он вспомнил о предстоящей просьбе к ученику о «навешивании» тени и замер на полуслове. Тут же в голову пришло воспоминание про легендарных боларов и мифическом Летающем острове, и он произнес совершенно иные слова, чем собирался:
– А почему бы и нет? Хоть весь учебный процесс окажется под угрозой срыва… Но мы постараемся его наверстать в следующие недели. Не правда ли?
Кремон тут же отозвался:
– Как скажете, наставник.
– Тогда мы с тобой с утра еще раз тщательно пройдем все этапы сегодняшнего занятия… А потом у тебя будет часа три‑четыре свободного времени.
– Вот здорово! – первой затараторила Лирна. – Он не пожалеет! Я ему столько интересного покажу. Мы ведь очень давно с боларами занимаемся, а с некоторыми я с самого детства Дружу.
– Прямо‑таки дружишь? – засомневался Хлеби.
– Не верите?! – загорелась девушка. – Тогда сами посмотрите! Мы ведь давно собирались именно вам показать, какие болары умные и дружелюбные. Если бы они еще и жили дольше, то наверняка бы стали разумными. А так, отец говорит, они лишь двадцать‑тридцать лет живут.
– Правильно говорит, – подтвердил хозяин замка, устремляясь к выходу и увлекая жестом молодых людей за собой. – Хоть в древних легендах и говорится, что болары могут жить до пятисот лет.
Кремон еле сдержал саркастическое восклицание, а вот Лирна сразу загорелась:
– А что это за легенды?
– Долго рассказывать. Может, когда‑нибудь дам почитать одну интересную книгу на эту тему. Если желание не пропадет…
– Ни за что не пропадет! Я вообще‑то с детства мечтала изучать эти таинственные летающие растения. Да все времени нет: то готовь, то стирай, то штопай. Если бы хоть мама была жива…
Девушка неожиданно сникла и замолчала. Да и мужчины почувствовали себя неловко, словно смерть несчастной женщины была на их совести.
Так и дошли до парадного входа в замок.
– Уже почти стемнело. – Хлеби осмотрелся вокруг и добавил, обращаясь к ученику: – Так что ты проводи девушку до поселка. Или чем другим хочешь заняться?
– Да нет, провожу. Заодно послушаю рассказ о повадках и поведении боларов. Это же действительно неведомая сторона нашего мироздания.
– Вот и прекрасно! Я у меня еще полно дел. Всего хорошего!
Протектор тут же повернулся к замку и стал подниматься по ступенькам. А его слух уловил оживленные переговоры за спиной, и девичий голос затараторил:
– Ты знаешь, самые первые и наибольшие впечатления из моего детства остались от встречи с тремя молодыми боларами возле корней гигантской ашпуницы. На том участке леса она самая большая. И вот вхожу я на поляну с корзиной ягод…
Что там было дальше, протектор не услышал, но неожиданно почувствовал в себе проснувшийся интерес к боларам.
«Может, и самому совершить конную прогулку с молодежью? Развеяться да промчаться с ветерком? Посмотреть, что эта девчонка хочет показать. Вдруг и в самом деле нечто новое? Правда, подкармливать боларов многие и раньше пытались. Даже делали после этого громкие заявления о чудесах дрессуры. Но потом это все оказывалось не соответствующим истине. И уже давно доказано: летающие растения не поддаются приручению. Дикое – оно всегда диким и останется. Хотя эти их загадки с врожденной способностью левитировать до сих пор многим колдунам спокойно спать не дают. Что только они не делают с боларами, пытаясь постичь эту тайну: жгут, режут, пилят, гноят в растворах… И никаких результатов! Хотя лично мне претит проводить опыты с этими безобидными растениями. Может, из‑за того, что чересчур много книжек прочитал? И захотелось верить в нечто несбыточное? А может, я просто с возрастом начинаю впадать в детство? Только… Неужели все эти легенды не более чем древние сказки для детей? Хм! Но зато какие красивые сказки! Какие идеальные сцены из жизни разумных существ там описаны! Вот только жить с жутким и вонючим колабом в одном доме… Бррр! Ни за что!!!»
На следующий день за завтраком Хлеби находился в прекрасном расположении духа. Виной тому было утреннее занятие с учеником. На котором опытному наставнику не только удалось найти свою главную ошибку в знаниях о «навешивании» сущности на другого человека, но и сохранить при этом лицо авторитетного педагога, не подвергая репутацию излишним сомнениям и возможным насмешкам. Когда они начали анализировать вчерашние занятия, Хлеби заставил Кремона вслух повторить все фазы его действий и мельчайшие детали магического воздействия. При этом он часто давал «ошибочные вводные» и переспрашивал, к примеру:
– А что было бы в случае попытки сделать зацеп сущности лишь за один край?
Но ученик каждый раз вполне уверенно описывал процесс и обосновывал свои правильные действия. Так они и дошли до главной ошибки, которую наставник ввел как «ошибочную» и получил в ответ такую важную и годами разыскиваемую разгадку. Оказалось, что при «навешивании» своей сущности или, как порой это еще называли, «сходной тени» на другого человека надо было для закрепления оной при выбранной сущности носителя один раз мысленно перекувыркнуться в его ауре «отделенным сознанием».
А сам мастер до этого лишь делал полный оборот вокруг своей оси, что оказывалось слишком мало. Зато теперь!.. Можно будет вводить в заблуждение кого угодно! Даже своих друзей можно разыграть. А уж врагам явно не поздоровится. И как хитро и правдоподобно все придумал: ученику и в голову не пришло заподозрить учителя в незнании. Недаром во время ночной работы подспудно утреннее занятие продумывал. И минуты не поспал, но зато настроение себе обеспечил бодрое и радостное.
Ученик вообще, казалось, не замечал радости, которая переполняла наставника. Лишь поспешно насыщался, как всегда подчищая любые блюда, до которых могла дотянуться его рука. А до которых рука не дотягивалась, те сами колдовским образом перемещались к нему вместе с тетушкиной тенью. Причем сердобольная Анна иногда даже умудрялась забрать из‑под носа у своего племянника именно то, что он и сам собирался попробовать в следующую минуту. И его мысли тут же переключились на эту тему: «Облизнулся, прикрыл глаза, открыл снова и… А тарелка с пончиками, посыпанными сахарной пудрой, уже возле Кремона. Тот чисто машинально высыпает все пончики в свою тарелку и с невероятной скоростью начинает их поглощать. Запивая их любимой сметаной…»
Хозяин замка уже в который раз с удивлением воззрился на домоправительницу: уж не стала ли она на старости лет Эль‑Митоланом? Но, присмотревшись, успокоился: тетушки на стуле уже не было! Она стояла рядом с молодым обжорой и подкладывала ему в тарелку фруктовое желе.
«Вот только непонятно, чью порцию? М‑да! Как раз ту самую, к которой уже и рука протянулась… Ладно, пусть ест. Заслужил… перед дальней дорогой. Да и важнейшим секретом непроизвольно поделился…»
А молодой Эль‑Митолан спешил быстрей позавтракать и отправиться на Паласиевый луг. Причем спешка была обусловлена двумя причинами: возросшим интересом к боларам, который Лирна лишь подогрела своими рассказами накануне, и необходимостью перед обедом все‑таки проверить снаряжение и амуницию перед дальней дорогой. Коперрульф сам обещался все подготовить, но ведь негоже совершенно игнорировать сборы и надеяться на опытного ветерана. Самому тоже учиться надо. Пусть поход будет и не таким продолжительным, но навыки как раз и хорошо получать постепенно, а не навалом, как любит делать строгий наставник. Кремон мельком посмотрел на учителя: «Доволен как похас после случки! Думает, что незаметно выпытал у меня большой секрет. Ха! Мог бы прямо спросить, а не устраивать комедию с разбором занятий! Я бы ему сразу сказал. Но… Раз он так хочет, пусть так и будет. Вот только я хочу посмотреть, как он мне способ творения льда передавать будет. Пусть только попробует со мной опытом не поделиться или все тонкости не разжевать. Если „твердая опора“ получаться не будет, я ему сразу „навешивание“ припомню! Ха‑ха!..»
Видимо, последнее мысленное хихиканье отразилось и на лице Кремона, так как наставник поинтересовался:
– Что такой счастливый? Или молодой красавицей увлекся? А ведь Бабу скоро вернется из Плады… Как бы новый синяк не появился.
– Синяков я никогда не боялся. Да и девушка: хоть мила, умна и красива, но… – Кремон неопределенно покрутил пальцами в воздухе, пытаясь подобрать нужные слова. – Короче, Бабу может за нее не волноваться. А вот ее отношения с боларами действительно заслуживают самого пристального внимания и изучения. Если она мне сегодня продемонстрирует то, о чем вчера рассказала… Хм! Это будет просто неслыханное и немыслимое открытие в науке!
– Да‑а‑а?! – протянул хозяин замка и с недоверием и с восхищением одновременно. – Надо же! Умеет деваха про чудеса рассказывать. Так тебе голову закрутила этими боларами? Вот талант у простой хуторянки.
– Я тоже сомневаюсь во всех ее историях. – Кремон решительно налил себе еще чаю в огромную кружку и с наслаждением сделал несколько больших глотков. Затем с сытым видом оперся спиной на спинку стула и продолжил: – Но скажите, какой смысл ей врать? Между прочим, она меня навела на одну идею, подтвердив, что болары никогда не приблизятся к Эль‑Митоланам. Разве только молодые особи и очень отчаянные. А почему?
– Ха! Так ведь это для них равносильно самоубийству! – ответил Хлеби.
– А в вашей жизни часто бывали такие случаи? – продолжал ученик с пристрастием.
– Ну… Несколько раз.
– И что вы делали для своей защиты?
– Да какая там защита?! От чего? Мне достаточно послать в их сторону маленькую искорку, намного меньшую, чем та, что я отправил для взрыва Флора. И болары в панике улетят.
– Вот! И это понятно, потому как они боятся огня. Но почему же они не нападают повторно?
– Ясно почему: ожидают от меня искорки.
– Значит? – Кремон сделал вопросительную паузу и лишь затем пояснил: – Они разумны! Потому что обладают способностью накапливать опыт. И…
– Для таких выводов у тебя слишком мало данных, – перебил его Хлеби и при этом отрицательно замотал головой. – Ведь даже любое маленькое, слабое и глупое животное моментально убирается с дороги человека. Это называется инстинктом самосохранения.
– Да? Но я не договорил. И во‑вторых, на вас когда‑нибудь пытались напасть старшие болары? Те, про которых Лирна рассказывала, что их выгнали их стаи?
– Мгм… Да нет вроде.
– А на вас? – спросил молодой Эль‑Митолан у внимательно слушающего Коперрульфа. Тот возмущенно фыркнул, признаваясь:
– Да сотни раз!
– На нашем хуторе от них житья не было! – выкрикнула со своего места Мальвика, но на нее никто не обратил внимания. Лишь тетушка Анна укоризненно приложила палец к губам.
– И на меня несколько раз нападали, когда я еще не стал Эль‑Митоланом! – многозначительно сказал Кремон. – Но вот насколько я помню, ни разу взрослый болар не попытался напасть на разумного, владеющего тайнами мироздания. Мне кажется, и вы о таких случаях не слышали. А что это значит? Лишь одно: эти летающие растения прекрасно распознают колдунов на близком расстоянии! А раз так, то они просто обязаны обладать хоть какой‑то толикой разума. Правильно я говорю?
– Скорей всего, нет! – отрезал хозяин замка. – И знаешь почему? Болары имеют очень много врожденных инстинктов. И левитацию – тысячекратно большее чудо, присущее только разумным существам. Тем не менее их таковыми до сих пор не считают. Значит, умение опасаться Эль‑Митоланов приходит к боларам вместе с возрастом. Точно так же животные умеют заботиться о своем потомстве в зрелом возрасте. То есть наследственная память всегда включается постепенно, с годами. Уяснил?
– Вполне. Но теперь мне осталось лишь увидеть отношения хуторянки с боларами. И тогда все окончательно станет на свои места.
– Вот упертый! – в сердцах воскликнул хозяин замка. Но тут всех удивил дворецкий:
– Можно я, с ним на луг проедусь? Интересно мне на эти летающие растения посмотреть. А в дорогу я уже и так все приготовил.
– Да? А кто будет замок охранять в мое отсутствие? Даром я, что ли, всю ночь не спал, новые тебе амулеты готовил. Вот, носи на здоровье!
С этими словами Хлеби передал дворецкому внушительную шкатулку. Тот сразу расплылся в довольной улыбке. Глаза его при этом превратились в две щелочки, а концы усов поднялись вверх.
– Вот спасибо! Вот это подарок! Ну теперь я снова смело в бой могу! – Коперрульф зачарованно смотрел в открытую шкатулку, разглядывая знакомые и очень нужные предметы, но нить разговора при этом не потерял: – Выходит, что вы теперь отсыпаться будете? Тоже верно. А я, значит, на страже постою?
– На страже ты останешься потому, что я собираюсь… с Кремоной проехаться. Надо будет маяк на внешнем периметре проверить и подзарядить как следует.
За столом воцарилась длинная пауза, вызванная изумлением собеседников. И снова Мальвика успела вставить просьбу‑пожелание‑утверждение:
– Я тоже могу с вами поехать! Тетушка мне дала свободное время до обеда. И на похасе я умею ездить…
На этот раз внимание на нее обратили все. Да так обратили, что девушка сникла, замолчала и даже ссутулилась на своем огромном стуле. Но жалости в голосе хозяина замка не послышалось:
– Здесь все выполняют МОИ распоряжения. Говорю об этом тебе в первый и последний раз. Тетя Анна! Какое может быть у ребенка свободное время, если он не умеет читать?!
Домоправительница всегда улавливала перемену настроения племянника, поэтому сразу принялась его успокаивать:
– Конечно‑конечно! Сразу после завтрака возобновляем интенсивные занятия. Мне просто надо было пройтись в поселок, но теперь я пошлю вместо себя кухарку. И не стоит так волноваться…
Но Мальвика еще больше настроила Хлеби против себя. Она резко вскочила и с гневом выкрикнула ему в лицо:
– Я не ребенок! – И тут же убежала в сторону кухни.
Тетушка Анна замахала руками, призывая всех оставаться на своих местах, и устремилась за девушкой, на ходу приговаривая:
– Ей со мной ужасно скучно, вот девочка и рвется на улицу. Но я ей объясню, что туда нельзя… – А напоследок все‑таки послала словесный укор племяннику: – … Дедушка Хлеби не пускает!
Как ни странно, после этих слов настроение хозяина замка не испортилось. Он даже великодушно хмыкнул, заулыбался и скомандовал:
– Едем смотреть на чудеса дрессировки!
– Я только на кухню зайду, – с некоторым усилием оторвешся от стула пресыщенный завтраком Кремон. – Лирна советовала взять сочных и свежих фруктов. Болары их просто обожают.
– А где сейчас хуторянка?
– Она еще час назад на луг подалась. Вместе со своим дядей и кузеном. Так что наверняка уже на месте.

Глава 17
Удивительные растения

В конюшню оба Эль‑Митолана вошли вместе. Там сейчас хозяйничали три новых конюха, так что по условному свисту Торнадо некому было оседлать. Да и не подпускало строптивое животное к себе новых работников. Хоть хозяин и скормил вороному красавцу три коробки мармелада при нравоучительных беседах. Одна надежда была на скорейшее выздоровление храброго Леско. Но тому еще только постельный режим предписывался целую неделю.
Так что седлать своих коней решили сами, да еще и соревнуясь в скорости. Протектор первым вылетел из ворот конюшни, но его ученик отстал всего лишь на корпус и твердо при этом уверенный в своей победе.
– Зря споришь, – улыбался Хлеби, когда они уже спокойной рысью двигались по Южной дороге. – Мой Смелый первым выскочил во двор, и конец рассуждениям!
– Так ведь его стойло намного ближе к выходу! И бежать вам к нему не в пример короче.
– Как не стыдно! Ты совсем забываешь о моем возрасте. У тебя же энергии молодой – горы!
– Точно! – воскликнул Кремон, хлопая себя ладонью по лбу. – Я же добрый! Поэтому и не хотел вас расстраивать и признаваться, что пропустил вперед лишь из уважения к возрасту. Но раз вы сами напомнили…
– Н‑да? – наставник выпятил нижнюю челюсть, глядя на ученика с барской снисходительностью. – Ты меня и к «Истукону» первым пропускать будешь?
– Конечно! – не растерялся тот. – Вы его, так сказать, создали, вы его и добивайте.
– Между прочим, там ему кое‑чего добавили и кое‑где ускорили, так что придется тебе шевелиться быстрей. Я тебя сразу предупреждаю: покажу только раз! Потом сам будешь к нему подбираться.
– Если вы покажете, то я буду повторять ваши движения.
– Опять старика вперед пропускаешь? И не стыдно забывать о моем возрасте?
– И не стыдно вам все время напрашиваться на комплименты? – засмеялся Кремон. – Ведь и так ясно, что колдун с годами только сильней становится. А значит, и «моложе».
– Только вот с годами все больше накапливается полученных разочарований…
Что хотел сказать Хлеби в последнем рассуждении, выяснить ученику не удалось. Пришпоренный Смелый резко ускорился и понесся вскачь. И сразу вырвался на два корпуса вперед. Возмущенный такой наглостью, Торнадо громко заржал и без всякого понукания понесся как ветер, уже через сто метров поравнявшись со своим товарищем, а еще через двести уверенно оторвавшись от погони. Как опытный наездник ни подбадривал благородное животное, Кремон на своем коне все больше и больше увеличивал разрыв. А когда домчался до первого маяка, то, оглянувшись, вообще не увидал наставника за изгибом дороги. Поэтому решительно осадил Торнадо и дождался отставшего, но нисколько этим не расстроенного протектора. Дальше они опять ехали легкой трусцой, попутно занявшись изучением очередного и весьма сложного заклинания. Зачем же проводить время даром в бессмысленных скачках?
Когда, они уже подъезжали к Паласиевому лугу, Хлеби вспомнил о спорах за завтраком и порекомендовал Кремону прикрыть их Щитом невидимости. Мол, если болары побаиваются Эль‑Митоланов, то в данном случае они увидят лишь простых разумных и у них не возникнет лишнего повода для беспокойства. Когда невидимый Щит их окутал, наставник добавил:
– А чтобы тебе было чем заняться на подсознательном уровне, я задам тебе одну весьма сложную загадку.
– И когда я должен дать ответ?
– Когда отгадаешь! Через месяц, два, а то и год! Подгонять не буду. Чего смеешься?
– Вы наверняка хотите дать мне что‑то неразрешимое? – сдерживая смех, спросил Кремон. – Нечто эдакое: почему болары умеют левитировать, а когда спят, крепко хватаются отростками за ветки деревьев, чтобы не улететь в безвоздушное пространство?
– Не дерзи учителю! – Но строгости в голосе Хлеби не было. Скорей шутливое потворство. – Подобные задачи наставники не имеют права давать. Для истинного процесса обучения есть некоторые загадки, которые передаются от наставника к обучаемому колдуну из поколения в поколение. Они разные по своей сущности, но о них никогда не пишут в литературе и учебных пособиях. Даже не обсуждают во всеуслышание. Тем не менее они отвечают на вопросы об устройстве нашего мироздания. И когда‑нибудь для проверки сообразительности ты тоже загадаешь эту загадку своему ученику…
– Вы меня заинтриговали! – воскликнул Кремон, выезжая на луг и внимательно всматриваясь во все стороны. – Наверняка это что‑то весьма интересное?
– Конечно. Хотя и состоит загадка всего из трех слов: «Что такое сон?»
– Сон?! – Молодой Эль‑Митолан недоверчиво оглянулся на своего наставника, но тот выглядел совершенно серьезным. – Хм! Хоть я могу сразу ответить на этот вопрос, но…
– Вот именно! Не стоит спешить со скоропалительными выводами. Хочу еще раз напомнить: вопрос фундаментальный. Хотя, когда ты узнаешь ответ, тебе достаточно будет выразить его всего одним словом. Если оно будет верным, я тебе сразу засчитываю целый класс обучения.
– Даже так? – Кремон в задумчивости разгладил свою шевелюру ладонью и посмотрел наставнику в глаза: – А вы сколько времени потратили на решение этого вопроса?
– Шесть месяцев.
– Ого! – Парень от такого срока сник и явно расстроился. – Уж если вы полгода думали…
– По признанию моего учителя, я ответил на этот вопрос быстрее, чем несколько десятков начинающих колдунов до меня. И вполне заслуженно этим горжусь.
– Да за полгода можно все слова произнести! Хоть одно да подойдет к ответу.
– За каждый неправильный ответ наказание: бессонная ночь тренировок с «Истуконом». Так что продумывай тщательно, при таких заданиях торопиться не положено.
– «Торопиться»! – фыркнул Кремон. – Да я теперь сам спокойно не усну, пока ответ не узнаю! Или можно специально тянуть время?
– Вполне! – При этом вид у протектора был такой, словно он и в самом деле от всей души советует ученику так поступить. Он даже поощрительно закивал головой. Правда, в голосе явственно послышались зловредные нотки: – Но в конце месяца, при подведении итогов, наставник имеет право наказать ученика за долгое молчание чем угодно.
– Ха‑ха‑ха! – со скорбным, показным смехом и с кислым видом резюмировал Кремон. – Я так и знал, что ваши загадки мне сна не прибавят!
– Не ворчи! – заулыбался Хлеби. – Жизнь прекрасна! А когда мы еще и новое о ней узнаём, то лишь подтверждаем этим свое право на существование. Вон смотри, наша хуторянка навстречу торопится. Уже и не хромает почти. Огонь девка! Но… Бабу от нее еще наплачется.
– Вот‑вот! – Улыбка вновь вернулась на лицо парня, но голос он понизил до минимума. – Потому я от таких красавиц и не в восторге!
Его учитель ответил вообще шепотом:
– А я тем более!
Оба колдуна весело рассмеялись и соскочили на землю, последние метры пути намереваясь пройти пешком. На пожарище они вошли одновременно с девушкой и поздоровались с уже знакомыми родственниками Гната. Мужчины вытаскивали из пепелища уцелевшие при пожаре бревна и складывали их в стороне, возле прекрасно сохранившейся изгороди. Фактически все самые толстые стволы, уложенные в основания стен и служившие фундаментом постройки, не пострадали от огня.
Все‑таки сок ашпуницы, пропитывая древесину, почти полностью лишал последнюю способности быстро и жарко гореть. Да и жучки‑древоточцы в таких местах себе жилье не устраивали. Естественно, подобный дар природы глупо было бы не использовать с толком для человека. В поселке таким образом дома уже давно не обрабатывали, так как строили из обожженного кирпича и камня. Разве только кухонную мебель и утварь регулярно окунали в сок. Но вот на хуторах подобные меры противопожарной безопасности приветствовались испокон веков. Тем более что каждое гигантское дерево ашпуница давало за день до ведра сока из сочащихся надрезов. И потом оставалось лишь нанести жидкость на бревна и доски уже готового дома несколько раз после строительства, да потом еще один раз в пять‑шесть лет. Занимались этой нетрудной работой в основном подростки и женщины. На долю мужчин выпадало лишь делать надрезы, собирать сок и доставлять его к месту назначения.
– И как строить собираетесь? – спросил протектор у мужчин.
– Еще окончательно не решили, – признался брат Гната. – Но скорей всего, цокольный этаж сделаем из камня и кирпича.
– Естественно! Надо пользоваться современными технологиями. А выше? Один этаж и чердак?
– Да, вот только Гнат задумал строить жилой чердак. Хочет, чтобы места всем хватало для жилья.
– Хозяйский подход.
– С крутой крышей. Говорит, в Лиоде видел. А мне кажется, это уже лишнее. Куда нам до провинциального центра!
– Ничего! – засмеялся Хлеби. – Может, скоро и мы станем жить как в Лиоде. А хуторяне будут в замках обитать. Ведь Гнат именно такое строение задумал?
– Ох, господин протектор! – заговорила, как всегда, без всякого стеснения Лирна. – Да будь его воля, он бы такой замок, как у вас, строить начал.
– А мне что, жалко? Пусть строит. Но если честно, девонька, время наше дороже стоит, чем простое обсуждение достоинств постройки. Так что давай веди нас к своим подопечным. Или вспугнем, если все заявимся?
– Я уже вчера говорила, что к Эль‑Митоланам они вряд ли подлетят. Но вы можете смотреть издалека.
– Не волнуйся. Мы сделали свои колдовские сущности невидимыми. Так что они примут нас за обычных людей.
– Прекрасно! Но вы все равно для начала на поляну не выходите. – Лирна поманила Эль‑Митоланов за собой, и они двинулись по тропинке, уходящей в глубь леса. Своих коней всадники привязали к изгороди. – Так мы дойдем намного быстрее. Можно, конечно, и в обход, по лугам, но я здесь каждую веточку знаю, и скиры сюда не заходят.
Злобные и агрессивные скиры и так были редкостью в этих лесах, но порой, во время гона, они выходили даже на открытые пространства. Бродили возле поселков и могли напасть на одного, а то и нескольких путников. Прекрасно знавший об этом всеядном хищнике Хлеби тем не менее удивился последнему утверждению девушки:
– Неужели? Никогда‑никогда?
– Вы разве не знаете? – Лирна даже на мгновение приостановилась и оглянулась на протектора. – Здесь же от самых лугов и километров на пять в глубь леса растет тямянка. Вот эта лиана, видите?
– А‑а! Что‑то припоминаю… Скиры, кажется, пряного запаха этого растения не переносят.
– Именно, совсем не переносят! – Девушка на ходу сорвала несколько мелких листиков со свисающей лианы и растерла их на ладони. – Наши охотники, когда далеко в лес отправляются, всегда с собой запас нарубленной тямянки берут и каждые два часа намазывают соком руки, шею и лицо. И пахнет приятно, и скира отгонит лучше, чем вооруженный рыцарь на коне. Даже во время весеннего гона.
Кремон на себе решил ощутить пряный запах и схватил свисающий конец лианы. Несколько раз обмотал вокруг кисти, резко дернул и даже вскрикнул от неожиданности:
– Ох! Да так и руку порезать можно!
– Ты не смотри, что она тонкая и хрупкая на вид, – хихикнула хуторянка. – Некоторые вполне выдержат вес такого мужчины, как ты. А уж если сплести веревку из трех лиан…
Молодой Эль‑Митолан отсек лиану кинжалом и теперь принюхивался к диковинному и весьма странному запаху.
– Надо же, сколько с нее пользы. А почему же она по всему лесу не растет?
– Не знаю. Только до определенной границы, – стала объяснять Лирна. – Вроде и ростки новые за невидимую черту прокладывает, а через день‑два лишь сухонькие хвостики висят.
Заметив на себе удивленный взгляд ученика, Хлеби пожал плечами и признался:
– Я никогда о подобном не слышал. Тут уж, как говорится: безбрежны тайны мирозданья! Но факт весьма интересный. Мы с тобой, как чуток освободимся от забот, обязательно по той границе проедемся и присмотримся. Может, какую разгадку и найдем этому феномену.
Кремон тут же согласно закивал:
– Я только «за»!
На что наставник пробурчал себе под нос:
– Лучше бы ты так к «Истукону» стремился.
Тропинка тем временем стала ровней и шире, лес расступился в стороны, и три человека остановились в густом кустарнике, окаймляющем сильно вытянутую в длину большую поляну. Они находились на одном ее конце, а до второго было метров сто, не меньше. Именно туда девушка указала рукой:
– Там у нас любимое место встречи. Когда я вам покажу все интересное, то подам такой вот знак. И вы не спеша попробуете подойти. Старайтесь их не вспугнуть и держите на ладонях приготовленные фрукты. А если маленькие болары станут пролетать мимо ваших лиц – не бойтесь. Это они так пытаются знакомиться.
– А взрослые растения не прилетят? – спросил Кремон с некоторым разочарованием.
– Прилетят обязательно. Но все зависит от того, кто в данный момент будет находиться в стае. Ведь они часто улетают очень далеко в поисках пропитания. А некоторые особи со мной, мягко говоря, демонстративно не хотят общаться. Особенно несколько стариков. Почему, собственно, я с боларами и общаюсь здесь, на открытом пространстве. Хотя и под деревьями, на которых живет стая, мне не страшно. Просто там слишком темно, а мне немного неуютно: почти все взрослые особи замирают, только за мной и смотрят. Да и молодняк теряет свою игривость и беззаботность.
– Хм! – Лицо протектора сделалось очень строгим. – Вообще‑то по всем рекомендациям людям запрещается в одиночку заходить в расположение стаи боларов.
– Да и я бы чужим не рекомендовала туда соваться. – Девушка простодушно улыбнулась, но в ее тоне проскользнула некоторая снисходительность. – Но я ведь с ними знакома, так что никогда о таком и не задумывалась. Ладно, смотрите и ждите моего сигнала.
И Лирна быстрым шагом пошла по поляне, на ходу достав из кармана несколько крупных орехов и выстукивая ими друг о друга громкую и далеко слышную дробь. Звук этот, по всей видимости, был хорошо знаком местным обитателям, так как чуть ли не сразу же среди ветвей деревьев мелькнуло несколько зеленых теней. Потом один шар несмело стал приближаться к девушке. Слабое зрение боларов было общеизвестно, и считалось, что два глаза на тонких и гибких стебельках, выдвигаемых из верхней кроны, давали возможность рассматривать окружающий мир не более чем на пятьдесят метров. Об остальных рецепторах и чувствах исследователи лишь громко спорили, но к единому мнению прийти не могли. Тем не менее летающие растения прекрасно ориентировались в пространстве и безошибочно находили зоны своих часто меняющихся стоянок. А порой и удивляли исследователей тем, что могли заметить, например, мертвого зайца с расстояния несколько километров.
По мере того как шар подлетал к девушке, он все больше ускорялся в движении, а Эль‑Митоланы негромко переговаривались, комментируя свои наблюдения. Считаясь по праву более опытным, Хлеби давал необходимые пояснения:
– Полметра в диаметре. Молодняк или, как часто говорят болароведы, рассада. Года два, не больше…
– Прямо на нее летит, – заволновался Кремон, – словно атакует.
Но болар не долетел буквально двух метров и резко вильнул в сторону. Лирна рассмеялась ему вслед и выкрикнула какое‑то имя. Видимо, узнала. Да и летающий шар сразу вернулся к ней и закружил вокруг, словно огромная зеленая пчела. Едва не касаясь лица человека многочисленными торчащими во все стороны плоскими отростками. Затем схватил с протянутой руки угощение и снова взмыл в кроны деревьев.
– Скорость у него, – удивился Кремон, – весьма приличная!
– Рассада самая шустрая. Да и взрослые иногда показывают чудеса скорости. Хотя за конником угнаться не могут. Но за ездовыми похасами – вполне. Старики вообще еле летают. А после отпочковывания молодой особи теряют последние силы и Доживают некоторое время лишь за счет остатков «со стола» соседей. Или соком дерева питаются, на котором находятся.
– Да, Лирна мне об этом говорила вчера. А так как сок ашпуницы для них самый приемлемый, то в скоплении их крон болары и живут стаей.
Тем временем зеленый шар вернулся к девушке, ведя за собой более десятка сородичей разного размера. И меньших, чем он, и больших, и даже одного взрослого болара. Тот подлетел последним и своей массой растолкал резвящуюся возле девушки рассаду. Для него у Лирны нашлось не только угощение, но и дружеские похлопывания и поглаживания по свесившимся вниз корням. Конечности растения подрагивали от явного удовольствия, от чего у Хлеби брови поползли вверх.
– Смотри! Такое впечатление, что он ее сейчас станет облизывать от восторга. А малыши как мелькают!
– Дрессировка?
– Да нет, это не дрессура. Я несколько раз видел вышколенных боларов, которых таскали за собой колдуны на стальных тросах. Скорей – неприятное зрелище. А здесь действительно нечто наподобие дружбы и полного доверия.
Словно в подтверждение его слов из крон деревьев вынырнуло еще трое взрослых боларов. Они спланировали на поляну и буквально заслонили девушку своими метровыми телами. Корни при этом они свесили чуть ли не до земли, явно напрашиваясь на дружеские пожатия и похлопывания хорошо знакомой им хуторянки. Но старший Эль‑Митолан обратил внимание своего ученика на более высокие кроны деревьев:
– А вот и зрители!
На высоте метров пятнадцати как раз устраивалось четыре особи весьма преклонного возраста. Это было заметно по частично свисающим во время полета корням да по блеклой окраске зелени. Четверка уселась на двух громадных ветках, словно наседки на заборе, посматривающие за своими цыплятами. Но через минуту к ним присоединился еще один зритель. Он вообще свои корни не поджимал, а по цвету напоминал переспелый плод граната и летел словно последний раз в жизни. Медленно и неуклюже.
– О! А вот и дедушка местный пожаловал! – хохотнул протектор, видимо вспомнив о своем недавно полученном звании. – Получается, что Лирна их хорошо прикормила. Но у нее подарков на всех явно не хватит. Может, пора и нас для знакомства пригласить?
Но девушка не спешила подавать условный сигнал, намереваясь показать колдунам нечто более интересное. Раздав все угощения, она отбросила рюкзак в сторону и стала ритмично хлопать в ладоши. Некоторое время хаос из мелькающих шаров разной величины лишь усиливался. Но постепенно в нем образовался некий рисунок, стройность и завораживающая последовательность. А затем все молодые болары закружились в ритмичном хороводе. Разделившись на три потока и двигаясь по часовой стрелке. Причем делали свой полет волнообразным, словно ныряли в некие воздушные ямки. Но ныряли синхронно, в такт хлопкам. А взрослые болары зависли над всем этим сказочным хороводом, выпустив корни на полную длину, и тоже ритмично качались из стороны в сторону.
Кремон вчера слышал обещание показать нечто подобное, но и у него мурашки побежали по спине. А у старшего Эль‑Митолана вообще пропал дар речи. Только зрачки расширились от удивления да веки забыли, что моргать иногда надо.
Но и это оказалось не все! Ритм хлопков ускорился, а Лирна стала себе громко подпевать. И рисунок хоровода претерпел моментальные преобразования. Среднее кольцо повернуло против часовой стрелки, а верхнее и нижнее стали вращаться под углом к горизонтальной плоскости. Их взрослые сородичи теперь тоже стали летать по кругу, но при этом слаженно ныряли до самой земли и резко вновь набирали высоту.
Минут пять продолжалось это немыслимое представление. В конце Лирна взяла особо высокую и продолжительную ноту и прекратила хлопать. В тот же момент болары замелькали хаотично и беспорядочно, словно стайка детей, высыпавшая из школы во двор. Казалось, что теперь уже точно показывать больше нечего. Но девушка застыла, подняв руки вверх и чуть разведя их в стороны. Тут же два взрослых болара подлетели к ней и обвили руки своими корнями. А затем без видимых усилий стали поднимать человека вверх. На трехметровой высоте к бокам девушки прижалось еще два летающих зеленых шара, и взлет ускорился более чем в два раза. Эль‑Митоланы стояли в кустарнике и боялись даже шелохнуться, не то чтобы крикнуть. Им даже в голову не могло прийти, что они увидят такое и что вполне рассудительная хуторянка подвергнет себя смертельному риску. Да еще не предупредив колдунов заранее.
А вознесение в высоту продолжалось. Вот уже болары подняли Лирну выше самых высоких деревьев. Вот уже и кроны гигантских ашпуниц остались далеко внизу. До прикидкам растерявшегося от такого зрелища протектора Агвана, компания остановилась на высоте около четырехсот метров. И лишь затем странное сооружение из четырех растений и человеческого тела стало опускаться. Но не прямолинейно, а по широкой и пологой дуге, словно ввинчиваясь в гигантскую воронку. И с каждой секундой все больше и больше увеличивая скорость. Затем до слуха колдунов донесся восторженный девичий визг.
Кремон облизал пересохшие губы и покрутил затекшей шеей, пытаясь осознать увиденное зрелище:
– Так вот где она так визжать научилась! Странно, что она так боялась аттракциона на первом спуске…
– Похоже, с боларами ей совсем не страшно! – констатировал Хлеби.
– Скорей она получает огромное удовольствие.
– Да и не только она. Эти зеленые шарики, кажется, отвечают ей полной взаимностью. А уж их послушание меня просто шокирует. Ведь только сам факт, что они подняли человека на желаемую высоту… Немыслимо!
Девушка совершила изящное и мастерски выполненное приземление и кистью обозначила несколько круговых движений.
– Лирна подает сигнал! – воскликнул парень. – Выходим?
– Пошли. – Хлеби вложил в руки ученика два яблока и два манската. Сам тоже «вооружился» аналогично, и они вышли из густого кустарника. – Продолжай держать Щит все время.
– У меня это получается уже чисто автоматически! – похвастался ученик. – Как вы научили.
Неспешным шагом оба Эль‑Митолана стали пересекать полянку. Вначале их никто не замечал, кроме девушки, но на середине дистанции все зеленые шары на мгновение застыли, а затем стали выказывать явное волнение. По всей видимости, Лирна пыталась успокоить своих подопечных, стараясь говорить что‑то громкое и напевное. А болары в ответ устроили своим воркованием целый гул.
Кремон впервые слышал воркование этих растений. Оно весьма напоминало голубиное, но с гораздо более широким диапазоном звуков. Считалось, что таким образом зеленые шары предупреждают друг друга об опасности, наличии корма и подают прочие сигналы, более присущие пернатым обитателям воздушного пространства. Бывали даже случаи, когда содержащихся в неволе боларов умудрялись научить нескольким словам, вполне похожим на человеческие. Но дальше бессистемного повторения одного и того же дело у дрессировщиков не шло. Как правило, воркование напрочь отсутствовало среди небольших стай тех боларов, которые скитались по просторам всей земли и питались за счет падали, мусора и подлых нападений на одиноких, а то и нескольких, беззащитных путников.
Первыми осмелились познакомиться с подходящими мужчинами наиболее’ мелкие боларчики. Два из них покрутились перед самыми лицами колдунов, схватили угощение с протянутых рук и, радостно воркуя, умчались к своим товарищам. Возможно даже, что они хотели похвастаться ярко‑красными манскатами. После этого и все остальные подлетели для получения своей доли. Причем каждая особь брала только по одному экземпляру фруктов, хотя большинство явно предпочитало приторно‑сладкие манскаты, чем хрустящие и сочные яблоки.
Когда угощение получил каждый малыш и подросток рассады, мужчины уже дошли до девушки, и она стала подсказывать им следующие действия.
– Сейчас и большие к вам подлетят. Им надо давать по два плода. Разных. На одной ладони. Если возьмут только один, все равно держите руку перед ним. А второй рукой постарайтесь погладить более розовые корни, которые у них считаются опорными. Еще лучше, если вы эти корни станете обжимать пальцами с некоторой ритмичностью. Это им нравится гораздо больше. Видите! Они воркуют вполне довольно. Значит, вы им нравитесь. Теперь угощайте других. Старайтесь хоть что‑то говорить успокаивающее. Им нравятся человеческие голоса. Прямо замирают. Особенно от пения. Не удивляйтесь, если каждый из них захочет с вами познакомиться и каждый раз взять угощение. Они ведь взрослые и обязаны хоть что‑то принести в стаю. Мне так кажется… А вот этот болар имеет свое имя и откликается на него просто изумительно. Мы с ним знакомы одиннадцать лет, и я его по праву считаю своим самым лучшим другом. Давайте я вас…
Договорить Лирна не успела из‑за неожиданно раздавшегося с высоты чуть ли не злобного воркования. Услышав его, все молодые болары стали спешно уноситься в кроны деревьев, а взрослые особи сбились в кучку и отлетели метров на десять, к самой кромке леса. Люди вскинули головы и увидели на пятиметровой высоте того самого дедушку‑болара, который и летал‑то еле‑еле. Но сейчас он был явно рассержен, а то и разгневан. И по всей видимости, отгонял своих сородичей от гостей с подарками. Корни его были распущены в стороны и подрагивали от напряжения. В таком состоянии болары обычно шли в атаку. Мужчины за себя совсем не опасались, но оба одновременно проверили Щит прикрытия. Он оставался на должном уровне, так что их колдовские сущности вроде не должны были напугать зеленого патриарха. Между тем и остальные четыре «наседки» сорвались со своих мест и теперь летали кругами, но уже на гораздо большей высоте.
Девушка отреагировала первой:
– Грюхун! Ты чего это такой злой сегодня?! Голодный, что ли? Так опускайся ниже, мы и тебя угостим!
Затем она взяла один плод у Кремона и стала подбрасывать вверх. С каждый разом все сильней. Возможно, и так иногда делались подарки на этой поляне. Вот только Грюхун заворковал еще громче, добавил к этому шипящие звуки и стал задом отлетать к лесу. В тот же момент все взрослые болары скрылись среди крон. Лишь один замешкался или не желал слушаться очевидного приказа старой деревяшки. Хуторянка этим воспользовалась и закричала громче, обращаясь именно к этому болару. Вернее, даже не закричала, а как бы запела:
– Спин! Не улетай! Спин! Ты мне нужен! Спин! Лети сюда! Спин! Надо поговорить. Это очень важно!
Это и был ее самый лучший друг из числа боларов. И на призывы человека он отозвался почти без колебаний. Лишь прокрутившись пару раз вокруг своей оси, словно сбрасывая с себя оцепенение. А затем стал снижаться к девушке. Старый Грюхун неуклюже попытался его атаковать, но Спин легко увернулся от расставленных и дрожащих корней, обогнул помеху по небольшой дуге и завис рядом с прикоснувшейся к нему Лирной. Дедушка‑болар, видимо, потратил все свои силы на поднятие тревоги, так как полетел дальше с большим трудом. Еще с большим трудом он умостился на толстой ветке, всего лишь на семиметровой высоте, и только оттуда стал повторять свое гневное воркование совместно с шипением. Но теперь уже и Спин ему ответил. Только более громко и задиристо. Перебранка продолжалась около трех минут и закончилась тем, что старый Грюхун выдохся полностью, скукожился на ветке и стал с явной злобой наблюдать за развитием событий.
А девушка продолжала быстро, но с ласковыми интонациями говорить своему другу всякую ерунду. Так, словно это был несмышленый ребенок, который слов еще не понимает, но прекрасно разбирается в настроении.
– Спин! Ты же самый лучший и умный. И смелый. И добрый. Лучше тебя во всем лесу нет. Да и наверняка среди остальных боларов не сыщешь такого славного и веселого, как ты. Спин! Ты ведь не боишься этих людей. Они мои друзья. И они очень хорошие люди. И просто хотят на вас полюбоваться. И подарки они такие вкусные принесли. Тебе ведь понравилось?
В ответ Спин коротко выдал что‑то напоминающее чихание. И Лирна моментально его поняла:
– Он явно боится вас. Таким звуком они всегда выражают самую большую опасность. Мне кажется, они рассмотрели вашу сущность.
– Это невозможно! – авторитетно заявил Хлеби. – Никакой колдун не может увидеть магическую сущность другого колдуна, если тот поставил Щит невидимости. Он увидит лишь простого человека. А уж болар и подавно на такое неспособен.
– Не знаю. – Лирна взяла предложенный Кремоном манскат и протянула своему другу. Плод тут же скрылся где‑то внутри шара. – Но мне кажется, Грюхун у них вроде шамана, что ли. Может, у него какие‑то галлюцинации? А может, есть неразгаданные возможности?
– У кого? У этого дряхлого и гнилого пня? – возмущенно зафыркал Хлеби.
– Ну… они его всегда слушаются…
– Вообще‑то они очень странно между собой недавно ворковали, – задумался старший Эль‑Митолан. – Их переговоры просто до жути походили на переругивание и взаимные оскорбления. По тону по крайней мере.
– Вот видите! Даже вы это почувствовали. А я так уверена, что Спин сегодня явно ослушался старика, и тот наобещал ему большие наказания. А сейчас сидит и ждет, пока ослушник поплатится за свою неразумность.
– Постойте! У меня есть предложение! – Кремон протянул Спину большое яблоко, и тот после небольшого колебания принял угощение. – Мы можем легко проверить твои, Лирна, предположения. Если ты говоришь, что дедушка боларов мог различить нашу суть под Щитом, то твой друг наверняка до сих пор сомневается. Если ты его успокоишь до нужной степени, то я попробую снять Щит, и мы понаблюдаем за реакцией обоих боларов. Согласны?
– Действительно, будет интересно! – согласился Хлеби и уставился на дерево с затаившимся патриархом. – К тому же если нам удастся испугать Спина, то это послужит ему хорошим уроком. Впредь будет беспрекословно выполнять распоряжения опытных ветеранов. Если в данном случае такие мои разглагольствования вообще уместны…
Но Кремон прекрасно понял, в чей огород наставник закидывает камень. Мол, попробуй хоть раз моего приказа ослушаться!
Лирна тут же стала объяснять висящему рядом с ней в воздухе болару суть предстоящего эксперимента. Особенно подчеркивая, что стоящие возле них люди – тоже друзья. При этом она пользовалась не только интонацией, но и сходными с воркованием звуками. Через какое‑то время она повернулась к Эль‑Митоланам:
– Можете убирать Щит. Я его придержу за один самый чувствительный корешок. Хотя, если он сильно испугается, не смогу остановить.
Кремон вместе со своим учителем уставился одновременно на обоих боларов и произнес как можно более спокойно:
– И… раз.
В тот же момент Спин как‑то странно икнул, его корни задрожали и подобрались для стремительного полета. Но Лирна вцепилась в него и напевала только одно слово:
– Друзья! Друзья! Друзья!
Постепенно болар успокоился, но все равно старался спрятаться за девушкой. Грюхун же остался совершенно неподвижным, лишь громко зацокал, вероятно пустив в ход свой язык. Девушка немного растерянно взглянула на протектора, поясняя:
– Мне всегда казалось, что так они смеются…
На продолжительное время воцарилась тишина, и лишь потом Хлеби протянул:
– Чудеса‑а‑а… Кто бы мог подумать о таком? Неужели никто раньше не додумался провести подобный эксперимент? Ведь это же так просто! И этот… даже ума не приложу, как назвать старого пня? Похоже, он действительно у них шаманом подвизается. И этот… шаман действительно источает какую‑то трудноразличимую даже мне ауру страха, переживания, отчаяния и… хм!.. некоего злорадства и веселости! Неужели он действительно смеялся? А более молодой сородич до того ему не верил? М‑да! Даже не знаю, что теперь делать.
– А как ты их различаешь? – Кремон решил не предаваться бесполезным в данной ситуации размышлениям, а выведать более конкретные детали. – По корням, что ли?
– Нет, конечно. Хотя и там имеется масса различий. Ну не бойся, Спин, дай мы тебя погладим! Это же друзья! Нам надо поговорить! Вот так, повернись чуть. Молодец! – Девушка одной рукой придерживала летающее растение за розоватый корень, а другой поглаживала десятисантиметровый обод, идущий по всей окружности шара.
Обод тоже был совершенно зеленого цвета, только из твердой и прочной древесины и являлся как бы основным каркасом для всех органов болара, разделяя заодно растение на две полусферы. Но если верхняя скрывалась под густой порослью перекрученных и вьющихся травинок, то нижняя полусфера служила вместилищем метровых, а то и более корней. Корни в свою очередь прикрывались в сложенном состоянии неким подобием шторки, которая полностью затягивала нижнюю часть болара во время полета. Особенно быстрого полета.
И вот сейчас Лирна обратила внимание своих спутников именно на древесный обод.
– Видите! Здесь есть определенный рисунок. Хаотичный, сложный и непонятный. Словно разводы на плохо помытом окне. Но самое уникальное, что болары могут менять этот рисунок по своему желанию. И когда Спин со мной здоровается, то всегда создает вот такой орнамент.
Девушка негромко щелкнула пальцами, и через пару секунд по ободу побежала легкая рябь, а потом текстура рисунка сменилась на по чти ровные обозначения квадратов. Болар застыл на месте и даже дал погладить обод обоим Эль‑Митоланам.
А хуторянка продолжала хвастаться своим другом:
– Он даже может говорить два слова. Вернее, даже больше, но вам их будет трудно понять. А вот мое и его имя он произносит превосходно. Вот послушайте. – Лирна тоже погладила болара по ободу и четко спросила: – Ты кто?
Ответ прозвучал, словно открывшаяся со скрипом дверь:
– Спи‑ин.
Девушка поощрительно засмеялась и спросила:
– А я кто?
– Лиирна.
Голос, если его можно было так назвать, казался немного странным, но оба имени звучали четко и ясно. И спутать или не понять сказанное было невозможно.
– От этого Спина исходят три волны, – полуприкрыв веки, стал говорить Хлеби. – Страх и… хм!.. Торжество!.. Гордость!.. Даже восторг…
– И как вы думаете, наставник, – с бесхитростным простодушием спросил Кремон, – могут подобные эмоции исходить от неразумного и бесчувственного растения?
Старший Эль‑Митолан уже двумя руками ощупывал и поглаживал корни, обод и даже, очень осторожно, покров верхней сферы. Долго ощупывал. А все остальные затаили дыхание и не издавали ни звука, видимо тоже проникнувшись важностью момента и боясь нарушить мыслительную деятельность очень важного, авторитетного и сильного колдуна. Даже болары замерли, словно неживые. Наконец Хлеби тяжело вздохнул и, не прекращая поглаживаний обода, произнес:
– Я думаю… Гм… Думаю, что с твоим, Кремон, появлением на мою голову свалилась целая лавина проблем. Но больше всего я опасаюсь, что основной камнепад еще только впереди!

Глава 18
Полнорецкий лес

По возвращении в замок Хлеби сразу отдал распоряжение срочно позвать к нему всех деятелей управы, которые командовали в поселке в отсутствие еще не вернувшегося из Лиода старосты Берки. Еще в дороге главный протектор Агвана поделился со своим учеником решением срочно начать постройку сразу двух зданий в районе Паласиевого луга. И возможности для этого были. В первую очередь из‑за начавшей стекаться в поселок рабочей силы. Фактически сразу же после праздника десятки строителей из близлежащих районов, да и не только, потянулись в управу с прошениями принять их на работу. Большинство принимали, и уже на следующий день они отправлялись на глиняные карьеры. Там невиданными до сей поры темпами возводились новые, более совершенные печи обжига, и в ближайшие недели ожидалось увеличение выпуска кирпича и черепицы почти втрое. Остальных размещали на постой в свободных комнатах управы и тех домах, где согласились принять временных постояльцев. Всех, даже еще неработающих специалистов ставили на довольствие, а наиболее ценным и авторитетным профессионалам сразу же начисляли денежное жалованье. Ведь многие из них хотели как можно быстрее перевезти в Агван и свои семьи. А так как более глобальные планы по строительству оздоровительного центра и первых домов городского типа находились пока в стадии привязки к местности, то накопившийся людской потенциал желательно было использовать до того, как он застоится от безделья.
Первый дом решено было построить для хуторянина Гната и его семьи. Причем Хлеби был уверен, что хуторянин с радостью согласится на двухэтажное здание полностью из кирпича. Да еще и с крутой крышей, покрытой самой лучшей черепицей. Имевшийся наготове один из проектов такого здания вообще напоминал крепость и мог выдержать серьезную осаду. Уже вечером на месте строительства должны будут расположиться первые бригады и приготовить себе временное жилье, а с утра приступить к рытью котлована.
Кремон хоть и подивился неимоверным размерам здания по меркам глухого хутора, но в душе согласился с такой постановкой вопроса. Исходя из последних событий, иметь дальний рубеж обороны очень не помешало бы. Но вот зачем еще строить башню на четырнадцатом километре? Как раз в том месте, где кончались сенокосные луга и начиналась Клаковская гуща, которая в свою очередь через несколько огромных полей граничила с Полнорецким лесом. Ведь подобная башня будет стоить весьма дорого и потребует огромного количества магической энергии для нормального функционирования. На все эти вопросы его наставник ответил коротко и по существу:
– Нам придется сильно расширить внешний охранный периметр. А без башни сделать это весьма проблематично. К тому же в скором времени сюда прибудет один, а то и два Эль‑Митолана, которые начнут заниматься лишь одним вопросом: изучением и установлением глубокого контакта со стаей боларов. Сегодня же я дам вызов конкретным колдунам в столице. И согласую эти действия с королем. И напоследок: эта башня, скорей всего, станет первой в строительстве нового замка для нового протектора той местности. Или ты думаешь, что один человек может справиться с охраной молодого и быстро разрастающегося города?
– Конечно! В таком случае я полностью с вами согласен. – Кремон понимающе закивал. – Но вот интересно мне: кого вы позовете для работы с боларами? Полностью доверяю вашему опыту в подобных делах, но я также слышал, что среди Эль‑Митоланов бытует мнение о зеленых шарах как о никчемном лесном мусоре. Как бы такие колдуны не испортили наших наметившихся отношений со стаей. К тому же вы сами говорили, что это поселение летающих растений, возможно, уникально именно из‑за своего неимоверно высокого общественного развития.
– Признаю твои опасения обоснованными. – Хлеби скорбно ухмыльнулся. – Я сам еще пару часов назад относился к гипотезе о разумности этих летающих растений как к нонсенсу. Зато теперь хочу выбрать такого человека, который и раньше ратовал за гуманное отношение к боларам. Таких колдунов несколько. И одного из них ты знаешь весьма хорошо. По твоим же словам…
– Кто же это?
– Один из твоих столичных наставников, Давид Сонный. Что, удивлен? Он тебе так много тайн раскрыл преждевременно, а о своих работах примерно десятилетней давности ничего не рассказал?
– Ни слова! – воскликнул Кремон с некоторой обидой.
– Ну значит, не до того ему было. Теперь главное, чтобы у него оказалась возможность откликнуться на мой вызов. Хотя король ему просто‑напросто и приказать может. Но я бы предпочел его добровольное желание. Чем он занимался в последние годы?
Ученик пожал в недоумении плечами:
– Конкретно не знаю… Мы проводили занятия в основном у него дома. Сонный говорил, что о его специализации я узнаю, когда сам стану Эль‑Митоланом. Лишь дядя Кралей намекал, что этот колдун в королевском университете работает.
– Могу добавить, что не просто работает, а преподает. И является самым молодым профессором на кафедре биологических и лесотехнических наук.
– О‑о! Тогда он самый достойный вариант! – воскликнул Кремон. – Ведь и человек он просто замечательный.
– Не спорю. Осталось только надеяться, что он примчится сюда самым первым. И отлично оборудованная башня станет для него любимым рабочим местом. Да он ее и достроить поможет со своей магической силой.
– И вы уже выбрали конкретное место для здания?
– Конечно! Оно у меня уже тут, в голове. – Хлеби указательным пальцем дотронулся до своего виска. – Но завтра с утра я сам лично отправлюсь с бригадой на этот древний курган и еще раз тщательно обследую его внутренности. Насколько удастся, естественно. Раньше я как‑то в него втискивался «отделенным сознанием», но ничего интересного так и не обнаружил. Только подозрения он все‑таки вызывает – своей неправильной формой и месторасположением. Если опасных пустот внутри не обнаружу, построим башню на вершине. Если что‑то будет мешать, начнем рыть котлован сбоку от холма или на его более пологом склоне.
– Жаль, меня не будет с вами, – немного огорчился молодой Эль‑Митолан. – Тоже бы хотел поучиться подземной разведке.
– А чего тебе учиться?! – с неожиданным раздражением фыркнул наставник. – Если ты, будучи совсем обессиленный, ко мне в лабораторию на большой глубине сумел прорваться сквозь несколько магических уровней защиты. Надеюсь, ты не забыл о моем приказе больше не совершать подобных действий?
– Нет, что вы! Да у меня и тогда это получилось скорее спонтанно и на эйфории после Воспламенения.
– Ладно. Готовься к отъезду. Но не переедай слишком. – Хлеби пытался казаться строгим, но глаза искрились от сдерживаемого смеха. – А то бедный Торнадо не выдержит чрезмерного веса.
– Ха! Да этот вороной красавец троих таких, как я, выдержит! – возразил Кремон и добавил: – Даже представить не могу, что Торнадо бы продали и он бы сейчас плуг таскал.
– Да. Повезло ему, что ты тут появился. Пожалуй, конкретно ему повезло даже больше всех…
Последние приготовления не заняли слишком много времени, и Кремон вдобавок успел поприсутствовать на встрече с вызванными управленцами Агвана. Протектор дал конкретные и четкие задания для каждого, ответил на вопросы и сделал кое‑какие уточнения после них. И запустил механизм строительства в действие.
Теперь поселок издали напоминал разбуженный муравейник. Даже в период самых интенсивных сезонных работ там не было так многолюдно и оживленно. Поднявшись перед самым обедом на башню, Коперрульф с Кремоной весьма бурно и горячо обсудили начавшиеся преобразования и осмотрели местность с самой высокой точки замка. Вид сверху открывался действительно чудесный. И дворецкий похвастался впервые здесь находящемуся парню:
– Каждое утро стараюсь тут бывать. Настроение тогда на весь день прекрасное и бодрое. И тебе советую.
– Постараюсь. Если время найдется…
После таких слов Коперрульф от огорчения схватился за лоб:
– Это моя вина! Как я мог забыть о таком прекрасном месте для занятий?! Ничего, скоро мы это исправим! Пошли обедать.
И первым стал спускаться по витой каменной лестнице. Кремон скорбно вздохнул и пошел следом, внутренне возмущаясь: «Ну вот! Теперь еще и по лестницам заставят бегать с полным вооружением! А потом спрашивать будут, что я красивого увидел своими залитыми потом глазами? Хоть я и нашел способ избавляться от помех такого характера, но все‑таки! Почему все прекрасное и хорошее надо испортить грубыми и бессердечными издевательствами? Э‑хе‑хе!..»
За обеденным столом в этот раз было на удивление тихо и немногословно. Долгое время. Видимо, каждый обитатель замка мысленно прокручивал предстоящие действия и раскладывал их в надлежащей последовательности. Вот только одна персона свои предстоящие действия собиралась провести вразрез с ожиданиями остальных. Хотя по первой фразе, которую эта персона произнесла, никто вначале и предположить не мог, что дело обстоит так серьезно.
– Дедушка Хлеби! – Мальвика сделала специальную паузу и дождалась‑таки, пока задумавшийся хозяин замка не переведет на нее недоуменный взгляд. – Большое спасибо за обед.
– Мм… да не за что! – Старший Эль‑Митолан оглядел ученика и дворецкого, которые еще поглощали пищу полным ходом, затем демонстративно перевел взгляд на большие настенные часы и попытался улыбнуться девушке: – А что ж так мало съела? И так быстро?
И вот тут юное создание выплеснуло наружу свои, видимо, с трудом скрываемые до сей поры гнев и раздражение.
– А что мне еще остается делать? Ведь мне здесь только и разрешается, что сказать спасибо да помалкивать во всех остальных случаях. А я человек свободный! И почему я должна скрывать свои мечты и желания? Почему я должна делать то, что мне не нравится? У меня никогда не было родни, я росла сиротой, но ни один житель наших хуторов не ущемлял мою свободу. Никогда! Я так понимаю, там и была моя семья. А здесь? Не хочу быть рабыней! Могу я уйти прямо сейчас?
В наступившей тишине все замерли. Даже Кремон перестал жевать, хоть рот у него остался полон пищи. Лишь чуть позже тетушка Анна печально покачала головой и прошептала укоризненно:
– Мальвика, Мальвика…
Видимо, домоправительница уже давно и всеми силами пыталась исправить вздорный норов своей воспитанницы, и для нее эта яростная вспышка сопротивления была не новой. И в данный момент тетушка прекрасно осознавала, что ее племянник воспользуется ситуацией и отпустит девчонку на все четыре стороны. Но больше всего ей было обидно за развал своих далеко идущих планов. Ведь теперь уже точно никакие женщины не смогут появиться в замке ни на каких условиях. И ни при каких обстоятельствах гордый родственник не подпустит к себе даже самых соблазнительных красавиц.
Кремон к судьбе строптивицы был совершенно равнодушен. Его просто поразила неслыханная наглость, с которой это никчемное и косоглазое создание высказывало нелепые обвинения, вместо того чтобы трепетно благодарить за немыслимое, по понятиям даже благодатной Энормии, опекунство.
Лишь Коперрульф почему‑то пожалел бедную девочку и приготовился защищать всеми имеющимися у него возможностями. Вплоть до… До чего именно он предполагал дойти в своей защите, отставной капитан и сам боялся загадывать, но сердце старого вояки так и сжалось от нехороших предчувствий.
Но Хлеби Избавляющий всех удивил, сам не вполне отчетливо осознавая, почему поступил именно так, а не иначе. С минуту он размышлял, но тем не менее на прямой и весьма невежливый вопрос лишь усмехнулся и спросил сам:
– И что ты будешь делать на свободе с таким уродливым лицом?
Мальвика была готова дерзить, спорить и ругаться, отстаивая свое право ухода из замка, но после этих слов скукожилась и чуть ли не под стол залезла. Опытный колдун ударил ее по самому больному и незащищенному месту. Да так ударил, что и Кремон, и Коперрульф, и тетушка Анна посмотрели на него с неприкрытым осуждением. А Хлеби еще и продолжал разглагольствовать с видом человека, обсуждающего позавчерашнюю погоду:
– Вообще‑то без работы ты не останешься. Таким уникальным личностям всегда найдется место в передвижном цирке. А то и в стационарном. Что ни говори, а кусок хлеба всегда будет. Или, может, ты мечтаешь соблазнить какого‑нибудь принца? Тоже дело! Хоть и мало этих принцев, но чем судьба не шутит? Вдруг какой на тебя и наткнется среди густого леса и не сразу со смеху помрет…
Издевательские рассуждения перебили громкие девичьи всхлипывания, постепенно переходящие в рыдания. Мальвика сползла со стула на колени и прислонилась к ногам домоправительницы. А та поглаживала подопечную рукой по плечам, но сама уже с большим интересом смотрела на племянника, быстрее всех раскусив и прекрасно осознав его политику и чуть ли не подбадривая поддакиванием. Опытный воспитатель выдержал новую паузу, а затем стал жаловаться остальным домочадцам:
– Я ведь уже и друга своего уговорил. Ну того самого, что тебе, Ганби, колено оперировал. Согласился он посмотреть сломанный нос. Даже посмеялся, говорил, что для него такие операции проще простого делать. Ладно, мы с ним и так найдем чем заняться: рыбкой угощу, колбасками… Тетя, ты не забыла заготовить их в нужном количестве?
– Нет, конечно! Ты ведь на послезавтра заказывал? Вот завтра вечером и собирались коптить. Я там еще один вид по старым рецептам сделала. Хорошо, хоть помогать кому было. – Домоправительница указала взглядом на притихшую и замершую девушку, намекая, кто именно помогал делать заказанные для угощения колбаски.
Мальвика резко подняла красное от слез лицо и охрипшим голосом спросила:
– А что, есть шанс улучшить мой нос?
Так как хозяин замка в этот момент с равнодушным видом пережевывал нечто мясное, ответить себе позволил дворецкий:
– Деточка, шанс есть всегда!
– А почему мне тогда о нем не сказали?
– Господин протектор не занимается хирургическими вмешательствами, поэтому может только просить о помощи у своих друзей. Причем друзей очень занятых и берущих за свою работу большие гонорары. А какие слова мы от тебя только что услышали? Раз тебе стараются заменить семью, то ты должна осознавать свою ответственность и выполнять возложенные на тебя обязанности. А для того чтобы к твоим словам и просьбам относились соответственно, постарайся хотя бы заслужить уважение. И докажи, что готова преодолеть любые трудности для достижения своей мечты.
– Да, я готова на все! – подтвердила Мальвика, решительно усаживаясь на свое место и размазывая слезы по щекам.
Хозяин замка посмотрел на нее с недоверием:
– Неужели?
– Обещаю слушаться любого вашего слова. Если хотите, согласна год работать здесь служанкой…
– Ну это ты уже перегнула! – остановил Хлеби ее скороговорку. – Служанок мне и так хватает. А вот дисциплину придется подтянуть. Вплоть до того, что буду лично давать и проверять задания по разным предметам. Затем начнешь делать ежедневную зарядку и специальные комплексы упражнений. О свободном времени и не мечтай!
Девушка согласно кивала и лишь повторяла:
– Хорошо. Хорошо. Хорошо…
Что в конце неприятного разговора даже развеселило хозяина замка. И он передразнил девушку, повторив с ее же интонацией:
– Хорошо… Но попробуй еще хоть раз выказать подобное недовольство! Бери пример с Кремона. Как ни тяжело парню, а он только радуется и становится мужественней, крепче, закаленнее и непобедимее! Вот так и надо идти к своей мечте.
Молодой Эль‑Митолан такой похвале лишь криво усмехнулся и незаметно подмигнул девушке. Мол, ой как я радуюсь! И крепчаю! Аж поспать некогда. Но затем взглянул на учителя и солидно закивал головой в знак полного согласия.
Урок пошел строптивой девчонке на пользу. Хотя ее будущее пряталось в таком густом тумане…
Именно хоть немного приподнять завесу тумана над будущим Мальвики и пытались в разговоре путники на первом участке своего маршрута. И Кремон, и Ганби Коперрульф ехали на своих личных животных, но сзади на короткой привязи за каждым следовало еще по одной лошади. Их взяли не столько для замены, как для транспортировки почти всей поклажи и больше чем половины оружия и доспехов. Облачаться в тяжелое железо решили лишь в крайнем случае, а до первого ночлега особой опасности не предвиделось.
Молодой Эль‑Митолан без малейших усилий держал один Щит магической невидимости и два маленьких Щита вокруг себя и дворецкого на случай внезапной атаки стрелами из засады, если бы вдруг таковая им встретилась. Причем магической энергии на все эти предохранительные меры тратилось ровно столько, сколько Кремон успевал восполнить и вернуть себе из окружающего пространства.
А опыт и наблюдательность отставного капитана позволяли им двигаться приличной рысью, да еще и переговариваться о делах насущных.
– У меня даже сердце остановилось после ее слов. – Коперрульф быстро оглянулся на оставшиеся позади кроны деревьев и продолжил: – Жалко мне девчушку, чуть ли не до слез.
– А мне кажется, – ухмыльнулся Кремон. – что такая шустрая и наглая персона нигде не пропадет. И своего добьется.
– И как ты можешь такое говорить?! Она же еще совершенный ребенок! Только представь, ее могли выбрать колабы для очередной закуски!
– Мм… да! Такое пережить никому не пожелаю! – Парень сочувственно помотал головой, и в разговоре образовалась короткая пауза. – Но ведь даже исходя из того, что Мальвика пережила, я просто уверен, что она крепкий орешек. Любая другая на ее месте могла и рассудком повредиться от такого ужаса. Да и за всех мужчин нельзя поручиться. А она свой боевой характер не потеряла. Есть в ней что‑то такое, что напоминает мне дикого и отчаянного зверька с острыми зубками и опасными коготками.
– Хм! – Коперрульф автоматически подправил свои усищи. – Ты прав! Вот только мне кажется, что зверек этот не хищный, а коготки и зубки будет использовать только в случае самообороны.
– Время покажет. Ведь если она сейчас нарушит свое слово, то наставник вряд ли уже будет разговаривать с ней таким тоном.
– Естественно! Я боялся, что он и первый раз не станет с ней проводить воспитательную беседу.
– Нет, что ни говори, а он умеет своего добиться!
На это утверждение молодого Эль‑Митолана опытный ветеран ответил со снисходительной улыбкой:
– Кто бы говорил! Мне за десять лет подобного довелось увидеть и услышать о‑го‑го сколько!
Они уже собрались въезжать в Клаковскую гущу, когда дворецкий обратил внимание спутника на стоящий в стороне от дороги громадный, крутой холм.
– Скорей всего, протектор имел в виду именно его!
– Да‑а, действительно, он какой‑то…
– …Странный! – закончил за парня Коперрульф. – Слишком он неправильный. И ты знаешь, мне доводилось видеть таких уродцев чуть ли не десяток за свою жизнь. Три на севере, возле самой оконечности Гиблых болот. Штук пять на границах со Спегото и Зачарованной пустыней. И еще два подобных холма стоят на юге, возле города Ретигольм.
Кремон в первую очередь обратил внимание на противоположные географические точки Энормии, спросив с завистью:
– Как же вы успели везде побывать?
– Ха! Да я там и бывал‑то… проездом. Гм! А вот твой наставник наверняка раз в десять больше моего видел. О каком месте я ни начну рассказывать, он всегда может дать уточнения. Не веришь? А зря! Если попадешь на хорошее настроение – поспрашивай.
– Обязательно. – Парень в последний раз оглянулся на скрывающийся за деревьями холм и вновь перевел взгляд на стелющуюся под конские копыта дорогу. – Но это значит, что наставник о таких холмах тоже знает? И ничего таинственного в них нет?
– Скорей всего. Наверняка лучшие Эль‑Митоланы все такие наросты земные прощупали и «прозрели» насквозь. И раз не роются в них королевские шахтеры или нелегальные гробокопатели, значит, ценного там или просто чего интересного ни на стас.
– А жаль! Мне в таком кургане так и представляются таинственные пещеры, полные древних артефактов, золотых украшений и россыпей бриллиантов.
Мечтательный тон Кремона рассмешил Коперрульфа чуть ли не до икоты. Лишь напившись воды из фляги, он успокоился и спросил:
– Где это ты таких сказок начитался?
На что парень ответил с завидным достоинством:
– Мечтать не вредно. И можно подумать, что вы, читая подобные сказки в детстве, относились к ним так же скептически, как сейчас?
– Ну… уж и не помню… Ладно‑ладно! Помню я. Не хватало, чтобы ты над моей памятью издеваться начал! Читал я сказки, чего уж там. И тоже… мечтал иногда. Ага! Как же без этого? Только вот в жизни ничего подобного видеть не сподобился. Да и о счастливчиках таких не слышал. А если и доносились до меня какие небылицы, то такие наивные, глупые и лживые, что, кроме смеха, ничего не вызывали.
– Согласен. А знаете почему?
– Почему?
– Да потому, что если кому‑то так бы сильно повезло, то умный человек сохранил бы источник своего богатства в полной тайне.
– Умный – может быть! А глупый?
– А глупого обобрали бы в два счета! И слухи бы пустили по поводу событий. Небылицы выдумать несложно, да с большими глазами правду туда щедрыми порциями подмешивать. Тогда уж точно никто не поверит.
– Хм! – Дворецкий подозрительным взглядом окинул своего спутника от стремян до легкого шлема с кольчужной защитой для шеи. – Тебя послушать, так ты или давно и тайно сам клад большой нашел, или нескольких глупцов обобрал!
Кремон вместо ответа разразился громким и беззаботным смехом. Но смеялся недолго, – видимо, что‑то вспомнил и враз погрустнел. А потом проговорил со скорбью:
– Имей я такие огромные средства, давно бы армию собрал и громил драконов в Альтурских Горах!
– Надо же! Как прямо и незатейливо можно потратить капиталы. Но ведь наш король наверняка будет против нарушения мира между Энормией и драконами.
– Не обязательно действовать против самых заклятых врагов от наших границ. Можно создать наемное войско и в других местах. Баронство Радуги славится своими рыночными отношениями. А уж вольных воинов там просто немерено.
– Ха! Ну собрал ты войско, ну добрался с трудом до Альтурских Гор, а дальше что? Согласятся ли драконы с твоим желанием их уничтожить?
– А кто их будет спрашивать?! – Кремон стал раскаляться от злости.
– Они будут отчаянно и без особых потерь со своей стороны защищать свою территорию, а места там не приспособлены для жизни человека. И ведь не раз пытались в древние времена добить эту крылатую нечисть. Для этих целей объединялись в военный союз чуть ли не все разумные жители наших земель. Да только захлебывались атаки кровью на первых километрах крутых и обрывистых гор. В глубь Альтурских Гор пройти никому не удалось. Только и остается, что сдерживать этих воздушных пиратов на границах.
Размеренная и рассудительная речь Коперрульфа немного охладила разгоревшуюся жажду мести молодого Эль‑Митолана. И он продолжил беседу более спокойным голосом:
– Вот бы использовать против них такое оружие, как литанра! Хоть бы несколько таких трубочек иметь…
– Мне кажется, что лишь вооружив каждого воина такими сильными магическими артефактами, ты бы получил некоторые шансы на победу. И обрати внимание: я говорю «некоторые», потому что знаю, о чем говорю. Ты себе просто не представляешь, что творится в Альтурских Горах. Ловушки, пропасти, камнепады и подготовленные лавины на почти отвесных склонах. Помимо этого добавь еще и точно брошенные с огромной высоты камни и глиняные емкости с их фирменной пылающей смесью. Вдобавок драконы на своих границах сотворили целую сеть разветвляющихся трубопроводов. По ним в случае необходимости пускается сжиженный газ, дается искра и вполне прочный и ровный участок становится похож на горнило печи. Три минуты – огонь погас. Но на данном участке уже никто никуда не спешит.
– Гм! Получается, драконы очень… боятся нападения?
Коперрульф сильно удивился таким выводам парня, но вынужден был согласиться:
– Получается, что боятся.
– А раз так, то они прекрасно знают о своей уязвимости. И обязательно найдется кто‑то, кто догадается об этом слабом месте в их обороне. И уж тогда разработать операцию по прорыву на внутренние просторы их государства будет делом простых логических рассуждений. Ведь это правда, что никто не знает, что находится за первой линией их неприступных гор?
– Знают! – буркнул дворецкий, опять оглядывая высокие кроны деревьев. – За первой находится вторая, еще более неприступная линия…
– А за второй?
– Лишь несколько скалолазов‑лазутчиков вернулось после прохождения первой линии. Те, кто пытался пройти вторую, не вернулись. Разве что только их обезображенные головы сбрасывали возле пограничных крепостей в мешках с записками: «Холодец из ваших тупых голов слишком горчит. Варите их сами!»
Кремон даже натянул поводья и едва не остановил Торнадо от услышанного. А отставной капитан оглянулся, тоже немного придержал коня и скорбно закивал:
– Да уж. Вот такая она, война! Мне пришлось там побыть слишком недолго, а вот наш протектор насмотрелся в свое время. И знаешь, что было самым трудным в их службе?
– Хоронить товарищей?
– Нет.
– Сбивать драконов?
– Нет. Все равно не угадаешь. Самым трудным было сдержать те волны негодующих мстителей, которые безрассудно неслись в горнило кровавых схваток. И погибали бесславно, глупо и бесполезно. Но зато те, кого удавалось обучить, кому удавалось объяснить всю суть борьбы с прилетающими из‑за небесных вершин драконами, становились лучшими пограничниками до конца своей жизни, поистине непреодолимой преградой для воздушных пиратов.
– Это вы и на меня намекаете? – Кремон догнал отставного капитана и заглянул ему в глаза. Те были полны печали и грустных воспоминаний, но ответ оказался бодрым и полным оптимизма.
– Да нет! Уверен, такие колдуны, как ты, драконам явно не по зубам. А если еще и все моральные испытания пройдешь, научишься контролировать свои порывы, отшлифуешь боевое и магическое мастерство, то драконы от тебя еще наплачутся кровавыми слезами! И проклянут тот день, когда ты обратил на них свое внимание.
– Постараюсь вашу уверенность подкрепить конкретными действиями уже в ближайшие годы. Но учиться буду до тех пор, пока Хлеби Избавляющий не подтвердит мою готовность к любому сражению.
Теперь уже Коперрульф заглянул в глаза своего попутчика и увидел там железную решимость и холодную расчетливость. Чувствовалось, что парень проникся неизбежностью длительного обучения и своего обязательно добьется. Поэтому отставной капитан кивнул с удовлетворением и сказал:
– Похвально. И я тебе всегда постараюсь помочь всеми своими силами, знаниями и опытом. Между прочим, ты ведь согласен, что опыт и умение порой помогают побеждать гораздо более сильного или многочисленного противника? Хочешь, расскажу тебе несколько историй из собственной жизни по этой теме?.. Ну тогда слушай…
И до самого вечера опытный ветеран делился уникальными историями с молодым и все жадно внимающим Эль‑Митоланом.
Так и проехали они всю Клаковскую гущу и уже в лучах заходящего светила пришпорили коней на прогоне по нескольким огромным равнинным участкам. Но в Полнорецкий лес въезжать не стали, а перед самой чернеющей стеной деревьев свернули вправо, по вполне приличной и укатанной дороге, в направлении возвышающейся горной гряды, которая и служила границей между двумя государствами, спеша до полной темноты добраться к намеченному ночлегу.
Минут через пятнадцать всадники уже въезжали в распахнутые ворота старинного и давно не употребляемого по назначению пограничного форта. Его построили очень давно, лет двести назад. Почти сразу же после заключения мирного договора с Сорфитовыми Долинами. А когда построили, сообразили, что он не очень‑то и нужен. Десятка полтора пограничников долгие годы несли там службу, а потом оттуда их отправили в запас и отставку. Но несколько человек получили королевское благословение и осели в форте на постоянное место жительства, обзавелись семьями, а сами переквалифицировались в собирателей, охотников и рыбаков. Потому как из‑под почти непреодолимой гряды гор вытекала небольшая речушка с удивительно теплыми водами, ныряла в Полнорецкий лес и терялась там в одном из весьма гиблых, но отд amp;пенных болот. Зато рыбы в той речушке водилась тьма‑тьмущая. И в любое время года. Так что голодать здесь не доводилось никому, но вот глухомань не каждому нравилась. Со временем многолюдный форт опустел, молодежь подалась в более современные поселки и города, и к моменту приезда двоих воинов там жили всего шесть человек. Два престарелых деда, лет около семидесяти, да две бездетные супружеские пары пятидесяти и сорока лет.
Как ни странно, вокруг форта сохранился архаичный пятисотметровый охранный периметр, функционирование которого поддерживалось завозимыми раз в полгода из Агвана магическими кристаллами. Потому‑то жители и заметили приближающихся всадников в быстро сгущающемся сумраке. А так как кристаллы в последние годы сюда привозил именно Коперрульф, то ворота распахнулись со вполне понятной поспешностью. Редких гостей здесь просто обожали, а уж хороших знакомых даже отпускать не хотели.
Старый ветеран со всеми обнялся и поцеловался. Причем женщины оказались более экспансивными и чуть не задушили гостя в своих двойных объятиях. Вырваться от них удалось лишь потому, что они бросились накрывать на стол, перед этим успев кратко познакомиться и с молодым Эль‑Митоланом. А оставшиеся мужчины, посмеиваясь, стали знакомиться, обсуждать последние события, помогать расседлывать коней и распаковывать небольшие гостинцы.
Когда Хлеби провожал своих разведчиков во дворе замка, то дал два основных указания:
– Не вздумайте загружаться их ответными подарками! И все там тщательно осмотрите и расспросите! – Добавив небольшое пояснение: – Форт построен в весьма неудачном месте, поэтому дорогу от него в соседнее государство проложить нельзя. И какого‑нибудь большого значения в будущем он иметь не сможет. Но вот создать там новую деревню – вполне посильная задача в ближайшие годы. И земельных угодий вокруг форта вполне достаточно. Если Агван превратится в город, надо заранее подумать о тех, кто будет поставлять продукты питания для резко возросшего населения.
Поэтому Коперрульф сразу же стал открещиваться от попыток дать им в дорогу такого уникального меда и таких сушеных грибов, что ни в каких местах подобного лакомства не сыщешь. Чем сильно обидел и даже рассердил четверых мужчин. Ругаться они, конечно, не стали, но вот несколько шуток весьма неприличного содержания пропекли приезжих до красноты. Про вяленую рыбу даже спрашивать не захотели. Самый старый и лысый дед лишь кивнул на чердак конюшни:
– Там два мешка твоей любимой олаборки приготовлено!
Видя, что господин дворецкий чуть не плачет от расстройства, Кремон перевел разговор в нужное русло:
– Нас больше интересует, не видели ли вы в последнее время здесь каких‑либо незнакомцев. Или просто подозрительных личностей.
На что другой дед, с короткими курчавыми волосами и такими же, как у Коперрульфа, усищами, даже обиделся:
– В нашем форте вначале садятся за стол. Потом рассказывают о том, что в большом мире делается. А уж потом можно и о наших делишках поговорить. Если время останется.
Дворецкий на это фыркнул и пробурчал себе под нос:
– И если языками ворочать сможем…
– Что ты там ворчишь? – напустился на него самый молодой, сорокалетний, житель форта. – Или тебе наш гремвин не нравится? Или гремучка слишком слабая? Вот и не спорь! Мойтесь быстрей после дороги – и за стол! И ваш приезд надо отметить, и у нас есть одно радостное событие.
Пока не слишком запыленные путники умывались в прогретой, как обычно к вечеру, баньке, огромный стол был уставлен таким количеством яств, блюд и напитков, что даже Кремон ужаснулся и попытался пошутить:
– А мне говорили, что полк кавалеристов с нами ужинать отказался…
Шутку все приняли благожелательно, лишь старый дед хитро прищурился и хихикнул:
– Если надо, мы и два полка прокормим!
А второй дедок добавил:
– И не одним только ужином!
На что Коперрульф тоже попытался пошутить:
– Вот здорово! А то протектор Агвана слишком переживать стал о том, что продуктов никто не подвозит.
Полное непонимание тут же воцарилось на лицах всех обитателей форта. Видимо, угощать они любили сверх меры. Но вот налоги ими не воспринимались на генетическом уровне. Поэтому дворецкому пришлось пояснять намечаемую в скором времени перемену:
– Агван хотят сделать городом. Но ведь резко возрастет нужда в продовольствии. А где его взять? Вот если бы деревню рядом с фортом возвести да наделы крестьянам раздать, вопрос бы и решился. Если вы, конечно, этим делом захотите заниматься.
Недоверчивое молчание в огромной столовой заставило его продолжить:
– Я вас понимаю: жили себе спокойно, никто под ногами не мешался, а тут вдруг надо становиться представителями королевской власти. Да еще и ответственность за целую деревню на свои плечи взваливать. Хлопотно. Но, может, все‑таки решитесь?
Пятидесятилетний мужчина, самый высокий среди местных, тихим, но дрожащим голосом ответил:
– Да мы уже о таком и мечтать забыли! Думаешь, нам не хочется людей видеть? Еще как хочется! Мы потому эти места и не покидали. Все ждали, когда к нам хоть кто‑то прибьется… А тут такое дело!.. Конечно, возьмемся!
– Говорил я! – воскликнул его более молодой товарищ. – Удача к нам в форт пришла! Теперь этому и второе подтверждение. Вот теперь заживем! – Но, видя вопросительные выражения лиц у гостей, засмеялся: – А моя жена скоро нам ребеночка родит! Это первая удача! Не думал я, что до такого счастья доживу. Давайте вначале именно за ребеночка и выпьем.
Он быстро налил всем в стаканы гремучки, чуть разбавленной чистой родниковой водой. Похоже, и все остальные обитатели форта воспринимали предстоящее рождение ребенка как личное счастье. Лица их светились от волнения и радости. Все выпили, обжигаясь крепким алкоголем, и застолье началось.
Немного насытившись, перешли к обсуждению последних событий и новостей. Рассказ о нападении банды на замок протектора был выслушан с особым вниманием и настороженностью. Оба рассказчика, сменяя друг друга, освещали подробности схватки и все присовокупленные к ним детали.
Затем местные стали тщательно вспоминать все подозрительные события, произошедшие в последнее время в окрестностях. Получалось, что банда ни единой мелочью не выдала своего продвижения мимо форта. Видимо, обошли равнинный участок с востока. Причина могла быть только одна: группа была прекрасно информирована, что вокруг старой пограничной заставы функционирует охранный периметр.
Когда Коперрульф рассказал о съеденных колабами пленниках и о предполагаемой в глуши Полнорецкого леса стоянке бандитов, возмущение жителей форта достигло наивысших пределов. Даже женщины не сдержались и прошлись нехорошими словами в адрес ублюдочных разбойников.
Достали карту, хранившуюся еще со времен служивых предков, стали сверять с имеющейся у разведчиков и весьма скрупулезно высчитали предполагаемое место конечного путешествия гостей. Об этом месте имел полное представление лишь пятидесятилетний мужчина, видимо считающийся здесь неформальным лидером. Да и звали его все уважительно: Машанэ. Он уверенно закивал:
– Знаю я это место. Действительно весьма укромное и удобное для базы. Я там раз в полгода раньше проходил как минимум. Но вот уже год, как не бывал.
– Почему? – улыбаясь, спросил дворецкий. – Староват стал для дальних походов?
– Ладно тебе, я даже сделаю вид, что не расслышал твоей шутки. Да и из‑за стола выходить лень. А то бы я тебе сейчас показал во дворе, кто из нас старый.
– А тебе бы только свою медвежью силу показывать! – воскликнула его жена. Судя по ее бойкому и резвому характеру, она справлялась со своим мужем одним пальчиком. И Машанэ даже не попытался с ней поспорить. Вместо этого он продолжил немного скорбным голосом:
– Тут у нас в последние полгода одна проблема появилась. Думали вначале, что шутя справимся. Ан нет, чем дальше, тем все больше нас обжимают и все усложняют. Прямо житья от них нет…
– Да кто же вас тут притесняет? – изумился Коперрульф. – Уж не духи ли лесные? Или соседи злые объявились?
– Да нет, людей плохих в округе нет. Мы уже это обсуждали. А вот скиры нас замучили. Вначале их парочка была. Потом к ним еще стали особи прибиваться. Так постепенно стая образовалась. Да такие они лютые и злые, что совсем с ними не сладить. И хитрющие, бестии! Теперь мы в одиночку даже с оружием за пределы форта не выходим. Или стараемся на большой подводе ездить да несколько тяжелых копий с собой возить. Но неделю назад у нас вообще чуть трагедия не произошла.
– Ага! – вмешалась его жена в рассказ. – Хорошо, что все произошло в пределах видимости, на самой ближней вырубке. Мы всем скопом еле поспели…
Отставной капитан недоверчиво хмыкнул:
– Так сколько же этих скиров было, что ты с ними справиться не смог?
– Восемь!
– А, чтоб их колабы сожрали! – не сдержал восклицание и Коперрульф.
– Я только с телеги слез и стал дерево рубить, как они со всех сторон и выскочили! – рассказывал Машанэ. – Да с таким дружным и громким визгом, что меня чуть столбняк не хватил. А уж похасы перепугались насмерть. Рванули резко в сторону, телега перевернулась. Одно животное упало, другое запуталось в постромках. Так что даже за копьем кинуться я не решился. Сразу на дерево стал карабкаться. Еле успел. А скиры тут же на похасов набросились, загрызли словно цыплят! Но самое главное – не стали их есть, а все к дереву бросились, на котором я руками в сторону форта размахивал. Чувствовал, что хоть кто‑то на меня внимания обратит. А эти твари стали с остервенением ствол грызть. То ли сытые были и до мяса неохочи, то ли совсем соображать перестали. Мало того, я ведь его почти на треть подрубить успел. Так что шансы у них были и со мной расправиться. Лишь когда телега с нашими уже на полет стрелы приблизилась, скиры спохватились и бросились в лес.
Он на мгновение замолчал, и к коллективной жалобе добавили свои голоса остальные поселенцы:
– А месяц назад корову уволокли!
– Такая красавица была. Давала молока больше всех…
– Теперь мы в лес выйти не можем ни за грибами, ни за ягодами!
– Даже к реке с опаской ходим…
– И ночью от них покоя нет.
– Всю ночь под стенами роются и хрюкают…
– И ворота пытаются подгрызть.
– Да и не только ворота!..
Кремон не выдержал и воскликнул удивленно:
– А стрелы для чего? Копья?
– Ха! Так ведь они в полной темноте подкрадываются. Когда небо тучами застлано и лун нет. Вот как сейчас.
– А если мы со светом факелов на стены взбираемся, они сразу отходят к лесу.
– И в темноте пробовали их на звук отстреливать, и копья метали… Все без толку! Как услышат зверюги движения наши, сразу от стен отскакивают.
– Так ведь у вас же есть «внутренний мешок»! – вспомнил Коперрульф. – Заманите скиров в него и закройте наружные ворота. А потом добивайте спокойно.
– Ха! Да ведь внутренних ворот нет! – напомнил Машанэ. – И половины бревен не было. Мы в последнее время тоже эту идею продумываем. Но успели лишь починить стены «внутреннего мешка». А вот ворота там большие и тяжелые нужны. Для нас это минимум еще на месяц работы.
Какое‑то время все молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Первым заговорил Кремон:
– Я со скирами не сражался. Но опасаюсь, как бы они и нам не помешали.
– Справедливо опасаешься, – закивал головой дворецкий. – Если их целая стая да все бросятся разом… Мы‑то, конечно, отобьемся, но вот лошадей они могут повредить. А то и…
– Понятно! А сейчас эти хищники возле форта?
– Сейчас узнаю! – Со своего места стала подниматься будущая роженица, но на нее все так дружно шикнули, что она испуганно уселась обратно. Вместо нее во двор выскочила жена Машанэ. Пока неторопливо выпили еще по одной, она вернулась, возбужденная и раскрасневшаяся.
– Роют! Визжат! Грызутся!.. Жуть настоящая! К воротам подходить страшно.
– Вот и хорошо. – Кремон заговорил отрывисто и по‑деловому. – Мясо погибших похасов есть? Бросьте несколько кусков перед воротами – их надо раздразнить. Еще несколько кусков разбросайте во «внутреннем мешке». Наибольшее количество мяса сложите возле отсутствующих ворот. И приготовьте на внутреннем частоколе все наличные копья.
– А дальше? – осторожно спросил лысый дед.
– Я поставлю Щит на то место, где должны стоять ворота. Полчаса у вас будет. Даже если хищников соберется несколько десятков, магический заслон они не прорвут. Приоткрываем наружные ворота и ждем, пока как можно большее количество скиров не попадется в ловушку. Я это увижу ночным зрением По моему свисту закроете ворота. Я подвешиваю вверху световой шар, а вы все начинаете упражняться в метании копий и стрельбе из лука. Понятно?
Довольные улыбки уже были на лицах у всех присутствующих. Лишь Машанэ по праву лидера поставил одно условие:
– Только мы сразу отказываемся от премий за каждого убитого скира.
Коперрульф, увидя удивленно вскинутые брови молодого Эль‑Митолана, пояснил:
– Есть такая премия. Два года, как королевским указом объявили. Правда, премия по сравнению с сокровищницей не так велика.
– Да‑а? – протянул Кремон с оптимизмом. – Ха! Была бы премия, а уж поделить мы ее всегда сумеем.
Ужин был прерван без всякого сожаления, и уже через час все находились на своих местах. Снаружи форта осатаневшие от мизерной приманки скиры устроили жуткую возню. От их движений, грызни и толчков даже мощные стены подрагивали.
Кремон устроился почти на оконечности внутреннего частокола и выглядывал из‑за последнего бревна. Ведь для создания мощного Щита он должен был находиться на самом близком к нему расстоянии. А в идеале – придерживать Щит вытянутыми руками. Но это можно будет сделать чуть позже, когда звери окажутся в ловушке. До тех пор он боялся вспугнуть хотя бы одного хищника своим появлением на открытом пространстве. Скиры хорошо видели в темноте и в основном вели ночной образ жизни.
Но вот раздался скрип – и одна из створок ворот приоткрылась наружу. Это на пару мгновений заставило зверей затихнуть, но уже через минуту они один за другим стали втискиваться в неширокую щель и с грозным хрюканьем набрасываться на разбросанные куски мяса, порой кусая друг друга, отталкивая от добычи и лягаясь своими длинными ногами с внушительными копытами.
Ночное зрение помогало Эль‑Митолану превосходно. Он сразу же поставил невидимый Щит и продолжал без единого движения наблюдать за все увеличивающейся стаей. Уже первые из скиров тыкались головами в незаметное для них препятствие, а в приоткрытые ворота все продолжали входить новые звери. Когда их стало одиннадцать, молодой колдун решил, что больше хищников вряд ли наберется, но ошибся в своих предположениях: в створ ворот одновременно просунулись сразу две мордочки совсем маленьких скиров. Наверное, от роду им было лишь несколько месяцев. Молодняк опасливо присмотрелся к пиршественной трапезе родителей и тоже вошел в ловушку. Больше ждать не было смысла, и Кремон пронзительно свистнул. Но совсем другим манером, чем когда предупреждал своего вороного красавца Торнадо.
В ту же секунду створка ворот закрылась – и фиксирующий стержень с грохотом вошел в паз блокировки. Теперь уже не таясь Эль‑Митолан вышел на середину прохода и встал прямо перед недоумевающими звериными мордами. Затем сконцентрировался, и с его правой ладони сорвался ослепительный белый шар полуметрового диаметра. Он взлетел на пятиметровую высоту и осветил «внутренний мешок» словно солнце.
Обитатели форта никак не ожидали увидеть такое количество хищников в ловушке. Послышались удивленные возгласы и проклятия. Но уже в следующую секунду копья устремились к выбранным целям. А два лука принялись методично посылать стрелу за стрелой.
Скиры не остались на месте и не стали легкими мишенями. Они заметались по всему «мешку», но явное большинство все‑таки предпочло вроде бы легкий и очевидный выход и на всей скорости устремилось на одиноко стоящего человека. Хорошо, что они не могли договориться и протаранить Щит одновременно. Может, тогда бы и опрокинули колдуна наземь. А так звери лишь сотрясали его ударами своих тел и с окровавленными мордами валились на землю. Правда, чуть погодя они вставали на свои длинные ноги, очумело трясли головами и уже с места пытались прыгать повторно, но с еще меньшим результатом. Да и обитатели форта не оставили зверям много времени на раздумья.
Через десять минут грозное хрюканье и визг полностью прекратились, а в освещенной ловушке лежало одиннадцать тел длинноногих хищников. Некоторые еще агонизировали и даже пытались подняться на ноги, но участь их была решена: стая перестала угрожать кому бы то ни было.
Уже сняв Щит, который забирал весьма много магической энергии, Кремон увидел почти рядом с собой тех самых двух молодых скиров. Они пытались забиться в щель между толстыми бревнами и жалобно повизгивали. Парень сделал несколько шагов вперед и, почти не раздумывая, метнул в них опутывающую паутину.
Когда к нему подошел радостно потирающий руки Машанэ, то даже не удивился, увидев такое милосердие.
– Мне дед рассказывал, что если выловить скира таким вот маленьким, то он вполне поддается дрессировке. Может, и мы попытаемся их приручить?
– Попытайтесь! – великодушно разрешил Кремон. – Я в последнее время такого насмотрелся, что могу поверить во что угодно.
И крепко пожал протянутую в знак благодарности руку Машанэ. Сбоку подскочили обе женщины, подхватили парня под руки и чуть ли не силой повели к дому, тоже благодаря наперебой:
– Вот спасибо!..
– Господин Эль‑Митолан! Вы нас просто спасли!..
– Даже не знаем, как вас благодарить!..
– Теперь хоть жить спокойнее будет, а уж ваша новость о создании рядом деревни…
– Вот теперь мы можем на славу повеселиться и с удовольствием продолжить наш ужин!..
Но Коперрульф, устремившийся за ними следом, громко добавил:
– Ужин продолжим, но недолго.
– Почему? Ведь вся ночь впереди!
– Завтра у нас дальняя дорога, а потом еще и ночевка в глухом лесу. Надо будет всю ночь нести вахту. Мало ли что…
Они уже рассаживались за столом, когда Машанэ неожиданно предложил:
– Давайте и я с вами! А? Ведь скиров теперь бояться не стоит. Со шкурами други сами справятся. А моя силенка в любом случае вам пригодится. Да и места я там знаю досконально. И в обследовании бандитской лежки вам помогу…
Эль‑Митолан и отставной капитан переглянулись, и затем более старший по возрасту и положению высказал общее сомнение:
– В форте всего одна лошадь, да и та солидного возраста. Выдержит она длинное путешествие?
Машанэ ни секунды не колебался:
– Обижаете нашу красавицу! Мы еще посмотрим, чья лошадь окажется более выносливой.
Перед самым рассветом зарядил непрекращающийся дождь, порой переходящий в настоящий ливень. Именно поэтому трое мужчин постарались выехать в путь еще в полной темноте, резонно и дальновидно предполагая, что путешествие очень замедлится из‑за плохой погоды. Но и самый опытный среди них, лесник Машанэ, не мог предвидеть всех трудностей, которые встретились по дороге.
Когда маленький отряд преодолел уже почти две трети пути, тропа, по которой они передвигались, стала почти непроходимой. А когда Машанэ посетовал, что лучше бы он поехал на похасе, то даже Коперрульф, страстный поклонник лошадей, с этим согласился:
– Конечно, по такой распутице лучше всего передвигаться на более приспособленных животных.
Они в это время сделали короткий привал, для того чтобы осмотреть и подтянуть подпругу да проверить конские копыта, расположившись для этого на небольшой возвышенности, которая оказалась на удивление почти сухой. Сверху над путниками нависали ветви гигантской ели‑лопатницы, дождевая вода стекала по ним чуть ли не сплошным потоком, заполняя вокруг малейшие углубления.
– Здесь и так всегда сыро, – посетовал Машанэ, – поэтому земля плохо впитывает влагу. Еще сутки такого ливня – и обратная дорога превратится для нас в каторгу.
– Ничего, плавать мы умеем, – пошутил Кремон, – а пищи здесь столько бегает!.. Я уже и со счета сбился, сколько раз мы стада оленей и косуль с таких вот сухих мест, как это, спугнули.
После выматывающих и тяжелых тренировок парень переносил путешествие легко, словно обычную прогулку. И даже то, что одежда была изрядно промочена дождем, несмотря на большие и широкие накидки, не портило ему хорошего настроения. К тому же приятно тешила самолюбие благодарность за оказанную помощь в уничтожении невиданной по здешним меркам стаи скиров. Перед отъездом старики твердо пообещали мумифицировать несколько голов этих опасных хищников с раскрытыми пастями и впоследствии лично доставить в Агван как подарки для обоих Эль‑Митоланов. В замке у Хлеби на одной из стен уже красовалась подобная голова, но уничтоженные ночью экземпляры были намного крупнее и как охотничий трофей должны вызвать гораздо больше восторга и удивления у знающих людей.
А вот дворецкий был немного обеспокоен. Всю дорогу ему не давало покоя чувство чьего‑то постоянного присутствия, к моменту этой небольшой остановки переросшее почти в твердую уверенность. Поэтому он и решил поделиться наблюдениями со своими спутниками:
– За нами постоянно следят сверху.
Оба напарника одновременно задрали головы и попытались хоть что‑нибудь увидеть сквозь густые космы темно‑зеленых иголок.
– Да нет, сейчас они нас не видят. И мы их соответственно. Но когда будем проезжать через полянки, присмотритесь: несколько боларов явно нами интересуются.
– И давно? – В тоне Кремона проскользнуло явное недовольство собой. И как это он ничего не заметил?
– Практически от Паласиевого луга. Такое впечатление, что они сменяют друг друга на позиции, – стал пояснять Коперрульф. – Один остается сидеть на дереве над пройденным нами участком, а два или три уже поджидают где‑нибудь впереди. Когда мы ехали вчера по дороге, они постоянно мелькали над кронами деревьев. Если конь идет галопом, для них это максимальная скорость.
– Ну разве что именно тогда ты их взял на заметку, – с большим сомнением пожал плечами Машанэ. – Так как этих шариков здесь и местных полным‑полно. А ведь различать их между собой ты не умеешь?
– Нет…
– Вот и я не умею. Да и никто другой эти зеленючки не различит, разве что ваша хуторянка.
Обитатели форта уже слышали краткий рассказ о первом контакте Эль‑Митоланов с боларами, но отнеслись к нему явно скептически. За всю историю заброшенной заставы никто из людей не попытался посмотреть на летающие растения как на объект исследования или дружеских контактов. Отношения с боларами были сугубо нейтральные и мирные, переходящие в полное равнодушие. Даже широко известная агрессивность со стороны выгнанных из стаи особей возле форта отсутствовала полностью. Хотя причину этого Кремон предположил сразу: постоянно действующее поле малого охранного периметра отпугивало летающие растения и от людей, и от форта.
Но сейчас Коперрульф не стал бы настаивать и оглашать вслух неоправданные предположения, если бы не был в них уверен. А значит, надо быть начеку всем. Ведь в истории имелись случаи, когда целая сотня, а то и более боларов нападала на небольшие отряды, которые по неосторожности или по неопытности заходили в расположение стаи. Подобные места настоятельно рекомендовалось обходить, если в составе каравана или просто группы путешественников не было Эль‑Митоланов.
– Жаль, их краской нельзя пометить! – пошутил Машанэ, трогаясь в путь впереди отряда. – Тогда бы точно удостоверились, одни и те же это зеленючки или разные.
– Учитель мне обмолвился, что существует способ навешивания «магической метки» на однотипных и очень похожих животных. Но он с таким колдовством никогда не встречался, и способ ему неизвестен. – Кремон поправил капюшон накидки и тронул коня вслед за лесником. – А жаль… Ведь каждый Эль‑Митолан может послать пять цветных меток незаметно для окружающих. Нам бы вполне хватило.
Сзади раздался приглушенный шумом дождя голос Коперрульфа:
– А мне вот многих боларов удалось пометить. Но делал я это весьма прозаическим способом: стрелами и арбалетными болтами. Может, наброшу тетиву да попробую одного зацепить?
Кремон на это предложение даже обернулся назад всем корпусом, чтобы рассмотреть дворецкого. Но тот явственно посмеивался и подначивал молодого Эль‑Митолана.
– Ну и шуточки у вас, господин Коперрульф!
– И то правда: а вдруг не попаду и стрела затеряется? Дождемся рукопашной…
Постепенно мини‑отряд углубился в густо растущий подлесок. Низко нависшие ветки не только мешали движению, но и норовили окатить водой то сбоку, то снизу. Так что на долгое время все разговоры прекратились. Лишь через час лес стал все больше и больше перемежаться прогалинами и полянами. Да и дождь превратился в тихую, незаметную морось.
Теперь уже все трое пытались рассмотреть сквозь дождевую завесь верхушки деревьев, пространство вокруг них. И действительно, взгляд почти постоянно выхватывал осевшие на ветках зеленые, поблескивающие от капель воды шарики. Мало того, путникам удалось заметить, как чуть в стороне их время от времени обгоняют отставшие болары, стараясь при этом не попадаться людям на глаза. Коперрульф обеспокоился этим так, что спросил у молодого колдуна:
– Если вдруг они на нас кинутся, ты готов к ответным действиям?
– Не волнуйтесь. Пугну их таким огоньком, что только щепки полетят. Хотя почему‑то я уверен: ничего плохого в отношении нас они не замышляют.
Но действия боларов постепенно становились все более странными. Впереди, по ходу движения людей, как правило, стали поджидать две особи, а чуть позже они даже не садились на ветки, а висели между кронами и опускались с каждым разом над тропой ниже и ниже.
Даже Машанэ сменил свои сомнения на удивление:
– И чего им от нас надо?
– А ты их спроси!
Как ни странно, лесник принял совет от замыкающего движение дворецкого всерьез. Остановив коня, он лихо хлопнул пару раз в ладоши и закричал в сторону замерших в воздухе боларов:
– Эй, вы! Зеленючки! Чего вам надо? Кормить вас не собираемся, на дрова вы тоже не годитесь. Так что…
Неожиданно Кремону пришла в голову одна мысль, и он остановил проводника:
– Постой, не кричи. Я лучше сам попытаюсь…
Говоря это, он объехал Машанэ и, достав из сумки два яблока, стал медленно приближаться к зависшим на пятиметровой высоте боларам. Когда расстояние между ними и человеком сократилось до двадцати метров, одно летающее растение подалось в густое переплетение крон, а второе стало совершать небольшие вертикальные движения вверх‑вниз. Это сильно напомнило Эль‑Митолану недавно увиденные сцены с Лирной в главной роли. Поэтому Кремон спешился и приказал Торнадо оставаться на месте, а сам подошел к ныряющему болару почти вплотную, не беспокоясь и даже не оглядываясь на верховых животных: привязанная к седлу вторая лошадь побаивалась вороного, так что редко позволяла себе даже просто натянуть постромки.
С минуту вода противной сыростью проникала в приподнятый рукав, ведь моросящий дождик продолжался, но вот зеленый шар опустился до самой земли и сделал осторожный круг вокруг колдуна. Затем подлетел и стал весьма ловко хватать мокрые яблоки с протянутой ладони. В тот же момент по его прочному ободу пронеслась легкая рябь, и Кремон отчетливо увидел рисунок из знакомых уже квадратов. Волна облегчения окатила парня с ног до головы, и он, уже нисколько не сомневаясь, громко спросил:
– Ты кто?
– Спи‑ин! – раздалось в ответ отчетливое поскрипывание.
– А я кто?
– Крррр…
При расставании Лирна попыталась обучить своего друга произносить новое имя, но у того, кроме карканья, ничего не получалось. Но и эти звуки приятно радовали. Кремон с торжествующим видом оглянулся на оцепеневших путников и указал на них рукой, сопровождая словом:
– Друзья!
Подобное действие он повторил несколько раз, но болар, кажется, в таких убеждениях и не нуждался. Вместо этого он как‑то слишком нервно стал раскачивать корнями из стороны в сторону, на какое‑то мгновение приподнимая их и замирая. При этом он стал смешно чихать, что, по словам Лирны, обозначало одновременно и страх и опасность. Кремон вначале подумал, что Спин боится его спутников, но, присмотревшись по направлению замирающих в воздухе корней, понял, что они указывают в ту сторону, куда двигался отряд.
«Уж не предупредить ли он меня пытается? – мелькнула догадка. – Возможно, впереди враг, раз болар указывает именно туда и голосом показывает испуг. Вот только для чего Спин проделал такую дальнюю дорогу? Да еще и не один? Неужели он так мечтал подружиться с новым товарищем? Ха, абсурд полный… Ладно, об этом чуть позже подумаем, а сейчас не помешает проверить дорогу впереди. А вдруг и правда какая нечисть затаилась в засаде…»
После таких рассуждений Эль‑Митолан вернулся к коню и несколькими словами разъяснил своим товарищам обстановку. Затем вскочил в седло, хорошенько на нем умостился, чтобы не грохнуться, когда сознание надолго и далеко покинет тело, и замер с остекленевшими глазами.
Тотчас картина мира резко изменилась. Ощущения дождя, холода и сырости пропали. Ласковая волна вынесла сознание из тела и плавно понесла вперед. Кремон лишь полуобернулся и бросил взгляд через несуществующее плечо на тропу, где стояли три всадника на нервно фыркающих лошадях. Еще две лошади, нагруженные поклажей, виднелись сзади. Тут же мимо промелькнул подрагивающий корнями Спин. Чуть погодя «отделенное сознание» обнаружило затаившихся в кроне большого дерева еще трех боларов. Скорей всего, именно тех, кого Коперрульф засек своим неимоверным профессиональным чутьем.
Дальше тропа извивалась среди толстенных стволов гигантских деревьев, и все вокруг пребывало в буйном, диком и первозданном состоянии. В этом хаотическом древесном нагромождении никогда не отмечалась рука человека. И престарелые, отжившие свои века великаны умирали стоя, лишь изредка падая при сильных бурях и проделывая целые просеки.
Несколько километров Кремон скользил «сознанием» по тропе, не замечая ничего странного или подозрительного, кроме нескольких лесных обитателей, занимавшихся своими обыденными делами. Энергии при дальнем слежении расходовалось гораздо больше, и стали появляться мысли о возвращении к попутчикам.
Но вдруг лес словно вымер. Ни одного животного, ни птичьего пения. Только шорох по листьям да бульканье падающих в лужи капель. Это сразу заставило Кремона насторожиться. И только благодаря этому он обратил внимание на немного странно лежащее бревно. Оно было густо засыпано хвоей, гниющими листьями и мелкими веточками и лишь чуть‑чуть мешало проезду. Но именно это «чуть‑чуть» и вызвало наибольшее подозрение. Ведь тропа ныряла под его конец! А должна была бы обойти стороной. Проходящие здесь животные вряд ли стали бы перепрыгивать неудобное препятствие. Значит, нечто присыпали листьями совсем недавно. Хорошо присыпали, аккуратно. Вот только когда начинаешь тщательнее присматриваться, становятся видны несоответствия. Почему перегнившие листья оказались сверху недавно опавших? И веточка эта слишком глубоко закопалась… О‑о! А возле этой оконечности вообще чье‑то дыхание слышится… Берлога?.. Странная берлога для медведя! Да и в начале лета они в спячку не впадают. И что же за зверь такой?..
Коперрульф и Машанэ, оставшиеся на полянке и подстраховывающие тело молодого Эль‑Митолана с двух сторон, с удивлением заметили, что тот как‑то странно дернулся, а с губ сорвалось невразумительное бормотание. Затем дыхание резко участилось, словно от усиленного бега. Еще через минуту с открытых участков кожи повалил пар, а лицо покраснело до буро‑малинового цвета. Такие побочные эффекты всегда вызывало слишком дальнее проникновение «отделенным сознанием». Или в труднодоступные места. Или слишком продолжительное по времени. Да и опыт имел чуть ли не решающее значение. Старые колдуны скользили своим «сознанием» легко и непринужденно, тогда как молодые ломились напропалую, не замечая, вернее, не ощущая встречных или боковых мешающих потоков магической энергии, которые невидимыми носились в эфире в самых различных направлениях. Эль‑Митолан, оседлавший эти потоки, мог проникать на десятки километров по любой пересеченной местности. Или нырять в бездонные пропасти, исследовать недосягаемые глубины. Но при возвращении все колдуны испытывали сильный перегрев тела. Кто больше, кто меньше. Тут тоже многое зависело от опыта и от скорости возвращения.
Кремон, судя по всему, очень спешил. И когда «сознание» вернулось в тело, то там уже была настоящая парилка. Пришлось полной грудью вдыхать свежий и влажный воздух, сбрасывать накидку и поспешно расстегивать одежду. Спутники ему помогли, и уже через минуту колдун сидел на своем коне с голым, исходящим паром торсом и жадно допивал вторую флягу родниковой воды. Дворецкий ему уже и третью приготовил, но Кремон шумно выдохнул и отрицательно покачал головой:
– Уф! Хватит! Полегчало! – И, заметив, что спутники с напряжением смотрят ему в рот и ждут пояснений, продекламировал: – С небес свой взгляд он бросил вниз: там ждал его большой сюрприз!
– А поконкретнее нельзя? – не выдержал Коперрульф.
– Почему же нельзя, можно! Прямо на нашей тропе, километра через три, под слоем листвы, иголок и веток очень удобно и комфортно разместился… колаб!
– Тьфу ты, нечисть! – И дворецкий, не сдержавшись, добавил несколько длинных ругательств. – Один?
– Пока видел только одного…
– Эль‑Митолан?
– Не знаю, – пожал голыми плечами Кремон. – Мог ведь щит поставить и скрыть свою магическую сущность.
– Явно нас ждет?
– Скорей всего, нет. Давно лежит, похоже. Может, два, а может, и три дня. Они ведь могут до пяти суток оставаться в ждущем режиме.
– А дальше не проходил?
– Нет. Сразу вернулся, чтобы вас предупредить. Но сейчас чуть остыну и еще раз туда проскочу. Что там дальше по тропе?
Машанэ обеими ладонями потер лицо, снимая влагу и напрягая память:
– Говоришь, километра три… Потом тропа резко сворачивает влево… Тогда до предполагаемого места еще километра три осталось. Там небольшая полянка в виде подковы, а на другом ее конце два очень удобных холмика.
Коперрульф проследил за вытянутой рукой лесника и обеспокоенно спросил Кремона:
– Туда достанешь?
– Думаю, проблем не будет. Но в данный момент я больше удивляюсь поведению боларов. Ведь это невероятно: они почувствовали колаба, который отменно спрятался, замаскировался и, самое главное, предупредили нас!
– Хм! Каюсь, что не поверил вашим рассказам, – Машанэ полез в седельную сумку. – Мне кажется, за такое дело их надо бы еще чем‑то угостить. Как думаете?
– Обязательно! – поддержал его Коперрульф. – Но вот примут ли они фрукты из наших рук?
– Попробуйте, только спешьтесь. – Кремон набросил на плечи лишь задубевшую от влаги накидку. – А я уже вполне остыл и по проторенной «дорожке» проверю тропу до нужного места. Можете меня не поддерживать, падать мое тело не будет.
– Высмотри там все как можно тщательнее, – попросил дворецкий, но, приглядевшись к расширенным зрачкам колдуна, понял, что того уже здесь нет. По крайней мере, сознанием. Тогда он спешился и стал медленно приближаться к тому месту, где продолжал висеть Спин. – Ну что, дружище, нравятся тебе яблочки? А у меня вот еще два манската есть. Смотри, какие сочные и красивые. Не бойся, мы ведь друзья…
– Да, друзья! – подтвердил и Машанэ, в свою очередь протягивая на ладони яблоки.
Именно к нему первому и подлетел Спин, подрагивая корнями и чуть покачиваясь всем корпусом. Взял два яблока и затем, еще с большим сомнением, приблизился к Коперрульфу. Но когда и манскаты скрылись в его внутренних карманах, неспешно и солидно подался в кроны деревьев к своим собратьям. Через пару минут те всей компанией вылетели к людям и уже вполне по‑свойски разобрали угощение. Похоже, они были весьма голодны, так как продолжали висеть рядом и требовательно шевелить корнями. Тогда Машанэ поспешно вернулся к своей лошади, снял внушительную сумку и, вернувшись, пояснил отставному капитану:
– Твоя любимая олаборка. А ведь рыбу они любят. Значит, и сушеную и просоленную есть будут. Только давай мы им хоть первые рыбины немного от чешуи очистим…
Болары приняли незнакомое угощение с осторожностью и непониманием. Но уже через минуту запыхтели от удовольствия и вновь требовательно зашевелили корнями. К тому же они с явным вниманием наблюдали, как мужчины чистят рыбешку, и свои третьи порции взяли из рук с чешуей. Непонятно было, как они сами чистили рыбку, но чешуя полетела вниз не мелкими пластинками, а большими кусками.
Даже лесник удивился:
– Во дают! Так и у меня не получается!
– Ловкие у нас друзья, – задумчиво проговорил Коперрульф. – А я всю жизнь безжалостно рубил их мечом да стрелами угощал… А они, может, к нам лишь из‑за голода подлетали… Ведь прожорливые создания.
– Ничего, не жалко.
– Еще бы! Да за одно предупреждение о колабе я их теперь всю жизнь готов подкармливать.
– Слушай, а как мы с этим монстром справимся? Я ведь этих тварей и не видел в своей жизни. Рубать мечом будем?
– Вернется Кремон, тогда и решим. Да и последнее слово за ним будет. Я хоть и номинальный руководитель поездки, но ведь он Эль‑Митолан. Так что ему решать, как своей силой распорядиться.
– А твое мнение? – продолжал допытываться Машанэ.
– Лучше нам вернуться! Эти монстры чрезвычайно опасны. А если их там несколько, или тот, что в засаде, – Эль‑Митолан… Без помощи нам не справиться!
– А если всех наших из форта подключим?
– От нас с тобой и от них толку почти никакого, – признался дворецкий. – Как минимум необходимо три хорошо обученных всадника в полном вооружении. На одного колаба! И действовать должны слаженно и умело. А ваши дедки…
– Хорошо, что они тебя не слышат! – хмыкнул Машанэ. – А то бы по шее враз надавали.
– И все‑таки это тебе не скиров в загоне копьями пронзать. Этих монстров не каждое копье пробьет. А при боевой трансформации они даже пущенный катапультой камень отбрасывают не замечая.
– Неужели?! О‑о‑о‑о… Я ведь и слышал про них лишь несколько раз в жизни. Что тогда делать будем?
– Пока кормим наших новых друзей.
– Так ведь они уже всю олаборку съели! – Лесник развел руки в стороны и показал пустые ладони: – Все, зеленючки! Кончилась рыбка. Вот вернемся в форт, я вам угощение по полной программе устрою. А уж мяса скиров наедитесь! От пуза! Или что там у вас вместо него есть? Ящик, наверное… Или сундук какой. С мясорубкой в середине…
– Да нет, – стал пояснять более информированный Коперрульф. – У них там внутри две чаши с синей густой жидкостью. В маленькую они мелкую пищу кидают и растворяют. А в большую чашу куски идут покрупнее. И все переваривают вместе с костями. Так что, например, ноги скиров для них несомненный деликатес.
– Смотри! Наш парень, кажется, в себя приходит. Опять покраснел…
– Отлично! А то я, когда в неведении нахожусь, страшно волнуюсь, – признался Коперрульф и снял с начавшего вновь исходить паром Эль‑Митолана накидку. – Наверняка так будет лучше: быстрей остынет.
Но прошло еще минуты три, пока Кремон зашевелился, разминая сведенные долгой неподвижностью мышцы, и глаза его обрели осмысленное выражение. Сразу же рука его потянулась к приготовленной фляге.
– Я на обратном пути еще раз колаба проверил, – пробормотал он и с жадностью стал опустошать посудину с прохладной водой.
– И что эта колода там делает?
– Уф! Живот лопнет от воды!.. Да лежит эта скотина на прежнем месте. Ей наши климат и дождичек только в радость. Не хочу больше пить!
– А на той полянке что? – поторопил его дворецкий.
– На наше счастье, больше колабов нет. Под большим деревом срублен удобный шалаш, и в нем расположились два отменных ездовых похаса. И два человека там сидят в землянке. Хоть и томятся ожиданием, но бдят. И воины, мне показалось, они очень опытные. Бывалые наемники, лет за сорок каждому. Не спят, играют в какую‑то незнакомую мне игру и чистят оружие. А оно у них так и блестит. Послушал я немного, но говорят они очень мало и внимательно прислушиваются к звукам снаружи. Лишь под конец один сказал другому: «Если никого не будет до утра, улепетываем отсюда со всех ног». А второй согласно кивнул и добавил: «Времени у них еще полно. В силе такого отряда я не сомневаюсь. Но вот пещеры их могут задержать…»
Коперрульф нервно пожевал свой ус.
– Значит, они ждут ту самую банду?
– Скорей всего…
– И что будем делать?
Кремон в задумчивости потер чуть ли не моментально сохнущую под дождем кожу на животе и указал взглядом на боларов, сидящих в кронах.
– Благодаря нашим друзьям мы имеем неоспоримое преимущество в неожиданности нападения. Но очень важно схватить одного из наемников живьем. Они явно что‑то знают о миссии уничтоженного нами отряда. И даже конкретно могут указать на какие‑то пещеры. Колдунов, скорей всего, среди них нет. Даже если им окажется колаб, мы должны справиться. Но первый удар надо нанести по землянке. Тихо и внезапно. Так, чтобы те два воина не успели поднять тревогу.
– А если дальше, на продолжении тропы, у них вторая засада? – засомневался Машанэ.
– По следам видно, что в ту сторону они не ходили уже дня три. А в сторону колаба, похоже, ходили сегодня утром. Может, еду носили или маскировку поправляли. Мы сможем пройти по лесу прямо к полянке с землянкой?
– Конечно! – с уверенностью ответил лесник. – Здесь можно сильно срезать, и доберемся быстрее, чем если бы шли по тропе. Только коней придется оставить. Отведем их вон под ту ель…
– Хорошо! Тогда поспешим.
Сноровки всем было не занимать, и через короткое время отряд оказался на вполне приемлемом для стоянки пятачке.
– А с колабом как мы справимся? – Коперрульф уже расседлывал свою Полночь и подавал переметные сумы стоящему ногами на спине своей лошади Машанэ. Лесник крепко привязывал их багаж и седла на высоте своих вытянутых рук. Ведь за время отсутствия людей на лошадей могли напасть дикие звери. Скиры, в частности. Но пять таких сильных и сноровистых животных, стоя мордами к стволу, запросто могли отбиться копытами даже от нескольких скиров или небольшой волчьей стаи. Дворецкого на данный момент больше всего беспокоил затаившийся на тропе черный цилиндр:
– И опять‑таки, может, он непростой?
– Все они гниют одинаково! – с веселым бахвальством пошутил Кремон. – Да и есть у меня один план. После землянки и пленения наемников вы оба вернетесь к лошадям и, двигаясь отсюда, будете отвлекать внимание колаба на себя, а я с той стороны атакую его несколькими тяжелыми и заостренными бревнами.
– Стук топора очень далеко слышен в лесу, – напомнил опытный Машанэ.
– Рубить стволы не придется, – усмехнулся Кремон. – Нужные нам копья для толстого черного червяка уже есть готовые: из них сделан шалаш для похасов.
Он первым стал прыгать на месте, проверяя беззвучность пригнанного снаряжения. Спутники тоже тщательно проверили свое вооружение и выжидательно уставились на молодого Эль‑Митолана. Как‑то быстро и незаметно командование небольшим отрядом перешло к нему. Вот только из‑за большой ответственности особого восторга у парня это изменение не вызвало. «Но ведь командира можно проверить только в бою», как говаривал его старый и первый учитель по воинским делам дядя Кралей. Кремон мысленно усмехнулся внезапно пришедшим воспоминаниям и скомандовал:
– Побежали!
Невзирая на неблагоприятные погодные условия, передвигались очень быстро и совершенно бесшумно. Даже быстрей, чем еще совсем недавно верхом по тропе. Машанэ, словно лесное привидение, мчался впереди, наступая лишь на слабо чавкающий мох. При этом он особым чутьем угадывал слишком вязкие и болотистые места и обходил их по краю. Но в то же время смело перебредал примерно такие же огромные лужи, дно которых было твердым и проходимым.
Отставной капитан за время службы бывал в таких местах неоднократно. Поэтому и он вел себя так, словно жил в этом лесу многие годы.
У молодого Эль‑Митолана тоже все получалось превосходно. Хоть на всякий случай он готов был подстраховать свое поскользнувшееся тело мгновенно задействованной левитацией.
Лишь перед самой поляной отряд замер на короткое время, прислушиваясь и проверяя положение врагов. Те продолжали прятаться от дождя в землянке и заниматься прежним делом… И ничего за шумом стекающей воды не услышали. Правда, расположенные в шалаше похасы почувствовали приближение новых людей, но, в отличие от коней, они никогда на такие события не реагировали, потому и продолжали спокойно обгладывать припасенные для них ветки.
Кремон опять потратил несколько лишних минут на более детальный осмотр, на этот раз двери. Две толстые и грубо сколоченные доски открывались наружу и в данный момент не фиксировались никаким запором. Наемники очень надеялись на свой слух и справедливо полагали, что выскочить из землянки будет гораздо проще и быстрей, – если не тратить драгоценную секунду на открытие запора. Вот только подход к двери был очень узким: двоим сразу ну никак не пропихнуться одновременно. Причем с обеих сторон.
Если бы вопрос стоял только об уничтожении бандитов, первым бы внутрь ворвался Коперрульф. Что он и хотел сделать, показывая жестами Кремону, чтобы тот его подстраховал. Но колдун решил поступить по‑другому. Тем более что очень важно было хоть одного наемника взять живым. Поэтому он присел перед дверью и стал создавать между ладоней Связывающую Паутину. И когда она была почти готова, коротко кивнул нависшему у него над головой Коперрульфу. Тот уже прочно держал одной рукой доску двери и в тот же момент дернул ее на себя.
Сидевшие за столом мужчины словно ждали этого момента. Ни одного лишнего движения, ни одной секунды на изумление или группировку. Словно они только весь день тем и занимались, что отрабатывали завидную реакцию на малейший шорох со стороны двери.
Оба наемника сидели к выходу боком, и у обоих в руках были мечи. Сидящий правым боком мастерским движением метнул свой клинок в открывшийся проем. При этом он всем телом резко откинулся назад, падая на пол, перекувыркнулся через голову и вскочил на ноги, уже сжимая левой рукой другой меч. В этот момент его и оплела Связывающая Паутина. И оплела превосходно, с ног до головы. Нещадные тренировки не пропали для молодого колдуна даром. Опутанный бандит хотел лучше расставить ноги для упора, но тут же потерял равновесие и завалился на дальнюю стенку.
Второй наемник тоже метнул левой рукой небольшой кинжал в сторону нападающих, правой одновременно поднимая стол и воздвигая перед собой как щит. Присев за столом, он молниеносно взмахнул правой рукой и зажатым в нее мечом разбил висящий под самым потолком трего‑кристалл, освещавший до того землянку. Позиция у него получилась просто отменная.
Со стороны нападавших потерь не было. Брошенный меч пролетел над плечом Кремона, не задев при этом бок Коперрульфа, и нелепо отрикошетил от стенки глинистого грунта. И уже после этого, начав вращение, перекрестием рукояти ударил наседающего сзади Машанэ. От боли лесник лишь охнул, но тут же его стон перешел в грозное рычание. Кинжал вообще был брошен неудачно, так как попал дворецкому плашмя по грудным пластинам и благополучно отскочил в сторону. Так что нападавшие отделались лишь одним болезненным ушибом.
В следующий момент Кремон впустил в землянку со своей ладони яркий шар освещения, который и уничтожить‑то нельзя было до тех пор, пока он не истощится со временем. Сам Эль‑Митолан подался чуть вперед и занял позицию справа. А отставной капитан, обойдя его слева и выставив меч перед собой, целеустремленно пошел в сторону засевшего за столом бандита, властно и жестко приказав:
– Сдавайся!
Исход короткого поединка был предрешен. И это явственно прочиталось в глазах приподнявшегося над столом мужчины. При ярком освещении стало отчетливо видно, как у него нервно задергалась щека. На какой‑то момент нападавшим даже показалось, что он сейчас бросит меч и поднимет руки. Хотя загнанный зверь бывает очень опасен. Не забывая об этом, на всякий случай Кремон был готов поджарить врага мощным огненным ударом. Вот только дальше дело приняло совершенно неожиданный оборот.
Почти не оглядываясь на своего упавшего компаньона, бандит с размаху отрубил ему голову, и последующего секундного замешательства ему хватило для того, чтобы приставить острие меча к гортани и двумя руками пронзить себя. Да так, что лезвие почти на ладонь вылезло из затылка.
Первым от бессильной злости застонал Кремон. Потом вполголоса Коперрульф стал перечислять самые витиеватые и редко употребляемые ругательства. Протиснувшийся между ними Машанэ шумно выдохнул от увиденного и растерянно спросил:
– Как же это? Он что, со страха ума лишился? Своего же, не раздумывая, зарубил! И сам…
Вот только дворецкий первым очнулся и вспомнил, что у них есть дела сложнее, чем обдумывать, почему да зачем такое произошло. Он первым выскочил из землянки и замер, прислушиваясь. Его товарищи присоединились к нему несколько мгновений спустя. А молодой Эль‑Митолан тут же ушел «отделенным сознанием» проверять главную опасность, затаившуюся на тропе. Вернулся он очень быстро и сообщил:
– Прячется, гад, под гнилыми листьями на том же месте! Разбираем шалаш!
Меланхолично жующие похасы совсем не обратили внимания на то, что на них стало капать, и ничем не выказали своего недовольства еще больше усилившейся сыростью.
Два идеально подходящих для задуманного нападения ствола перенесли на тропу и даже пронесли несколько сот метров. Затем Коперрульф и Машанэ вернулись на поляну и уже оттуда с еще большей скоростью побежали к тому месту, где они оставили коней. А оставшийся в одиночестве колдун стал переносить бревна по одному в сторону колаба. Пронесет метров сто, положит аккуратно рядом с тропой, постоит, прислушается. И бегом возвращается за другим бревном. С ним пройдет еще дальше и опять проверяет окружающую обстановку. Таким образом он подобрался почти вплотную к затаившейся твари, укрываясь за стволами деревьев, как стоящих, так и поваленных наземь, и перенося за собой с помощью левитации заостренные бревна. До присыпанного листьями монстра оставалось всего метров пятнадцать, когда с другой стороны послышались нарочитый шум, говор и конское ржание.
Хоть парень и лежал, распластавшись в луже воды, но из‑под гниющей толстой ветки перед ним внимательно следил за притаившимся врагом и заметил, что, когда раздались звуки приближающегося отряда, колаб ощутимо вздрогнул, как бы пробуждая дремлющее тело от долгой неподвижности. Несколько листиков соскользнуло с его боков, и снова «бревно» стало каменно‑неподвижным. Наверняка монстр задумал подпустить путников вплотную и одним ударом сбить на землю всадников, а уже потом передавить их своей массой.
Кремон на мгновение представил, что и у этого монстра может быть нечто наподобие древнего оружия литанры, и не на шутку забеспокоился. А вдруг колаб излишне перенервничает и решит выстрелить по отряду в тот самый момент, когда он лишь покажется в пределах его видимости?
Поэтому Кремон не стал рисковать, а начал атаку немного раньше, чем договаривались. Приподняв левитацией бревно острым концом к врагу, несколько раз подвигал его взад‑вперед, приноравливаясь, и сместил чуть в сторону. Теперь импровизированная стрела и туша монстра находились на одной идеальной прямой. Второе бревно колдун еще раньше, под прикрытием толстого дерева, приблизил к объекту нападения на пять метров и поставил вертикально, прикрывая его стволом растущего дерева. А вдруг потом не будет и лишней секунды, чтобы переносить импровизированное оружие к месту схватки? К тому же нанести смертельный удар с первого раза могло и не получиться: ведь колабы при подобных засадах применяли иногда обычные круглые щиты, прикрывая с торцов самые уязвимые участки тела. А ведь именно туда и намеревался Кремон вонзить первое бревно, используя преимущество внезапности.
Воспоминание о возможной защите заставило молодого колдуна напрячь все свои силы. Он словно сам стал тем заостренным орудием, передав неодушевленному предмету свое зрение, подвижность и все сминающую целеустремленность.
Поэтому бревно понеслось в торцевую часть колаба с такой скоростью, что Кремон почти уверовал, что пробьет тело монстра по всей его длине. Страшный по силе удар сдвинул черную колоду чуть ли не на метр. Весь лес замер от ужасного и никогда не оглашавшего здешние места звериного визга и жуткого хруста. Колаб извивался от безумной боли и метался между деревьями словно птица, попавшая в клетку. Его почти полтонны веса ломали низко нависшие ветки, крошили редкий кустарник и срывали со стволов метровые куски толстой коры. Было ясно, что колаб всеми силами пытается исторгнуть из своего тела посторонний предмет.
Бревно вошло с торца лишь наполовину, метра на полтора. Щит все‑таки там был! Но удар оказался настолько мощным, что попросту пробил вполне надежную защиту, превратив круглый щит в обломки. При этом рука колаба сломалась сразу в нескольких местах и теперь полностью бездействовала, свисая как толстый, безжизненный канат. Ранение было настолько сильным, что колаб не смог произвести боевую трансформацию. Уже было совершенно ясно, что он не Эль‑Митолан и победа над ним являлась лишь делом времени.
Коперрульф и Машанэ поспешили на раздавший ужасный шум и с ходу включились в схватку, нашпиговывая мечущегося монстра стрелами и стараясь попасть именно в другой, здоровый торец тела колаба. За четыре минуты они с безопасного расстояния выпустили весь свой запас стрел и стали приближаться к врагу с тяжелыми копьями. Хотя за спиной у каждого находилось еще по три дротика.
Но в этот момент и решился окончательный исход поединка. Кремон уже долго держал на десятиметровой высоте подвешенное вертикально второе бревно и только выжидал момент, когда монстр немного замедлит свои рывки и бессмысленные метания. Что и случилось, когда тот обратил внимание на приближающихся к нему воинов с копьями. Колаб к этому моменту почти избавился от первого бревна и развернулся к нападающим всем фронтом, прикидывая, скорей всего, как самому атаковать наиболее продуктивно, но так и не заметив прячущегося за толстым деревом человека‑колдуна. И в ту же секунду точно в центр цилиндра возилось второе бревно, пробив колаба насквозь и пришпилив его к земле, словно булавка противную гусеницу.
От этого удара все органы управления вместе с мозгам оказались моментально разрушены. Короткий визг сменился противным хрипом, а тот в свою очередь перешел в затихающее бульканье. Тело колаба еще несколько раз конвульсивно дернулось и застыло в смертной неподвижности.
Теперь все три воина замерли надолго, тщательно прислушиваясь к лесной тишине. Лишь по прошествии некоторого времени где‑то вдали послышались осторожные птичьи перепевы и сноровистый стук дятла. Тогда и колдун констатировал результат короткого внутреннего осмотра поверженного врага:
– Мертв. И неопасен.
Коперрульф сбросил напряжение глубоким вдохом и сразу вспомнил о насущных проблемах:
– Нам предстоит ночлег, а в такую погоду темнеет быстрее обычного. Давайте на поляну двигаться, надо и в землянке обустроиться, и шалаш починить, и все обыскать досконально.
– А с этой тушей что будем делать? – Машанэ осторожно потыкал копьем черную, скользкую чешую мертвого колаба. – Или оставим здесь догнивать?
Заметив, что на нем скрестились два вопросительных взгляда, Кремон ответил:
– Конечно, с собой мы трупы не потащим. Людей закопаем подальше от поляны, а вот этого монстра надо будет утопить в каком‑нибудь болоте. Есть здесь в радиусе двухсот метров нечто глубокое?
– Да было одно озерцо. – Машанэ почесал затылок. – Если окончательно не заросло.
– Вот только… – Колдун подумал о внутренних карманах и тех вещах, что они нашли при вскрытиях, произведенных возле замка. – Не мешало бы проверить хоть самый главный карман.
Он достал меч и прикинул его вес в руке, примеряясь, как сподручнее будет разрубить черное тело в нужном месте. Дворецкий достал свой и предложил:
– Мой тяжелее намного.
– Тогда заходи с той стороны, и разделим тело вот в этом месте. Получатся чуть неравные половинки. Зато потом легче будет их до озера дотянуть…
Два меча с оттяжкой стали рубить упругие и прочные чешуйки, которые скорей напоминали пластины из тонкой стали. Но ведь и сталь поддается мечам с особой закалкой! Кожа и мышечные ткани поддались рубящим ударам намного быстрее.
Коперрульф рубил со своей стороны с таким видом, словно занимался этим всю жизнь. Кремон работал мечом с некоторым равнодушием, так как до сих пор еще чувствовал значительный урон в своих магических силах. На сватку он израсходовал их на удивление много. И сейчас его больше занимала мысль, почему так случилось и как быстрее восстановиться. Но тем не менее он бросил короткий взгляд на Машанэ и чуть не засмеялся: опытный лесник стоял, сдерживая позывы к рвоте, но отвернуться от небывалого зрелища не мог. Поэтому колдун решил дать ему актуальное задание:
– Машанэ! Наших коней оставьте, а остальных ведите на поляну и срочно займитесь шалашом. Скоро и мы к вам присоединимся. Или хотите мечом помахать?
– Да вы и без меня справляетесь! – Лесник туг же стал торопливо привязывать запасных животных к луке своего седла. – А вот лошадки наши в хорошем ночлеге больше нас нуждаются. Им ведь еще завтра дальняя дорога предстоит…
Торнадо и Полночь остались рядом с недавним местом схватки и терпеливо поглядывали на своих хозяев, но подходить вплотную к мертвому колабу не решались: видимо, неприятный запах их тоже пугал.
Прошло полчаса, прежде чем Кремон подвел неутешительные итоги ковыряния в кровоточащих внутренностях:
– Ничего!
– Может, с другой стороны посмотрим? – без особого энтузиазма предложил дворецкий.
– Даже не стоит стараться. Там у них всегда лишь продукты хранятся. Учитель рассказывал, у тех трех там лишь смолки были. Они их то ли жуют, то ли чешую смазывают для красоты.
– Тогда моемся! Хотя эта вонь, кажется, уже все внутренности мне пропитала.
– Может, Машанэ подскажет, где здесь ванну отыскать? – пошутил колдун.
– Сейчас! – воскликнул дворецкий, уже стоя по щиколотки в глубокой луже и делая попытки смыть с одежды и рук как можно больше кровяных пятен. – Если он хотя бы озеро найдет – уже будет здорово.
– Не согласен! Болотистое озеро, во время дождя, без сухого полотенца… Слишком вульгарно. Я лучше дождусь завтрашнего вечера и… в ванну!
Коперрульф уже отмыл свой меч и с явным сожалением засунул его в ножны. Но воспоминания о ванне вызвали и у него ностальгическую улыбку:
– Ты еще вспомни о горячей воде! Ладно, поехали, а то мне не нравится обилие в здешних лесах всяких зверей и прочих монстров. Думал, будет легкая прогулка, а вот оно как повернулось.
Умывшийся Кремон подозвал своего вороного и, усевшись в седло, высказался с молодецкой бесшабашностью:
– Ерунда, Ганби! Мы с вами везде прорвемся!
Устроились на ночлег быстро. Учитывая ошибку уже мертвых врагов, соорудили в развилке дерева над восстановленным шалашом наблюдательный пост, решив установить поочередное и постоянное дежурство. Из получившегося гнезда прекрасно просматривались большая часть поляны и вход в землянку.
Затем еще до наступления полных сумерек закопали под корнями упавшего дерева бандитов и спешным образом перетащили останки колаба к отыскавшемуся очень быстро озерку. От него осталась чистой от травы лишь небольшая лужица, но трехметровый шест дна так и не достал.
– Глубоко! Как раз самое место для этого гада! – с натугой пыхтел Коперрульф, подталкивая шестом половинку монстра к чистой воде. Кремон тем временем приподнимал левитацией тяжеленное тело над густой травой.
– Вряд ли эту мерзость кто‑либо искать станет, но чем меньше следов, тем лучше!
– А через пару недель, – добавил Машанэ, – от этих вонючих кусков и следа не останется. Здесь такие огромные раки живут, что их ловить страшно. Мне кажется, они и чешую бронированную перетравят.
– А как же раки здесь смогут жить после того, как озеро зарастет? – удивился колдун. – Им ведь стоячая вода не по вкусу?
– Конечно! Потому‑то они, скорей всего, и вымрут или на новое озерко попробуют перебраться. И ведь сами виноваты: поели всю рыбу, вернее, ее мальков, которая травой питается. Вот озеро и зарастает. Но лишь озеро зарастет, раков не станет. А через год снова рыбка появится. Еще через десять лет озеро становится прежним. Пока вновь засилье раков не возобладает. Опять трава наступает. Круговорот природы…
Тщательный обыск в землянке и осмотр оружия тоже почти ничего не дали. Лишь в вещевом мешке нашли нечто весьма интересное. Но никто так и не понял, что именно им попалось в руки. Некая приятно пахнущая и твердая субстанция была герметично упакована в некую прозрачную пленку, напоминающую рыбий пузырь. И по форме выглядела как толстая лепешка средней величины.
– Скорей всего, это нечто из продуктов питания. – Коперрульф в подобных вопросах разбирался просто отлично. – Смотрите, одна из них съедена наполовину. Вот даже следы зубов видны.
– Возможно, это вещество спрессовано из перемолотых сухофруктов, – предположил Машанэ. – Я даже готов попробовать для эксперимента…
– Не стоит! – тут же вмешался Кремон. – Следы зубов и приятный запах ни в чем не дают уверенности. Да и не к спеху нам срочно выяснять состав и проводить на себе испытания. Вернемся в Агван, и уж там протектор проведет полное обследование.
– Резонно! – Дворецкий подправил усы и стал укладывать почищенные от крови колаба стрелы в колчан. – Тогда отдыхайте, а я заступаю на вахту.
Давать такому опытному ветерану какие‑либо наставления Кремон посчитал глупым делом, а потому тут же рухнул на сваленные в углу еловые ветки и заснул молодецким сном.
Его дежурство выпало на самое утро, и за восемь часов сна организм восстановился полностью. И проснулся молодой колдун вовремя, не дожидаясь сигнального подергивания веревки, протянутой из «гнезда» в землянку. Имея в запасе еще несколько минут, он, не вставая, проверил «отделенным сознанием» окружающую местность. Все было в порядке, если не считать двух прогуливающихся у дальней опушки волков и замершего на своем посту Машанэ. Но в руках у лесника находился приготовленный лук с наложенной стрелой, и левое, более чуткое ухо направлено в сторону затаившихся хищников. То есть он держал ситуацию под полным контролем.
Кремон живо вскочил, сделал минутную, но весьма интенсивную разминку пробуждающихся мышц и неслышно выскользнул из землянки. Постоял с минуту, осматриваясь по сторонам и показав жестами леснику, что он знает о наличии ночных визитеров. Дождь уже давно перестал, и по небу скользили лишь лохматые клочья рваных облаков, время от времени пропуская вниз разноцветное сияние одной, а то и обеих лун одновременно.
Наладив ночное зрение, Кремон без труда заметил среди деревьев две поджарые волчьи фигуры и решил отпугнуть их от поляны. Нечего под ногами мешаться и отвлекать внимание. Для этого он создал на каждой руке по угольку, прикрыл их оболочкой невидимости и отправил в сторону незваных гостей. Через минуту жалобный вой огласил окрестности, и оба хищника со всей прытью устремились в лес, пытаясь уйти от человеческих запахов как можно дальше и быстрей.
Машанэ спустился с дерева и одобрительно закивал, стараясь говорить шепотом:
– Правильно ты их отсюда спровадил! Все время крутились и принюхивались. И нападать не нападают, и уходить не хотят – кровь учуяли. Да и ездовые животные для волков в такой глуши – цель весьма соблазнительная.
– Больше ничего подозрительного?
– Очень издалека слышалось нечто напоминающее визг скира, но ручаться не стану: так ничего и не повторилось.
– С какой стороны?
– С того места, где колаба на части рубили. Там ведь тоже крови полно. Может, какой скир по следам и направился к озеру. Свежатинки захотелось.
– Нырять скиры умеют?
– Умеют! Но только со стрелой в глазу и с камнем на шее… Оба одновременно усмехнулись и затем так же дружно зевнули, что вызвало новые улыбки.
– Ладно, идите отсыпайтесь, – скомандовал Кремон. – Как только забрезжит рассвет, я вас разбужу, и тронемся в путь.
Оставшись один, он ловко вскарабкался на пост и удобно устроился в развилке сходящихся веток. Идущее снизу тепло от животных создавало даже некое подобие обитаемого и многолюдного места жительства. К тому же проснулся Торнадо. Почувствовал присутствие хозяина и вопросительно всхрапнул. В ответ колдун сказал несколько успокаивающих слов и с показной строгостью приказал отсыпаться. Вороной после этого еле слышно фыркнул и больше звуков не подавал Казалось, что вокруг полная безопасность и мирная безмятежность, и Кремон только усилием воли отгонял от себя неожиданно навалившуюся сонливость.
Прошло два часа. Чтобы занять мозг более интенсивной работой, Кремон усиленно принялся размышлять над данной ему два дня назад загадкой. Перебирая разные варианты уже имеющихся решений и предполагая поиски ответа в дальнейшем. Но пока так и не смог приблизиться к ответу на вполне безобидный и простой вопрос: «Что такое сон?» Как он ни крутил словосочетания и имеющиеся знания, конкретного и оригинального ответа найти не удавалось. Получалось, что придется советоваться по этой загадке со всеми людьми. Может, кто и подскажет или натолкнет на правильное решение. Ведь учитель не запрещал расспросы на стороне, – значит, надо этим воспользоваться. Не хочется получать дополнительные наказания за неправильный ответ или долгое молчание.
Именно когда он вспомнил о молчании, со стороны тропы послышались недовольные повизгивания и похрюкивания.
– Опять эти скиры! – пробормотал себе под нос Кремон, настраивая ночное зрение.
Очень скоро среди деревьев появились два силуэта новых визитеров. Но если волки опасались присутствия человека, то скиры ломились напропалую, лишь изредка приседая к земле и принюхиваясь к следам. А когда они уловили запах ездовых животных, то вообще потеряли всякую осторожность. Причем эти две особи были просто невероятных размеров. Даже среди уничтоженной прошлой ночью стаи не было ни одного скира, который бы сравнился с этими своей величиной. Кремон даже не подозревал, что такие экземпляры существуют в природе. Заросшие длинной свалявшейся шерстью спины хищников находились на высоте не менее метра восьмидесяти от земли. А оскаленные пасти легко могли хватать добычу на высоте более двух метров.
Лошади тоже почувствовали приближение ночных разбойников и тревожно зашевелились в шалаше. Даже раздалось обеспокоенное ржание. Буквально через несколько секунд сигнальная веревка один раз дернулась. Видимо, спавшие в землянке товарищи проснулись и теперь интересовались раздавшимся шумом. В ответ молодой колдун тоже дернул веревку один раз, сигнализируя, что все под контролем, помощь не требуется. С ночным зрением сражаться со скирами всегда намного проще, чем обычному человеку. К тому же парень решил испытать свое мастерство во владении луком. Натянул тетиву и достал первую стрелу из тех пяти, что считались самыми тяжелыми, с бронебойными наконечниками. Кроме того, наготове имелся огненный шар, готовый изжарить любого, даже более крупного хищника.
Скиры вышли на открытое пространство и предстали перед выбором: идти к непонятной норе в земле, откуда доносился слабый человеческий запах, или атаковать огромное сооружение с сильным ароматом теплокровных животных. Жадность, естественно, победила. Оба зверя устремились к импровизированной конюшне. Да так удобно подошли, что от кончика стрелы до их оскаленных и похрюкивающих от нетерпения пастей расстояние сократилось всего лишь до четырех метров. Стыдно было бы молодому воину не попасть с такой дистанции. К тому же скиры еще более упростили задачу притаившемуся охотнику. Один из хищников сразу набросился на стены шалаша, зубами пытаясь перекусить сплетенные ветки и намереваясь растащить сооружение по бревнышкам. А вот второй уловил‑таки запах, доносящийся из ветвей, и в недоумении уставился туда, подняв морду. Более удобной позиции для стрельбы и желать не приходилось. Тетива щелкнула, и бронированная стрела вонзилась прямо в глаз слишком любопытного хищника. Тот рухнул на брюхо так резко, словно у него одним ударом подрубили все конечности. Не издав ни единого хрюканья, визга или предсмертного вздоха. Ничего, в общем! А второй так увлекся разрушением несвойственного дикому лесу сооружения, что не сразу обратил внимание на затихшего напарника. Зато когда обратил, то замер в нехорошем предчувствии и тут же получил свою порцию оперенной смерти. Только вот стрела вошла в глаз совсем под другим углом, и скир умер не моментально, а целую минуту еще катался по земле и оглашал предутренние окрестности диким визгом. Стрелять повторно не было смысла, поэтому Кремон стойко вытерпел неприятные звуки и дождался, пока возмутитель спокойствия не затихнет в некотором отдалении. А когда это случилось, то и спускаться на землю не стал – ведь никуда трупы хищников до утра не денутся! – и с полным спокойствием продолжил нести предутреннюю вахту.
Лишь только со стороны востока небо начало светлеть, он разбудил своих спутников, и весь отряд стал спешно готовиться к обратной дороге, седлая лошадей и трофейных похасов и закрепляя сумки со снаряжением и оружием. Но когда Машанэ рассмотрел убитых ночью скиров, то прямо захлебнулся от охотничьего восторга:
– Великаны! Их еще называли «парой ночных убийц»! О них ходили легенды, но никто и никогда таких не видел. Видимо, тех, кто мог похвастаться встречей, скиры съедали. Даже я сомневаюсь, что справился бы с одним из них. А уж тем более с парой! Посмотрите, какие они древние: наверняка моего возраста! Если не старше…
– Разве скиры столько живут? – засомневался даже опытный Коперрульф.
– Конечно, живут! Вернее, жили, – поправился лесник, с еще большим уважением поглядывая на Эль‑Митолана. – Помогите мне их погрузить на похасов.
– Да ты что! – воскликнул дворецкий. – Тащить огромные туши в такую даль собрался?
– Обязательно! Не пытайся меня отговаривать. Такие трофеи не бросают! И не спорьте со мной. Если боитесь задержки, езжайте вперед, а я с похасами если и отстану, то недалеко.
Он с удвоенной энергией потащил неподъемную тушу за задние ноги к шалашу. Крякнув с досады, дворецкий присоединился к нему. А вот Кремон продолжал тщательно обследовать окружающие кроны и в конце концов отыскал тех, кого искал:
– А вон и наши друзья‑болары! Спин! Спин! Лети сюда! У нас есть для вас угощение! Спин! Сюда! Сюда!..
Машанэ сразу сообразил, о каком угощении говорил колдун, и быстро отрубил мертвым скирам ноги в пределах двух суглобов над копытами. Они все равно к шкуре не прилагались и подлежали закапыванию. А для кормежки летающих растений были вполне пригодны.
Зеленые шары зашевелились на ветках, затем слетели с них, но первым к людям все‑таки приблизился Спин. Лишь после того как две ноги скрылись у него под верхней сферой, он весьма громко и довольно заворковал, и его товарищи уже без излишних церемоний опустились вниз и приняли свои порции угощения.
– Ну вот, наш разведывательный авангард накормлен, и боевой отряд может отправляться в путь! – воскликнул Кремон. При этом он помогал левитацией водрузить почти двухсоткилограммовые туши обезвреженных им скиров на просевших от такой тяжести ездовых похасов.
Довольный Машанэ сноровисто закрепил груз, а господин дворецкий вполне по‑молодецки вскочил на свою лошадь и привычным жестом разгладил усищи:
– Только вот отряд наш увеличился просто до невероятности. Теперь в нашей команде сразу семь единиц. И каждого надо поставить на довольствие.
– Намекаете, что тетушка Анна будет возражать против новых постояльцев в замке? – засмеялся Кремон.
– Вряд ли болары когда‑нибудь захотят там жить. Но вот продукты для них придется подвозить.
– Пусть эти вопросы решает протектор! – отмахнулся молодой колдун. – Мне не до этого: еще чуть ли не год учиться, учиться и… снова учиться!
Услышав явное сожаление в голосе парня, дворецкий коротко хохотнул:
– Ха! А ты бы хотел все время по лесам приключения искать?
– А почему бы и нет? Раздолье, красота, природа, свобода…
– Ага! И никто тобой не командует, – в тон ему продолжил Коперрульф. – И не заставляют тренироваться и заучивать сложные формулы…
– Конечно! – Кремон тронул своего вороного и возглавил растянувшийся цепочкой отряд. – Я вот уже прикидываю, что нам встретится на пути в Гиблые Топи?
На что дворецкий сразу посерьезнел и, тяжело вздохнув, добавил:
– Уверен, ничего хорошего!
Несмотря на перегруженных и оттого медленно идущих похасов, отряд уже к обеду вышел из Полнорецкого леса. Такому скорому продвижению способствовала и установившаяся хорошая погода, хотя местами лесные тропы превратились в жидкую кашицу, а многие места приходилось обходить стороной.
Но лишь только наездники выехали на открытую равнину, как с огромной высоты прямо перед ними опустились взволнованные болары. И опять Спин стал указывать корнями по направлению их пути. И только тогда все увидели далеко впереди, у самого горизонта, высокий, уходящий в безоблачное небо столб дыма.
– Это форт! – испуганно выдохнул Машанэ.
А молодой колдун уже неестественно застыл в седле и скользил «отделенным сознанием» намного быстрей, чем могли передвигаться в пространстве самые быстроходные создания.
Коперрульф тут же посоветовал Машанэ двигаться к форту со всей возможной для похасов скоростью.
– Мы тебя и так позже перегоним! – крикнул он удаляющемуся леснику уже в спину. Затем с надеждой взглянул на лицо молодого Эль‑Митолана, словно пытаясь прочесть по нему, какая еще напасть их ждет впереди. Хотелось тоже мчаться вперед, к форту, но оставлять колдуна в таком состоянии одного воспрещалось самым строжайшим образом. Хлеби Избавляющий особенно настаивал на этом моменте. Тело любого Эль‑Митолана в период отсутствующего сознания становилось легкой добычей даже малосведущего в ратном деле преступника. Так что приходилось терпеливо ждать и внимательно присматриваться ко всему, что находилось в пределах видимости.
Болары тоже разделились: один полетел в сторону форта, другой стал подниматься вверх и быстро превратился в маленькую точку, а двое присели на верхние ветви ближайшего дерева.
– И мечтать не смел о таких дозорных! – негромко бормотал Коперрульф. – А если еще и речь их научиться понимать… Ведь получится лучшая в мире разведка! Хм!.. А ведь они еще и Лирну поднимали… Значит, даже простое вознесение наблюдателя на нужную высоту может обеспечить предварительный обзор самых удаленных местностей. И значит, есть уникальная возможность заранее и с уверенностью выведать дислокацию противника! Почему же за сотни лет никто до такого не додумался? А если их еще и вооружить…
Несмотря на создавшуюся неясную обстановку в форте, Коперрульф прямо‑таки затрясся от возбуждения, обдумывая предполагаемые возможности использования летающих растений. Поэтому не сразу заметил, что Кремон вернулся в свое раскрасневшееся тело, и лишь резко повернулся на раздавшийся голос:
– Кого вооружить?
– Боларов, для прикрытия сверху. – Но дворецкого больше интересовала причина, из‑за которой в небе стоял столб дыма. – Что там в форте творится?
Колдун сделал несколько глотков из фляги и попытался улыбнуться:
– Да вроде ничего страшного. Лишь один сарай у них выгорел наполовину. Тушить его уже почти закончили. Но дым оттуда продолжает подниматься. Кажется, у них там смазочные материалы хранились или нечто подобное, потому так небо и закоптили.
– Уф! – вздохнул Коперрульф с облегчением. – Значит, наше присутствие там необязательно?
Раньше они договаривались с Машанэ, что расстанутся именно на этом месте, намереваясь добраться до Агвана еще засветло. А лесник мог и сам спокойно доехать до своего форта. Но теперь Кремон решил немного прокатиться. Отвязав запасную лошадь с поклажей и бросив повод своему спутнику, он сказал:
– Догоню Машанэ, успокою, и встретимся возле Клаковской гущи!
– Хорошо! – уже вдогонку крикнул колдуну Коперрульф, сильно сомневаясь, что тот его услышит. А затем с удивлением стал Наблюдать, как сидевшие на ветках болары сорвались вниз и, набирая скорость, устремились за Кремоном. Зависшая над головой точка тоже стала смещаться по направлению к форту.
– Странно! – чуть ли не обиделся дворецкий, обращаясь к своей лошади. – А я думал, они нас всех охраняют. Оказывается, только одного. Может, им мои усы не понравились?
Полночь отвечать и не подумала, лишь требовательно ударила копытом по земле, намекая, что в дороге хорошо, а дома лучше, и поторапливая хозяина скорей пуститься в путь. Что тот и сделал, хотя сомнения терзали основательно: ведь отряд разделился, и в таком случае о взаимовыручке не могло быть и речи. А вдруг встреча возле Клаковской гущи не состоится? Кого тогда винить в распылении сил?
Но опасения дворецкого оказались напрасными. Еще издали он увидел сидящего на камне Кремона и пасущегося рядом Торнадо. А также всех четырех боларов, рассевшихся на первых, стоящих немного в стороне от гущи деревьях.
Скорей даже колдун переживал за отставного капитана:
– Еще минут десять – и я собирался скакать вам навстречу! Или вас что‑то задержало?
– Просто не ожидал, что ты такой прыткий. Машанэ успокоился после сообщения?
– Конечно, а то мог и загнать несчастных, перегруженных похасов. Напомнил, чтобы мы его ждали на днях в гости с охотничьими трофеями, лесными и речными дарами.
– Привал для обеда делаем?
– Времени жалко. Давайте на ходу перекусим, а уже в замке полностью наверстаем упущенное за ужином.
Сделав предложение, Кремон подозвал вороного и привязал к седлу запасную лошадь. Затем оба путника достали из переметных сум свои съестные запасы и двинулись в тень смыкающихся над ними деревьев, не забывая прикрываться щитом магической невидимости и внимательно присматриваться к окружающему лесу. Попутно они возобновили разговор об удивительных возможностях, которые откроются перед людьми вследствие налаживания контактов с боларами, при этом совсем не подгоняя своих лошадей, которые и так спешили скорее добраться до дома и отдохнуть в родной конюшне.
Вот только одна задержка в пути все‑таки произошла. И случилось это, когда путники уже выехали на Паласиев луг и увидели несколько наспех сколоченных деревянных домов у подножия того самого холма, где протектор вознамерился построить дозорную башню. Временный лагерь строителей возводился завораживающими темпами. Стук топоров перекрывался визгом пил и ухающими ударами огромных кувалд, установленных в две специальные рамы. С их помощью возводили невысокий частокол вокруг лагеря. Дым костров, запах готовящейся пищи и звуки, издаваемые обеспокоенными животными, после диких и безлюдных лесных пространств вызвали у путников непроизвольные и радостные улыбки. А когда они рассмотрели спешащего к ним всадника, то понимающе переглянулись: их явно ждали. И тронули коней навстречу протектору Агвана.
Хлеби после приветствия начал с вопроса:
– Горячие новости имеете?
Спрашивал он в первую очередь Коперрульфа и с удивлением заметил, что тот посмотрел на Кремона, отдавая ему право отчитаться как неформальному командиру мини‑отряда.
– Срочного ничего нет, можем рассказывать не спеша.
– Тогда поехали на часок в лагерь! – скомандовал старший Эль‑Митолан, разворачивая своего коня. – Решил я попробовать объединить наши усилия и прорваться сквозь вязкие породы к центру этого странного холма. Силенки нигде по дороге не растратил?
– Полный боевой комплект! – похвастался парень, подмигивая при этом дворецкому. – На обратном пути только и утруждали себя разговорами…
– А по дороге туда?
– Немного пришлось поохотиться.
– Это уже интересней! – воскликнул Хлеби и, пуская Смелого в галоп, бросил через плечо: – Тогда поспешим! А по дороге в замок вы мне все расскажете.
Они подскакали к самой подошве круто вздымающегося холма и спешились. Затем оба Эль‑Митолана передали лошадей в руки дворецкого, подошли к расстеленной на густой траве накидке, и старший блаженно улегся на нее.
– Уже два часа вас здесь жду, наслаждаюсь покоем и красотой. Даже подремал немного. А вчера именно здесь нащупал самое прозрачное место для входа и решил добавить твою магию к своей.
– Что‑то интересное просматривается? – загорелись глаза у Кремона.
– Не знаю. Таких холмов много, и ничего в них не нашли. Только сплошную и очень вязкую породу. Лишь один на юге имел несколько совершенно пустых и непонятно как созданных помещений. Ведь снаружи в них никогда не было входа.
– Разве такое возможно?
– Тем не менее! Вот потому‑то и здесь надо проверить. Готов передать энергию?
– Да… Уже готов.
– И… раз!
Кремон моментально отдал всю магическую силу и уже через мгновение смотрел в остекленевшие глаза лежащего учителя. Затем чуть привстал и махнул Коперрульфу, жестами показывая, что все в порядке. К лишь тогда присел рядом и стал ждать возвращения наставника из толщи странного холма.
Ждать пришлось долго, минут сорок. Как ни странно, опытный колдун тоже неимоверно перегрелся при возвращении в свое тело. Вся кожа стала буквально багровой от вскипающей крови. Поэтому молодой колдун, не задумываясь, потратил опять всю свою подсобранную энергию и покрыл одежду наставника толстой коркой льда, который тут же чуть ли не с шипением стал плавиться и испаряться. Но Хлеби моргнул с явным облегчением и даже высказал похвалу пересохшим горлом:
– Молодец – сообразил! Вот уж вязкая порода: и войти трудно, и выйти – сплошное мучение… Все силы наши потратил.
– Ведь должно было часа на два хватить.
– И хватило бы – в нормальном режиме. Но только не в этих «дуросовых наплывах».
Вставляя в протянутую руку заранее приготовленную флягу с водой, Кремон спросил с сочувствием:
– Может, не стоило так глубоко забираться?
– Да нет, стоило! – Протектор сел и плеснул себе на голову прямо из фляги. – Есть и здесь помещения. Но тоже пустые! И тоже без малейшего следа выхода. А глубоко вниз прорываться – так это никаких сил не хватит. Разве только позже, когда соберется с десяток Эль‑Митоланов.
– Ого! Где же их столько набрать?
– Вот именно! Может, потом когда‑нибудь… Но башню можно строить наверху холма и постепенно рубить штольню в те самые пустые помещения.
– За месяц справятся? – спросил парень, помогая учителю подняться на ноги и подхватывая из травы накидку.
– Месяц?! Да хорошо, если за два сделают колодец. Ведь эта порода именно за свою вредность называется «дуросовые наплывы». Самое вязкое, мерзкое и тяжелое вещество для проходки. Шахтеры такие места просто обходят или вообще прекращают добычу, если «дуросовые наплывы» преобладают. Не слышал разве?
– Да я как‑то геологией не очень увлекался…
– Наверстаем! – твердо пообещал наставник и скомандовал: – По коням! Тетушка Анна наверняка угостит нас хотя бы горячим чаем.
Коперрульф так и замер после этих слов. Но тут же переспросил:
– Чаем?! Тетушка Анна?
– Что, не ожидал от нее такой щедрости и заботы? – рассмеялся старший Эль‑Митолан, срываясь в галоп первым. Коперрульф понял, что над ними шутят, но продолжил в том же духе:
– И стоило нам отказываться от обеда в гостеприимном форте?
– Да и чай мы себе можем чуть ли не на ходу вскипятить! – Кремон хлопнул ладонью по переметной суме и бросился догонять своих наставников.
Хлеби лишь на несколько минут сделал остановку возле лагеря строителей и дал указание расчищать место для башни на самой верхушке холма. Там уже днем произвели разметку и вбили колышки, обозначившие строительство. Также имелся чертеж транспортной ленты, с помощью которой собирались подавать наверх весьма крутой возвышенности строительные блоки, растворы, да и все остальное. Механический привод транспортера должны были вращать попеременно четыре тройки гужевых похасов. А по самому пологому склону планировалось проложить петляющую зигзагами дорогу. Даже по самым скромным подсчетам, башня в будущем могла считаться неприступной. А уж если она разрастется до размеров солидного замка…
Пока всадники добирались до Агвана, протектора ознакомили с мельчайшими подробностями путешествия. Ну разве что ему лишь вскользь упомянули о размерах скиров, заманенных в ловушку, и явно приуменьшили величину парочки «ночных убийц». Зачем хвастаться тем, что еще неизвестно когда доставят в замок? Но Хлеби как раз меньше всего на данный момент интересовали дикие животные. А вот колаб, сидевший в засаде, и пара профессиональных воинов, разволновали его не на шутку.
– И откуда эти гады в лесу берутся? – недоумевал он. – Ладно люди! Но колабы?! Откуда они приходят в те дикие места? Вы себе не представляете, каким предательством там может попахивать. К тому же мы до сих пор и приблизительно не знаем конечную цель их поиска. – И, уже выходя из конюшни, решительно добавил: – Придется в лагере строителей постоянно держать несколько хорошо обученных воинов. Да и с Лиода небольшой отряд потребую. Лучше заранее устроить несколько засад и ловушек, чем потом гоняться за недобитками по лесам и горам.
– Не мешало бы укрепить взаимовыгодное сотрудничество с боларами, – напомнил Коперрульф. Лично его подобные перспективы интересовали гораздо больше, чем создание вокруг поселка нескольких крепостей. Да и Хлеби понимал важность и приоритет в налаживании контакта с летающими растениями.
– Но ведь мы не можем разорваться и одновременно заниматься несколькими делами. Вот дождемся Сонного из Плады, может, еще кто‑нибудь с ним приедет. Но говоришь, что эти шарики только за Кремоном летали? – Он осмотрел своего ученика с некоторым удивлением и хмыкнул в недоумении. – Ну коли так, то дам я ему еще один час после обеда вместо отдыха. Сам договаривайся с Лирной, бери себе в помощь – кого хочешь и пробуй с ними подружиться и понять, чего они хотят и почему именно от тебя.
– Отлично! – обрадовался Кремон. – Я еще и час обеда на это дело пущу: ведь во время совместной трапезы быстрей можно подружиться.
Оба наставника только крякнули одновременно от такой постановки вопроса. Но старший Эль‑Митолан не стал менять свое решение. Пусть уж парень использует время по своему усмотрению. Он только ворчливо добавил:
– И мне докладывать о каждом интересном случае!
– Понял.
– Потому как за эти дни ты должен еще и наверстать упущенное в учебной программе. Что загрустил? Не вижу радости на лице! Понравилось по лесам прогуливаться? Тогда я тебе дам персональное задание завтра утром. Или сегодняшним вечером. Справишься – засчитаю тебе первую боевую сессию. А после этого положена неделя каникул.
Дворецкий еле сдержал улыбку и постарался остаться серьезным. Он прекрасно понял, что Хлеби выдумает или, скорей всего, уже придумал такое задание, что молодой колдун с ним и за месяц не справится. Но вслух как бы засомневался в целесообразности таких поблажек со стороны своего работодателя:
– Каникулы – это хорошо. Но пять дней – слишком много. В наши времена давали только три.
– Вот потому ты и стал маршалом моего протектората!
– А когда мы в Гиблые Топи отправляемся? – осторожно спросил Кремон.
Протектор молчал до тех пор, пока они не вошли в замок и не остановились в коридоре между жилыми комнатами. И лишь затем пожал плечами:
– Пока выждем пару дней. И только потом, когда я подстрахуюсь во всех направлениях, решим, как поступать дальше!
У обоих разведчиков выражение лиц было разным: Коперрульф выглядел успокоенным, а вот молодой колдун – явно разочарованным. Прекрасно, видимо, осознавая, что с завтрашнего утра для него начнутся изнурительные учебные будни.

Глава 19
Короткая сессия

Но изнурительные будни начались не с утра, а в тот же день, сразу после ужина. Еще за столом Хлеби предупредил ученика, чтобы он постарался сохранить ловкость для тренировок с «Истуконом». Чем вызвал у домоправительницы такое возмущение, что она выскочила из‑за стола и демонстративно ушла на кухню, пытаясь сдержать себя от резких высказываний в адрес племянника. Еще бы, на столе стояло столько блюд, что казалось, должен был приехать некто из голодного края после месяца утомительного пути.
Сам хозяин замка, видимо, совсем не был голоден, так как тоже встал после тетушки и отправился в свой кабинет, не забыв, конечно, предупредить:
– Вернусь через десять минут, и идем в тренажерный зал!
За столом осталось только трое. И вот тут Мальвика заговорила заговорщицким шепотом:
– Если хочешь, я тебе десерт с кухни прямо в комнату принесу. Там его столько наготовили!
– М‑да? – Кремон хоть и удивился подобному предложению, но возможность поесть перед сном сладкого показалась ему заманчивой – А разве тебе разрешат взять?
– Да сколько угодно! Мне сейчас все можно.
– Как это? – удивился Коперрульф. – Разве у тебя каникулы? Ведь протектор обещал завалить тебя заданиями по общеобразовательной системе.
– И завалил! – весело засмеялась девушка. – Да так завалил, что тетушка Анна с ним вчера ругаться начала, думала, что я не услышу. Но дедушка и ей выписал по первое число и приказал строго следить за исполнением каждого пункта.
– И чего же ты радуешься? – недоумевал Кремон.
– На каждый день дедушка расписал мне уроки и сказал: «Выполнишь и выучишь, – значит, остальное время можешь делать что хочешь. Хоть на голове ходи!» На две недели список составил. Как он сказал, «с возрастающей нагрузкой». А мне что? Я за час справляюсь!
– Ха! Не может быть! – не поверил Коперрульф.
– Дедушка тоже не поверил, когда увидел меня на конюшне, – стала откровенно хвастаться Мальвика. – И решил проверить. А у меня все выполнено и выучено! Вот так! И сегодня то же самое. Он опять проверял. А потом долго читал составленный им список и щипал себя за подбородок.
– Ага! Вот ты какая шустрая оказалась! – понимающе заулыбался дворецкий. – Знания сами просятся в твою головку. А… – дедушку, значит, поймала на слове? Повезло. На две недели! Потому как потом он тебе такую программу напишет!..
– Ерунда! – Мальвика беззаботно повела плечиком. – Когда напишет, тогда и буду переживать. А сейчас у меня масса свободного времени. Мало того, – она нагнулась над столом и заговорила еще тише, – я сегодня после обеда и всю программу на завтра выучила. Осталось сделать только письменное задание.
Кремон после этих слов понимающе и скорбно закивал:
– А мне вот, видимо, и вздохнуть некогда будет. Хорошо, хоть час после да час до обеда смогу потратить на эксперименты с боларами.
После этих слов девушка просительно сложила ладошки и сказала:
– Возьми и меня с собой, пожалуйста!
И сделала это таким голоском, что парень сразу вспомнил о своих подружках детства, дочерях дяди Кралей. Когда они его так просили, он не мог им отказать даже в тех случаях, когда знал, что ему здорово влетит. Вот и сейчас воспоминания из юности и детства так на него нахлынули, что даже уродливо искривленный нос и страшное косоглазие девушки не развеяли иллюзию чего‑то доброго и родного. Парень только растерянно взглянул на отставного капитана, но по взгляду понял, что тот полностью на стороне сиротки, да еще и добавил:
– Лови наставника на слове: он ведь тебе разрешил брать себе в помощь кого посчитаешь нужным. Значит, все зависит только от тебя.
Молодой колдун решительно выдохнул и краем глаза отметил движение на лестнице, ведущей на верхний этаж. Поэтому тоже заговорщицки понизил голос:
– Хорошо. Но нам надо будет оговорить некоторые детали. Я тебе дам во время завтрака несколько заданий.
От слов Кремона щеки у Мальвики так и зарделись от удовольствия, и она в смущении приложила к ним ладошки. Тем временем хозяин замка даже не удосужился остановиться, а так и прошел через зал в сторону внутренних помещений, скомандовав:
– Кремон, за мной. А вы, господин дворецкий, можете отдыхать. Завтра в пять утра вам предстоит провести занятие с полной боевой выкладкой. И постарайтесь отбросить излишнюю мягкотелость, проявляйте побольше фантазии в деле наставничества.
– А как же, с завтрашнего дня никаких поблажек! – твердо и громко пообещал дворецкий, протягивая руку к большой вазе с жареными грибами и подмигивая довольно улыбающейся девушке. В сторону обиженно обернувшегося Кремона он даже не посмотрел, как бы давая понять: боевые приключения – это одно, а вот курс молодого Эль‑Митолана – совсем другое!
В тренировочном зале сразу бросались в глаза некоторые усовершенствования. И без того опасный «Истукон» превратился в нечто шипасто‑колюче‑дробильное. Полумеханическое чудовище даже в недвижимом состоянии вызывало справедливые опасения любого воина в здравом уме. А уж когда оно заработало да еще стало в полную силу размахивать, колоть, рубить и хлестать всеми видами своего оружия, Кремон лишь нервно рассмеялся и с недоверием попытался заглянуть в прищуренные глаза наставника:
– С таким чудовищем может справиться лишь колаб в боевой трансформации!
– А ты?
– Ха! Могу и я! Но только длинным и тяжелым копьем. Или применю свои умения Эль‑Митолана.
– А мечами?
Молодой колдун от этого вопроса так округлил глаза, что наставник не сдержался и рассмеялся:
– Да ты, никак, испугался деревянного чурбана?!
Кремон от такого обвинения разозлился, хоть и постарался высказаться как можно тактичней:
– Вы, конечно, извините, но ведь любая тренировка должна основываться на реальных возможностях человека. И вы вряд ли найдете мастера, который сумеет нанести по корпусу этого, хм, «чурбана» хоть один прицельный удар!
– Не найду?
– Вообще‑то… разве что самоубийцу. Тот хоть один удар да нанесет.
Хлеби нарочито вздохнул и подошел к стойке с оружием. Не спеша выбрал себе два меча и сделал с ними с десяток разминочных упражнений. А затем стал в боевую позицию перед вращающимся «Истуконом».
– Ты помнишь, как я наносил удары в самый первый раз?
– Помню.
Ученик смотрел на учителя с таким недоверием, словно тот собрался как минимум проглотить оба меча, в то же время прокручивая в мозгу несколько предположений и догадок. Самая верная среди них подсказывала, что сейчас произойдет какой‑нибудь розыгрыш. Или банальная шутка.
– Так вот, я нанесу удар в то же самое место.
В следующую секунду Хлеби нырнул в водоворот мелькающих лезвий и шуршащих цепей и изогнулся в нем словно бестелесная струйка дыма. Затем – молниеносный отскок, а на деревянном стволе остались две свежие зарубки. Кремон как стоял с мыслями о розыгрыше, так и остался в той же плоскости мышления, не сообразив, а главное – конкретно не заметив, что же все‑таки произошло. И на вопросительный взгляд своего учителя выдал совершеннейший бред:
– Мне кажется, там уже были две зарубки от мечей…
Хозяин замка и не подумал спорить. Лишь с невозмутимым видом вернулся в исходную позицию. Резко дернулся вперед, превращаясь опять в размытую тень, и через мгновение уже вновь стоял вне пределов лязгающего оружием «Истукона». А на прочной древесине появились еще две отметки, почти аналогичные предыдущим.
Теперь молодой колдун медленным шагом перешел на другую сторону и стал тщательно присматриваться к механическому монстру, время от времени с недоверием оглядываясь на учителя. Затем все‑таки не выдержал и признался:
– Мне кажется, вы применили магию.
Вместо ответа наставник указал острием меча на висящий на краю стойки с оружием белый платок. Тот самый, который менял цвет, если рядом кто‑то совершал хоть малейшие колдовские действия. Парень не поверил своим глазам, подошел и даже пощупал ткань. Затем опять вернулся на прежнее место и попросил:
– А можно еще раз?
– Запросто!
И снова вязь почти незаметных движений величайшего мастера – и третья пара отметин украсила древесину «Истукона». После этого наставник сложил мечи на место и стал давать указания:
– Надевай шлем, кольчугу и легкие латы. Без них ранение может оказаться слишком серьезным. И начинаем тренировку. Раз я могу с ним сражаться, значит, и мой ученик должен достигнуть таких же успехов. Правильно я говорю?
– Правильно, – без воодушевления и с тяжелым вздохом подтвердил Кремон и натянул через голову тяжелую кольчужную рубашку. – Только вот вы чуть ли не сорок лет с «Истуконом» тренировались, а меня за год научить пытаетесь.
– За год?! – гневно воскликнул Хлеби. – Позор! Да с такой бесчувственной машиной любой боец должен за месяц справляться! А он – «за год»… Шевелись! Готов?.. Тогда вперед! Давай‑давай! Или пересмотреть его хочешь? Зря! Он твоих взглядов не боится. Только мечом! Ну? Во‑от… Да что ж ты так?! Я ведь предупреждал о вреде пресыщения за столом…
А его ученик вертелся волчком от боли: верхняя цепь, хоть и кончиком, все‑таки достала до головы в районе правого уха. И если бы не шлем, то и оторвала бы ухо с мясом.
– Хватит подпрыгивать от удовольствия! – продолжали нестись команды. – Поправил шлем… хорошо. На позицию!.. Пошел!.. Не стоять!.. Атакуй!..
Через полчаса наставник установил скорость вращения «Истукона» на минимальную и стал показывать Кремону каждое движение, каждое напряжение мускулов и каждое дыхание. Затем опять заставил атаковать.
В какой‑то момент оба колдуна с удивлением обнаружили на лавочке для отдыха в глубине зала притаившуюся Мальвику. Та сидела словно мышка, и издалека ее косоглазие было совершенно незаметно. Зато сами глазки так блестели от азарта и переживаний, что наставник решил больше не обращать на девушку внимания, а ученик непроизвольно улыбнулся, почувствовав, как в душе что‑то приятно шевельнулось от такой бесхитростной, но откровенной поддержки.
В конце третьего часа протектор соизволил дать отбой. Глядя, как ученик снимает с себя изрубленные и погнутые доспехи, он постарался вложить в свой голос как можно больше грусти и соболезнования:
– Весьма жалкое зрелище… Все тело исцарапано, три резаные раны, одна колотая. Чуть без ушей не остался и даже ногу умудрился подвернуть. А мне почему‑то думалось, что «Истукон» для тебя будет как легкая забава.
Кремону не хватило сил, чтобы возмутиться на такое издевательство, поэтому он только обреченно махнул рукой. Мол, совесть надо иметь! А Хлеби продолжал:
– Между прочим, победишь «Истукона» – засчитаю тебе первую сессию. Соответственно получишь пять дней каникул. С выходными получается целая неделя. Будешь делать что хочешь: плавать, загорать, путешествовать…
– А если каникулы я заслужу зимой?
Словно не заметив ядовитого сарказма в вопросе своего ученика, наставник воскликнул с воодушевлением:
– Тоже прекрасно! Будешь кататься на лыжах, купаться в проруби, путешествовать…
– И что же будет считаться победой?
– Вот этот конкретный вопрос меня радует. – Хозяин замка прошелся несколько раз перед замершим механическим тренажером, затем дотронулся до отметок, которые сам лично оставлял мечами. – Для победы надо перерубить «Истукона», что легче всего сделать именно в этом месте. Когда от него останется только нижняя половина, тебе уже легче будет повредить до основания и вывести из строя все оставшееся вооружение. То есть оставляешь от «Истукона» голый пенек и зовешь меня со словами: «Учитель! Взгляните на мое достижение. И на завтрак можете меня не ждать. Отправляюсь в путешествие…» Ну или там на лыжах кататься. Выбор будет полностью за тобой.
– Вот спасибо, – тянул заунывным голосом Кремон и мотал головой от явного разочарования. – Если бы я раньше знал, что сессии у вас сдаются так легко и беззаботно…
– Не стоит благодарить преждевременно. – Хлеби по‑барски отмахнулся и направился к выходу. – Говорят, это плохая примета. – И уже в дверях добавил: – Ты сначала «Истукона» порубай!
После ухода наставника Мальвика подскочила к пирамиде с оружием, ухватила короткий и легкий меч и с залихватскими выкриками принялась кромсать застывшее чудовище. От ее ударов на древесине появлялись лишь еле видимые царапины, но и это ее воодушевило.
– Я тебе буду помогать: пока ты спишь или чем‑то другим занимаешься. И никто не узнает! Хочешь?
Кремон от ее детского предложения засмеялся:
– Хочу! Но не надо, мне самому придется без всякой помощи это сделать.
– У тебя получится! – с полной уверенностью воскликнула девушка. – Я видела: не хуже чем у дедушки. Три раза меч лишь чуть‑чуть до дерева не достал.
– Да‑а, – протянул парень, вешая шлем на стенной штырь. – Три раза – это очень много!
– Ничего, с твоими мускулами ты любого «Истукона» порубаешь! Только питаться тебе надо хорошо, усиленно.
Проскользнувшие в голосе Мальвики интонации так сильно походили на интонации домоправительницы, что Кремон не сдержался и улыбнулся. А девушка продолжала:
– Пойдем быстрей! Я тебе в комнату принесла всякой всячины. И сметанник, и сырник, и твой любимый вишневый мармелад.
– Да ты что?! А мармелад откуда?
– Так ведь еще утром три телеги из Лиода прибыли.
– Значит, староста Берки уже в Агване?
– Не знаю… А как он выглядит?
– Неважно. Но как же тебе тетушка Анна дала мармелад?
– Так ведь специально для тебя!
И столько в тоне девчонки было непосредственности и доброты, что молодой колдун понял: Мальвика и домоправительница в вопросах питания остальных обитателей замка нашли полное взаимопонимание. Несмотря на почти шестидесятилетнюю разницу в возрасте. Сговорились! Что, с одной стороны, и неплохо: теперь достаточно послать Мальвику с любой просьбой на кухню – и отказа ей не будет. Любой бутерброд можно заказать чуть ли не на ходу.
В таких раздумьях Кремон дошел до своей комнаты и почти не удивился, когда девушка вошла вместе с ним. Указывая при этом на две большие вазы с кусками тортов, запеканки и печенья.
– Смотри, сколько я всего тебе нанесла!
Она по‑хозяйски с разбегу уселась на его кровать, и это парню почему‑то не понравилось. И он высказал свое удивление вслух:
– А как ты вошла в мою комнату?
– Нормально! Как всегда! – не задумываясь, ответила та.
– Что значит – как всегда? Ты здесь часто бываешь?
Уж после такого строгого вопроса до Мальвики дошло, что она делает что‑то не так. Но до конца она еще не осознала своей ошибки:
– А что, нельзя?
– Хм! Видишь ли, это моя комната. И без моего разрешения в нее заходить нельзя. Ты ведь не пойдешь в комнату дедушки? Тем более без его разрешения?
– Так ведь то дедушка, – продолжала недоумевать девушка. – А мы с тобой совсем другое дело. Или у тебя какие‑то проблемы?
Но Кремон не сдавался, хотя уже и хотел оставить все как есть:
– Хорошо! Значит, получается, что и я в твою комнату могу заходить, когда мне вздумается?
Мальвика в задумчивости почесала свой смотрящий в сторону нос, а глазки при этом вообще сошлись под странным углом. Но суть вопроса она наконец‑то уловила:
– Не‑э! Ко мне нельзя…
– Почему? Тебе можно. И мне тоже!
– Нет. Ко мне нельзя. – И тут же совсем непоследовательно добавила: – А вот к тебе, можно!
– Вот чудо наивное! – с тяжелым вздохом проговорил Кремон в сторону. – Ладно, я валюсь спать. Вернее, в душ, потом ем, потом спать.
– Я тебя подожду! – обрадовалась девушка. – А пока ты будешь есть, что‑нибудь расскажу интересное.
– После душа я, – Кремон каждое слово старался выделить, словно говорил для особо отсталых детей, – выхожу голый! И ем голый! И ложусь спать тоже голый.
Возникла пауза, во время которой парень пальцами указывал на свою грязную, кое‑где заляпанную кровью одежду, а Мальвика смотрела неизвестно куда и на что, так ее бедные глазки не могли зафиксироваться на одном месте. Но вдруг она нахмурилась, шумно фыркнула, вскочила с кровати и чуть ли не с обидой выбежала из комнаты. Помотав возмущенно головой, Кремон стал быстро раздеваться, отгоняя от себя назойливые мысли: «Может, я зря согласился ее завтра взять? Скорей всего, от нее лишь морока будет да неприятности всякие. Только не хватало, чтобы дети под ногами путались! Как это я так сплоховал? Что‑то у нее с воображением и с соображением не в порядке. Да и явные пробелы в воспитании… Как это она задания выполняет? Надо будет глянуть: похоже, наставник ей в день по одному примеру задал! Типа два плюс два. Вот она за час его решает и… Ха! Конечно, свободна. Мне бы так! А то протектор эти два дня, наверное, только с „Истуконом“ и тренировался, а теперь из меня инвалида хочет сделать. Надо же дать такое нереальное задание! – Уже в душевой он с сожалением осмотрел свое пострадавшее тело, потрогал саднящие синяки и бережно погладил распухшее, до сих пор звенящее ухо. Болезненно поморщившись, подмигнул своему отражению: – Хочешь на каникулы? Вижу, что хочешь! Тогда готовь лыжи летом и закаляйся для купания в проруби. Раньше тебе вряд ли удастся сдать сессию. Вообще‑то ведь можно и до лета следующего дотянуть…»
Еще до рассвета Кремон в полной экипировке обливался потом, выполняя указания Коперрульфа. Отставной капитан действительно показал себя человеком с богатой фантазией. Уж какие он только вводные не давал молодому колдуну. Хотя и сам в душе удивлялся, что воин со стонами, но все выполняет. Когда стало светать, Кремону поступила команда бросить меч и щит, водрузить на плечо трехметровый столб двадцати сантиметров в диаметре и бегом отправиться в поле перед замком. Сам дворецкий бежал рядом в легкой одежде и, явно бравируя, помахивал весьма острой лопатой. Забежали недалеко, метров на сто.
– Бросай ствол! Вот в этом месте копай яму. Полметра глубиной… Интенсивней! Без стеснения! И не бойся, если какого‑то червячка разрежешь – представляй, что это твой смертельный враг колаб идет на тебя в атаку. Вот!.. Уже лучше! Но все равно неуклюже у тебя получается копание.
Молодой колдун с трудом сдержал возмущенное мычание. Боевые доспехи явно не способствовали труду крестьянина‑огородника, но попробуй об этом напомнить вслух. Дворецкий наверняка лишь удивится, а затем заставит копать рядом новую ямку.
– Отлично! Теперь вставляй столб и плотно утрамбовывай его ногами. Чтоб я его не смог повалить наземь. – Коперрульф присмотрелся к процессу утаптывания и рванул бегом в сторону замка, успев лишь скомандовать: – А теперь догоняй меня!
Пока Кремон поднял голову, пока оторвал руки от ненавистного столба, дворецкий успел сделать отрыв метров двадцать. Но задание есть задание. И молодой воин сорвался на бег. Даже сумел сократить разрыв вдвое, но во дворе Коперрульф не остановился, а побежал дальше, прямо к башне, лишь в дверях бросив через плечо:
– Не отставай!
И сразу Кремону вспомнились нехорошие предвидения по поводу слишком крутых ступенек. Вряд ли отставной капитан зовет в башню, чтобы отдохнуть там в комнатах первого этажа. Так и оказалось: пока парень преодолел все сто восемьдесят четыре ступени, его боевой наставник успел даже отдышаться и приготовить новое задание:
– У тебя сорок минут. За это время сбегаешь вниз, хватаешь свои два меча и мчишься к нашему столбику. Рубаешь его мечами на две половинки и быстренько возвращаешься ко мне с докладом. Пошел!
Вниз спускаться намного легче, поэтому в голове появилось маленькое пространство для мыслей: «Уже знает об „Истуконе“ и решил меня потренировать в этом направлении. Чтоб он… был здоров!»
Во время рубки один меч сломался, поэтому в заданное время уложиться не удалось. Но Коперрульф стал упрекать не за опоздание, а за невыполнение приказа. Причем стал упрекать не сразу, а вначале провел рукой вокруг себя, указывая на открывающиеся красивые горизонты:
– Посмотри, как отсюда далеко видно… И главное – видно очень хорошо! А уж на расстоянии ста метров и подавно. Или ты сомневаешься в моем отличном зрении?
Запыхавшийся Кремон недоуменно пожал плечами:
– Не сомневаюсь…
– Почему же ты тогда сломал столб плечом, когда там еще оставалась неперерубленной внушительная часть? Ведь приказ был: «перерубить», а не сломать!
– А‑а…
– И нечего акать! – разозлился ветеран. – Приказы надо выполнять буквально и скрупулезно! А с мечом ты что сделал? Это ведь не топор! С оттяжкой надо рубить! И наискось к волокнам. А ты что делал? Позор для любого воина сломать оружие! Да еще и не в бою! Пошли. Буду учить тебя справляться с древесиной.
И рассерженный дворецкий помчался вниз по ступенькам легко и уверенно, словно и не было у него тяжелого многочасового утреннего наставничества за плечами, всем своим видом показывая полное презрение к подобным трудностям и испытаниям.
«Что и говорить, – пронеслось в голове молодого колдуна, – ветераном быть хорошо! Да еще с такой буйной фантазией.»
Итогом следующей получасовой тренировки стал еще один сломанный меч.
Во время завтрака Кремону удалось подробно проинструктировать Мальвику по поводу обеденных экспериментов с боларами. Хотя он и сильно сомневался, что косоглазое создание ничего не перепутает, все сделает должным образом и сумеет дословно передать хуторянке Лирне все просьбы и пожелания. Но делать было нечего, и очень хотелось сократить отчасти бесполезное время на дорогу туда и обратно. Поэтому только и оставалось, что надеяться на неожиданную помощницу.
А после завтрака началась пятичасовая тренировка с «Истуконом». Три часа она проходила под выкрики рассерженного протектора Агвана, а потом еще два – под едкие замечания посвежевшего после сна дворецкого. Но как на него ни кричали наставники, как ни подгоняли, Кремон принял очень осторожную тактику боя, всеми силами стараясь избегать даже малейшего ранения и с полной сосредоточенностью подстраивая свой организм под амплитуды движений полумеханического монстра. И с каждым часом ему все чаще и чаще удавалось достать кончиком меча обозначенного места на теле «Истукона».
В итоге, когда пришло время обеда, молодой колдун рассмотрел на своем теле лишь несколько царапин и сразу бросился в душевую. Затем переоделся в чистую одежду и, лишь его нога шагнула во внутренний двор, свистнул в своей залихватской манере. А пока добежал до стойла, один из новых конюхов уже выпускал оседланного Торнадо.
Вороной истосковался по прогулкам и мчался как стрела Чуть ли не за минуту он донес своего седока до кромки леса на Южной дороге и там резко повернул вправо, к расположившейся чуть в стороне, в удобной лощине между холмами, небольшой компании Две стреноженные лошади паслись чуть поодаль, а на огромном покрывале расположились хуторянка Лирна и названная внучка протектора Агвана. Причем Мальвика смеялась таким завораживающим и счастливым смехом, словно была самым беззаботным человеком во всем мире. Видимо, девушки без проблем нашли общий язык во взаимоотношениях и сейчас вовсю делились чем‑то смешным и радостным. Вернее, делилась, скорей всего, Лирна, ибо какие могли быть радостные воспоминания у несчастной сиротки?
По внешнему виду обе девушки разнились неимоверно. Крепко сбитая, высокая, аппетитная фигурка Лирны притягивала к себе взгляд любого мужчины. Ею можно было просто любоваться. А уж если она в упор смотрела своими огромными, призывно‑шаловливыми глазами, да еще при этом многообещающе улыбалась, наматывая свои волнистые каштановые локоны на пальцы, то становилась понятной необузданная ревность желающего на ней жениться Бабу. Видимо, парню, невзирая даже на его громадную силу и заработанный авторитет, приходилось не однажды отваживать особенно приставучих ухажеров. Ведь на такой лакомый кусочек желающие всегда найдутся и не побоятся жестких разборок с озабоченным женихом.
А вот Мальвика смотрелась рядом с Лирной словно жалкая пародия на прекрасную половину человечества. Ее и к женщинам можно было отнести лишь по трем приметам: нежному, переливчатому голосу, богатому дамскому костюму для верховой езды да очаровательной шляпке. Голос она, похоже, по чистой случайности унаследовала от морских сирен. А вот детали одежды сердобольная тетушка Анна с радостью достала из своего необъятного гардероба. Да и то наверняка основательно поработав при этом иголкой, где‑то ушила, а где‑то и ваты подложила. Для округления форм. Но ваты не хватило однозначно: острые локти и коленки, выпирающие лопатки так и торчали. Не говоря уже о свернутом в сторону носе. К тому же из‑под шляпки виднелись клочки так до сих пор и не отросших волос, цвет которых варьировался в зависимости от освещения: от совершенно белого и пепельного до ярко‑рыжего, а порой чуть ли не черного. Но саму Мальвику собственный внешний вид не смущал совершенно. Она уже и костюм умудрилась так испачкать зеленой травой и сырой землей, что домоправительница вряд ли узнает когда‑то заботливо выбранный ею в столичном магазине наряд.
Возле девушек лежало несколько битком набитых сумок и стояли два раскладных столика с накрытым на них обедом. Легкая скатерть до поры до времени скрывала блюда, но Кремон легко рассмотрел, что накрыто на три персоны.
К тому же парень сразу заметил на ветке ближайшего дерева три зеленых шара. Причем если два из них были, так сказать, взрослыми особями, то третий имел явно преклонный возраст. Хотя до виденного раньше шамана Грюхуна он не дотягивал однозначно. Да и не долетел бы старый пень на такое расстояние. А после краткого приветствия Лирна пояснила присутствие этой старшей особи:
– В стае этот болар вроде как является преемником Грюхуна. Только я не поняла, то ли Спин его с собой захватил, то ли он сам за ними увязался. Как я догадалась, остальных моих друзей сегодня нет, а вот два знакомых болара ждали меня возле нашего пожарища. Хотя работы там уже ведутся полным ходом и назвать пожарищем вырастающий постепенно фундамент язык не поворачивается.
– Отлично! – Колдун быстро расседлал Торнадо и, хлопнув по крупу, разрешил коню порезвиться в высокой и роскошной траве. – Но где же еще столы?
– Вот здесь! – Мальвика подхватилась с места, подскочила к краю полога, откинула его и стала раскладывать еще два столика.
– Лирна, выкладывай сюда угощение для наших друзей, сразу десятка по два плодов.
– Зачем так много? – удивилась хуторянка. – Я всегда давала четыре, максимум шесть для каждого взрослого.
– Сразу по нескольким причинам, – стал пояснять Кремон, стараясь уложить плоды неким цветовым и геометрическим рисунком. – Самое главное – они заслужили награду. Сопровождали нас в пути и очень сильно помогли. И не просто помогали, а предупредили о большой опасности.
– Ой! Расскажи! – воскликнула Лирна.
– Потом, когда будет время, обязательно расскажу… А вторая причина такой усиленной кормежки – это попытка поставить Спина и его ближайших друзей на полное наше довольствие. Они должны привыкнуть к изобилию и перестать заниматься поисками пищи. Как ты думаешь, сколько они обязаны приносить в стаю добычи каждодневно?
Хуторянка потеребила свои роскошные волосы, подсчитывая нечто в уме:
– Да не так уж и много: шесть, восемь, максимум десять плодов.
– Только плодов?
– Нет, конечно. Любые овощи подбирают. Или занимаются сбором съедобных грибов. Или тушек мелких животных. Пару раз я видела у пролетающего болара в корнях мертвую лисицу. А однажды болар с большим трудом, чуть ли не по земле, тащил огромного волка. Отец мой наблюдал, как три болара несли над лесом лося средней величины…
– Постой! Лося?! Может, они там себе запасы вяленого мяса делают?
– Да нет! Скорей всего, они съедают тело всей стаей.
– А ты в их так называемых гнездах была? – продолжал настаивать Кремон.
– Я же тебе рассказывала, – решила напомнить Лирна. – В расположение стаи я захожу очень редко. Уж больно там напряженно себя чувствуешь.
– Ладно, давайте обедать! – Кремон первым уселся перед накрытыми столами, а девушки пристроились по бокам. При этом столы с фруктами оказались перед колдуном на расстоянии меча в вытянутой руке. – Зови Спина и его сородичей на угощение. И постарайся, чтобы они остались есть здесь, рядом с нами.
– Тогда я лучше встану между нашими и их столами, – предложила хуторянка. – Буду боларов угощать и сама брать со своей тарелки. Так они быстрей поймут, что мы трапезничаем совместно.
– И я тоже! – Мальвика так страстно желала участвовать в процессе общения с летающими растениями, что возразить ей язык не поворачивался.
– И еще большая просьба: старайся повторять название каждого предмета или плода. Если они будут ворковать по‑своему, тоже громко произноси на их языке. А мы будем повторять за тобой. То есть постараемся провести первый урок взаимного обучения.
Лирна при этих словах утвердительно закивала, как бы подтверждая: «А ведь я говорила, что с боларами можно подружиться!» А затем повернулась и стала громко кричать в сторону опушки:
– Спин! Спин! Лети к нам! Здесь друзья! Здесь Кремон! Спин, лети сюда! У нас есть для тебя угощение!..
Процесс налаживания любых контактов – дело весьма продолжительное, и короткого обеденного времени для этого явно было недостаточно. Об этом в первую очередь и заявил Кремон, когда вбежал в зал с тренажерами, еле‑еле успев к началу собственных занятий. Пока он спешно облачался в доспехи, торопливо перечислил те жалкие результаты, которые лишь наметились к концу совместного обеда с боларами. И напоследок, когда стал разминаться с мечами, добавил:
– Интересно, познавательно, многообещающе, но! Не успел я с ними пообщаться основательно. Мало того, когда я садился на коня, болары дружно взмыли в воздух и легко полетели в сторону Паласиевого луга, хоть и были изрядно нагружены нашими дарами. А я очень надеялся, что они продолжат учебу при содействии девушек.
– Но тот, третий болар, самый старший, – спросил Хлеби, – все‑таки присоединился к вашей трапезе?
– Лишь в самом конце. И только для того, чтобы забрать со стола фрукты и сразу вернуться на ближайшее дерево.
– Ну и то хорошо, что они выделили тебя из всех людей. И не только выделили, но еще и обеспечили сопровождающими в путешествие, и откликаются на призывы Лирны явиться к тебе на встречу. Уже одни эти события достойны скрижалей истории.
Несмотря на последние слова, полные пафоса и величия, протектор жестом пригласил ученика на позицию и продолжил с полной серьезностью:
– Но в данный момент навыки воина для тебя важней всего. Поэтому атакуй!
Через два часа напряженной тренировки Кремон улучил минуту, чтобы задать учителю несколько вопросов.
– А я могу выводить из строя оружие этого бездушного монстра?
– Конечно! Но учти – за ночь «Истукон» отремонтируют – и утром он снова будет в полном вооружении.
– Значит, фактически перерубить это бревно мне надо за один день?! – Молодой колдун не скрывал своего возмущения и разочарования.
– А ты как думал? – воскликнул Хлеби. – Или ты целый год собираешься отковыривать от него по куску?
– Ну а если меч сломается, могу я взять новый?
– Естественно! Но и на «Истукон» тут же будет навешано новое оружие взамен выведенного тобой из строя. Так что не думай, что ты сможешь заклинить мечом какое‑либо устройство. Пока ты будешь обедать или ужинать, механик успеет починить твоего соперника.
– Ясно, – поправляя шлем на голове, скорбно протянул Кремон.
– Прекрасно! – Его учитель постарался вложить в свой голос как можно больше поощрительных ноток. – Теперь у тебя не осталось малейшей неясности в твоих дальнейших планах. Тогда попробуй изменить цель атаки и наноси удары вот в это место.
При этих словах хозяин замка длинным копьем весьма ловко ткнул по корпусу «Истукона» на уровне головы, всем своим видом показывая, что нет ничего более простого.
Последующие два часа тренировок неожиданно обозлили Кремона так, что он перестал осторожничать и, как следствие, опять получил несколько неопасных, но весьма неприятных и болезненных ран. Поэтому во время ужина парень был угрюм, сердит и неразговорчив, а когда приступил к вечерним тренировкам, сразу же обратился к Коперрульфу с просьбой:
– Подскажите, как лучше всего перерубить стегающую тебя цепь.
– Весьма простым приемом – «ножницами». – Отставной капитан отвечал без задержки и обстоятельно. – Но делать это проще всего с цепью, летящей в тебя на уровне головы. И то есть опасность, что отсеченная часть ударит прямо в лицо.
– А вот я не раз замечал на тренировках в казармах гвардейцев, как более опытные мастера мощным ударом запросто ломали мечи у своих соперников. Наверняка и вы имеете опыт в таких делах. И знаете, как таким способом почти обезоружить врага.
– Любой меч можно перерубить. И лучший для этого участок в двенадцати‑четырнадцати сантиметрах от рукояти. А уж если ударить там же двумя мечами, в одну линию одновременно, то вряд ли устоит и самый прочный, массивный клинок.
– Вы бы не могли показать мне технику этого удара? – с загоревшимися глазами попросил молодой колдун.
– Могу! – легко согласился дворецкий, но тут же добавил твердым и строгим голосом: – Но только тогда, когда твой учитель включит этот прием в план занятий. Пока же мы должны отрабатывать приемы атаки и скоростного отхода. Поэтому приступим! Готов?.. Атакуй!
И снова три часа безуспешных почти попыток прорваться кончиками мечей сквозь круговерть мелькающей стали. К тому же после второго часа Коперрульф перекинул несколько рычажков у основания механизма, и «Истукон» стал выбрасывать свое оружие в сторону Кремона в новой последовательности и совершенно другом ритме, что довело молодого колдуна чуть ли не до слез. Зато прибавило злости, отчаяния и парочку новых ранений.
А когда тренировка закончилась, дворецкий сказал, направляясь к выходу:
– Вообще‑то дополнительные самостоятельные занятия приветствовались во все времена. Почему бы и тебе не попробовать?
Согбенная возле стойки с оружием фигура Кремона так и вскинулась от этих слов. И он с ядовитым сарказмом крикнул вслед отставному капитану:
– Так ведь я еле на ногах стою!
Но тот, уже в дверях, только пожал плечами, спеша быстрей помыться да спать завалиться: ведь предрассветная тренировка тоже лежала на его совести. А если не выспишься, то фантазия работать не будет. И как следствие, молодой колдун может недополучить таких важных и сложных знаний, как копание ямы полметра глубиной в полном боевом снаряжении. Или собьется на подсчете крутых ступенек, взбегая на вершину башни полюбоваться на окрестности.
Вспомнив о ступеньках, Кремон скорбно закивал и тоже решил уснуть сразу, как увидит свою кровать. Но тут его взгляд снова упал на замершего, неимоверно опостылевшего «Истукона». И одна мысль закралась в сознание: «А ведь перерубить верхнюю цепь приемом „ножницы“ будет не так трудно. Главное – увернуться тут же от летящего обрубка. Что сделать еще проще… Ладно! Пять минут сна меня не спасут. А завтра минут десять выделю для отработки синхронного удара».
И молодой колдун с решительным видом взял со стойки два меча. Вот только в пять минут не уложился Цепь никак не хотела поддаваться и что только не делала с его мечами, несколько раз умудрившись вырвать из рук оба одновременно. Лишь на сороковой минуте сталь брызнула осколками от идеально сошедшихся «ножниц» мечей, и длинный отрезок цепи просвистел над головой пригнувшегося Кремона.
С минуту парень возбужденно подпрыгивал от радости и исторгал из груди звериное рычание. А потом с ходу опустил оба своих меча на один из выскакивающих мечей «Истукона». Скрежет стали, сноп искр и быстрый отскок от ухнувшего вслед за мечом топора. Еще бы чуть‑чуть и… Но ведь это можно сделать! Вот только в воспоминаниях он никогда не видел такого снопа искр. Значит, удар нанесен совершенно неправильно.
Через десять минут отскочить от топора не удалось и пришлось жестко прикрыться от него спаренными мечами. Удар был очень силен: самого колдуна отбросило на пару метров, а один из мечей лопнул словно деревянный.
Еще минут пять Кремон внимательно рассматривал обломок и примерял новое оружие со стойки к руке, пытаясь понять, почему топор так легко преодолел жесткость клинка. И в конце концов понял: удар должен быть во встречном движении и не строго перпендикулярно, а под углом семьдесят пять градусов. После этого понадобилось всего пятнадцать минут и чуть ли не пятьдесят ударов, для того чтобы от одного из мечей «Истукона» остался лишь короткий обломок.
С огромным чувством самодовольства и некоторого злорадства Кремон остановил «Истукона», с силой похлопал того по деревянному боку и пригрозил:
– Недолго тебе осталось надо мной измываться!
И лишь потом со спокойной совестью пошел спать. Нисколько не сожалея, что до подъема осталось всего три с половиной часа.
На рассвете нагрузки увеличились естественным образом. Теперь молодой колдун успел вкопать и перерубить уже два бревна, не сломав при этом ни одного меча. Но когда после завтрака он вновь оказался в тренажерном зале, то «Истукон» уже был во всеоружии. А разозленный чем‑то учитель всю тренировку заставлял атаковать непрерывно, под конец уже и сам устав выкрикивать команды. Так и ушел на обед с охрипшим голосом.
А Кремон через десять минут уже приближался к месту своего обеда на опушке, издалека высмотрев расположившихся возле столиков девушек и пятерых чинно рассевшихся на ветках боларов.
Так и продолжалось несколько дней: марш‑броски и рубка стволов на рассвете, изматывающие тренировки в течение всего дня, два часа вместо обеда на обучение боларов и час, а то и два, оторванные у сна для самостоятельных тренировок. Причем вечером и ночью на всех занятиях стала присутствовать Мальвика. Девушка сидела незаметно где‑то в уголке и немигающим взглядом сопровождала каждое движение молодого колдуна. Иногда это немного раздражало. Особенно когда что‑то не получалось. Но в основном единственная зрительница помогала морально. Все‑таки приятно, когда за тебя болеют. Тогда удары с большей вероятностью достигают цели и наносят механическому сопернику более ощутимые потери в вооружении.
Каждое утро механику доставалось все больше и больше работы. А хозяин замка злился уже в открытую и постоянно что‑то ворчал по поводу своей излишней мягкотелости.
В преддверии выходного молодой колдун заметил, как учитель что‑то втолковывал кузнецу и механику, показывая при этом чертеж, издалека весьма напоминающий «Истукона». И парень не на шутку испугался, что Хлеби добавит механическому чудовищу еще несколько дополнительных лезвий. Тогда к монстру будет вообще не подобраться. Хотя это уже смахивало на нечестность, но ведь предварительно и не оговаривалось, что «Истукона» нельзя усиливать вооружением.
Поэтому Кремон решился на вечерней тренировке начать штурм механического тренажера и поставил об этом в известность дворецкого. Тот лишь пожал плечами и уселся на скамью в зале со словами:
– Хорошо, приступай. Но если через час от твоей атаки не будет ощутимых результатов, мы продолжим запланированную тренировку.
– Согласен! – сквозь сжатые от волнения зубы ответил Кремон, вышел на позицию и впился глазами в своего бездушного соперника.
– Время пошло! – донеслось со стороны скамейки.
В ту же секунду оба меча зазвенели, сходясь «ножницами», и кусок цепи улетел к дальней стене зала. За десять минут два меча «Истукона» превратились в короткие обломки, и еще столько же времени ушло на укрощение четырех кинжалов ближнего боя и одного колющего меча. Затем довольно быстро колдуну удалось перерубить нижнюю цепь. А с той, что вращалась на среднем уровне, пришлось помучиться. Но и она укоротилась со звоном. Вот только освободившаяся часть на полной скорости врезалась парню в живот. Доспехи выдержали, но синяк на пару дней и боль при дыхании на долгое время были обеспечены.
Таким образом, еще до исхода первого часа Кремон приступил к планомерной рубке туловища Истукона, не обращая внимания на ритмично выскакивающий топор и мелькание двух оставшихся у монстра мечей, воспринимая их скорей как некое развлечение во время главного действия.
После этого Коперрульф не выдержал и куда‑то умчался. Ясное дело, решил разыскать хозяина замка. Видимо, тот был занят чем‑то очень важным, так как явился в тренажерный зал вместе с дворецким лишь через полчаса. Механического монстра тогда еще можно было спасти, засчитав ученику явную победу. Но Хлеби этого делать не стал. Посовещавшись с отставным капитаном, он сказал весьма громко:
– Все равно придется делать более совершенный агрегат. Этот ни на что не годится. Так что пусть добивает его и тешится…
Он уже собрался уходить, когда заметил притаившуюся в уголке Мальвику.
– Хм! И тебе скоро повезет: я уже составил программу обучения на следующие две недели. Так что готовься к покорению новых вершин знаний.
– Хорошо, дедушка. Я готова. – От простых слов и от тона, каким они были сказаны, Хлеби возмущенно замотал головой, переглянулся с дворецким и бегом покинул зал для тренировок. Коперрульф, наоборот, улыбнулся девушке со всей теплотой, поощрительно кивнул, а потом указал головой в сторону Кремона:
– Когда дорубит это бревно, может отдыхать. Заслужил! А мне сегодня надо решить еще кое‑какие вопросы.
И тоже скрылся в неизвестном направлении. А Мальвика дождалась, пока подрубленный ствол не рухнул с вращающегося постамента, и подскочила к раскрасневшемуся от усердия и потраченных усилий парню:
– Молодец! Так ему и надо! Ура!
Тот, пошатываясь от усталости, вытер пот со лба и только теперь заметил, что, кроме них, в зале никого нет:
– А где…
– Ушли! Сказали, что у них и так много дел. А тебе разрешили отдыхать сколько хочешь. Вот!
Кремон после этого известия подпрыгнул от радости и заорал счастливым голосом:
– У меня теперь каникулы! Сдал! Сдал я эту сессию! Теперь целую неделю они меня только и будут видеть за завтраком! Может быть…
– Ой! Как здорово! И ты сможешь гулять где хочешь?
– Запросто! Уже сейчас хочу промчаться на Торнадо.
– А можно и я с тобой?
– Конечно! Поехали!
Ну как можно было отказать несчастной сиротке в такой простой и незатейливой просьбе? Тем более в минуты триумфа и первой, но такой значительной победы в процессе учебы. И молодые люди наперегонки помчались в конюшню, а потом до поздней ночи совершали конную прогулку вдоль озера. Даже искупались на пятнадцатом километре. И почти все время рассказывали истории из своей жизни. Вернее, больше рассказывал Кремон, так как при неверном свете двух лун куда‑то пропало ощущение смешной уродливости Мальвики, которое постоянно возникало при дневном свете, лишь стоило посмотреть на сиротку. И когда очаровательный, мелодичный голос девушки просил парня рассказать о столице, ему даже на ум не приходило отказаться. Тем более что девушка так бурно и непосредственно реагировала на интересные и смешные моменты, что лучшего слушателя молодому колдуну не доводилось встречать ни разу в жизни. Поэтому он и сам разошелся, вспоминая приключения детства и юности. И на обратном пути его уже просить не приходилось. Именно потому, что ностальгические воспоминания по родному дому, Пладе и родителям как‑то особенно приятно растравили душу, Кремон и не мог долгое время уснуть. Ворочаясь в постели, он дал себе слово спать утром так долго, пока его не одолеет голод. В лучшем варианте – до обеда. Ведь это просто прекрасно, когда тебя фактически ночью никто не посмеет выдернуть из постели и заставить заниматься издевательствами над своим телом, которые в глаза высокопарно называют тренировками.
И ведь впереди целая неделя такого отдыха! Целая неделя полного безделья! Ну, может, и не безделья, а только тех дел, которые самому хочется делать с удовольствием.
С этими блаженными мыслями Кремон и уснул. И наверняка проспал бы до самого обеда, так как силы воли ему для этого вполне хватало. Но обстоятельства всегда складываются не так, как предполагают даже те, кто знаком с тайнами мироздания.
Лишь только рассвело, внутренний двор замка наполнился шумом, гамом, скрипом телег и лошадиным ржанием. Послышались командные голоса, и даже двойные оконные рамы пропустили все эти звуки к сморщившемуся от негодования Кремону. Он с остервенением накрыл второе ухо подушкой и натянул сверху одеяло. И на какой‑то момент ему показалось, что все стихло. Но уже через минуту стало нечем дышать, а через полторы парень окончательно понял: сон ему перебили полностью! И вряд ли он теперь сумеет задремать даже с сильнодействующей магией. К тому же мускулы на теле стали непроизвольно сокращаться, требуя немедленной и основательной нагрузки.
Поэтому Кремон рывком выбросил свое тело из кровати, сделал несколько кувырков по комнате и двумя огромными прыжками достиг окна, машинально надевая на голое тело легкий халат и с изумлением разглядывая через двойное стекло двор, чуть ли не до отказа заполненный людьми, животными и повозками.
В тот же момент в комнату без стука ворвалась Мальвика и выкрикнула с удивлением:
– Ой! Ты уже не спишь?!
От такого простодушия и невоспитанности Кремон возвел глаза к потолку:
– Нет, еще сплю. Просто притворяюсь, что уже бодрствую!
– Странно! – Девушка уже подпрыгивала рядом, пытаясь лучше рассмотреть двор, который частично скрывался за слишком широким для нее подоконником. – Если бы ты не признался, я бы ни за что не догадалась, что ты притворяешься!
Теперь уже колдун присмотрелся к ней с подозрением, собираясь возмутиться таким явным и остроумным издевательством. Но по довольному голосу об этом догадаться было нельзя, а прочитать по глазам вообще не представлялось возможным. Ибо девушка в тот момент показывала рукой в окно, а глазами смотрела одновременно и в пол, и чуть не на потолок.
– Ты знаешь, повозки из Плады прибыли! – бойко тараторила Мальвика. – И отряд воинов из Лиода! Все такие огромные, с доспехами, щитами и копьями. И мечи у них, и луки со стрелами! И у каждого запасная лошадь с баулами…
Фыркнув от ее вида и болтовни, колдун сладко, с громким хрустом потянулся и проговорил, стараясь попасть в тот же тон:
– Странно! Откуда у воинов взялось столько оружия?
Девушка после этого вопроса даже отстранилась от него с некоторым испугом:
– Выдали им, наверное…
– И зачем? – продолжал юродствовать Кремон. – Ведь для того чтобы копать ямы, что надо?
– Какие ямы?!..
– Как – какие? Обыкновенные! Те, что в земле! Что для этого надо?
– Лопаты…
– Во‑от! Наконец‑то правильный ответ: лопаты! А лопаты у них есть?
Мальвика разбегающимися глазками снова осмотрела весь двор:
– Не‑эт…
– Вот это уже плохо! – Весьма довольный своим остроумием, Кремон отправился в ванную комнату и уже оттуда громко продолжил: – Поэтому можешь смело с ними ругаться и строго спрашивать: «Где твоя лопата?»
– Обязательно! – почему‑то дрожащим голоском ответила девушка и добавила с некоторой заминкой: – С ними еще один Эль‑Митолан приехал. Такой молодой, красивый, с длинными светлыми волосами…
– Кто?! – заорал недовольно колдун, хватая полотенце с вешалки и спешно вытирая лишь едва смоченное лицо.
– Я же говорю: Эль‑Митолан! Они с дедушкой уже за стол собираются садиться, за тобой послали. Просили передать: мол, пусть приходит завтракать, если уже не спит.
– Что ж ты мне сразу не сказала?! – с возмущением, выкрикивал Кремон, прыгая по всей ванной комнате на одной ноге и спешно пытаясь попасть второй в запутавшуюся брючину.
– Ты ведь так интересно про лопаты рассказывал!
Услышав эти слова, парень так и замер, но тут же осторожно выглянул в комнату, теперь уже полностью уверенный: это косоглазое создание точно издевается над ним и только притворяется наивной и простоватой дурочкой. Но Мальвика даже не улыбалась, а стояла на цыпочках, прилипнув лбом к стеклу, и с восторгом всматривалась в людской водоворот во дворе.
«Или мне мерещится, или она раз в двадцать умней, чем пытается казаться! – думал Кремон, застегивая пуговицы на рубашке. – Интересно, как она будет прятать свои… хм, хитрые глазки, когда их все‑таки приведут в норму? Ведь тогда ее взгляд вполне легко можно будет уловить и распознать: насмехается она или простодушничает. Может, мне все‑таки померещились ирония и подначка в ее словах?..»
Когда молодой колдун, сопровождаемый подпрыгивающей Мальвикой, появился в гостином зале, там с немыслимой поспешностью заканчивали накрывать к завтраку. Причем сервировали огромный и обычно пустующий стол сразу на девятнадцать персон. Делали это в основном четыре женщины, среди них Кремон узнал молоденькую молочницу, с которой он познакомился в первый день прибытия в Агван. Видимо, ее мобилизовали из‑за недостатка проворных женских рук. Но руководила всем неутомимая домоправительница. И не просто руководила, а успевала вдобавок чуть ли не ежеминутно наведываться во внутренние помещения, где проходила разгрузка привезенных из столицы товаров – опять‑таки под ее чутким руководством. Как она всюду успевала, оставалось только удивляться. Но голос бойкой старушки раздавался со всех сторон:
– Да что ж вы такие неповоротливые сегодня? – восклицала она, перехватывая поднос, на котором горкой красовалось хрустящее печенье. – И почему до сих пор на столе нет сыра? Он ведь давно нарезан!..
И фактически без паузы тут же ее голос несся по внутреннему коридору:
– А эти ящики в подвал спускайте! И во второй комнате ставьте возле стены слева. Куда ты этот тюк поволок? Вот сюда давай! И на третью полку закидывай. Или тебе помочь?..
Как ни странно, но в гостином зале из приглашенных еще никого не было. И поэтому свое любопытство Кремону пришлось удовлетворять при помощи все той же Мальвики.
– А почему так много мест за столом накрывают?
– Так ведь помимо воинов и колдуна с нами будут завтракать староста с помощником, поселковые старшины и главный кузнец.
– А где же прибывший Эль‑Митолан?
– Ему выделили комнату на втором этаже, и он приводит себя в порядок после дороги.
– Раз ты все знаешь, скажи, как его зовут. – Кремону так не терпелось узнать имя прибывшего, что он готов был бежать на второй этаж и сам разыскивать гостя.
– Не знаю, – сказала Мальвика удрученным голосом, – Когда я к ним подбежала, они с дедушкой уже поздоровались, обнялись, и тот повел красавчика наверх.
– Хорошо. Я буду его описывать, а ты подтвердишь мои предположения. Волосы у него длинные, волнистые и золотистые?
– Ага! До середины спины.
– Среднего роста, плотный. Лицо круглое такое, упитанное. Весьма красивый мужчина лет двадцати восьми на вид.
Кивавшая согласно на каждую фразу девушка при последнем утверждении возразила:
– А вот и нет! Он не красивый мужчина. Он просто прелесть!
– Вот теперь я точно уверен: в Агван пожаловал Давид Сонный!
– И такой молоденький…
– Ты бы очень удивилась, узнав, сколько ему лет на самом деле.
– Я таких бесподобных парней еще не видела! – продолжала с восхищением Мальвика.
– Ха! Странно, ведь через ваш хутор они каждый день десятками ездили! – засмеялся молодой колдун и уже собрался подняться на второй этаж, как наверху появился хозяин замка в сопровождении огромного и радостно улыбающегося Бабу.
– Как?! – воскликнул Хлеби, спустившись вниз и похлопывая ученика по плечу в знак приветствия. – Неужели ты променял здоровый и полноценный сон на чрезмерное отягощение желудка?
– Разве я виноват, что во время моих каникул в замке стоят такой шум и гам, что про сон можно забыть?
Тут и Бабу обошел протектора и расставил свои руки для приветствия:
– Кремон! Дружище! Спасибо тебе огромное! Я твой должник! – И после этих слов сгреб молодого колдуна в свои медвежьи объятия. Тому пришлось напрячь все имеющиеся мускулы, для того чтобы ребра не треснули, а внутренние органы не полезли наружу через уши.
– Бабу! Ты меня задушишь! Я, право, даже не знаю, за что ты меня благодаришь?
– Как?! Ведь ты же спас мою невесту! И тестя!
– А‑а… Да перестань, – засмущался Кремон. – Какие могут быть счеты между друзьями?
– Не скромничай! Мне уже все про тебя рассказали, какой ты герой!
– Вот уж…
Глядя на эту сцену, Хлеби лишь поощрительно улыбался, но затем напустил на себя серьезный вид:
– Не перехваливай мне ученика. Обычное воинское дело – вовремя приходить на помощь! А до героя ему еще далеко.
Наверняка наверху хозяин замка вел совсем другие разговоры, потому что Бабу уставился на него с явным изумлением. Стало ясно, что перед тем наставник хвалил своего ученика, а то и хвастался. И теперь пытается пресечь его возможное зазнайство.
Неожиданно сверху донеслись новые громкие восклицания.
– Кого я вижу! Мой бывший лучший ученик! Во всей красе! – Мужчина, одетый по последней столичной моде, элегантно сбежал по ступенькам и с разбегу повис на шее молодого колдуна. – А как вырос!.. Ну здравствуй!
– Давид! Я ждал тебя, но не думал, что ты так быстро к нам доберешься! – радостно восклицал Кремон, тиская гостя в своих объятиях.
Повторялась та же сцена, что и с Бабу. Только роль силача теперь выполнял Кремон, так как Давид явно не дотягивал до кондиций воина‑богатыря. Зато числился в первой когорте самых очаровательных столичных сердцеедов и соблазнителей прекрасной половины человечества, оставаясь при этом человеком очень общительным, приятным и компанейским. И никто никогда не смог бы обвинить Сонного в снобизме, зазнайстве, хамстве или обидном высокомерии. Его открытость, доброта и веселость служили для него в любой компании самым наилучшим образом. А к друзьям он вообще относился на удивление преданно и готов был прийти на помощь в любую минуту. За восемь лет предварительного наставничества Давид дал Кремону столько ценного и необходимого, что оба колдуна без раздумья считали друг друга друзьями.
Очевидно, гость из столицы уже был в курсе всех запоздалых превращений, что произошли с Кремоной по пути в Агван и сразу после прибытия. Потому и не стал спрашивать ни о Предвестниках Всплеска, ни о самом Воспламенении. Он прекрасно сознавал, что они теперь все‑таки коллеги и относятся к одному клану – людей с невероятными магическими возможностями. Да и понимал наверняка: времени вспомнить и обговорить все детали у них еще будет предостаточно.
– А ведь я его еще пятнадцатилетним помню! – восклицал Давид, одновременно показывая ладонью где‑то на уровне своей груди, а второй рукой пытаясь дотянуться до шевелюры Кремона. – А сейчас гляньте, какой вымахал!
– И не стыдно вводить других в заблуждение? – укорял его бывший ученик. – Я ведь уже тогда был выше тебя.
– Да?! – изумился Сонный. – Значит, ты был худой, как мой мизинец! Потому что изменения налицо! И радует, что ты так хорошо здесь… – В этот момент он наткнулся на предупреждающий взгляд Хлеби и, видимо, вспомнил о договоренности не перехваливать молодое пополнение. Поэтому продолжил почти без запинки: – …Влился в процесс обучения. Как первого учителя, меня радует, что удалось привить тебе должные послушание и стремление к познанию нового материала. Твой нынешний наставник вполне удовлетворен твоим поведением.
Кремону даже не к кому было апеллировать на такое скромное признание своих успехов. Лишь Бабу весело подмигнул ему и незаметно показал большой палец руки. Мол, молодец! И поменьше слушай эти витиеватые речи.
Поэтому Кремон ответил официальным и смиренным голосом:
– Спасибо, мэтр, за похвалу. И вам, учитель, отдельное спасибо, что упомянули о моих скромных успехах.
Сонный засмеялся так громко и заразительно, что заставил всех как минимум улыбаться до ушей. А затем пояснил:
– Точно таким покаянным голосом он обещал исправиться, когда разбил мой магический кувшин для приготовления смолки Трего, и я надолго остался без новых осветительных кристаллов.
В это время гостевой зал стал наполняться гостями. Чуть ли не одновременно прибыли поселковые старшины и кузнец, возглавляемые старостой Берки. Стараясь перейти на размеренный и неспешный шаг, пришел Коперрульф. Но по его раскрасневшемуся лицу было видно, что и в его ведомство прибыло немало товаров из столицы. А шестеро воинов сменили походное обмундирование на повседневное и в таком простом виде смотрелись уже не так солидно, как их обрисовывала Мальвика Кремону при побудке.
– Прошу всех к столу! – на правах хозяина пригласил Хлеби.
Домоправительница успела каждого усадить на отведенное место, проверить сервировку и уселась на свой стул со штатной подушкой, погладив попутно сидящую рядом сиротку по плечику. И лишь потом непонятно почему вздохнула. Но никто не услышал ее мыслей.
«Ну вот! Столько гостей – и опять ни одной женщины… И даже присутствие Мальвики никого не радует. Ее вообще никто не замечает. Бедняжку… Но все‑таки кого бы пригласить к нам замок в ближайшее время? Пора принимать решительные меры!..»
Тем временем завтрак постепенно переходил из гастрономического мероприятия в сферу решения актуальных проблем, разъяснения стоящих перед всеми задач и ответов на множество сыплющихся вопросов. И самое главное – распределение сил, людей и средств для строительства башни, хутора‑опоры на Паласиевом лугу и возведения первого многоэтажного дома в поселке.
Сказать, что все принимали участие в обсуждении, было нельзя. Воины, например, только тем и занимались, что баловали себя различными домашними лакомствами и попросту наедались впрок.
У тетушки Анны животрепещущая тема глобального расширения поселка вообще не находила должного отклика. Более важной задачей она считала накормить всех всем что есть на все времена и на все случаи жизни.
Кремон изо всех сил старался сохранить гордый и независимый вид, показывая тем самым, что он на каникулах и никакие дела его просто‑напросто не касаются.
Куда или на кого смотрела Мальвика, догадаться было очень трудно по вполне понятным причинам. Но если судить по приоткрытому ротику, можно было подумать, что она слушает самым внимательнейшим образом. А вот кого? То ли Кремона, иногда шепотом что‑то спрашивающего у сидящего рядом с ним Сонного, то ли на красавца колдуна, только что прибывшего из столицы.
И формально и фактически гость из столицы не считался лишь гостем как таковым, а поступал в полное распоряжение и под командование Хлеби Избавляющего. Естественно, что он сразу после указаний самого короля согласился на такую роль. Хотя подразумевалось, что оба колдуна будут работать и сотрудничать с полной взаимной заинтересованностью и используют контакты с боларами лишь на благо и во славу королевства Энормия.
Сам Давид тоже не особо интересовался делами Агвана, резонно предполагая, что у него своих дел на ближайшее будущее хватает. Поэтому он тоже шепотом почти все время общался с Кремоной, то рассказывая последние столичные новости и сплетни, то выспрашивая подробности о последних экспериментах с боларами. И, судя по его реакции, воодушевлялся все больше и больше, в конце завтрака уже громко обратившись непосредственно к хозяину замка:
– Чувствую, нас ждут великие дела! И я уже не жалею о своем приезде.
– Ну да, ты думаешь, мне больше делать нечего, как только звать тебя сюда для сомнительных опытов! – фыркнул Хлеби. – Да еще и применяя для этого все свои связи и влияние.
– Конечно! За что тебе отдельное спасибо! – Сонный слегка понизил голос – Если бы не личное распоряжение его величества, то меня бы в университете еще недели две продержали всякими неотложными и сверхважными делами. А так… раз – и я уже на лучших скакунах преодолеваю просторы нашей Энормии!
– И не скучно было путешествовать одному? – единственный раз прислушавшись к ведущемуся разговору, решила заговорить и тетушка Анна.
– О мадам! – тряхнул своими кудрями Давид. – В нашем королевстве столько прекрасных и обворожительных женщин, что настоящий мужчина скучать не будет никогда!
– Так почему же они вас так легко отпустили? – с намеком спросила домоправительница. – Хоть бы нескольких пригласили с собой?
– Увы, госпожа Анна! Я никогда не смешиваю обязанности и работу с удовольствиями. Или одно, или другое.
– И зря! Ведь очень многие Эль‑Митоланы и семью имеют, и про дела не забывают! – не удержалась старушка от камешка в огород своего племянника.
Тот прекрасно все понял и по слогам произнес очень тихо лишь одно слово:
– Те‑тя!
Сонный на эту эскападу своего коллеги лишь снисходительно улыбнулся и добавил со вздохом вполголоса:
– Хлеби Избавляющий в своем репертуаре!
Тетушка Анна сразу напряглась, справедливо предположив, что гость из столицы, несомненно, знает нечто из амурных похождений ее племянника и наверняка просветит озабоченную старушку по этому поводу. Ведь если узнать причины столь странного отторжения всех особей женского пола, то можно будет подыскать более верное лекарство и излечить явно раненую душу. Теперь важно не вспугнуть Давида и выпытать все подробности при первом удобном случае. Поэтому домоправительница перевела разговор в более нейтральное и близкое ее интересам русло:
– А вы пробовали вот это желе с ягодами? Оно изумительно по вкусу. Не пожалеете!
– О! В данный момент я жалею только об одном, – заулыбался Давид, принимая вазочку с желе, – что не обладаю таким безразмерным и огромным желудком, как Топианская Корова.
– Не забывай, – прищурил глаза Хлеби, – что Топианскую Корову доят все кому не лень!
– Зато все любят и никто не обижает.
– Да? Тогда тебе точно не хватает лишь ее желудка! – засмеялся хозяин замка. – Потому как тебя и так все любят – и желающих обидеть не найти во всей Энормии.
– Ха! Вот погоди, – Сонный пригрозил указательным пальцем, – чуть позже я тебе поведаю одну историю, которая приключилась со мной за час до отъезда из столицы. Каких только нелестных эпитетов я не наслушался в свой адрес…
Хлеби в ответ сочувственно закивал головой:
– С кем не случается при неожиданном отъезде…
– Но ты очень удивишься, – многозначительно поднял палец столичный гость, – узнав, что и тебя там упоминали, весьма нехорошими словами.
Через час после затянувшегося завтрака гости стали покидать замок различными по количеству группами. Первыми отправились к месту строительства башни двое воинов со всей своей амуницией и снаряжением. Перед ними ставилась конкретная задача: как можно быстрей приступить к охране вверенного объекта. В дальнейшем они поступали в полное распоряжение Эль‑Митолана Сонного.
Чуть ли не следом за ними, но уже не спеша отправилась группа старшин со старостой и еще двоими воинами. Им предстояло проинспектировать вначале дом‑опору на Паласиевом лугу и оставить там охрану. А уж затем поселковое начальство намеревалось осмотреть и внести поправки на месте в строительство башни на холме. Староста Берки лишь громко сетовал, что столько важных событий произошло в его отсутствие, и всеми силами пытался наверстать упущенное время.
А затем к кромке леса на Южной дороге отправился и Кремон со своим первым учителем. Переодевшийся в неброский дорожный костюм Сонный высказал намерение непременно участвовать в оговоренных заранее с Лирной длительных занятиях с боларами. Само собой, что Бабу находился с ними, а присутствие Мальвики уже считалось вполне привычным. Лишь закованная в сверкающие латы фигура дворецкого ярким пятном выделялась в группе всадников. Коперрульф сам напросился посмотреть на дружественных боларов, после того как протектор отказался от подобного предложения.
Кремона лишь немного насторожил тот факт, что в замке остались два самых опытных, судя по возрасту, воина и приступили к занятиям в тренажерном зале. Ведь, как понял парень из разговоров, эти воины тоже впоследствии должны присоединиться к своим товарищам на охране строящихся объектов. Но сейчас они явно готовились к чему‑то другому.
Молодой Эль‑Митолан подготовился к занятиям должным образом и даже предвидел момент, если компания пожелает обедать прямо там же. Договорившись с домоправительницей о доставке непосредственно на лоно природы соответствующих горячих блюд и закусок. Благо было это недалеко, все в той же живописной лощине между ближайших холмов, и посыльный мог легко доставить заказ на обед в замок.
Само занятие превзошло все ожидания в первую очередь Давида Сонного. Он восторгался от души, не скупясь на похвалы и Лирне, и Кремону. Мало того, гость из столицы тоже очень быстро наладил дружественный контакт с боларами и весьма профессионально вошел к ним в доверие. А затем стал проводить с летающими растениями разные любопытные эксперименты, чуть ли не переворачивая зеленые шары вверх корнями и очень часто при этом восклицая:
– Эта стая однозначно состоит из разумных особей!.. Эти болары уникальны! Таких нет во всей Энормии! Да и во всем мире!.. Да мы теперь таких открытий наделаем!..
На очередное занятие Спин привел с собой все тех же трех сородичей, которым уже и имена дали, и постепенно стали различать между собой. Опять‑таки по меняющемуся рисунку на каркасе. Большой прогресс наблюдался и в произношении боларов. Спин мог уже произносить до двух десятков сложных слов, а его товарищи вполне сносно выговаривали свои имена, имя Кремона и обеих девушек. С особой старательностью и приятным звучанием они произносили имя Мальвики. И сиротка от этого просто таяла и чуть ли не целовалась с боларами от умиления. Кроме того, и Кремон усиленно пытался запомнить и воспроизвести самые характерные и ключевые звуки из воркующего языка разумных зеленых шаров. Получалось у него это гораздо лучше, чем у девушек.
На данный момент основное внимание уделили обучению боларов произношению слов «колаб», «дракон» и «опасность», сопровождая уроки красивыми цветными рисунками. А также попытке научить боларов считать до десяти. Как ни удивительно, но, судя по убедительным утверждениям Давида, система счета оказалась знакома боларам. И трудности на данном этапе заключались лишь в запоминании новых слов и их произношении. Но когда Сонный стал демонстрировать самые простейшие арифметические примеры, то Спин уже через полчаса с легкостью и без раздумий решал их, передвигая карточки с нарисованным количеством палочек. А чуть позже и с нарисованными цифрами. Такие способности боларов привели всех людей в неописуемый восторг. И теперь последние сомнения в разумности летающих растений были отвергнуты полностью.
Особой деталью занятий стало общение с заместителем шамана, который долгое время сидел на ветке и не откликался на приглашение угоститься. Кремон решил выпытать у Спина имя старого наблюдателя, а Сонный сразу ухватил его идею и все организовал самым простым и доходчивым образом. Он просто стал называть всех людей по именам, указывая на них рукой и ясно давая понять, что хочет услышать повторение этих имен от Спина. Потом переходил на боларов и называл по имени их, терпеливо дожидаясь подтверждения. А затем указывал на сидящего на ветке заместителя шамана и вопросительно замолкал.
С третьего раза Спин прекрасно все понял, негромко зацокал языком, сдерживая свою веселость, и выдал вполне внятно:
– Грюхун.
После нескольких повторов и подсказок со стороны Лирны удалось понять, что имена у боларов, скорей всего, передаются от наставника к ученику или что‑то в этом роде. И по всеобщему разумению, старый Грюхун либо стал полностью нетранспортабельным, либо вообще окончил свое существование.
Но как бы там ни было, новоиспеченный шаман стаи весьма бодро откликнулся на конкретное имя и снизошел до того, что подлетел к столику и сгреб предложенное угощение. Более душевно и подробно общаться он не захотел, видимо твердо придерживаясь выбранной заранее линии поведения. А отлетев обратно на свое место, вновь стал пристально фиксировать все фазы крепнущего взаимопонимания между людьми и боларами.
Кульминацией почти четырехчасовых занятий стали полеты. Вначале Лирна продемонстрировала громкость своего восторженного визга. Затем Мальвика настояла на своем полете, утверждая, что достаточно натренировалась в последние дни на стремительных спусках в поселковом аттракционе. Правда, визжать ей почему‑то расхотелось, да и на большую высоту подняться она не рискнула, но после приземления ее щечки были пунцовыми от удовольствия.
А потом всех удивил Давид. Он проконсультировался подробно у Лирны по поводу условных команд и сам решил подняться на максимально достижимую высоту. Против чего со всей горячностью стал возражать Кремон:
– Ты ведь намного тяжелей Лирны. А вдруг они тебя упустят? Ты только представь!
– За меня не переживай. – Самоуверенный голос Сонного мог убедить кого угодно. – Я ведь всегда могу воспользоваться левитацией и уж как‑нибудь да приземлюсь.
– Да ты что говоришь?! – возмущался Кремон. – С такой высоты рухнуть – от тебя мокрое место останется!
Было общеизвестно, что для левитации Эль‑Митоланам необходимо противодействие твердой или хотя бы жидкой среды. И то над землей они могли подниматься максимум метра на три, в уникальных случаях – на пять. А над водой и того меньше – метр, максимум два. Конечно, падение с крепостной стены или даже с высокой башни не могло повредить колдуну серьезно. Но ведь сейчас был совершенно иной случай. И если колдун успеет набрать громадную скорость при падении, ничто уже не спасет его от смерти. Набранная инерция не позволит задействовать всю силу левитации перед самой землей. Но, видимо, Давид Сонный был слишком самонадеян или обладал какими‑то уникальными знаниями в этом вопросе, так как на опасения своего друга и бывшего ученика лишь громко рассмеялся:
– Я никогда не иду на смертельный риск, если у меня нет запасного выхода!
После этого он решительно вышел на открытое пространство, просительно хлопнул в ладоши и поднял руки вверх. Болары весьма подивились такому желанию и даже заворковали между собой, то ли не понимая мотивов колдуна, то ли совещаясь по поводу своих возможностей. Но потом все‑таки решились, подхватили Сонного и со все той же кажущейся легкостью повлекли его в безоблачное небо.
Вначале никто не волновался, но, когда высота подъема достигла километра, все забеспокоились не на шутку, а Лирна даже стала апеллировать к невозмутимому Грюхуну:
– И зачем так высоко забираться?! Грюхун, может, хоть ты их остановишь?
Но тот или не понимал смысла обращенных к нему реплик, или был совершенно уверен в безопасности подобных полетов. А может, и знал о какой‑то особой цели данного мероприятия. Но реакции не проявил ни малейшей.
Тем временем четверка боларов с человеческой фигуркой в центре вообще превратилась в точку. И по прикидкам опытного Коперрульфа, отчаянный Эль‑Митолан, похоже, пересек отметку два километра и лишь тогда дал команду остановиться, а потом и начать спуск. Радиус спирали при этом получился просто огромный. Но где‑то на середине спуска компания резко ушла в сторону леса, сделала над ним широкий вираж и, лишь оказавшись над холмами, стала опускаться по наклонной, словно по склону крутой горы. Поэтому скорость полета у земли оказалась поистине колоссальной. Оцепеневшие люди все‑таки зашевелились, собираясь разбежаться в стороны от несущейся прямо на них группы летунов, но те совершили очень эффектную горку, сбрасывая скорость, и с ювелирной точностью поставили Давида на то же самое место, где и взяли.
– Уф! – попытался отдышаться колдун. – Я и кричать не мог, оттого что встречный ветер мне чуть легкие не разорвал. Ведь мы летели со скоростью урагана! А то и больше! Даже представить себе не мог такого удовольствия!
– Но зачем же ты так высоко поднялся? – недовольно спросил Кремон.
– О! Ты не представляешь, какой вид открывается с высоты! – восторгался Сонный. – Я бы еще поднимался, да, видимо, наши друзья по каким‑то причинам не захотели забираться выше определенной точки.
– Ой! Смотрите! – неожиданно вмешалась в разговор Мальвика. – Болары собираются улетать!
Действительно, Спин с товарищами медленно поплыли в сторону леса, слегка покачивая корнями. Они всегда так делали при прощании.
– Надо же, – расстроился Кремон, – а я уже думал о совместном обеде на лоне природы! Конюха послал в замок за яствами и напитками, их прямо сейчас доставлять начнут…
– Ничего страшного, – решил Давид. – Предлагаю обед все равно провести в этом очаровательном месте. А вдруг наши друзья еще вернутся?
Последний вопрос он адресовал Лирне, как лучшему специалисту и знатоку поведения летающих растений.
– Вряд ли, – ответила та. – Болары еще ни разу не возвращались после наших игрищ или занятий. Наверное, у них есть определенные обязанности в стае. А может, им тоже посовещаться надо и обсудить вопросы по приручению человека.
Последняя фраза вызвала у всех доброжелательные улыбки, и люди дружно помахали вслед исчезающим среди деревьев боларам. Те опять ответили покачиванием корней, и, самое странное, торопящийся за ними Грюхун тоже проделал такие же движения.
– Ха! – обрадовался Кремон. – И шаман с нами попрощаться соизволил! Значит, считает нас довольно перспективными существами. Теперь наша задача – всеми силами укреплять наметившиеся достижения в сближении. Не мешало бы придумать новые и понятные им сигналы для приглашения на встречу или обмена различной информацией на расстоянии.
– Правильно! – Сонный уселся на складной стул и задумчиво прищурился. – Насколько мне известно, болары прекрасно улавливают низкочастотные колебания, и можно использовать для связи специальные свистки. А еще мне кажется целесообразным сделать верхнюю площадку на башне открытой и прямо там впоследствии устраивать рабочие встречи. Правда, Избавляющий запланировал возвести конусообразную крышу с четырьмя смотровыми окнами, и это не совсем подходит для посадочной площадки, но я попытаюсь объяснить ему. Как ты думаешь, он согласится поменять проект?
– Вполне! – утвердительно закивал Кремон. – Разве что он собирался прочной крышей отгородиться от другой летающей нечисти.
– В смысле?
– Наш протектор, – вмешался Коперрульф, – всегда очень нелестными словами вспоминал печально известных воздушных пиратов. А от драконов хорошая крыша – весьма достаточная защита. Хотя этих бестий и нет в здешних краях – слишком далеко мы живем от границы с Альтурскими Горами, – но ведь были прецеденты в здешней истории. И сюда эти разбойники долетали. А если исходить из вообще невероятного факта появления здесь колабов, то и от нашествия драконов будет весьма правильным перестраховаться.
– Да, тогда конечно… – в задумчивости согласился Давид, но тут же оживился: – А ведь можно создать нечто совмещенное! У меня есть оригинальное предложение, и мы с ним обсудим это дело прямо сегодня.
Обед прошел просто превосходно. Хотя во время оного вояжи посыльных между замком и уютной лощиной меж холмов не прекращались ни на минуту. Невзирая на то что все и так насытились чрезмерно, яства от домоправительницы продолжали поступать непрерывным потоком. Пришлось Кремону принимать контрмеры и возвращать посыльных без разгрузки, да еще и добавляя им ранее доставленные лакомства, чем вызвал гневные упреки со стороны тетушки Анны, выраженные красивым почерком в передаваемых записках. Мало того, она пригрозила молодому колдуну расправой за явное самоуправство и желание оставить голодным в первую очередь столичного гостя.
Поэтому Кремон без особых колебаний принял приглашение Бабу посетить его дом с товарищеским визитом, тем самым найдя причину не появляться в замке какое‑то время. Кремон и Торнадо передал дворецкому, чтобы тот доставил его в конюшню, предвидя, что вороной ему сегодня не понадобится. Лирна, естественно, потащила с собой Мальвику, обращаясь к сиротке не иначе как «напарница» и «подружка».
Но когда компания отделилась от дворецкого и Давида, которые свернули на развилке прямо к замку, их догнал спешащий оттуда конюх и сообщил, что господин протектор требует к себе Мальвику на подготовку к предстоящему медицинскому осмотру ее многострадального носа. Девушка тут же забыла о своем желании побывать в гостях у Бабу и со всей прытью понеслась в замок, даже не попрощавшись со своей подругой.
Чему оба парня вполне естественно обрадовались: нежелательно, когда дети крутятся у взрослых под ногами. А вот Лирна почему‑то заартачилась и отказалась посетить дом своего жениха, хотя до того она уже бывала там неисчислимое количество раз. Что‑то на нее нашло. И в центре Агвана она покинула Бабу и молодого Эль‑Митолана. Кремон от этого еще больше развеселился и всеми силами постарался поднять настроение приунывшему приятелю, не отказавшись ни от одной порции алкоголя, которые им подносили в семье старосты.
В итоге уже поздним вечером оба парня где только не побывали, а под занавес даже зашли в памятный для колдуна трактир, сами там здорово добавили на грудь, да еще и остальных посетителей побаловали щедрым угощением. Повеселились на славу и весьма удивились, почему же не дошло до потасовки. Видимо, присутствие колдуна, способного испепелить противника и по пьяной лавочке, сдерживало даже самых отъявленных любителей мордобоя.
Оба парня в обнимку вышли из трактира при полном двухлунном освещении, распевая залихватские песни и чувствуя друг к другу вполне понятное дружеское расположение. Покачиваясь, они добрались до центра поселка и там еще с полчаса перебивали друг друга откровениями и уверениями в вечной дружбе. А Бабу так вообще обещал исполнить любое пожелание нового приятеля в знак благодарности за спасение своей невесты.
Кремон, естественно, возражал и отнекивался. Помощник старосты с пьяным упорством настаивал и убеждал. Но вдруг ни с того ни с сего, словно опомнившись, заговорил просительно:
– Слушай, пойду я спать, а? Мне же рано вставать и в дальней дороге буду потом с коня падать. Можно?
– Да о чем разговор, дружище! – покаянно воскликнул колдун. – Знал бы я, что тебе с утра в путь, давно прогнал спать!
– Да? Значит, ты не обидишься?
– Конечно нет! Как бы я посмел? Дела прежде всего. Это мне хорошо, я – то на каникулах, могу хоть всю ночь гулять!
– Помню! Мне протектор так и сказал, – нетрезво мотал головой Бабу. – Мол, ученик мой на каникулах, так что езжайте сами…
– Сами?! А кто именно?
– Я, господин дворецкий и те два воина, что в замке остались.
– Постой, – попытался сосредоточиться Кремон. – А я что, тоже с вами должен был ехать?
– Конечно! – Гигант громко икнул и добавил с сомнением: – Кажется…
– И куда? – все еще смутно соображал колдун.
– В эти… как их… Гиблые Топи! Во!
Кремон в миг наполовину протрезвел:
– Что же ты мне раньше не сказал?!
– Так ведь протектор говорил, чтобы тебя не беспокоить делами. Что у тебя эти… как их?.. Каникулы!
– Понятно! – наливаясь обидой, протянул Кремон. – Ладно, ты ложись спать, а я побежал в замок. Встретимся утром!
Не слушая недоумевающего Бабу, колдун резко развернулся и со всей возможной скоростью помчался к замку. Да так побежал, что у самого крыльца стал почти трезвым, выгнав вместе с потом остаточный хмельной дурман.
В гостином зале никого не было. На стук в дверь из кабинета тоже никто не отозвался. Тогда парень вспомнил о планируемом осмотре Мальвики и бросился к лестнице, ведущей в подвальную лабораторию. Но там сразу наткнулся на развалившегося в кресле и подремывающего дворецкого.
– Ганби! А где учитель?
– Как – где, в подвале. Мальвику осматривает со своими друзьями.
– И те, как всегда, инкогнито и тайно?
– Естественно!
– А Давид Сонный где?
– В своей комнате, – пожал плечами Коперрульф. – Наверняка уже давно спит.
– Да?
В тоне Кремона слышались и подозрительность, и недовольство, но дворецкий реагировал на это с хорошо разыгранным равнодушием:
– Можешь сходить к нему и проверить.
Но молодого колдуна совсем не интересовал на данный момент Давид. Он нервно прошелся несколько раз по коридору туда и обратно и опять остановился перед отставным капитаном, спросив с пристрастием:
– А почему вы меня не берете в Гиблые Топи?
– Ха! Так ведь тут все решает Эль‑Митолан Избавляющий! – чуть ли не с изумлением напомнил Коперрульф. – Ты разве не знал? Он и дал команду тебя не беспокоить. Считает, что ты действительно заслужил каникулы после отлично сданной сессии. И моего мнения не спрашивал.
Кремон немного смутился от такого ответа, но возмущение все‑таки вырвалось наружу:
– Все равно! Как можно отправлять группу людей в такие места без магического прикрытия?
– Запросто! – улыбнулся дворецкий, видимо расслышав что‑то первым. – Но эти вопросы не ко мне. Сейчас появится протектор, вот у него и спрашивай.
Теперь уже и парень явственно различил шаги человека. И тут же из‑за поворота ведущей вглубь лестницы показался Хлеби со спящей Мальвикой на руках. Выйдя в коридор, он бережно передал девушку Коперрульфу и шепнул:
– Отнеси крошку в ее комнату и тоже иди спать. Поздно уже.
А сам устремился в гостиный зал, жестом увлекая ученика за собой. Когда они уселись в полутемном помещении за огромным столом, учитель устало спросил:
– Весело погуляли?
– Очень, – неприветливо буркнул Кремон.
– Что у тебя случилось?
– Почему вы не включили меня в состав отряда?
– Ах вот оно что! – улыбнулся поощрительно хозяин замка. – Я человек слова: ты сессию сдал? Сдал! Значит, как и договаривались, неделю отдыхаешь.
– Но ради важной поездки я готов отложить каникулы до возвращения!
Торжественным тоном молодой Эль‑Митолан хотел подчеркнуть цену той жертвы, на которую он идет добровольно. Но его учитель придерживался другой точки зрения и лишь с сожалением покачал головой:
– Увы! На следующей неделе у нас будет еще более плотный график занятий. Ты и так отстаешь по многим дисциплинам.
Парень после такой скромной оценки своих достижений сразу впал в уныние, понимая, что над ним проводят запрещенные и негуманные эксперименты. Ведь ему только чудом удалось вырвать для себя почти немыслимое удовольствие: каникулы. И никакая важность поездки не заставит протектора изменить свое решение.
– И сколько дней отряд будет в пути?
– Семь, может, даже восемь, если все будет идти по намеченному плану.
– Значит, в таком случае учебный процесс не пострадает?
На едкий тон своего ученика Хлеби согласно кивнул и обезоруживающе улыбнулся:
– По дороге тоже можно многому научиться.
Кремон опять задумался на короткое время.
Надо выбирать: плюнуть на путешествие в Гиблые Топи или на почти непредвиденные и с таким трудом заслуженные каникулы. А ведь как хотелось снова промчаться по лесам, испытать себя на выносливость и сообразительность. Посмотреть новые места…
– Выходит, я в отряде не нужен?
– Еще как нужен! Сам ведь понимаешь, территории там не такие спокойные, как здесь. И Эль‑Митолан – насущная необходимость в боевом отряде.
– А если бы у меня не было каникул, вы бы меня послали? – с обиженной усмешкой спросил Кремон.
– Зачем предполагать то, что не случилось? – пожал плечами наставник.
– А если я поеду завтра добровольно, считаясь на каникулах?
– Буду только рад! – Хлеби одобрительно закивал, а потом Добавил еще один приготовленный козырь. – Да и Коперрульф стремился спихнуть общее командование отрядом на твои плечи.
После этих слов молодой колдун больше ни секунды не сомневался в своем решении, сам себя убедив, что о таких «каникулах» он мечтал давно. Но, приняв решение, он сразу же озаботился обеспечением безопасности для всего отряда:
– Хорошо! Такие каникулы меня тоже устраивают. Но я бы хотел предупредить о выступающем в дальний путь отряде наших друзей боларов. Если они захотят, их сопровождение’ нам бы очень пригодилось. Да и сотрудничество таким образом укреплять лучше всего.
– Думаешь, они за вами полетят? – засомневался Хлеби. – Прошлый раз вы проезжали мимо, вот летающие растения за вами и увязались.
– Это я и хочу проверить.
– Как ты их вызовешь к замку?
– Предлагаю выехать не в полной темноте, а после рассвета. Ранним утром пошлю к боларам Лирну. А еще лучше – сам с ней смотаюсь в расположение стаи. Мне кажется, Спин с товарищами прилетят за нами к замку.
Протектор Агвана долго щипал себя за подбородок, прикидывая разные варианты, но потом одобрительно махнул рукой:
– Ладно! Пробуй. Два‑три часа дальнюю дорогу существенно не сократят, а возможные выгоды от сопровождения боларов мы уже имеем в активе.
– Без сомнения!
– Тогда спать! – решительно поднялся из‑за стола Хлеби. Но тут же остановился, выслушивая вопрос ученика:
– А что с Мальвикой? Ей исправят лицо?
– Конечно! Послезавтра ночью проведем операцию. Мои друзья если что пообещают, то могут сделать только лучше, чем было раньше. И ни в коем случае не хуже.
– Но мы ведь не знаем, – губы Кремона расплылись в доброй и покровительственной улыбке, – какой девчонка была в детстве.
– Конечно. Этого никто не знает. Но даже если она не превратится в первую красотку королевства, все равно ей жить станет гораздо проще и приятней. Хотя… Она и так забывает о своей внешности и в большинстве случаев не комплексует.
– Ага! Сегодня с нами в поселок направилась, когда Бабу в гости пригласил, – вспомнил Кремон.
– Вот видишь! Между прочим, раз на тебе нет свежих синяков, я понимаю, вы с Бабу нашли общий язык?
– Еще бы! Он парень что надо! А синяки мы тогда по недоразумению получили.
– Да? Ну что ж, я рад. Он мне очень нравится, и хочется, чтобы вы стали хорошими друзьями.
Потратив несколько мгновений на раздумья, Кремон ответил с полной уверенностью:
– А мы ими уже стали!
Спать оба Эль‑Митолана отправились в довольном и приподнятом настроении. Хлеби – потому что ему легко удалось осуществить все ранее задуманное. А Кремон – потому что завтра он отправится на новое задание в качестве командира отряда. И наконец‑то сможет увидеть те печально знаменитые и смертоносные Гиблые Топи. Он ведь никогда не видел таких мест, где почти все, что движется или просто дышит, таит в себе опасность. Потому и думал, что уж он всегда справится с любыми трудностями.
Только вот маленький червячок досады в душе все‑таки шевелился. Слишком жалко было пошедшие насмарку каникулы. И почему не удалось зарезервировать их на более позднее время? Надо было поговорить с учителем и выторговать хотя бы три, два, а то и один‑единственный денек отдыха. Вот не додумался!
Уже в своей комнате, сидя на кровати, Кремон досадливо покрутил головой, но тем самым лишь подогнав следующую оптимистическую мысль: «Если я сдал эту сессию, то почему бы мне не попытаться так же победно осилить и следующую? Надо будет только как можно быстрей узнать тему, подробные условия и… ха‑ха! – сдать с тем же напором и той же скоростью!»

Глава 20
Гиблые топи

Ранним утром Кремон проснулся с уверенностью, что все еще спят, и он первым приступит к подготовке в дальнюю Дорогу. Но каково же было его удивление, когда, выйдя во двор, он услышал оживленный шум из конюшни, а из расположенной в пристройке мастерской доносился приглушенный стук молота о наковальню. В приоткрытой двери мастерской виднелась фигура кузнеца да слышалось его глухое ворчание, изредка перемежающееся выкриками помощнику. Похоже, мастер был не в духе из‑за слишком ранней побудки.
В конюшне ощущалось более бодрое и веселое настроение. А войдя туда, Эль‑Митолан увидел всех четверых своих попутчиков за работой. Да и оба конюха находились тут же. В данный момент они дружно готовили лошадей, оружие и доспехи для Бабу, что, учитывая внушительные габариты парня, сделать было довольно‑таки сложно.
По первому впечатлению можно было подумать, что они не знают о том, что молодой колдун тоже отправляется в путь вместе с ними. Но после первой же фразы Коперрульфа это заблуждение рассеялось:
– А вот и наш командир!
То ли он подслушал ночной разговор Эль‑Митоланов, то ли Хлеби проинформировал его в другое время. Но могло быть и так, что дворецкий прекрасно видел: никуда молодой колдун не денется и возглавит боевой отряд. Как бы там ни было, он напомнил имена воинов – Марез и Чигран – и посетовал на возникшие трудности при подборе обмундирования для заместителя старосты.
– Он явился со своими доспехами. Но во‑первых, они слишком слабы и неэффективны. А во‑вторых, в дальних походах обязательна единая форма одежды и вооружения. Об этом и протектор напоминал: мы едем под его флагом и обязаны придерживаться определенного внешнею вида. Поэтому пришлось срочно подгонять некоторые детали доспехов в мастерской.
– Да я что, против? – пробасил Бабу с улыбкой. – Даже лучше, в таких доспехах ничего не страшно!
– Ты так думаешь? – спросил Коперрульф с иронией. – Лучше вспомни, что от «Истукона» осталось.
Видимо, для Бабу экскурсия в тренажерный зал состоялась совсем недавно, так как глаза у него и так были круглыми от восхищения. Но теперь гигант с уважением похлопал своего нового товарища по плечу:
– Да! Такого монстра завалить… Кузнец с утра злой. С чего бы это, думаю? А он, говорят, со вчерашнего дня ругается! С тех пор как обрубок увидел.
Кремон ощутил себя весьма неловко под взглядами присутствующих. А оба воина, по возрасту почти ровесники отставного капитана, даже умудрились встать при этом по стойке «смирно», словно подчеркивая свое уважение к молодому командиру. Поэтому пришлось срочно переводить разговор на другое:
– Необходимо послать кого‑нибудь за Лирной.
– Уже поскакал самый молодой из конюхов, – тут же ответил дворецкий, а увидев вскинутые в удивлении брови Кремона, пояснил: – Мне господин протектор час назад дал задание сделать это заранее, объяснив суть затеи с боларами. О! Слышишь стук копыт? Похоже, наш посыльный возвращается. Только почему один?
Пригнувшись в седле, в створ ворот въехал вернувшийся из Агвана парнишка и сразу доложил:
– Лирна еще вчера после обеда поехала на хутор помогать отцу и осталась там ночевать во временном лагере строителей.
После этих слов Бабу досадливо почесал макушку, понимая, что не сможет увидеться с любимой перед отъездом. Если бы еще не подгонка доспехов…
– Оседлайте мне какого‑нибудь выносливого коня! – распорядился молодой колдун, и конюхи тут же бросились в глубь конюшни. – Думаю, Торнадо на меня не слишком обидится?
На что Коперрульф махнул рукой в сторону разложенного на длинном столе багажа:
– Я запаковал в твои сумки несколько коробок мармелада, естественно вишневого. Так что он тебя простит.
– Отлично! Тогда заканчивайте подготовку и садитесь завтракать. Возможно, нам с Лирной не удастся сразу уговорить Спина сорваться с ночного насеста и придется ждать рассвета. Но моего вороного и запасную лошадь приготовьте полностью. Да и два столика с соответствующими блюдами выставьте. Скорей всего, я поем или во дворе вместе с боларами, или прямо в дороге, если они откажутся нас сопровождать.
Когда конюхи подвели оседланного коня, Кремон потратил минуту на краткое знакомство с животным и только тогда, не пускаясь с места в карьер, выехал из конюшни. И лишь вырвавшись на Южную дорогу, ослабил повод и пустил коня вскачь, почти автоматически создав при этом Щит невидимости магии и вполне солидный Щит против атаки физическим оружием.
Хоть обе луны давали приличное освещение на открытых пространствах, в тени леса колдун настроил ночное зрение и даже стал подгонять вполне резвого, но сильно уступающего Торнадо коня.
На Паласиевом лугу, у самого лагеря, всадника ждал сюрприз. У Кремона совсем вылетело из головы, что здесь уже несут вахту два воина, и поэтому весьма неожиданно прозвучала громкая команда остановиться на солидном расстоянии от частокола. Дозорный находился на временной вышке и прекрасно просматривал все подступы к лагерю со стороны луга. Да и весь временный лагерь был у него как на ладони.
Какое‑то время ушло на выяснение личности прибывшего, затем на розыск и побудку заспанной хуторянки. Но вот суть предстоящего дела Лирна ухватила сразу:
– А фрукты ты взял?
Колдун недоуменно пожал плечами:
– В такую рань? Как‑то и не подумал…
– Без проблем! В лагере есть. Сейчас найду.
Пока девушка собирала сумку, для нее оседлали лошадь, и за пятнадцать минут, обогнув по большой дуге обширный участок леса, они приблизились к расположению стаи со стороны открытого луга. Затем молодые люди спешились и вошли в мрачную тень гигантских ашпуниц. Ночным зрением колдун заметил самых крайних членов стаи, и с этого места люди стали выкрикивать имена четырех знакомых боларов.
После первых же призывных криков две особи сорвались с веток и улетели куда‑то в глубь леса. Именно по этой причине колдун и хуторянка не переставали звать своих друзей в течение получаса. Хотя Лирна говорила, что в дневное время ей хватало и пяти минут. Видимо, четверка контактеров находилась весьма далеко. Но самое главное – Спин все‑таки прилетел и привел за собой двух товарищей.
После угощения, которое болары приняли с должным достоинством и сноровкой, Кремон вместе с Лирной попытались донести до сознания зеленых шаров цель своего визита, применяя для этого дружные покачивания руками в сторону поселка, а словами акцентируя смысл на том, что нуждаются в помощи. Спин понял просьбу быстро и уже через пять минут полетел по направлению предстоящего пути, махнув на ходу пару раз корнями. К нему тут же присоединились оба его товарища. Люди тоже оседлали своих животных и на приличной скорости двинулись по лугу.
А когда Лирна отделилась и поехала в сторону лагеря, болары даже не дернулись за ней, а продолжали следовать над Кремоном. Блесной гуще колдун пытался рассмотреть своих друзей в редкие просветы между крон и с удовлетворением констатировал их присутствие. То есть болары поняли: их для чего‑то позвали и в них нуждаются!
Заминка произошла уже на самой дороге, в непосредственной близости от замка. Спин с товарищами остановился и нерешительно замер в воздухе. Ну еще бы! Ведь никто из них никогда не залетал в расположение этой огромной, насыщенной магией постройки. Пришлось Кремону проявить всю свою находчивость и сообразительность, использовать весь словарный запас, чтобы уговорить летающие растения следовать за ним. Во дворе болары, хоть и с явной нерешительностью, осторожно приступили к предложенному угощению. И вот тогда уже стали насыщаться без лишних церемоний, вполне подтверждая надежды Эль‑Митоланов на то, что болары очень скоро привыкнут и полностью перейдут на пищевое довольствие. Так сказать, будут числиться на балансе королевского ведомства.
Молодой Эль‑Митолан завтракал стоя, внимательно прислушиваясь к последним наставлениям, очевидно, никогда не спящего протектора. Хлеби говорил не так уж много, акцентировав внимание своего ученика лишь на том, чтобы он во всех вопросах прислушивался к мнению отставного капитана. А все остальные детали Коперрульф расскажет во время пути, в том числе и про самое главное задание путешествия. Напоследок учитель добавил:
– Для этого времени будет достаточно.
Но его ученик так не считал, досадуя, что не присутствовал на вчерашнем инструктаже:
– И надо мне было по поселку бродить!
– Так ведь сам же хотел отдохнуть на каникулах! – вполне резонно напомнил Хлеби. В это время подвели гарцующего от нетерпения Торнадо. – Удачи вам и скорейшего возвращения!
– Спасибо! – Кремон вскочил в седло и махнул рукой в сторону открытых во внутренние помещения дверей. Оттуда ему таким же образом помахала тетушка Анна. Она страшилась подойти ближе из‑за шевелящихся корней боларов. А вот девушки Кремон не увидел. – А где же Мальвика? Как это она не проснулась от такого шума?
– Вчерашнее снотворное до сих пор действует, – пояснил протектор и хлопнул вороного по крупу: – В путь! А привет от тебя я ей передам обязательно.
Ученик улыбнулся, осмотрел свое бравое войско и скомандовал:
– Трогаем!
В лучах восходящего светила отряд быстро пересек поселок и галопом устремился по Лиодской дороге. Два болара, среди которых Спин выделялся на первом месте, по ходу движения набирали все большую высоту над отрядом, а вот третий отстал. И через какое‑то время все замечающий Коперрульф сообщил:
– Тот, что отстал, вернулся в лес.
Известие было из ряда огорчительных. Но ведь уже хорошо, что Спин последовал за людьми, скорей всего поняв, что от него требуется. И делать остановку для выяснения сложившейся обстановки в воздухе не было никакого смысла. Болары и сами во всем разберутся. Только вот почему вернулся в лес их зеленый товарищ?
– Может, он полетел за четвертым членом группы? – высказал надежду дворецкий. Но до короткого привала на обед их так никто и не догнал. Лишь две точки в небе стали постепенно увеличиваться в размерах с явной уверенностью, что и им достанется вполне заслуженная порция еще свежей, остро пахнущей, недавно приготовленной пищи. Похоже, что домоправительница тоже этой ночью спала очень мало. Но собранные заботливыми руками в дорогу лакомства и разносолы того стоили.
Место, выбранное для привала, являло собой огромное поле. Широкий тракт на Лиод пересекал его, но в самом центре поля от него отходила под прямым углом дорога, ведущая строго на север. Не так часто используемая, но тоже в весьма хорошем состоянии – почти прямая, как стрела, и ведущая к городу Эссек. Город этот был чуть меньше Лиода и располагался на реке Виха и славился в основном выращиванием картофеля, вырубкой невероятно быстро растущего леса и производством деревянных изделий. К тому же Виха вниз по течению была судоходной, что способствовало доставке производимой продукции прямо в столицу.
Отряду предстояло к концу первого дня добраться до небольшого поселка на середине пути до Эссека, а уже за следующий день достичь непосредственно реки.
Из‑за позднего выезда приходилось наверстывать упущенное время. Поэтому пообедали быстро, сменили лошадей, что весьма не понравилось ревнивому Торнадо, и доедали десерт уже на ходу. По этой причине скорость продвижения немного упала, и Коперрульф решил обстоятельно проинформировать своих спутников о том, что их ждет на территории Гиблых Топей. Ведь никто, кроме дворецкого, там не бывал и даже никогда не слышал от очевидцев истинных и неприукрашенных подробностей. Даже явные ветераны воинской службы Марез и Чигран никогда не бывали в тех краях и тоже слушали с неменьшим напряжением и интересом. Причем знал отставной капитан так много и рассказывал так ярко и подробно, что даже молодецкая самоуверенность Кремона растаяла без следа, а в душе зародились первые ростки вполне обоснованных опасении. Ведь те места, которые являлись конечной целью их путешествия, разумные существа всегда старались избегать. Неразумные, как это ни странно звучало, тоже. По крайней мере, ни разу не было замечено, чтобы животные, обитающие на территории со стороны Энормии, взбирались на каменистые террасы, окружающие Гиблые Топи. Даже самые дикие и свирепые хищники обходили условную границу за многие километры.
Именно с описания этой самой границы и начал свой рассказ Ганби Коперрульф.
Фактически этот участок континента, по размерам больший, чем такие государства, как Спегото и Альтурские Горы, и почти не уступающий Чингалии, не принадлежал ни одним разумным существам. Хотя регулярно, в течение всей обозримой истории, чуть ли не в каждом столетии предпринимались отчаянные попытки как‑то колонизировать бесхозные территории. Но все они заканчивались безрезультатно, а чаще всего – весьма плачевно. И количество утраченных жизней при экспансии в Гиблые Топи зависело от того, кто направляет туда своих разведчиков, колдунов, вспомогательные средства, а то и целые армии.
Королевство Энормия ограничивалось осторожными исследованиями на магическом уровне, которые фактически были неэффективны, и периодическим осмотром специальными дозорами приграничной местности. Не препятствуя, впрочем, и проявлению инициативы частными лицами в исследовании диких земель. Не возбранялось организовывать отряды отчаянных ребят и пытаться проникнуть в более отдаленные от границы места. Вот только смертность в этих отрядах чаще всего бывала стопроцентной. Да и ребят никто не называл отчаянными. Скорей тупыми идиотами. Потому как согласиться на такое могли или по глупости, или по большой жадности, или…
О последнем «или» Коперрульф распространяться не стал, лишь печально вздохнул, погладил свое многострадальное колено и стал повествовать дальше.
Как исследовали Гиблые Топи сорфиты и таги – доподлинно известно не было. Но, судя по массе разобщенных и противоречивых порой сведений, высокотехничные обитатели Сорфитовых Долин не рисковали своими жизнями, а отправляли на разведку немыслимые по сложности устройства и приспособления, которые, по непроверенным данным, могли самостоятельно двигаться по суше, плыть по воде и даже зарываться в песок. А то и летать в заданном направлении. То есть применялись самые современные технические средства. Но тем не менее и западные соседи Энормии не достигли каких‑либо положительных результатов в освоении ничейных земель. Впрочем, ни сорфиты, ни их миниатюрные друзья таги, не слишком‑то этим расстраивались.
Зато не находили себе места от злости еще более западные соседи из Царства Огов. Живущие там идолопоклонники чуть ли не всю свою историю вели непримиримую борьбу со статусом нейтралитета Гиблых Топей. Невзирая даже на то, что уже сами давно и прочно потеряли свою независимость и стали сырьевым придатком для страшных колабов. Ледония фактически управляла Царством Огов как подопечной территорией и не оккупировала соседнее государство лишь из‑за нежелания резать курицу, несущую золотые яйца. Так как оги выращивали столько пшеницы, овощей и фруктов, что могли прокормить всю Ледонию, Баронство Радуги и кое‑что перепадало даже Баронству Стали. То же самое было и с производством молока, сыра, мяса, шерсти и всех им сопутствующих товаров. Благодатный, мягкий климат позволял собирать по два урожая в год. А на сочных, вечно зеленых пастбищах, никогда не видевших снега, всегда паслись тучные и неисчислимые стада домашних животных.
Как поговаривали во всем мире: «Благодатная земля!» А потом, после разочарованного вздоха, добавляли: «Вот только дуракам досталась!»
И сменяющие друг друга цари с целеустремленностью, достойной лучшего применения, только тем и занимались, что пытались «завоевать» ничейные и смертельно опасные Гиблые Топи. Именно завоевать. И никак иначе! Причем цари не просто посылали своих подданных на сражения с диковинными монстрами Топей, но и сами бесстрашно возглавляли свои многотысячные войска. И бесславно гибли…
Но бесславно – только для остального мира. Для всех огов любой царь, погибший в зловонных болотах, тут же возносился на вершину всеобщего поклонения, посмертного восхваления и исторического подражания, становясь для всего царства героем на века. А для остального мира опять‑таки посмешищем.
Но тем не менее регулярно собираемые войска, подкрепленные мощными саперными и понтонными подразделениями, раз в несколько лет переходили наплывные террасы на границе и штурмом пытались завладеть кошмарными территориями, сжигая огненной смесью на своем пути все, что могло двигаться, дышать или просто расти. Количество штурмующих зависело от наличия в их рядах или самого царя, или одного из прямых наследников короны. Но меньше трех тысяч особей не бывало никогда.
Говорится «особей», потому что из Ледонии почти всегда прибывал небольшой отряд молодых глупцов колабов, желающих поучаствовать в опасном приключении. Что всегда и особенно торжественно приветствовалось царями, приближенными к короне и всеми слоями населения. В такие моменты отвратительные черные цилиндры несчастные и наивные оги чуть ли не приравнивали к своим благодетелям, что лишний раз подтверждало их умственную неполноценность. Колабов, кстати, различные твари Топей съедали с тем же аппетитом и безразличием, что и остальных завоевателей.
Как ни странно, но участвовали в этих самоубийственных рейдах и наемники, которых эмиссары царства набирали в обоих Баронствах и за большие деньги привлекали под знамена огов. И вербовали не только наемников‑воинов, но и талантливейших инженеров и весьма сильных Эль‑Митоланов. Именно маги в гордом одиночестве иногда возвращались из бессмысленных походов живыми и рассказывали всему миру леденящие кровь истории. Именно маги имели небольшой шанс для собственного спасения, и некоторые успевали им воспользоваться. Но в основном погибали все. Даже владеющие тайнами мироздания.
И вот именно из‑за этого факта издревле бытовало одно весьма противоречивое мнение, за бесчисленные годы разросшееся до сотен неправдоподобных легенд. Что, мол, среди бездонных болот есть острова со сказочными городами, полные несметных сокровищ. А Эль‑Митоланы об этом знают и время от времени пытаются до них добраться. Ведь сделать это под прикрытием большой армии намного легче, потому некоторые особо алчные маги и соглашаются помочь настойчивым царям, а сами мечтают лишь добраться до затерянных городов.
В самом Царстве Огов ходила другая легенда, усердно поддерживаемая правящей династией. При всем разнообразии вариантов суть легенды сводилась к следующему: если оги покорят Гиблые Топи, то тем самым они спасут весь мир в целом. Вот так, ни много ни мало! И бедные идолопоклонники продолжают толпами и с праведной верой в сердцах идти на свою погибель. А остающийся на полях народ безропотно содержит на своей шее целое государство злобных и бесчеловечных колабов. Но этот народ другого и не был достоин, коль ни разу в своей истории не попытался свергнуть тяжелое иго. Некоторые теоретики посчитали, что оги могли бы давно уничтожить колабов полностью и завалить при этом все ущелья и пропасти Ледонии своими телами. Если бы направили войска в другую сторону…
Может, они боятся колабов? Ведь эти монстры питаются любым мясом, в том числе и человечиной. Огов, правда, не ели. Никогда. Это тоже считалось загадкой. Может, у них некий тайный договор? Вы нас кормите – мы вас не едим. Или что‑то в этом роде? Цари молчали на эту тему, а с колабами говорить никто и не собирался. И завесы многих тайн так и не приподнимались. Если они, то есть тайны, конечно, существовали.
Вот так в общих чертах выглядело политическое положение и сильно разнящееся отношение примыкающих к границам соседей. Что же касалось физической сущности Гиблых Топей, то их геологическая структура одним своим строением вызывала головную боль у любых исследователей. Причем только своей наружной частью. Террасовой границей попросту говоря. Что творилось на внутренних территориях, никто толком не знал и не ведал. И пять гигантских внутренних плоскогорий никогда не были обследованы хоть бы по минимуму. А сама граница называлась Террасовой из‑за своего строения, потому как спускалась на сопредельные государства гигантскими, примерно метр высотой, ступенями. Словно кто‑то когда‑то расплавил скальные породы в невероятной печи, и эта смесь стала расползаться наплывами в разные стороны, да так и застыла то ли по заказу неведомых сил, то ли просто из‑за потери нужной температуры. Но верхняя ступень осталась идеально плоской и самой широкой, до двухсот метров, и, самое уникальное, на одном уровне по всей протяженности. Этот уровень и назывался официально: Нулевой отметкой. То есть граница являла собой как бы высокий вал оплавленных минералов. Причем вал был цельным как со стороны Энормии, Сорфитовых Долин и Царства Огов, так и со стороны океана. Разве что там Террасовая граница застыла за несколько сот метров от прибоя и была многократно выше, чем со стороны континента.
Из‑за такого внушительного и непроницаемого для влаги вала из Гиблых Топей не вытекало ни единой речки, ни единого ручейка. Ни в море, ни на сушу. Внутреннюю воду пить вообще не рекомендовалось, так как после нескольких попыток разумные существа теряли над собой психический контроль, их мучили непонятные приступы паранойи, шизофрении и преследовали жуткие галлюцинации. А в тяжелых случаях чуть ли не смертельными становились приступы каталепсии. Крайним исключением являлось разрешение пить воду, дважды прокипяченную в посуде из серебра.
За валом Террасовой границы сразу же начиналась дикая смесь всех мыслимых и немыслимых ландшафтов – лесов, полей, холмов, озер, песчаных дюн и редких скальных нагромождений. А вокруг этих островков чего‑то привычного и понятного располагались собственно Гиблые Топи, поросшие тростником ядовито‑желтого цвета, покрытые густым и вязким туманом и отдающие порой такими жуткими и неприятными запахами, что многие эти испражнения небезосновательно считались ядовитыми. Причем Топи не являлись стабильными, они постоянно двигались, заполняя и погружая в себя те самые частички знакомого для человека мира. Несколько гектаров столетнего леса могли неожиданно просесть в неведомые пучины за один‑два дня. А затем вновь через несколько лет вознестись над ядовитой поверхностью безжизненной грудой омертвевшего песка.
Поэтому составлять подробную карту местности было делом бесполезным. Даже те районы, которые наблюдались непосредственно с верхней ступени Террасовой границы и которые считались самыми стабильными на территории Топей, несколько раз в году могли претерпеть существенные изменения. За ориентиры брались лишь изгибы границы, выходы скальных пород на высоту, превышающую Нулевую отметку, ну и сами плоскогорья, которые обозначались лишь схематично и очень приблизительно.
У любого слушателя сразу же возникал справедливый вопрос: а почему же нельзя построить форпосты цивилизации на этих самых плоскогорьях? Ведь можно одним стремительным и решительным переходом за день добраться до этой тверди и там окопаться, а затем уже с двух сторон планомерно бороться с Топями?
После такого вопроса опытный рассказчик на некоторое время замолкал, прогоняя перед мысленным взором тех жутких и немыслимых монстров, которых ему довелось увидеть, а потом после тяжелого вздоха добавлял: «Там обитают просто кошмарные создания, аналогов которым не существует во всем мире. И для половины из них плоскогорья – родной дом. Да, в некоторых узких местах достичь тверди можно за дневной переход. Да, можно там окопаться и выстоять сутки, двое, а то и трое. Но вот потом начинается сущее светопреставление. Ведь однажды легендарному и самому удачливому царю огов удалось дойти до ближайшего к ним плоскогорья. И даже создать там уникальную по темпам возведения крепость. Но и она пала на четвертый день своего существования, фактически скрывшись под телами нахлынувших со всех сторон обитателей Топей. Лишь двоим Эль‑Митоланам удалось вернуться к границе, и только поэтому кровавое сражение стало достоянием истории…»
И суть не только в том, что в Топях полно больших и неимоверно зубастых созданий, но и в том, что там до сих пор не подсчитанное разнообразие всяких летающих тварей. Спасает то, что вся эта мерзость отправляется на охоту только ночью. Но все они без исключения опасны для разумных созданий – начиная от летающих ящериц и кусачих пятисантиметровых шмелей и кончая бабочками‑пиявками с полукилограммовым телом. Такая красотка с прозрачными крылышками если присосется незаметно к спящему человеку, то утром тот уже и не проснется, умирая во сне от потери крови.
Есть еще несколько видов насекомых, среди которых самыми опасными являются зеленые муравьи двадцати сантиметров в длину, передвигающиеся со скоростью бегущего человека. Они своими жвалами запросто откусывают палец хоть на ноге, хоть на руке. Перекусывают ремни, веревки, ткань и превращают в труху любую древесину прямо на глазах. Именно из‑за зеленых муравьев на площадке верхней ступени, на Нулевой отметке, никогда не велось строительства ни одного опорного сооружения. Достаточно разбить хотя бы временный лагерь, как к вечеру со стороны Топей целыми толпами выползают блестящие малахитом тельца и беспощадно зачищают все постройки, живность, ткань и дерево. Если, конечно, что‑то успевали возвести из камня, муравьи это не трогали, но вот все остальное перемалывали с жутким хрустом и с неимоверной скоростью. То ли кто‑то создал их для работы «санитарами» границы, то ли они такой инстинкт выработали за время существования, но ничего построить, вернее, завершить строительство не удавалось никогда. Муравьев можно было уничтожить, и весьма легко. Например, ударом каблука. При условии, что муравей стоял бы на месте, а не метался рядом, пытаясь залезть по штанине и вцепиться во что угодно. Пусть даже в ухо. А если муравьев собиралось больше десятка, они нагло и безбоязненно атаковали человека.
Еще эффективнее было сжигать этих зеленых «санитаров». Огонь расправлялся с насекомыми беспощадно и быстро, но при этом от сожженных хитиновых оболочек поднималась такая вонь, что разумные существа падали в обморок после нескольких вдохов. А других способов борьбы с топианскими муравьями еще не придумали.
Помимо всего прочего, Террасовая граница являлась еще и барьером во всех отношениях. Самым главным минусом было то, что над ним и сквозь него Эль‑Митоланы не могли проходить «отделенным сознанием». Хоть поодиночке, хоть аккумулируя энергию сотен колдунов для этого действия. Не отделялось сознание и на самой территории кошмарного природного образования. Благо хоть в остальном силы разумных, которые владели тайнами мироздания, не терялись, и они могли ими пользоваться в полной мере.
Но самым главным плюсом Террасовой границы являлась полная непреодолимость ее для любой твари из Гиблых Топей. Кроме одного всемирно известного исключения, барьер никогда не выпустил наружу ни одного порождения Топей – ни летающего, ни ползающего, ни бегающего. Даже зеленые муравьи по своим «санитарным» надобностям редко опускались ниже пяти, максимум десяти ступеней в сторону материка. А более крупные монстры вообще старались не приближаться к оплавленному и застывшему навсегда барьеру. Разве что в некоторых, исключительных случаях.
То есть Террасовая граница не только служила преградой для разумных существ, не давая им в первую очередь произвести магическую разведку, но и ограничивала распространение смертельно опасных существ по всему миру. А это было самое важное. Ведь подобных пространств, непреодолимых для «отделенного сознания», на планете существовало всего три. И все три были смертельно опасны для любого разумного существа. Будь то человек, сорфит, таги, дракон или колаб. Пройти через них пока не было суждено никому. Ни через Гиблые Топи, ни через Зачарованную пустыню, ни через Пустыню Умерших Духов. Даже таинственные сентеги не прошли через последнюю и никогда на дали о себе весточки в Южные княжества. Так и живут себе где‑то на Южном полюсе. Если еще живут…
Но обе пустыни вообще не имели обитателей – ни злых, ни кровожадных, ни агрессивных. По имеющимся на сегодняшний день данным, там жила только смерть, убивающая все живое или растущее. А вот из Гиблых Топей могли вырваться на свободу очень большие неприятности. Если бы не барьер…
Коперрульф закончил описывать цель их предстоящего марш‑броска как раз к тому времени, когда отряд остановился для короткого привала. По общему согласию решили не ужинать, а сделать это уже непосредственно на месте ночлега. Лишь быстро протянули по нескольку плодов спикировавшим вниз боларам. И так было маловероятно, что отряд успеет к своей цели засветло. Люди пересели на отдохнувших основных лошадей и двинулись со всей возможной скоростью. Тут уже стало не до пространных рассказов, хоть каждый мысленно перебирал в памяти только что услышанные факты, сведения и описания. А ведь дворецкий не успел и словом обмолвиться о множестве хищных монстров, с которыми им, возможно, придется сразиться. Поэтому путники лишь фантазировали на эту тему, не забывая, впрочем, тщательно следить за дорогой и проплывающим по сторонам пейзажем.
За весь день им встретилось лишь с десяток крестьянских телег с различными дарами природы, два небольших каравана торговцев да три добродушных пограничника на похасах. Воины проводили плановую инспекцию дороги и, перекинувшись несколькими фразами с дворецким, не стали задерживать ни себя, ни отряд, а поехали дальше по своим делам.
До небольшого пограничного селения Скалиды добрались уже в сгущающихся сумерках. Прежде чем въехать на запыленные улицы, Кремон долго и обстоятельно пообщался с боларами, накормил их и убедился, что они удобно расположились в ветвях самого большого в округе дерева. Спин совершенно не возражал против усиленного отдыха, а уж тем более не стремился следовать за отрядом в поселок. И сомневаться в его сообразительности не приходилось. Раз уж он с товарищем так далеко забрался вслед за отрядом, то утром дождется людей обязательно и вряд ли самовольно повернет назад. В Скалидах не было своего протектора Эль‑Митолана, но должностные лица имелись в полном составе. Огромная общая изба была построена в виде прочной пятиметровой башни и оборудована малым охранным периметром, который имел прямую связь с пограничной заставой. А уж на заставе жили сразу два колдуна. Только вот сама застава располагалась чуть выше, в горах, и навещать коллег с дружеским визитом не было смысла. Тем более что отряд и так уже ждали двое сельских старшин и без проволочек разместили гостей в комнатах второго этажа. А все десять лошадей вполне комфортно расположились во внушительной и полупустой конюшне чуть в стороне от башни.
Естественно, что такими разносолами, как в замке Эль‑Митолана Хлеби Избавляющего, гостей не баловали. Даже пришлось кое‑какие мелочи выложить на стол из своих запасов.
– Но мы ведь не на праздник приехали! – сам себя утешат Коперрульф, с плотоядным облизыванием придвигая к себе салатницу с жареными грибами. – А года три назад я здесь побывал на Медовом дне. Вот это было что‑то! Таких блинов мне сроду пробовать не доводилось!
– Да тут и без блинов объедение! – резюмировал Бабу, нарезая себе сочного мяса от свиного окорока. – Но может быть, вы лучше нам расскажете еще что‑нибудь про Гиблые Топи?
Заметив, что дворецкий уминает грибы, прикрыв от удовольствия глаза, Кремон осуждающе покачал головой:
– Дай человеку поесть! Да и не до разговоров нам. Выспаться надо основательно. Завтра ведь гораздо больший участок проехать придется. Вдруг в Эссеке поспать хорошо не удастся? А следующая ночь уже с дежурными вахтами.
– Понял, командир! И спорить не решусь! – засмеялся гигант. – Мне спать приказывать не надо, и без приказа сладко сплю. И лишь туда, где смех и танцы, маршировать всегда люблю.
Никто не ожидал от человека, состоящего в основном из выпирающих мускулов, еще и попыток рифмовать слова и складывать их в стихи. Даже дворецкий одобрительно хмыкнул, оценив импровизацию. Но Кремон уже не раз примечал, что Бабу порой лишь пытается казаться простоватым парнем без больших претензий. Только ведь недаром он занимает в поселке пост заместителя старосты. И дело тут даже не в семейной поддержке.
После похвалы товарищу колдун поинтересовался:
– А Лирна знает о твоих способностях?
– Еще бы! Я ведь ей уже много лет стихи сочиняю. Несколько тетрадей уже насобирала. И все ей посвящены. Говорит, что, если удастся попасть в столицу, она их обязательно к печатникам отнесет и попробует из лучших стихотворений создать книгу.
– О! В столице такие книжки любят! – воскликнул Коперрульф, проглотивший наконец‑то жареные грибы. – Может, тебе сразу переквалифицироваться в придворного поэта? И не тратить время на общественную работу и ратные подвиги? Подумай! Может, твое призвание в искусстве?
– Нет! – решительно замотал буйной головушкой гигант. – Не по мне это! Разве что для развлечения. Или когда уже до возраста моего деда Берки доживу, уйду на покой и останутся на мою долю только такие утехи…
– Что‑то твой дед и не думает ни о каком покое, – напомнил Кремон. – Мало того, ведь ты рассказывал, что он не против был еще и с нами в поход отправиться. Если бы не обязанности старосты.
Бабу в ответ лишь многозначительно развел руками, а дворецкий добавил:
– Такие люди, как Берки, вообще никогда о старости не задумываются. Об отдыхе – тем более. А ведь как ему в жизни досталось крепко, где только не побывал. И геройские поступки за ним числятся. На обратной дороге я вам расскажу пару историй про него.
Больше всего обещанное повествование заинтересовало внука старосты. Видимо, Берки никогда особо не распространялся дома о своих похождениях, и сейчас у Бабу прямо глаза загорелись.
– Расскажите хоть что‑нибудь!
Похоже, что послушали бы все с большим удовольствием Но Коперрульф заметил обеспокоенный взгляд молодого Эль‑Митолана и решительно подвел черту поздней трапезы:
– Без разговоров! Доедаем – и спать!
Собрались опять за тем же столом через шесть часов, бодрые после хорошего отдыха, освежающего умывания и голодные в преддверии длинного дневного перехода. Хозяева опять накрыли простой, но сытный стол, и через полчаса после подъема отряд уже выезжал из все еще дремавших в темноте Скалид. Оба болара ждали людей на том же месте и после первых же окриков спланировали за своей порцией завтрака. Люди угощали летающие растения до тех пор, пока те брали плоды и вяленую рыбу своими корнями. Но вот Спин первым отвалил в сторону, а затем взлетел на высоту нескольких метров, крутнулся вокруг своей оси, несколько раз покачал корпусом в стороны и, видимо довольный центровкой своего тела, проскрипел уже хорошо знакомое ему слово:
– Дорога.
Другой зеленый шар к тому времени тоже закончил проверку своих летных качеств, и, лишь только отряд людей двинулся по дороге, оба болара устремились за ними, постепенно набирая высоту и не упуская всадников из виду. Когда светило появилось с правой стороны горизонта, то первых своими лучами осветило боларов, а те при этом так умудрились развернуть свои твердые корпуса, что по поверхности неосвещенной еще дороги, заплясали световые блики.
Лошади шли быстрым аллюром, поэтому растянувшимся всадникам было трудно переговариваться, но Коперрульф все‑таки криком обратил внимание колдуна на забавы боларов:
– А ведь так тоже можно разработать несколько сигналов для общения между нами.
– К тому же можно обучить их пользоваться простыми, а то и специальными зеркалами! – тут же ухватил его мысль Кремон. – Тогда им не придется тратить время и силы на лишние спуски и подъемы.
– Твой друг Давид Сонный, может, и сам до такого додумается?
– Спин здесь, поэтому вряд ли! А вот когда вернемся, поработаем в этом направлении. Да и свистки к тому времени он обещал изготовить. Опробуем все возможности.
До обеда отряд двигался в отличном темпе и даже стал опережать график движения. Поэтому люди решили сделать привал более продолжительный, чтобы и лошади могли отдохнуть. Боларам теперь для эксперимента выставили на выбор очень много самой разнообразной еды. Похоже, Спин с товарищем догадались, что перегружать себя не стоит, и лишь скромно угостились теми продуктами, которые им были нужны, отдав предпочтение вяленой рыбе, сушеному мясу и десятку самых сочных плодов.
Люди тоже поели, но использовали каждую минуту для более полного и содержательного общения с летающими растениями. И если Кремон акцентировал внимание на изучении новых слов из языка боларов и обучении их своему языку, то Коперрульф извлек откуда‑то маленькое зеркальце и всеми доступными средствами пытался доказать зеленым шарам его актуальную необходимость, пуская им в листву световые зайчики и пытаясь выработать хоть какие‑то основные сигналы. Вот только болары, похоже, восприняли зеркальце как обыкновенную игрушку, на какое‑то время затеяв борьбу между собой за его обладание и слепя друг друга по очереди.
– Ладно, – резюмировал дворецкий, когда болары стали подниматься вверх над местом привала, – не съели – и то хорошо!
На что один из воинов, Марез, пошутил:
– Как же ты теперь будешь следить за своей внешностью? А вдруг какая красотка на тебя глаз положит?
Коперрульф с улыбкой расправил усы и нравоучительно констатировал:
– Такого парня, как я, и без зеркала сосватают! – Но затем после небольшой паузы добавил: – Если только согласие с моей стороны получат.
Теперь ехали на запасных лошадях, и скорость продвижения стала вполне приемлемой, для того чтобы отставной капитан продолжил рассказ о Гиблых Топях. Все его попутчики при этом могли хорошо слышать каждое слово и слушали очень внимательно: кто с недоверием и скепсисом, а кто и с явной обеспокоенностью. Но все с неослабевающим вниманием. Естественно, не забывая следить за окружающим пространством и стараясь обезопасить себя от любой неожиданности. Да и на боларов постоянно кидали зоркие взгляды.
Коперрульф основное время своего рассказа уделил тем обитателям Топей, сражаясь с которыми человек, как правило, погибал, а Эль‑Митолану приходилось использовать мощнейший сгусток огня для уверенной победы или еще что‑либо кардинальное из своего магического арсенала. А если учитывать, что запас силы иссякает в таких случаях многократно быстрей, чем пополняется, то подсчитать гибельное количество тварей, нападающих со всех сторон одновременно, не составило большого труда. Двадцать, тридцать, ну максимум сорок болотных монстров – и даже от самого сильного колдуна не останется косточек.
Поэтому опытный воин пытался донести до всех своих спутников главную идею, без которой выжить в Гиблых Топях почти невозможно, – движение! Постоянное и быстрое движение. Лишь только группа разумных останавливалась и решалась дать бой небольшим, казалось бы, силам враждебного мира, как тут же со всех сторон к месту сражения устремлялись тысячи других монстров. То ли их привлекал запах крови, то ли они отзывались на призывы стадной ярости, но тогда звери шли отовсюду, выползали из‑под земли и прыгали с каждого возвышающегося предмета. А ночью прибавлялась летающая нечисть. В таких случаях вернуться к Террасовой границе становилось теоретически невозможно.
Самым страшным кошмаром топианских болот считались валели. Огромные жуки на восьми мощных суставчатых ногах, которые в свою очередь казались обутыми в мохнатые сапоги. Туловище этих жуков достигало в длину грех метров и двух метров в ширину при толщине до полутора метров и защищено таким прочным панцирем, что даже тяжелому копью было тяжело пробить в нем дырку. Вместо головы у валеля выступали вперед два прочных, утыканных шипами шара с парой жутких жвал, парой ртов и двумя парами глаз. Жвала имели железы с парализующим на несколько суток ядом. А из центра шаров выходило вперед по метровому, чуть изогнутому рогу, кончиком которого жук мог рассечь свою жертву как мечом, но только прямо перед собой и ударом снизу вверх.
Уничтожить валеля можно было несколькими способами. Либо повредив все четыре глаза. Либо отделив от тела оба костяных шара, которые считались двумя головами болотного монстра. Или пробив более десятка отверстий в его панцире. Тогда из дыр начинала вытекать густая розовая кашица – и жук очень быстро терял силы.
В общем, пятеро сноровистых и тренированных воинов справлялись с жуком без проблем, стараясь не останавливаться перед опасными рогами и не попасть под брюхо жука. Ибо тогда он просто приседал на лапах и давил соперника своей трехсоткилограммовой тушей. Атаковали жуки с кошмарным рокочущим храпом, запугивая свою жертву. Но разумных созданий этим не запугаешь. Вот только особенностью валелей было то, что они нападали, вернее, появлялись из земли, тины или воды количеством не меньшим пяти, а то и десяти особей. И за ними всегда спешили еще сотни. То есть паслись эти жуки по Топям внушительными стадами. И сражаться с ними считалось большой глупостью. Пока победители спешно отрубали редкостные трофеи – спаренные головы валелей, – со всех сторон уже подтягивались десятки новых монстров. И уж тогда рокочущий храп знаменовал только одно – смерть.
Но, как ни странно, головы‑трофеи все‑таки имелись во многих городах мира, хотя и ценились баснословно дорого.
Вторые по величине и агрессивности обитатели Топей считались, пожалуй, чуть ли не единственными неядовитыми созданиями, но могли заглотить человека сразу. Да что там человека! Очевидцы рассказывали, как эти гигантские питоны за несколько минут надевались своей пастью на еще дергающегося в предсмертных судорогах валеля и превращались после этого в плоский шар с окровавленной пастью и двухметровым, весьма интенсивно работающим хвостом. Этим хвостом питон подталкивал раздувшееся тело к воде и погружался в нее для переваривания пищи.
Кто додумался назвать смертельно опасного удава словом «парьеньш», неизвестно, но на древнесумском языке «парьеньш» обозначало «младенец». И вот эти «младенцы» десятиметровыми шлангами буравили Топи во всех направлениях. Их самих, как ни странно, атаковали только вал ели, поддевая на свои опасные рога. Да и то в редких случаях.
Кожа парьеньша была такая упругая и прочная, что даже копья отскакивали от нее словно от куска резины, а стрелы пробивали лишь с близкого расстояния и строго под прямым углом. И рассечь блестящую шкуру водяного монстра можно было лишь очень острым мечом, нанося удары так, чтобы лезвие протягивалось и резало.
Огонь удаву не причинял ни малейшего вреда. Возможно, именно поэтому столичные пожарники Энормии избрали парьеньша своим профессиональным символом, изображая монстра свернувшимся тремя кольцами, с раскрытой пастью и гасящим своим дыханием трепещущее пламя.
Самым хитрым и коварным созданием Гиблых Топей считался скатэк. Плоский блин упругой и мускулистой плоти, диаметром три‑три с половиной метра и с раскиданными по всей наружной части ядовитыми присосками. Скатэк передвигался очень медленно, не имея возможности догнать даже спокойно идущего человека, но достаточно было наступить хотя бы на край хищного блина, как он мгновенно сворачивался и обтягивал собой жертву. Как правило, добыча погибала сразу от полученной дозы яда. Причем скатэки считались самыми лучшими специалистами в мире по мимикрии и могли так замаскироваться под окружающий ландшафт, что становились абсолютно незаметными. Да еще очень часто создавали в центре своего тела яркий, завораживающий цветок, который выглядел живее, чем настоящий.
Разрубить скатэк не составляло особого труда, но при этом можно было порубить и жертву. А лучшим оружием против хищных блинов считался огонь. От пламени скатэки погибали почти мгновенно, даже будучи обожженными лишь на треть.
Поэтому лучшей защитой от них считалось передвижение с открытым огнем. В таком случае по скатэку можно было даже пройтись, растоптав экзотический цветок‑приманку, и не подвергнуться нападению.
На твердых и, казалось бы, надежных участках грунта не следовало расслабляться из‑за борнусов. Эти земляные многоножки имели небольшое сходство с сорфитами. Вот только у них не было рук в верхней части туловища и отсутствовала оконечность, которая у сорфитов вполне походила на голову: с лицом и прочими атрибутами разумного существа. Вместо этого борнус имел невероятно зубастую лепестковую пасть, которая при полном раскрытии расходилась семью сегментами и превращалась в кошмарный цветок метрового диаметра.
Сражаться с борнусом мог даже один человек. Ему следовало только опасаться схлопывающейся пасти, брызгающего из нее яда и уворачиваться от ударов шершавыми челюстями. То есть ловкий воин мог одолеть многоножку фактически одним мечом, так как кожа живущего в основном под землей хищника легко поддавалась заточенной стали. Надо было только внимательно смотреть под ноги и вовремя замечать в земле норы полуметрового диаметра, которые порой весьма искусно замаскировывались склоненной травой или низко нависшими ветками.
Дальше Коперрульф стал перечислять более мелких представителей животного мира, которые им могут встретиться в Топях, чем окончательно испортил всем настроение и вогнал в задумчивую тоску. Некоторое время все ехали молчаливые и мрачные, пока Чигран не спросил:
– Так там что, все хищники? Даже простой мотылек и тот кровопийца?
– Не знаю, – признался отставной капитан. – Может, и есть там букашки, пьющие только нектар, или суслики, питающиеся лишь травкой. Ни один исследователь натуралист оттуда не вернулся. Поэтому подробной классификации придется ждать еще очень долго. Но вот одно удивительное и всемирно известное животное там есть. И вы все о нем знаете…
Тут уже заговорили все сразу, тем самым отгоняя от себя тревогу и опасения и разряжая тоскливую атмосферу:
– Конечно! Все знают о Топианской Корове!..
– Самое большое животное в мире…
– Больше даже, чем морской кит.
– И добрая эта Корова, поэтому ее никто не обижает…
– Конечно, добрая! Во всех сказках об этом говорится. В легендах Корова когда‑то была мудрым прорицателем, конечным судьей и лучшим советчиком.
– А первые цари огов, по их сказаниям, были вскормлены молоком Топианской Коровы…
– И поговаривают, что именно она является владычицей Гиблых Топей.
– Ну это все сказки и легенды! – подвел черту Кремон и обратился к отставному капитану: – А вы сами видели это животное?
Коперрульф внимательно и демонстративно осмотрелся по сторонам, проверил наличие боларов у них над головой и лишь потом ответил:
– Я лично не видел. Но общался с человеком, который не раз их наблюдал своими глазами и даже присутствовал при одном уникальном случае с Топианской Коровой в главной роли. Вы наверняка знаете о том единственном случае, когда одно из животных сто тридцать лет назад перешло Террасовую границу?
– Конечно, – ответил за всех Марез. – Тогда Топианская Корова преодолела барьер, спустилась по ступеням и умерла, не дойдя всего десятка метров до леса. Сотни специалистов сбежались на обследование разлагающегося тела и спешно пытались изучить строение этого загадочного животного. И по отсутствию молока в сосках пришли к выводу, что Корова слишком старая, именно поэтому потеряла ориентацию и вышла за пределы Топей. Потому и погибла.
– Все верно, – подтвердил отставной капитан. – Такое мнение общепризнанно. Но вот мой знакомый обрисовал ту историю немного по‑другому, подтвердив, что если Корова стара, то ее никто не будет… спасать. Вот именно: спасать! И рассказал случай, который он наблюдал лет тридцать назад. Тогда из болота тоже вылезла огромная Топианская Корова и двинулась в направлении Террасовой границы. А так как двигаются они очень медленно и почти прямолинейно, то несколько свидетелей этого возопили от радости, что доведется лично посмотреть второе в истории преодоление барьера. Даже послали гонца оповестить всех заинтересованных в округе людей. Но вот дальше события пошли непредвиденно. Видимо, Корова была молодая и дойная, потому что вслед за ней бросились целые полчища валелей, парьеньш и тех огромных червей, борнусов, напоминающих сорфитов. И все они стали буквально сталкивать огромную тушу с курса. Мало того, когда Корова доползла до открытого пространства и стала бессмысленно облизывать своим огромным языком голые камни в поисках пищи, сотни других животных принялись подпрыгивать справа по ходу ее движения, как бы всеми силами привлекая к себе внимание. Корова мучительно выворачивала голову вправо, и, что самое странное, животные не отскакивали в сторону, а… позволяли себя съесть! На их место тут же выходили новые особи и с непонятным самопожертвованием начинали привлекать внимание на предельной для Коровы досягаемости. Вечно требующая притока пищи молочная фабрика снова тянулась вправо и, не задумываясь, проглатывала то огромного парьеньша, то ярко раскрашенного валеля или серовато‑белого червя. И в результате каждый раз сдвигалась вправо на несколько сантиметров. Поэтому прямая линия ее движения превратилась в гигантскую дугу, которая вернула Топианскую Корову на родные территории.
Примчавшиеся к вечеру Эль‑Митоланы и специалисты по животному миру лишь с отчаянием увидели погружающуюся в болота гороподобную тушу, а затем целые сутки выпытывали у свидетелей мельчайшие детали незаурядного события.
Еще раз мой знакомый видел Корову во время прохождения по твердой поверхности чуть в глубине Топей. Она опять двигалась по прямой линии и срезала пастью всю растительность перед собой. А там росли и деревья, и густые кустарники под четыре метра высотой. При этом вдоль коровьих боков висели на сосках десятки молодых жуков, червей и удавов. Причем если некоторые отваливались, видимо насытившись, их место тут же занимал другой молодняк. Этакий детский сад в самом гиблом месте планеты! А взрослые особи в пределах видимости Коровы вели себя так миролюбиво и спокойно, что на них, вероятно, можно было кататься, как на верховых лошадях. Мой знакомый не решил экспериментировать до такой степени и, лишь только грандиозное зрелище стало удаляться, со всех ног припустил к границе. И весьма вовремя: ему пришлось буквально перепрыгивать ручьи переплетающихся удавов и метаться между торчащих со всех сторон рогов валелей. Спастись удалось буквально чудом. Он потом утверждал со всей горячностью: вокруг каждой Топианской Коровы мигрирует и передвигается целое личное войско отборных монстров.
– Значит, так до сих пор не удалось взять пробы молока у Коровы и выяснить его состав?
На вопрос молодого Эль‑Митолана Коперрульф недоуменно пожал плечами:
– Насколько мне известно, нет. Вряд ли кто в здравом уме попробует приблизиться к ее соскам. Да и зачем это?
Кремон точно так же пожал плечами:
– Ну… не знаю. Может, оно излечивает от болезней? Или, наоборот, лишает разума? Может, Топианская Корова действительно владычица Топей, и если разгадать, что она такое, то остальные проблемы с этими территориями тоже постепенно решатся.
– Может, и решатся! – засмеялся дворецкий. – Как это никто раньше не догадался пригласить Корову в гости? На прием в королевский дворец…
Колдун тоже заулыбался вместе со всеми, представив развороченное здание дворца в Пладе, но отметил для себя: найти самого сведущего специалиста по Топианским Коровам. Не то чтобы он не доверял Коперрульфу или сомневался в его компетенции, но ведь наверняка существует один, а то и несколько Эль‑Митоланов, которые собирают по этому вопросу буквально всю информацию. А значит, могут дать более подробную информацию хотя бы по вопросам строения тела этой живой молочной фабрики.
А напоследок рассказа о живности и монстрах Коперрульф добавил важный факт:
– Между прочим, над Гиблыми Топями никогда не летают болары. Ни разу не было замечено, чтобы они пересекли Террасовую границу. Мало того, по историческим данным, ни один из драконов также не залетал на территорию Топей.
– А почему? – спросил Бабу. Но вместо дворецкого ответил Кремон:
– Вот научим наших боларов разговаривать, тогда у них и спросим. А пока ясно только одно: над болотами они нам помогать не будут.
– Скорей всего, – согласился Коперрульф. – Хотя я даже представить себе не могу, чем бы летающие растения смогли нам помочь на этих мерзких болотах.
Во время короткого привала слегка перекусили и вновь пересели на основных лошадей, повысив скорость передвижения до максимального уровня. В этот день они проезжали пространства, более заселенные людьми. То и дело встречались деревни, небольшие поселки и множество раскиданных недалеко от дороги хуторов. А на подъезде к городу Эссек поток гужевого транспорта на тракте возрос неимоверно. И это несмотря на то, что близились сумерки и многие повозки вряд ли могли добраться засветло до цели своего путешествия, – следовательно, в здешних местах вполне безбоязненно можно было передвигаться по основным дорогам даже в ночное время.
В пути не произошло ни одной задержки, и отряд еще засветло въехал в крепостные ворота Эссека. Наибольшие опасения вызвали предполагаемые действия боларов. При виде большого города они даже не стали снижаться, а все так же строго держались над путешественниками. Но если над дорогой летающие растения как‑то могли следить за отрядом, то как они будут это делать на многолюдных и порой очень извилистых улочках? Тем не менее Спин с большой высоты даже в таком подвижном людском муравейнике легко выделял своих кормильцев и ни разу не пропал из поля зрения.
А отряд со всей поспешностью пересекал огромный населенный пункт. Город не только выглядел, но и считался гораздо крупнее Лиода. Будучи по праву самым крупным провинциальным центром в северо‑западной части Энормии. По последним данным здесь проживало до двухсот тысяч постоянного населения.
Поэтому быстро отыскать нужный постоялый двор новому человеку было проблематично. Да еще и двор, находящийся на противоположном краю Эссека. Но бывавший здесь неоднократно Коперрульф провел отряд к цели самой короткой дорогой. Пришлось для этого и реку пересечь по одному из трех мостов, единственному, где надо было платить пошлину. Зато не пришлось терять время на бесплатных, забитых до отказа транспортом мостах или на дешевой, но весьма тихоходной паромной переправе.
У самой цели Кремон стал делать знаки спустившимся пониже боларам и приглашать их переночевать во дворе. Но скорей всего, подобное предложение, если оно было правильно понято, никак не соответствовало правилам поведения зеленых шаров. Может, со временем они и привыкнут ночевать по соседству с немыслимым для них количеством людей, но пока решиться на такое не могли. И Спин с товарищем, немного поколебавшись и повисев на одном месте, отправился дальше, видимо намереваясь заночевать сразу за чертой города. Члены отряда посовещались и решили, что поведение боларов вполне логично. Вот только оставались опасения по поводу утренней встречи. Сумеют ли летающие растения проследить выход отряда из ворот на рассвете? Хотелось надеяться, что да.
На постоялом дворе отставного капитана встретил сам хозяин, который оказался его старшим товарищем и чуть ли не наставником на первых годах службы. Раздобревший и розовощекий мужчина лет шестидесяти пытался втянуть немного чрезмерный живот и, посмеиваясь, обменивался дружескими приветствиями:
– Рад, очень рад тебя видеть в полном здравии!
– Да и ты, Ольгерд, выглядишь с каждым разом все свежей и упитанней!
– Я посмотрю, каким ты будешь, когда выйдешь на пенсию и перестанешь размахивать мечами.
– О‑о! К тому времени тебя уже будет не догнать! Да и хозяйство твое, – Коперрульф обвел широкий двор руками. – постоянно увеличивается. Видать, хорошо дела идут?
– А как же! Вот прикупил оба соседних дома с участками и теперь достраиваю массу нужных мне комнат и помещений. А все потому, что старые друзья только у меня и останавливаются. И своих друзей ко мне направляют.
– Вижу, тебя предупредили о нашем приезде?
– Еще в обед посыльный из королевского почтового ведомства прибыл и заказал комнаты на твое имя. Чем меня несказанно обрадовал…
Дворецкий тоже радостно улыбался, но глаза его при этом хитро прищурились:
– И продолжаешь принимать тех, кто на службе, со скидками?
– Попробовал бы я льготно не принять своих боевых товарищей! – гневно сверкнул глазами Ольгерд. – Сам бы себе руки отрубил за жадность.
– Ну тогда расквартировывай наш отряд на ночлег. И знакомься с моими попутчиками.
Помывшись и отдохнув в своих комнатах, все пятеро вновь собрались вместе в небольшой отдельной столовой, где для них накрыли ужин по самому высшему разряду. А через короткое время к ним присоединился и сам хозяин заведения с несколькими бутылками разведенной гремучки и двумя бутылками гремвина с явной целью отлично провести добрую часть ночи и славно попьянствовать.
– Вот эта гремучка делается по особым рецептам из отборного зерна. А этот гремвин из моих личных запасов! – хвастался Ольгерд. Но Коперрульф лишь досадливо пошевелил своими усищами и охладил пыл старого товарища:
– В данный момент мы при исполнении обязанностей! Так что не обессудь, можем выпить лишь по одному стакану. Но вот на обратном пути, возможно, и расслабимся…
– Э‑э‑э, – с явным расстройством протянут трактирщик. – Когда это еще будет… А куда ж вы путь держите, коль не секрет?
– Вроде и не секрет, но особо разглашать такие вещи не следует.
– Ты за кого меня принимаешь? – хмыкнул с возмущением Ольгерд.
– Сам знаешь, служба – она и в Менсолонии служба. Но тебе я доверяю, да и хочу послушать от тебя последние новости про те края. А направление наше – Гиблые Топи.
– Опа! – с недоверием воскликнул хозяин заведения. – Куда это вас потянуло! Или про коленку свою забыл, или шутить изволишь? А то, может, жизнь немила?
– Да нет, мы туда только с самого краешка побродить. Да и то в дневное время. Так что не переживай, с мозгами у нас порядок, и у того, кто нас послал, – тоже.
– Ну если так дело обстоит…
– Ты лучше расскажи о последних новостях и сплетнях, что доносятся до тебя с тех сторон.
Ольгерд не спеша разлил каждому тот напиток, что гость пожелал, и лишь затем стал обстоятельно рассказывать:
– В основном события в тех краях происходят те же самые, что и обычно. Кто‑то там прячется от правосудия, кто‑то пытается разбогатеть на охотничьих трофеях, сражаясь с топиан‑скими монстрами, да изредка собираются и уходят вглубь искатели сокровищ, приключений, славы, богатства и прочей мишуры нашего бытия. Но возвращаются лишь редкие единицы. Да и те становятся либо инвалидами, либо умственно неполноценными. Сам ведь знаешь, что в тех болотах творится. Но это было всегда. Видимо, таким образом мир избавляется от дураков. А вот по сплетням и некоторым слухам, вполне проверенным в разных источниках, возле Террасовой границы появилось несколько банд. Вернее, может, это одна и та же группировка преступников, а может, несколько объединились и действуют со взаимной поддержкой, но шороху они там наделали достаточно. Ограбили несколько торговых караванов со внушительной охраной. Причем вырезали всех свидетелей и очевидцев до последнего человека. Таких кровавых грабежей давно во всей Энормии не помнят. Мало того, разбойники выжгли десяток хуторов и фактически стерли с лица земли вполне солидную деревеньку. Все протекторы в округе переполошились и мобилизовали максимальные силы для поимки преступников, но пока даже не могут конкретно выяснить, ни кто это так зверствует, ни где они скрываются от рук правосудия. Не помогают ни Сонные Покрывала, ни поголовные обыски и проверки всех подозрительных. Поговаривают даже, прибыл усиленный отряд из столицы и организует специальные засады и скрытые охранные периметры на дорогах. Но до сих пор никаких конкретных результатов.
Преступники не только не затаились, но несколько дней назад вновь совершили наглое нападение на небольшой торговый караван, поставив в засаду не менее тридцати человек. По счастливому совпадению, с караваном находились два случайных попутчика Эль‑Митолана. Они на всякий случай скрывали за щитом свои магические сущности. Зато потом не стали церемониться с бандитами. И только благодаря этому удалось остановить нападающих. Как ни странно, те отошли очень слаженно и организованно и даже умудрились забрать с поля боя всех своих погибших и раненых. Эль‑Митоланы не решились преследовать преступников, вполне справедливо опасаясь возможной засады. По той же причине они не рискнули проследить за бандитами «отделенным сознанием»: ведь рассеявшиеся по лесу враги могли напасть повторно. Исходя из этого, появились вполне обоснованные предположения, что в бандитской шайке находится как минимум один колдун. Но этот факт пока никак не помог следствию. Зато напряжение в тех краях еще больше возросло.
– Понятно, – с грустью констатировал Коперрульф. – Теперь придется еще за каждым человеком смотреть в оба. Хотя мы и собираемся потратить день туда, день обратно да день конкретно на дела. А вот две ночевки возле границы меня теперь гораздо больше волнуют.
На что Ольгерд вполне резонно предложил:
– Может, вам набрать несколько человек для усиления отряда?
После этих слов Коперрульф вопросительно уставился на Кремона, и тот до неприятного сосания в желудке вдруг четко осознал всю тяжесть принятия командирского решения. И ведь обстановка домашняя, и стол ломится от закусок, и опасности за спиной нет. А вот решать надо именно сейчас! Именно в этот момент. Как тут быть? Признаться в своей неспособности решить этот вопрос и переложить его на совесть дворецкого? Или проявить самоуверенность и следующей ночью столкнуться с непредвиденными обстоятельствами, поставить при этом под угрозу жизни вверенных ему людей и, как следствие, не выполнить задания? Или перестраховаться и удвоить численность отряда? А потом выслушивать насмешливые вопросы наставника по поводу чрезмерных и ненужных расходов. Вот и думай теперь!
Если бы не свирепствующая в тех краях банда, о помощи беспокоиться бы не пришлось. Но ведь опасность существует, и очень большая! А Хлеби о ней не знал в момент отправки отряда. Если бы еще не подозрения, что в шайку затесался Эль‑Митолан! А так с несколькими десятками людей он запросто, играючи расправится с пятью человеками. Невзирая даже на силу, молодость, самонадеянность и… неопытность Кремона. А значит…
И самое главное – в случае увеличения отряда будет кому нести добавочную вахту, а в дневное время присмотреть за оставленными на Нулевой отметке запасными лошадьми.
Молодой командир оторвался от своих мыслей и заметил, что все с напряжением ожидают от него ответа. Поэтому постарался придать своему голосу уверенность и значимость:
– Да, действительно. Нам понадобится человек пять опытных и неболтливых воинов. Сможете организовать пополнение в течение ночи?
Ольгерд после этих слов оживился и одобрительно закивал головой:
– Естественно! Еще до рассвета здесь будут пятеро самых лучших и проверенных бойцов.
Судя по реакции Коперрульфа, Мареза и Чиграна, решение Кремона им понравилось. А вот Бабу выглядел весьма разочарованным:
– И зачем нам лишняя обуза? Мы и сами ребята что надо! Любому кости поломаем.
– Да поломать‑то мы поломаем, – кивнул отставной капитан. – Но ведь чем больше компания, тем веселей! Не правда ли, мой почтенный друг?
С этими словами он соприкоснулся своим стаканом с кружкой хозяина заведения, и тот поддержал его моментально:
– Еще как веселей! А на обратном пути я для вас такой праздник закачу – ух! За удачу! Пусть путь ваш будет без проблем!
И все пятеро опорожнили свои стаканы с напитками, присоединяясь к пожеланиям Ольгерда.
В предрассветных сумерках удвоившийся по численности отряд неспешно выехал из только что открывшихся северных ворот Эссека. Ехали не спеша, а достигнув кромки леса, вообще остановились. После нескольких призывов Кремона из ветвей спланировали два летающих растения и принялись пополнять свои запасы питания, пытаясь наверстать пропущенный вчерашний ужин и совместить его с завтраком.
Пятеро воинов, которые только что присоединились к отряду, от увиденного зрелища просто замерли вместе со своими лошадьми. Такого представления им еще явно не доводилось видеть в своей жизни. Но тут же сказались их выучка, выдержка и дисциплина: ни одного изумленного восклицания не послышалось с их стороны, ни одного недоуменного вопроса, ни резкого и неожиданного жеста, могущего вспугнуть боларов. А ведь их никто не предупреждал заранее о предстоящей кормежке зеленых шариков.
Довольный новыми воинами, Кремон поговорил со Спином, насколько позволяли запас слов и сложившаяся обстановка, и через некоторое время отряд на полной скорости устремился вперед, двигаясь по намеченному маршруту. Только теперь все воины растянулись цепочкой и разбились на небольшие группки. По мнению Коперрульфа, так можно было наиболее эффективно отразить неожиданное нападения из засады.
В авангарде отряда двигались три новых воина. За ними, на небольшом расстоянии, скакали Марез с Чиграном. После них, выдерживая солидный интервал, двигались дворецкий и командир отряда. А замыкали кавалькаду конников с запасными лошадьми гигант Бабу и два оставшихся новых воина.
Такое расположение членов отряда, ко всему прочему, позволяло Коперрульфу делиться инструкциями, данными ему протектором Агвана. Несмотря на приличную скорость и создаваемый при этом свист ветра, конский топот, скрип и позвякивание сбруи, молодой колдун хорошо слышал каждое слово. А если что‑то мешало, то переспрашивал. Поэтому к обеду Кремон уже знал смысл всего задания и мельчайшие подробности, необходимые для его успешного выполнения.
Конечно, могло оказаться, что самого объекта, к которому они стремились, уже давно не существует в природе. Возможно, его и не было никогда, так как сведения были почерпнуты лишь из одного источника и до сей поры не проверялись. Но перспективы в случае удачного результата были поистине грандиозны.
Суть заключалась в том, что тридцать пять лет тому назад один из вольных исследователей Топей со своим товарищем отыскал на скалистой и неменяющейся возвышенности некую странную пещеру. При первом же беглом осмотре было найдено более десятка обуглившихся останков, принадлежавших когда‑то людям. Причем останки явно разнились между собой оплавленными частями доспехов и вооружения и однозначно принадлежали разным временным эпохам. Из чего выходило, что все предыдущие посетители пещеры так никогда из нее и не вышли. Оба искателя приключений в связи с этим приняли максимальные предосторожности при обследовании пещеры и попытались разгадать древнюю тайну. В результате они обнаружили в нише литой каменной стены ящик из очень прочного металла. Причем ящик имел на уровне груди человека среднего роста обычную крышку, которая без всяких трудностей просто открывалась вверх. А за этой крышкой на полозьях лежали длинные пластины со светящимися шариками. При этом каждая пластина подпиралась сзади последующей, и их длинный ряд терялся в глубине отверстия. Светлое время дня перевалило за половину, и пора было выходить из Топей.
Но охотникам захотелось взять хоть один светящийся шарик с собой. Вернее, захотелось одному из них. Второй категорически настаивал на немедленном уходе, показывая на обугленные останки и взывая к разуму товарища. Но тот даже слушать не хотел и предложил сомневающемуся подельнику подождать его снаружи пещеры. Спор ничего не дал, и более осторожный отошел к выходу, спрятался за выступом и стал наблюдать за товарищем с помощью выдвинутого зеркала. Именно поэтому он увидел, как из ящика, после прикосновения к нему человеческих рук, вырвалось ослепительное пламя и со страшным взрывом испепелило все вокруг. Осторожность спасла жизнь предусмотрительному охотнику. Но руки, которой он держал зеркальце, не стало. Ее просто оторвало и сожгло пламенем. Кое‑как остановив кровь, искатель приключений выполз наружу и в порыве злости завалил отверстие крупным валуном. Из Топей он вышел удачно и даже рассказал эту историю одному из Эль‑Митоланов. Колдун добросовестно записал все подробности рассказа, отметил на карте точные координаты и… благополучно сдал запись в архив. Время от времени запись отыскивали, читали, делали свои выводы и… снова откладывали в архив. Ведь никто не мог понять: что же смертельного таилось в пещере. Да и лишний раз соваться в Топи никому не приходило в голову.
Запись эта в свое время попалась на глаза и Эль‑Митолану Хлеби Избавляющему. Но особого внимания он на нее не обратил. Как и все остальные, которые не знали и не понимали сути и применения светящихся шариков. Впоследствии колдун добрался до королевских хранилищ и там чуть ли не год изучал древнейшие трактаты, которые описывали суть действия нескольких дошедших до настоящего времени древнейших артефактов. Но подавляющее большинство сведений вообще касалось таких устройств, о которых современники не имеют и малейшего понятия. Их Хлеби изучал на всякий случай, просто откладывая в своей памяти. Естественно, ему, ни разу не видевшему этих устройств и их деталей, трудно было связать между собой разобщенные и, казалось бы, совершенно далекие друг от друга предметы.
И только после того как Хлеби подержал в руках литанру, найденную во внутренностях колдуна колаба, в его голове зароились воспоминания. А когда он, следуя им, открыл литанру и увидел планку с единственным светящимся шариком, все стало более или менее на свои места. Оставалось только проверить координаты таинственной пещеры.
Ведь в трактатах, описывающих древние артефакты, имелась подробная инструкция, как пользоваться зарядным накопителем и доставать из него планки со светящимися шарами. Скорей всего, в пещере как раз и находится такой накопитель, а обычные предохранительные устройства не позволяют неознакомленным существам достать планку с зарядами.
Отряду Кремона надо лишь отыскать заваленную валуном пещеру и аккуратно, следуя инструкции, достать планки с такими желанными и опасными зарядами для литанры. Если это удастся, в Энормии впервые появится возможность исследовать загадочное оружие. А имея неограниченный запас зарядов, еще и попытаться создать аналог литанры. К тому же будет очень полезно сконструировать и защитные средства против испепеляющего пламени. Ведь наверняка у колабов имеется еще много подобных единиц вооружения.
От полученных сведений настроение Кремона улучшилось. Он даже лихо поприветствовал большой торговый караван, который они в тот момент обгоняли. А остальные члены отряда поддержали командира залихватским свистом и приветственными выкриками. Тем более что в охране каравана оказались товарищи, очень хорошо знакомые воинам утреннего пополнения.
Обогнав медленно катящиеся повозки на полном скаку, молодой колдун вновь стал прикидывать возможные выгоды. Действительно, если им удастся запастись планками с зарядами, это будет весьма знаменательное событие, которое трудно переоценить. Вот только справедливые опасения вызывала сила испепеляющего пламени. А поговорить на эту тему с наставником не удалось. Пришлось спрашивать у дворецкого:
– А в случае неудачи мой Щит выдержит?
– Протектор говорил, что максимальная защита мощного колдуна выдержит. Но если хотите, я попытаюсь сам вынуть планки…
– Еще чего?! – возмутился колдун.
– Там ведь ничего сложного, – продолжал отставной капитан. – Надо лишь скрупулезно выполнять все пункты инструкции.
– А где она?
– У меня есть два экземпляра. Во время обеденного привала я дам вам одну и дополню устными наставлениями протектора.
– Отлично! Тогда ускоримся по возможности! – скомандовал Кремон и отпустил поводья.
До намеченного привала оставалось еще добрых полчаса пути, когда начались первые странности. Вначале неадекватно повел себя Торнадо. Он ощутимо сбавил скорость и стал подкидывать своего хозяина крупом словно играя, при этом кося на него то одним, то другим глазом.
– Жаль, что ты говорить не умеешь, – посетовал колдун. – А так я тебя не пойму: то ли ты проголодался, то ли устал? Ну ладно‑ладно! Потерпи. Скоро уже будем делать остановку.
Но лишь только Торнадо успокоился, как впереди опустился Спин. Причем болар не вылетел на отрытое пространство дороги, а петлял между деревьями и явно пытался привлечь внимание Кремона, издавая при этом какие‑то звуки. Прислушавшись, колдун разобрал свое имя. Но почему болар зовет его в лес? Недолго думая Кремон резко свернул с дороги на еле видимую тропинку и оказался среди густых деревьев. Тут же Спин приблизился к нему вплотную и стал общаться с помощью выученных слов:
– Опасность! Дорога. Лес. Опасность! Люди. – Он дважды назвал число десять, дублируя жестами при помощи корней, а затем затряс двумя корешками возле самого носа Кремона: – Колдун! Два! Колдун! Два! Опасность!
– Спасибо, Спин! Ты опять нас выручил! – Кремон понимал, что за отрядом в данный момент могут следить «отделенным сознанием», поэтому со всей поспешностью вернулся к приостановившимся спутникам и на немой вопрос Коперрульфа подал оговоренный ранее сигнал «опасность» и громко скомандовал: – Делаем привал! Вот эта полянка самое подходящее место для этого. Да‑да, вот здесь, возле дороги.
Свою магическую сущность Кремон прикрывал, но ведь нужно всегда учитывать и подсматривание. Поэтому надо было срочно усесться удобнее и, не привлекая внимания к своему телу, проверить дорогу отделенным сознанием. Ведь по всем признакам впереди затаилась засада. Да еще количеством не менее двадцати двух человек. А это уже не шутки. От такого отряда врагов надо уходить немедленно. Еще лучше, если сделать это неожиданно для них.
«Ну ничего, сейчас мы выясним, что нас ждет впереди!» – со злой решительностью подумал Кремон, облокачиваясь на сброшенное наземь седло и прикрывая веки.
Со стороны казалось, будто молодой воин просто сильно устал и стремится хоть немного расслабить утомленное тряской тело, пока его товарищи беззаботно и весело готовятся к обеду.
«Отделенным сознанием» Кремон не успел пройти и ста метров, как сразу наткнулся на притаившихся в засаде людей. Фактически отряд расположился почти в пределах их прямой видимости и своим ранним обедом, возможно, избежал коварного и немедленного удара. Что больше всего поразило, так это то, что все воины были облачены в одинаковую маскировочную одежду и защищены такими же неприметными доспехами. Да и все вооружение у них было покрыто темно‑зеленой или серой краской, не допускающей случайного блеска от луча света.
По обе стороны дороги на выгодных позициях затаилось по восемь воинов и по одному командиру, которые, скорей всего, и являлись Эль‑Митоланами. Щиты прикрытия своей магической сущности они держали постольку‑поскольку, а один из них с жадностью пил холодную воду. По всем признакам только что его «отделенное сознание» вернулось в тело! И скорей всего колдуны не догадываются, что их обнаружили и вычислили. Вряд ли кто еще в Энормии знал о невероятных способностях боларов различать владеющих тайнами мироздания даже под Щитами прикрытия. У всех сидящих в засаде воинов были приготовлены луки с наложенными на тетиву стрелами. Но еще четыре человека стояли чуть глубже, в чаще леса, и держали в поводу более двух десятков крепких оседланных лошадей. Значит, в случае чего по пятам маленького отряда сразу же помчится погоня.
Вывод после всего увиденного напрашивался один: скорей всего, подкарауливают тот самый караван, который отряд обогнал около часа назад. Хоть там и было полно охраны, но при надлежащей внезапности и наличии двоих колдунов торговцам грозила почти неминуемая гибель. Устраивать же засаду на пусть и небольшой военный отряд не было особого резона: потери для нападающих по любому будут слишком большими, а на особую добычу рассчитывать не приходилось.
Кремон поспешно вернулся в свое тело и, уверенный, что в данную секунду за ними наблюдают лишь издалека, попросил вылить на него незаметно побольше воды. Охладившись до состояния, что пар перестал подниматься от одежды, колдун первым делом подошел к воину из местных и сказал:
– Мы обогнали недавно большой караван. Среди охраны есть Эль‑Митолан?
– Нету. А вот три ветерана там имеют полный комплект магической защиты.
То есть они были защищены примерно так же, как Коперрульф. Но все равно услышанное огорчило Кремона, и он воскликнул:
– Жаль! Тогда нам придется очень трудно.
– Не страшно, – продолжил воин из пополнения. – Зачем владельцу обоза Эль‑Митоланы? Помимо того, что он один из самых знатных и богатых купцов в округе, так он еще и сам колдун.
– Да ты что?! Вот здорово! – обрадовался Кремон. – Ну тогда мы им покажем! Через сто метров на дороге нас поджидает засада из двадцати воинов и двоих Эль‑Митоланов. Как только я тебе подам вот такой сигнал, мчись к владельцу каравана и спешно ставь его обо всем в известность.
Затем он подошел к дворецкому и тоже рассказал ему о засаде. При этом остальные, передавая друг другу еду, прекрасно слышали каждое слово своего командира. Следовало под видом трапезы подождать приближающийся караван и ударить по затаившемуся противнику общими силами. При таком раскладе имелись очень хорошие возможности одержать быструю победу. А тех врагов, кто не падет в схватке, просто рассеять по лесу.
Каждый воин расположился как можно ближе к своему коню, стреножил запасную лошадь и был готов действовать по первой же команде. Поэтому когда передовые подводы каравана поравнялись с местом привала, все разом вскочили в седла. Назначенный связным один из воинов пополнения бросился к восседающему на второй подводе купцу, а остальные восемь членов отряда выстроились клином сзади Кремона и на полной скорости ринулись в атаку. Естественно, под прикрытием мощного магического Щита.
Предупрежденная охрана обоза тоже сгруппировалась быстро и грамотно, а главный купец уже громко отдавал команды, гарцуя на поданной ему лошади впереди всех и стремительно набирая скорость. Засевшим в засаде оставалось одно: бежать без оглядки!
Но они поступили иначе. Неожиданно на открытое место смело вышел один из их Эль‑Митоланов и властно поднял руку. Из‑за его спины тут же вынырнул воин с военным горном и громко протрубил боевой сигнал, слишком хорошо известный всем, кто хоть раз бывал в казармах королевской гвардии. Сигнал называемый «отбой атаки».
Еще находясь в больших сомнениях, Кремон услышал одновременно два возгласа у себя за спиной. От Коперрульфа и купца Эль‑Митолана. Оба тоже крикнули «отбой».
В пылу атаки они почти достигли цели и только там остановились полностью. Лишь тогда дворецкий вполголоса прокомментировал случившееся:
– Перед нами командир королевского специального отряда «Коршуны» Эль‑Митолан Липон Бравый. Прошу любить и жаловать!
Стоящий перед ними человек тем не менее расслышал каждое слово и, обращаясь непосредственно к молодому колдуну, с недовольным видом процедил:
– О! Меня уже представили. А с кем я имею честь?
– Молодой Эль‑Митолан Кремон, ученик Хлеби Избавляющего. Следуем со специальным заданием протектора Агвана.
После доклада парня Липон скривился еще больше:
– Да, я вижу, под чьим вымпелом вы путешествуете, вижу. Вы лучше объясните мне причину вашей атаки! Или просто развлекаетесь?
Купец тем временем спешился и, подойдя к командиру специального отряда сбоку и чуть сзади, со всей силы хлопнул того ладонью по плечу:
– Ты чего здесь разбойничаешь? Или похмелиться нечем? Так попроси, я тебе сразу бочонок отдам!
– Иди ты… со своим бочонком! – беззлобно огрызнулся Липон и потер зудящее плечо. – Тебе бы только пить. А я, между прочим, на службе!
Они обменялись крепкими рукопожатиями, и сразу стало ясно, что знакомы они очень хорошо. Да и возмущение купца звучало слишком наигранно:
– Ну так и служи себе на здоровье, кто тебе мешает? Ребята приметили тебя в кустах и вполне резонно заподозрили в плохих намерениях…
– Так ведь мы не вас дожидались! – рассердился Липон. – Я вообще хотел последовать незаметно за твоим караваном, на расстоянии. А этих, – он кивнул в сторону Кремона, – мы тоже опознали издалека. Капитана Коперрульфа я слишком хорошо помню. Да и отряд числился в наших реестрах как проходящий по этой местности. Так что задерживать никого не собирались!
– Значит, плохо прятались! – укорил хозяин обоза. Что навело Бравого на новые размышления, и он, голосом полным крайнего подозрения, обратился опять к Кремону:
– Между прочим, а как вы нас заметили?
– Мы? – Молодой колдун криво улыбнулся, лихорадочно придумывая приемлемое объяснение. – Так ведь я люблю побаловаться «отделенным сознанием» прямо на скаку. На всякий случай себя вот этими ремешками подстраховываю и рассматриваю прячущихся врагов…
– Ну мы‑то не враги!
– А я откуда знал? Лучше перестраховаться в таких случаях. И раз теперь все в порядке, то мы продолжим свой путь. Или вам нужна наша помощь?
При последнем вопросе Коперрульф не смог сдержать вырвавшийся смешок, а Липон Бравый побагровел от гнева. Но придраться формально было не к чему, хоть в его власти и было очень многое. Поэтому он фыркнул с хорошо разыгранной надменностью:
– Без вас справимся! Езжайте куда хотите!
– Тогда всего хорошего! – вежливо кивнул Кремон. – Рад был с вами познакомиться!
И уже через несколько минут отряд в полном составе проскакал по дороге мимо беседующих о чем‑то купца и колдуна. Но брошенные в их сторону косые взгляды Липона заметили все, и отставной капитан не преминул прокомментировать:
– Этот Липон Бравый самоуверенно называет себя лучшим командиром и стратегом всех времен и народов. Так что можешь считать его своим очередным недоброжелателем. Он тебе этот позорный для него день еще припомнит.
Кремон в ответ только бесшабашно рассмеялся:
– Кажется, у меня пока нет недоброжелателей, так что, если Липон возглавит их список, я буду даже горд таким вниманием к своей скромной персоне. Вот только когда мы с ним увидимся в следующий раз? Лет через сто?
– Может, и через сто, – добродушно согласился дворецкий. – А может, и через двести. Кто вас знает, сколько вы там живете и как часто встречаетесь…
Происшедшее событие всех здорово взбодрило, и еще долго воины переговаривались между собой и зубоскалили. Через полчаса выбрали удобную полянку и сделали короткую остановку, вызванную необходимостью покормить боларов. Во время раздачи плодов и вяленого мяса Кремон всеми имеющимися средствами постарался дать понять Спину, что люди просто в восторге от помощи летающих растений. Ведь рассмотреть колдуна под магическим Щитом до этого не удавалось никому в мире. И в данное время общение с боларами могло по перспективам стоять даже впереди поисков такого мощного оружия, как литанра, или зарядов к нему.
Затем отряд принял прежний походный строй, растянулся по дороге и на предельной скорости стал наверстывать утраченное время. Коперрульф, правда, так нагрузил всех обязанностями по наблюдению за окружающим лесом, что даже запретил малейшие разговоры и сам поехал строго в кильватере за колдуном, пояснив свои действия ворчливой скороговоркой:
– Придется нам удвоить бдительность! Ведь недаром здесь в засаде сидит сам Липон Бравый. А уж в его годы…
– Я ведь и не спросил, – обернулся Кремон, – а сколько ему лет?
– Кажется, уже сто сорок отметил…
– Ха! А выглядит всего лет на пять старше, чем Хлеби Избавляющий.
– Неважно, как выглядит он, – демонстративно оглянулся назад дворецкий, – важно, чтобы мы любого врага раньше высмотрели!
Но опасения отставного капитана оказались напрасны, им так никто из разбойников и не встретился по пути. Уже ближе к вечеру они достигли величественных ступеней Террасовой границы. В том месте она как раз возносилась на высоту около двухсот метров. Отряд остановился, и Коперрульф достал карту местности.
– Мы находимся вот здесь, – стал пояснять он обступившим его попутчикам. – Сейчас взберемся на Нулевую отметку и по ней будем двигаться вот к этой точке. Так намного удобнее передвигаться, наверху дорога просто идеальная. Видите, барьер делает огромную дугу, и в итоге мы окажемся на севере этого гигантского залива. За оставшиеся два часа мы вполне должны успеть. На ночь спустимся в лес и устроим лагерь. А лишь только светило взойдет – сразу в путь. Если там ничего не изменилось…
– А что там может измениться? – спросил Бабу.
– Вокруг оконечности нужной нам «шпоры» может не оказаться ни единого клочка твердой поверхности. Сплошные болота. Тогда придется искать обходную дорогу к искомым скалам. Да ты сейчас сам полюбуешься с Нулевой отметки. Ехать по ней сплошное удовольствие, даже ночью многие передвигаются. Главное – не останавливаться больше чем на полчаса: сразу муравьи объявятся!
Восхождение на Нулевую отметку заняло много времени и усилий, так как метровые ступени лошадям преодолевать было проблематично. Но уже через пятнадцать минут отряд оказался на ровной как стол поверхности, которая широкой, извивающейся полосой уходила в обе стороны до самого горизонта. Решили двигаться кучно, прикрывая основные силы щитом физического непроникновения. Отряд сразу набрал приличную скорость, постепенно прижимаясь к левому краю Нулевой отметки, которая в данном месте превышала двести метров ширины. И взглядам воинов открылась панорама Гиблых Топей.
Первая картинка была на диво приветливой и привычной. Под небольшим уклоном вниз от барьера сбегали обильные заросли невысоких деревьев и густого кустарника. На полянках среди них ярко зеленела травка, и можно было рассмотреть полевые цветы. Чуть дальше возносилась стена высокого смешанного леса, сквозь который просматривалось что‑то серое и клубящееся, как бывает порой при утренних туманах. Хотя дело уже было ближе к вечеру.
А вот вторая картинка, через пару километров, сразу раскрыла истинные «прелести» этих гиблых мест. Знакомая растительность резко поредела, рассыпавшись островками по шевелящемуся ковру желто‑оранжевого цвета тростника. Располагался этот ковер ниже Нулевой отметки метров на двадцать и подходил к обрывистому откосу барьера. Затем и островки пропали, сменились клубками тяжелого, непроницаемого тумана. Порыв ветра донес до всадников тяжелый запах разложения, гнили, плесени и еще каких‑то незнакомых миазмов.
Затем болота вновь резко сменились почти голыми песчаными дюнами. Хотя вдалеке опять просматривалась прерывистая стена невысокого леса. Яркими вкраплениями стала появляться совершенно незнакомая растительность с необычными двухцветными листьями, толстенными и вьющимися стеблями и торчащими во все стороны колючками полуметровой длины. Так как Коперрульф не успел ничего рассказать о растительном мире Топей, он только указал на сплетения непонятно чего и громко крикнул для всех:
– Колючки тоже ядовитые!
Чуть позже стали попадаться деревья в виде перевернутых бутылок со стволами черного цвета. На их верхушках‑донышках торчало по нескольку хилых и коротких веточек, усыпанных ярко‑красными лепестками. Еще чуть дальше трехметровые стволы стали попадаться все чаще и чаще, и дошло до того, что между ними не проехала бы и лошадь со всадником. И опять отставной капитан с каким‑то содроганием выкрикнул:
– Это габусы. Их черная кора очень тонкая и непрочная. Но не вздумайте ее протыкать: изнутри хлынет такая вонючая жидкость, что от одного запаха теряешь сознание.
Постепенно лес из габусов стал редеть и вновь перешел в покрытые туманом и тростником болота. Но ко всеобщему удивлению, уровень этого болота теперь находился гораздо ниже. От Нулевой отметки до его поверхности было больше пятидесяти метров. И опять барьер заканчивался здесь почти отвесным обрывом.
– Как же так?! – воскликнул Кремон. – Или в этом месте болото отсечено от основного массива и высохло?
– Парадоксы Гиблых Топей! Даже бытует мнение, что жидкость здесь живая и делает что хочет.
– Раз живая, то ее можно убить! – разудало прокричал скачущий рядом Бабу. – Надо только ей хорошего яда наварить. А еще лучше несколько бочек чистой гремучки вылить! Вдруг эта жидкость опьянеет?
– Ага! Выпьет и еще попросит, – засмеялся дворецкий. – И потом в ответ своими напитками угостит. Обязательно. А от них до сих пор еще никто не проснулся и не опохмелился…
От этих слов настроение у Бабу резко испортилось. Он уже не решался юморить по поводу болота, а лишь стал внимательней посматривать в другую от Топей сторону, на дальний край Нулевой отметки, откуда, скорей всего, могла последовать атака монстров. Да изредка вскидывал голову, проверяя летящих чуть впереди на небольшой высоте боларов. Зеленые шарики плыли над правым краем барьера и наверняка хорошо просматривали примыкающий со стороны Энормии лес. К левому краю они так ни разу даже не приблизились, тем самым подтверждая высказанное Коперрульфом общепризнанное мнение о том, что ни болары, ни драконы, ни любые другие летающие твари над территорией кошмарных болот летать не хотят. Или не могут. Или боятся. Или… Ну в общем, ни крылом, ни пером, ни корнем!
В сгущающихся сумерках отряд наконец‑то достиг намеченного места, и сразу стало понятно, почему Коперрульф так всех поторапливал. Он первым подъехал к оконечности уходящей далеко в Топи «шпоры» барьера, остановил коня и удовлетворенно выкрикнул:
– Отлично! Твердые участки здесь есть, и не надо будет идти в обход!
Действительно, в северном направлении отходили полоски возвышающейся суши. Они шли параллельно друг другу, словно застывшие волны, но, двигаясь по ним, можно было достичь темнеющего на пределе видимости скального нароста. Каждая полоска большей частью была покрыта невысокими деревьями. Они перемежались кое‑где песчаными дюнами, озерцами тусклой воды и редкими бутылочными деревьями габусами. Но было понятно: проехать тут можно. Да и уровень Топей здесь не обрывался резко вниз, а опускался плавно, словно по заказу.
Последние лучи заходящего светила вырвались с юго‑востока и коротко осветили отряд из десяти всадников на сужающемся острие Нулевой отметки. А справа, спереди и слева расстилались безбрежные, до самого горизонта, Гиблые Топи, по которым разведчикам завтра предстояло совершить марш‑бросок.
А пока надо было набраться сил, поесть и отдохнуть после утомительного пути. Под командованием Коперрульфа быстро спустились с Террасовой границы, углубились уже при свете лун в лес и оборудовали временный лагерь. Затем выставили посты и занялись приготовлением горячего ужина, попутно основательно покормив боларов. Которые после этого сразу же притихли на верхушке ближайшего дерева. По всем признакам летающие растения все больше и больше чувствовали себя полноправными членами боевого отряда, и Кремон лишь отчаянно жалел, что до сих пор они не разработали систему более детального общения и не вышли на более высокий уровень взаимопонимания. Но не будешь же ночью заниматься уроками языка? Или обучать боларов новым условным сигналам?
Значит, надо позаботиться о своих лошадях, проверить их копыта и сбрую и, естественно, покормить своего любимого Торнадо захваченными в дорогу лакомствами. А потом и самому поесть как следует. Ведь та пища, что подавалась в замке у Хлеби, еще не скоро наполнит сжавшийся от долгой скачки желудок, а есть много организм уже привык. И не просто много, а очень много. Поэтому молодой командир отряда поел так сытно, что тут же и уснул, не отходя от костра. По настоятельному требованию Коперрульфа, ему вменялось выспаться как можно лучше и набраться сил как можно больше. Отставной капитан прекрасно знал, что их завтра ждет, и не сомневался: им понадобится вся мощь молодого колдуна. Поэтому не могло быть даже разговора о том, чтобы Кремон нес ночную вахту. Тем более что отряд имеет дополнительно пятерых отличных воинов. Пусть даже за это и придется хорошо раскошелиться… протектору Агвана. Но опытный воин верил: Хлеби не станет скаредничать в таком вопросе. А уж если они вернутся с зарядами для литанры!.. Даже одна планка со светящимися шариками сможет окупить расходы на три подобных экспедиции.
С такими оптимистическими мыслями отставной капитан накинул еще одно одеяло на крепко спящего колдуна и пошел проверять посты. Если все в порядке, можно будет и самому поспать, а уже под самое утро заступить на вахту. Только бы какая двуногая моль на свет костра не приперлась!
Но им повезло, ночь прошла спокойно. Если не считать доносящихся со стороны Топей странных и весьма неприятных звуков неизвестного происхождения. Но еще до рассвета все, бодрые и выспавшиеся, были на ногах, под громкий инструктаж отставного капитана приготовили завтрак, поели и стали готовиться к переходу. Решено было захватить с собой запасных лошадей, но полностью облегчив и оставив на них только седла. В критических ситуациях категорически рекомендовалось бросить раненое животное и тут же пересаживаться на запасное. При массированной атаке болотных монстров дорога будет каждая секунда.
Вообще смертность ездовых животных на территориях Топей была просто огромной. Возможно, именно поэтому дворецкий оставил свою Полночь на Нулевой отметке. А после некоторых сомнений его примеру последовал и Кремон. Хоть он и сомневался в таком решении, но опасения потерять вороного в Топях перевешивали остальные аргументы в пользу их совместного похода. Торнадо от подобной выходки хозяина чуть ли не взбесился, и пришлось спутывать его несколькими прочными ремнями – так он норовил добраться до лошади, на которой сидел колдун, и отгрызть ей первое попавшееся место.
Запас пищи тоже ограничили одним днем. Вооружение взяли самое разнообразное, но тяжелые доспехи оставили: среди Топей они будут только мешать быстрому продвижению, да и в сватке мало помогут, лишь понизят скорость реакции и лишат ловкости в ответственный момент.
Коперрульф говорил все время не переставая. В основном он акцентировал внимание своих попутчиков на том, куда не становиться, к чему не прикасаться и что ни в коем случае не нюхать. И лишь когда они выехали на оконечность «шпоры» и стали дожидаться первых лучей светила, дворецкий еще раз кратко напомнил действия воинов при столкновении с каждым из типов животных.
Пятерых новых бойцов, которых они наняли в Эссеке, оставили на Нулевой отметке. Причем двое из них дежурили на том месте снаружи, где Террасовая граница сходилась двумя дугами. А трое, со всеми лошадьми, на самой узкой части. Им вменялось тщательно следить за Топями и в случае условного сигнала двигаться на помощь. Сигналы намеревались подавать с помощью палочек из древесины молниеносно горящего плара. Веточки или части ствола этого растения долго вымачивали в разных растворах, потом высушивали, и в результате при их сгорании выделялось много густого дыма. А уж цвет зависел от введенных при замачивании ингредиентов. И поджигались они наподобие обычных спичек, только были в два пальца толщиной. Два комплекта пларовых палочек оставили и воинам, охраняющим лошадей.
Первые лучи уже осветили Нулевую отметку и готовых к движению всадников, а ниже расположенные болота все еще ворочались в вязкой и засасывающей сознание тьме. Неприятные звуки почти затихли, но иногда доносились особенно громкие и злобные. И звучали они словно издалека. Туман, испарения и какая‑то гарь клубились словно живые, а среди них призрачно метались летающие тени и силуэты. Видимо, это воздушные монстры и монстрики устраивались на дневную лежку и торопились сожрать друг друга как можно в больших количествах.
Но вот тьма ушла и оттуда. И не только одному Коперрульфу показалось, что на местности произошли некоторые изменения. В пределах видимости части обычных деревьев не стало, вместо них громоздились лишь свежевзрыхленные кучи грунта. Многие габусы лежали на боку, а их бутылкообразные стволы сплющились от недостатка вытекших внутренностей. На небольших болотцах желтый тростник был вытоптан или попросту исчез. Даже растения с двухцветными листьями не смогли защититься своими ядовитыми колючками от некоего безжалостного то ли катка, то ли каменного пресса.
Озирая все это с нахмуренным видом, Коперрульф подтвердил общее мнение:
– Видимо, ночью здесь кто‑то славно повеселился! Пировали от всей души. – Затем стал показывать рукой: – Поэтому и скатэков осталось слишком много. Смотрите, там, там и там… А там еще больше, видите? В лучах рассвета их особенно хорошо видно: коварные блины еще не успели перестроиться и замаскироваться для дневного освещения. Но и то хорошо, что не улеглись здесь сплошным ковром. Порой и такое наблюдается в тех местах, где прошли ночные пиршества.
– Так чего мы ждем? – шевеля плечами для разминки, спросил Бабу. – И видно хорошо, и туман почти спал…
– Вот именно, почти. Надо подождать, время еще есть. Вот только… – Дворецкий с сожалением оглянулся на зависших над лесом боларов. – Жаль, что они не могут нас туда транспортировать.
– Конечно, – хмыкнул Кремон. – Я бы тоже от такого не отказался: заменить сомнительный и неизвестный риск на упоительное удовольствие полета. Давид Сонный меня прямо заразил своим взлетом. Как вернемся, я попробую напроситься к боларам на корни. Обязательно!
– Если они тебя не уронят! – хохотнул Бабу, – Ты же в два раза больше Сонного весишь.
– Так уж и в два! Вот ты точно как два Давида будешь.
– Но если они тебя поднимут, то и меня смогут. Вполне. Наверное…
– Думаешь? – Кремон демонстративно и критически осмотрел внушительную фигуру товарища. – Но килограммов на сорок похудеть все‑таки придется!
Добрых полчаса простоял отряд в полной боевой готовности, пока Коперрульф не решился дать команду на выступление. Все это время он добавлял мелкие, еще не озвученные детали к своим предыдущим инструкциям. Но так могло продолжаться до бесконечности, и все равно всех нюансов про ожидающие их кошмары пересказать было невозможно.
Утро всегда считалось самым спокойным для передвижения. Уставшие за ночь твари и монстры отдыхали, а то и спали, переваривая заглоченную пищу. Но и слишком рано не рекомендовалось их беспокоить. А вдруг они еще только приготовились ко сну? Тогда чудовища могли стать в несколько раз агрессивнее…
Спустились быстро. Выстроились в затылок друг другу и старались двигаться строго по следу лошадей Коперрульфа. Дворецкий, похоже, переживал больше всех, так как лоб его покрылся испариной и с уст слетали невнятные не то бормотания, но то проклятия. Он лучше всех представлял тот кошмар, в который они въезжали скорой рысью. Да оно и понятно: несведущего человека одними рассказами не испугаешь.
Поначалу все шло просто прекрасно. Но после первого десятка километров полосы твердой почвы стали изгибаться на восток, уводя далеко в сторону от маршрута. Пришлось возвращаться и искать перемычки, пригодные для перехода. Так как переходить вброд, казалось бы, даже узкие протоки болотистой жижи Коперрульф запретил категорически. Разве в виде исключения, если сзади будет угрожать явная и смертельная опасность.
Поэтому минимальный срок прохождения – два часа – растянулся до максимально дозволенного – четыре часа. Отставной капитан так изнервничался, что, когда они достигли каменного острова, возвышающегося над уровнем Нулевой отметки, он уже нервно вздрагивал от каждого трепетания листика.
– Нам и так повезло просто невероятно! – бормотал он, поспешно раскладывая карту и ориентируясь на местности. – Но время… Мы еле уложились! Прямо хоть сразу возвращайся. А если и пещеру не сразу найдем…
Переживания Коперрульфа подтвердились. И уже через полчаса волнение передалось каждому члену отряда. Четверо воинов с остервенением ковырялись мечами и кинжалами во всех видимых и невидимых щелях, а колдун, страшно сожалея о невозможности отыскать пещеру «отделенным сознанием», зорко озирал близлежащие окрестности, готовясь в любой момент поджарить любое движущееся к ним тело. Лошадей привязали к одиноко стоящему дереву в удобной лощине, и они вели себя на удивление тихо и спокойно. Может быть, вход так бы и не нашли, если бы не Бабу. Разозленный гигант стал просто‑напросто выдергивать из земли все деревья и низкорослые кустарники, которые густо облепили скальный склон в искомом месте. И только это принесло удачу. Торчащие за очередным разлапистым кустом корни потянули за собой целый пласт дерна и сросшейся травы, и тут же оголилась скальная поверхность. На ней контурно можно было рассмотреть выступающий над поверхностью камень. Общими усилиями его решительно выковырнули с належанного места, и взглядам воинов открылся лаз, по которому вполне свободно можно было пробраться на четвереньках. Кремон пустил впереди осветительный шар и сразу же нырнул за ним. Коперрульф, перед тем как тоже скрыться внутри, отдал четкое указание:
– Если твари одиночные, справляйтесь сами. И останки тут же оттаскивайте вот в эту лощину. Лишь только увидите пару или больше – сразу зовите нас. И берегите лошадей: без них мы отсюда не выберемся!
Внутри пещеры при ярком магическом освещении в первую очередь бросались в глаза многочисленные обугленные останки прежних посетителей. По скромным подсчетам, их было не меньше двух десятков. Скорей всего, они без раздумий тянулись руками в коробку, пытаясь достать светящиеся шарики, и тут же умирали. Или сами, или вместе с товарищами. Лишь один, возможно за тысячу лет, человек проявил осторожность и предусмотрительность. Хоть и без руки остался, но живым отсюда выбрался.
Немного удивляла одна весьма существенная деталь: почему сюда не добрались топианские муравьи и не подчистили органические останки? Хотя последние тридцать лет вход и был закрыт почти наглухо, но ведь до того сюда можно было проникнуть без труда даже человеку. Как это муравьи побрезговали таким количеством плоти? Пусть даже в таком непривлекательном виде. Вывод напрашивался один: это место, скорей всего, имеет защиту не только от любопытных разумных, но и от бездумных обитателей животного мира.
А Кремон полным ходом священнодействовал возле откинутой крышки. На стене перед ним прилепилась четко освещенная инструкция, и парень следовал каждому ее пункту. Дворецкий, стараясь не шуметь, вернулся к самому входу, а потом и встал за скальным выступом. Они еще раньше договорились о таких действиях, чтобы не подвергаться риску одновременно. Колдун очень надеялся на свой самый мощный Щит, но ведь полной силы взрыва никто не знал, поэтому решили, что он вначале будет действовать один.
После томительного ожидания что‑то громко щелкнуло, и у Коперрульфа одновременно со вздрагиванием появилось несколько новых седых волосков. По крайней мере, так он потом рассказывал. Но взрыва не последовало, лишь раздалось приглушенное радостное восклицание:
– Есть!
Отставной капитан бросился к молодому колдуну и бережно подхватил протянутую ему планку. Сделанная из незнакомого металла, который, казалось, прилипал к рукам, она было холодна как лед и, неожиданно, весила чуть ли не полтора килограмма. Лежащие в одном длинном пазу светящиеся шарики сверху были прикрыты каким‑то прозрачным, гладким, словно полированное стекло, но таким же ледяным на ощупь материалом. Что тут же решило проблему укладки и транспортировки планок. Ведь в найденной у колаба литанре шарик просто лежал в пазу, а прозрачное покрытие на планке отсутствовало. Там даже тепло от заряда исходило, поэтому были опасения, не приведет ли к взрыву соприкосновение шариков между собой. Хлеби даже предполагал, что придется нести каждую планку с зарядами отдельно, по одной в каждой руке.
Раздался следующий щелчок, и Коперрульф получил в руки вторую планку. Ему тут же пришла мысль проверить прозрачную защиту:
– Я наружу! Сложу планки вместе! – крикнул он.
Выскочил из пещеры, забежал за стоящий в стороне огромный валун и, закрыв глаза, сложил обе планки вместе. Ничего! Уже с открытыми глазами Ганби произвел соприкосновения планок по всем местам и под разными углами. Тоже никакого эффекта! Значит, заряды полностью изолированы от внешнего воздействия.
Опрометью возвращаясь в пещеру, отставной капитан все‑таки профессионально отметил, что Марез и Чигран волокут в лощину останки изрубленного парьеньша, а Бабу стоит чуть поодаль с мечом наготове и показывает большой палец. Мол, все в порядке!
Только вот Коперрульф забеспокоился. В пещере он увидел на полу стопку поблескивающих планок и не прекращающего работу Кремона. Тот даже не оглянулся, спросив:
– Ну как? Шарики стабильны?
– Полностью! Но вот твари стали просыпаться на обед. Надо бы удирать со всех ног!
Вместо ответа колдун достал одну за другой еще две планки, делая это с каждым разом все быстрей и быстрей, а затем скомандовал:
– Выгружайте все запасы пищи и воды из вещевых мешков и укладывайте заряды сколько сможем поднять!
Минут двадцать прошло во все ускоряющемся темпе работы. Но вот Коперрульф не выдержал:
– Вес чрезмерный: могут не выдержать лямки и оборваться даже при простой скачке.
Кремон оглянулся на него с возбужденным до крайности видом и хотел что‑то ответить, но от входа послышался голос Мареза:
– Нас атакует валель! А с востока двигаются еще жуки. То ли два, то ли три!
Теперь уже и колдун не стал задерживаться, хоть на лице его читалось жуткое разочарование. Оба подхватили тяжеленные рюкзаки и спешно выскочили наружу. Последнюю планку Кремон‑таки продолжал держать в руках и лишь когда встал на ноги, поспешно сунул в карман брюк.
– Подсоби!
Совместными усилиями они привалили камень на створ входа и бросились к мечущимся на привязи лошадям. А три воина уже закончили дырявить неповоротливое чудовище. Валель лежал на брюхе, конвульсивно дрыгая лапами и истекая розовой кашицей.
– По коням!
Этой команды воины прикрытия ждали: со стороны на них клином наползало сразу три валеля, а чуть поодаль виднелось еще несколько пар торчащих вверх рогов.
Отставной капитан огляделся и выкрикнул несколько злобных и непристойных ругательств. Его сильно обеспокоила поднявшаяся над Топями дымка тумана. Явление хоть и частое в здешних местах, но сейчас явно не кстати. А ведь со временем туман будет густеть и подниматься все выше и выше. Только его не хватало на последнем этапе операции!
Лишь только всадники перешли на рысь, как случилась первая потеря: запасная лошадь совсем немного шагнула в сторону – и ее круп тут же захлестнула мускулистая пленка скатэка. Чигран со всех сил потянул повод дико заржавшей лошади на себя и даже стал замахиваться мечом, но со стороны Коперрульфа последовал категорический приказ:
– Брось! Она уже отравлена и мертва!
Короткая заминка, пока Кремон передал свою запасную лошадь Чиграну, чтобы обеспечить себе лучшую маневренность, – и отрад вновь понесся к Террасовой границе.
Неожиданно справа от передних ног передового коня со щелканьем сомкнулись зубастые челюсти‑цветок. Коперрульф не удержал животное на прямой, и оно резко вильнуло влево. Тут же в его круп вонзились ядовитые зубы другого борнуса. Коперрульф тяжело спрыгнул на грунт, едва не упав из‑за тяжеленного рюкзака. Но скачущий сзади Кремон схватил его за лямки и помог восстановить равновесие. На потерянную лошадь дворецкий уже внимания не обращал, сразу вскочил на запасную и пристроился за колдуном, пропуская его вперед на более удобную позицию для магической защиты.
– А сейчас жги все, что шевелится! – крикнул он и обернулся к остальным: – Не отставать! В схватки не ввязываться! Если кто потеряется, пусть прорывается к «шпоре» в одиночку! Назад по своим следам не возвращаться! Только вперед!..
Но воинам повторять не было смысла. Несколько раз оглянувшись, они и сами с ужасом обнаруживали то волну валелей, выползавших на тропу, то десятки распахнутых в хищной злости пастей серых многоножек. Причем борнусы двигались на удивление быстро, в отличие от валелей, и пешему человеку пришлось бы прилагать усилия, для того чтобы убежать от этих чудовищных землероек.
А Кремон впервые в своей жизни пользовался всем имеющимся у него магическим арсеналом: пронзал синими молниями, прожигал розовыми огнями, бил лютым морозом по тем местам, которые можно было смело назвать глазами, и швырял клубящиеся облачка сжатого ядовитого газа в раскрытые пасти. А если и это не помогало, применял свое самое мощное оружие и буквально сжигал вставшего на пути монстра, порой сталкивая взрывом в сторону.
Его товарищи по отраду тоже не прохлаждались за командирской спиной. Чуть ли не на первом километре этого тяжелейшего прорыва они лишились своих увесистых копий и теперь махали мечами с безостановочностью ветряных мельниц при ураганном ветре. На них то и дело кидались в прыжке парьеньши, пытались схватить за ноги лошадей карликовые медведи, а с деревьев с пугающими криками и визгом бросались комки шерсти, немного похожие на обезьян, но с какими‑то несуразно большими зубами и устрашающими когтями.
Но вот наперерез отряду слева выползло целое скопище валелей. И если первые особи еще двигались раздельно, то за их телами копошился сплошной ковер роговых панцирей. Кремон первым делом отпугнул клубком пламени двух монстров, которые уже собирались перекрыть дорогу, но из‑за этого явно не успевал уклониться от рогов прущего на него слева жука. Или ему бы пришлось сворачивать в тянущееся по правой стороне болото. Заметив опасность, Бабу резко пришпорил своего коня и рванул в сторону. Пока валель провожал его взглядом неповоротливой головы, гигант промчался с ним рядом и нанес два мощных удара мечом по корпусу. Розовая кашица брызнула фонтанчиками, и монстр, трубно заревев, стал разворачиваться к обидчику. И тому ничего не оставалось, как уклониться от сразу двух других валелей и заставить коня с максимальной прытью промчаться между сходящимися панцирями. А потом опять повторять подобный маневр.
В результате Бабу оказался далеко в стороне от отряда. Но когда оглянулся, вновь пришпорил своего коня: часть стада развернулась широким фронтом и теперь преследовала конкретно его. Мало того, с левой стороны накатывалась серая волна зубастых борнусов, и даже малейшее промедление на месте грозило похоронами под массой хищников. Только впереди не было малейшего препятствия. Бабу пришлось, не снижая скорости, мчаться вперед. Хоть гигант и пытался кричать остальным, что скачет к цели самостоятельно, но те в шуме боя его не услышали. Понимая, что поток монстров разделил их окончательно, Кремон было остановился, но Коперрульф заорал с такой неожиданной злостью и металлом в голосе, что скорость отряда моментально восстановилась до прежней.
– Он и без нас прорвется! Только вперед!..
Мимо первой волны валелей они проскочили, не сбиваясь со старого следа, но дальше широкая полоса хищников буквально вынудила их сместиться несколько раз вправо на соседние полоски почвы, используя для этого удачно попавшиеся песчаные перемычки. Валели вроде отстали, зато жуткими шлангами зазмеились во всех направлениях парьеньши. Колдуну пришлось в одном месте прожигать целую просеку среди переплетающихся удавов. Но без потерь и здесь не обошлось. Оставшиеся сзади парьеньши одновременно со всех сторон набросились на брошенную людьми и жалобно ржавшую лошадь, которая перед тем подвернула ногу. Теперь в отряде оставалось только одно запасное верховое животное.
Затем какое‑то время всадники неслись по участку леса, очень напоминающего обычные и безопасные места. И если бы не удушающий туман, который покрывал порой даже кроны деревьев, да не липкие от крови и прочей мерзости рукоятки мечей, можно было бы отдохнуть и привести себя в порядок. Но Коперрульф все с большим напряжением вглядывался в туман и требовал поторопиться. Выскочив на более открытое пространство, он стал выискивать перемычки для перехода влево, приговаривая вслух:
– Так! Мы сместились пять раз, значит, на столько же должны вернуться… Быстрей! Вижу первую перемычку. О! За ней сразу же вторая…
Когда сделали пять требуемых смещений, ветеран вздохнул с видимым облегчением и подбодрил обессиленных воинов:
– Осталось совсем немного! До сумерек мы обязаны добраться до «шпоры».
Полчаса прошло в непрерывной скачке, а потом Коперрульф опять сильно заволновался:
– Уже темнеет, а «шпоры» до сих пор не видно! И меня не покидает мысль, что здесь мы не проходили. Ни одного нашего следа! Значит, полоски суши могли просто раздвоиться, или мы сбились с правильного счета…
– Тогда смещаемся еще влево? – уточнил Кремон.
– Да! На следующей же перемычке.
Лишь через двадцать минут они отыскали желаемое, но и на той полоске земли не обнаружили малейшего своего следа. Теперь уже Коперрульф полностью перестал себя контролировать, разразившись таким потоком ругани, что в нем только изредка проскакивали нормальные слова:
– …проклятый туман! Заблудились как… и куда теперь… Даже… в каком направлении… А скоро совсем…
– Может, будем двигаться хоть примерно в нужную сторону? – осторожно предложил Чигран.
– В какую именно? – рявкнул дворецкий, но постепенно стал успокаиваться, отыскав в своей голове хоть какое‑то решение. – Ты ведь помнишь, – обратился он к Кремону, – возле «шпоры» сходятся два огромнейших залива. Если мы пройдем мимо этой «иголки» барьера, не дойдем до границы и до завтрашнего вечера…
– Так что же делать?
– Пробуем зажигать пларовые палочки. – Но сказано это было весьма уныло.
А когда из пларового дерева повалил дым, все поняли, что туман не дает ему подниматься вверх. Дым лишь стелился по поверхности и лениво перемешивался с испарениями. Заметить его со «шпоры» было практически невозможно. То же самое наверняка происходило и в обратном направлении. Сколько ни всматривались воины в темнеющий участок неба у себя над головой, ни с одной стороны не виднелось чего‑либо напоминающего цветной дым. Тогда опытный ветеран предложил:
– Остался один выход: разделиться и пытаться отыскать путь во всех направлениях. Только так мы имеем шанс спастись и, возможно, выручить друг друга.
– Но ведь… – с сомнением начал Чигран, но его перебило радостное восклицание Кремона:
– Смотрите! В той стороне неба в нашу сторону пускают световые зайчики!
Теперь уже все заметили мерцающие блики, но не сразу поняли, что они означают. Пришлось колдуну пояснить свою догадку:
– Это болары ловят лучи заходящего светила и отражают нам подаренным зеркальцем!
– Если так, – недоверчиво закрутил головой Коперрульф, – то нам надо пройти вперед и попытаться уже там найти другие перемычки. Мы не так уж далеко от «шпоры». Вперед!
Две перемычки они нашли, но вот дальше поиски застопорились. И самое страшное: стало темнеть и со всех сторон полезли новые чудовища. Скоро люди продирались уже на своих двоих, имея лишь двух лошадей в поводу. По всем прикидкам оставалось совсем чуть‑чуть, но резкого подъема грунта по‑прежнему не наблюдалось.
И новые трудности не заставили себя ждать. Прямо перед собой воины с содроганием заметили перемычку, полностью покрытую ковром из скатэков. Но обессиленный Кремон побоялся расходовать последние магические силы для прожигания просеки. Зато предложил другой вариант:
– Давайте пройдем по ним с огнем. Они ведь нас тогда не тронут?
– Не должны! – подтвердил Коперрульф.
– Но где мы возьмем огонь? – удивился Марез.
– Я вам дам магический. Иллюзия, по сути, но с виду не отличишь. И пойду первым. Вот только коней придется бросить…
– Ничего! Они без нас, может, быстрей путь отыщут! – высказался Коперрульф, глядя, как колдун раздает каждому в руки ярко пылающее, но совершенно холодное пламя. А потом командир первый решительным шагом прошел по телам замерших в ужасе скатэков. Ни один огромный блин не шевельнулся и под ногами остальных воинов. С облегчением они быстро перебежали полоску суши и вновь с жутким разочарованием остановились перед еще более широкой и туманной полосой болота.
Все четверо так и продолжали держать в руках бутафорское пламя, хотя свет его уже начинал меркнуть. Но именно оно привлекло кого‑то с той стороны болота. Раздался охрипший крик, которому вторили более крепкие и здоровые голоса воинов из недавнего пополнения.
– Эй! Сюда! Сюда!.. Мы вас видим! Но у нас нет огня! Сюда!..
Вся четверка воспрянула духом. А Кремон воскликнул:
– Это голос Бабу! Он вырвался! Молодец!..
– Но как нам на ту сторону добраться? – спросил Марез.
– Рванем напропалую, вброд! – предложил с горячностью Чигран.
– Стоять! – осадил их пыл отставной капитан. – Не хватало только на последних метрах в ядовитой жиже задохнуться. Мы ведь даже глубины не знаем. Да и гадости здесь наверняка проживает тьма‑тьмущая! Давай вон тот шест!
– Ладно, – решился Кремон. – Вы пока тут держитесь, а я смотаюсь на тот берег и хоть от мешка с непосильным грузом избавлюсь.
И тут же шагнул в черную жижу. Но даже не замочил подошвы жутко измазанных в походе ботинок. Пошло в ход последнее средство – левитация. При этом колдун держал в руках меч, готовясь защитить им свои ноги и имея в запасе еще вполне достаточно магической энергии для отражения даже самого свирепого хищника. Сорок метров он преодолел быстро и тут же попал в крепкие объятия своего товарища. Коротко выказав свою взаимную радость, товарищи дали на руки двоим воинам тяжеленный мешок, и колдун спешно вернулся на другой берег. К тому моменту там уже шла отчаянная рубка с двумя парьеньшами, и несколько ударов командирского меча пришлись как нельзя кстати. Затем он без разговоров сорвал с Коперрульфа вещевой мешок с пластинами и отправился во вторую ходку, лишь бросив через плечо:
– И как здесь, есть брод?
– Двухметровый ствол до дна не достал, – раздался грустный голос Мареза. – Может, сейчас срубим более…
Его прервал крик дворецкого:
– Еще один удав! Заходим с двух сторон. Чигран, следи за небом! Скоро начнут летать всякие воздушные жутики.
Во второй раз Кремон вернулся еще быстрей, но за время его отсутствия Чиграну нанес опасную рану карликовый медведь – на когтях этого хищника имелись канавки с ядовитой плесенью. Поэтому воина надо было срочно спасать хорошим прижиганием. Без колебаний колдун взвалил стонущего Чиграна на плечи и вновь задействовал левитацию. Силы при такой нагрузке таяли гораздо быстрей, но выбора не оставалось. Где‑то на середине пути из болота выскользнуло слепо шарящее щупальце и попыталось ухватить его за ногу. Пока Кремон чуть сместил ношу на плече и замахнулся мечом, вынырнуло второе щупальце, и они синхронно обвили его лодыжку. Меч свистнул – и два обрубка, извиваясь, упали в черную жижу. Тут же под ногами все вскипело, а с берега предостерегающе закричал Бабу. В следующее мгновение мимо колдуна прошелестело два тяжелых копья – и сзади раздалось булькающее рычание вперемежку со свистом. Копья однозначно задержали всплывшее чудовище, очень напоминающее морского осьминога, и Кремон успел ступить на берег. Пока с него снимали раненого воина, он обернулся и влепил огненный протуберанец прямо между глаз подводного монстра. Хищник тут же скрылся под поверхностью. То ли пошел на дно умирать, то ли спешно тушил обугленные внутренности. Но больше интереса к левитирующему над болотом парню не проявлял. А тот уже возвращался обратно, на ходу дав указания, как поступить с ранами Чиграна.
Дворецкий и оставшийся воин поняли и согласились, что их будут переносить по очереди. Только вот Коперрульф приказал Марезу раздеться до исподней рубахи, оставив из оружия лишь короткий меч. И заставил разместиться на спине колдуна головой вниз, а ногами на плечах. Тем самым воин мог отлично орудовать мечом и рубить неожиданные щупальца в случае необходимости. Да и нести человека таким образом было намного легче, и руки оставались свободными.
Доставка Мареза прошла без задержки, но вот магические силы Кремона таяли катастрофически. Поэтому, вернувшись за уворачивающимся сразу от двух карликовых медведей Коперрульфом, он лишь устало подождал окончания сражения. Не вмешиваясь ни одним жестом, дабы не потерять последние крохи своей силы. А когда Ганби расположился на спине командира точно так же, как перед тем Марез, парень скомандовал:
– Ганби, бросайте меч! Если не дойдем, то ни ваш, ни мой нам не поможет.
Двигался Кремон на пределе своих возможностей, каждую секунду ожидая, что вот именно сейчас он с головой окунется в черную жижу, и мысленно прикидывая оставшееся расстояние до спасительной тверди. Вот уже и Бабу почти рядом, нетерпеливо протягивает руки, вот всего несколько метров осталось…
И силы кончились. Но к счастью, он погрузился в ядовитую жижу лишь по пояс. Коперрульфу из‑за его положения повезло меньше, он окунулся с головой. Но тут же вывернулся, вскочил на ноги, подхватил Кремона и в два прыжка выскочил на берег.
Дальше все бежали, уже плохо соображая и всеми силами пытаясь успеть ополоснуться, до того как черная жижа начнет разъедать незащищенную кожу. Вернее, бежал дворецкий, а молодого Эль‑Митолана на плече нес Бабу. Причем парень мчался такими гигантскими прыжками, что отставал не более чем на метр.
На Нулевую отметку выскочили словно пробки из бутылок с забродившим вином. И тут же стали отмывать тела заготовленной за день водой. Помогали окунувшимся в черную жижу Марез, Бабу и один из воинов пополнения. Ребята, метавшие свои копья в осьминога, видимо, уже врачевали раненого Чиграна в лагере.
Оставшись фактически без одежды, колдун и дворецкий вскочили на коней как раз вовремя. Бабу уже указывал на край барьера, возле которого копошился поблескивающий под неверным светом лун зеленый хитин:
– Муравьи!
По ступеням Террасовой границы скатывались так, что чуть ноги не поломали. И себе и животным. А в лагере Кремон первым делом удивился количеству лошадей.
– Так ведь я и свою запасную вывел, – обрадовал Бабу. – А ваши две сами выбрались, пока ты паромщиком работал!
Затем все обступили слегка постанывающего Чиграна. Голый Коперрульф спешно наносил ему на рану толстый слой мази и тут же затягивал бинтами.
– Как он?
– К утру будет в строю! – Ганби встал и с довольным видом осмотрелся по сторонам. – Даже не верится, что все здесь и все живы. На обратном пути мы, кажется, разбудили всю прибрежную зону Топей. Я даже представить себе не мог такого количества монстров на этом участке. Тот путь, что мы прошли, даже без потерь трудно преодолеть. А мы и задание умудрились выполнить! И знаете, честное слово, я вами горжусь! Молодцы!
На его слова скромно ответил лишь самый большой участник отряда:
– Может, по такому случаю… по стаканчику?
– Да хоть по десять! Заслужили! – радостно взревел Коперрульф. Но тут же улыбка его погасла, а тон стал деловым и непререкаемым: – Даже двадцать можешь выпить, если влезет. Но в замке! А сейчас – кормить командира и беречь его сон даже от случайного шума. Только в этом случае он сможет до утра немного подсобрать своей прежней силы. Понятно?
– Так точно, господин маршал! – вытянулся Бабу.
Воины устало засмеялись: уж больно комично смотрелся гигант, стоящий по стойке «смирно» перед худощавым и совершенно голым Коперрульфом.
Насытившийся до отвала горячей пищей, Кремон спросил одного из воинов:
– Боларов накормили?
– А как же! Сделали, как вы приказали. Они весь день прилетали и брали со столика все, что хотели. А мы подкладывали, чего не хватало.
– Молодцы…
Произнесенное уже сквозь сон слово относилось ко всем боевым товарищам по отряду. И конечно, самым прямым образом вполне заслуженно касалось летающих растений. Ведь как ни крути, а именно они подсказали правильное направление отряду, когда люди заблудились. Так что хорошей награды достойны все. В обязательном порядке. А может, и командиру что‑то перепадет? Вдруг Хлеби расщедрится и разрешит отбыть на таким трудом заработанные каникулы? А вдруг даже еще день‑два добавит? Вот было бы здорово! За это время можно было бы научить Спина разговаривать и самому освоить язык зеленых шаров. Да уж… И отъесться. И отоспаться… Кстати, как там Мальвика? Сделали ей операцию? Вот кто больше всех радуется этой жизни!..
С этими блаженными мыслями Кремон и уснул. А Коперрульф, урвавший за ночь всего пару часов, приложил все усилия для того, чтобы сон молодого колдуна не прерывался даже писком случайно пробегающей мыши. Уж он‑то прекрасно знал и мог оценить все, что им удалось проделать за прошедший день. И будь его воля, дал бы молодому ученику каникулы на целый месяц.
Просыпаться утром в полной темноте давно стало привычным для Кремона. Но в этот раз его вырвало из сна еще и смутное беспокойство. Словно он забыл о чем‑то важном и существенном. Прислушался к своему телу: вроде все в порядке. Ничего не болит, да и сила вернулась почти полностью. Прислушался к окружающему пространству – тоже ничего подозрительного. И, лишь нащупав на себе свежий запасной комплект одежды, парень вспомнил, как они вечером спешно раздевались на Нулевой отметке. И тут же в памяти всплыла та самая мелкая деталь прошедшего дня, которая и вызывала подспудное беспокойство: ведь он положил в карман брюк одну из пластин с зарядами! А в лагерь спустился совсем голым. Значит, пластина осталась в том месте, где они спешно смывали с себя черную болотную жижу.
Вряд ли муравьи смогут ее уничтожить, но более важно, чтобы пластина не попала в чужие руки. Надо пойти и срочно ее отыскать!
Лишь только Кремон поднялся возле вяло трепещущего костерка, как к нему из темноты бесшумно устремилась долговязая тень Коперрульфа:
– Что случилось?
– Про последнюю пластину вспомнил, в кармане была. Пробегусь вместо разминки на Нулевую отметку.
– А как самочувствие? – Ганби в первую очередь интересовался восстановлением магической силы колдуна.
– Полный комплект! – похвастался Кремон. – Ну может, еще процентов пять добрать осталось.
– Хм! Просто феноменально ты восстанавливаешься…
– Видимо, мой организм приравнивает отсутствие силы Эль‑Митолана к ранению и заживляет рану соответствующим образом.
– Может, кого возьмешь с собой?
– Обойдусь. Пора делать побудку.
– Как раз собирался – минут через десять. – Коперрульф присмотрелся к видимому участку неба на востоке, который лишь самую малость посветлел. – Рассвет через полчаса, муравьи уже могут и не появиться, но все равно посматривай!
– Хорошо! – Кремон навесил на себя пояс с оружием и прикрепил два коротких меча. Затем вскочил на возбужденного и храпящего от удовольствия Торнадо и со средней скоростью двинулся к Террасовой границе. Вороного, естественно, пришлось оставить у подножия ступеней: не хотелось тратить время на неудобное для животного восхождение. Да и разминку собирался сделать!
Лун на небе уже не было, поэтому пришлось в месте их выхода из Топей подвесить солидный осветительный шар и только тогда со всей тщательностью начинать поиски.
От сброшенной вечером одежды не осталось ни лоскутка! Не удалось отыскать ни кусочка ремня, ни единой пуговицы. Даже от толстой и жутко несъедобной обуви не осталось и крошки. Муравьи оправдывали свою репутацию неразборчивых и злобных «санитаров» – как самих Топей, так и барьера вокруг них.
Зато пластина лежала возле самого края нетронутой. Даже наоборот: она блестела, словно ее за ночь отполировали старательные ювелиры. Возможно, ее тоже долго пытались разгрызть, и именно поэтому с поверхности неизвестного материала пропали малейшие следы грязи и разводы от черной жижи. Было вообще удивительно, что ее не уволокли за собой в болото, ведь для муравьев таких размеров полтора килограмма считались нестоящим внимания пустяком. Так или иначе, но пластина осталась на барьере и на первый взгляд совсем не пострадала.
Но колдун все‑таки проявил повышенную осторожность. Брал в руки аккуратно, выставив щит и стараясь не слишком давить на прозрачное покрытие. Затем несколько минут крутил пластину в руках со все возрастающей уверенностью, изучая и осматривая мельчайшие детали.
Светящиеся шарики лежали по всей длине паза в небольших отдельных углублениях – общим количеством тридцать две штуки. С торцов планки просматривались и прощупывались непонятные выпуклости и фигурные канавки. Увлекшийся Кремон пытался нажать их под разными углами и с разным усилием. И его бессистемные усилия неожиданно принесли успех. Раздался еле слышный хруст пружины, и прозрачное покрытие сдвинулось по всей длине пластины. Примерно так, как выезжает крышка у деревянного ученического пенала. При этом святящиеся шарики стали как бы открыты окружающему пространству и даже обдали ощутимым теплом.
Взмокнув от напряжения, Кремон подвигал прозрачную полоску в разных направлениях и понял, что ее можно вернуть на место или вообще удалить с планки. Потом закрыл полностью и уже знакомым приемом открыл вновь. Несколько раз прорепетировал новое движение, приобретая навыки. Для следующего этапа эксперимента Кремон подошел к тому месту, где барьер наиболее круто обрывался в сторону Топей и высота до поверхности была метров шесть. Затем открыл пластину лишь на один заряд и медленно перевернул ее, ожидая, что шарик выпадет вниз. Но тот остался на месте, словно приклеенный. Колдун даже потряс, а затем и постучал вместилищем зарядов по краю скалы, но эффекта никакого не последовало. Тогда он попробовал ухватить заряд имеющимися у него магическими средствами. И шарик сдвинулся с места, поднялся над планкой. Одно только смущало: дальше чем на метр от подрагивающей руки он отлетать не желал. После короткого раздумья Кремон размахнулся ветвью своей силы и отбросил заряд от себя как можно дальше, одновременно отключив поле телекинеза. Сам он при этом бросился ничком на скалу под ногами и закрылся Щитом. Но ничего не произошло. Шарик описал большую дугу и плюхнулся в черную болотную жижу, не пояснив при этом, то ли он утонул, то ли не менее благополучно растворился.
Заинтригованный экспериментатор вновь вскочил на ноги и продолжил попытки воздействия на другой заряд. Как ни странно, но больше всего подошел для этого дела светящийся клубочек зажигательной нити. Именно таким пользовался Хлеби, для того чтобы поджечь взрывчатое вещество, называемое Флор, и обрушить огромный кусок скалы. Клубочек при создании оборачивался вокруг заряда искрящейся оболочкой, и затем этот тандем можно было передвигать в любом направлении и на любое расстояние. Обрадованный колдун присел над краем обрыва, разогнал искрящийся комочек до большой скорости и вонзил в то же место болота. И вновь никакого эффекта!
Хмыкнув от разочарования и сожаления по поводу утраченных зарядов, Кремон решил прекратить опасные и ни с кем не согласованные опыты и вернуться в лагерь. Тем более что первые лучи светила должны были вот‑вот показаться из‑за горизонта. И уже повернулся к барьеру, как вдруг вспомнил, что светящийся клубочек служит в первую очередь для поджигания легко воспламеняющихся предметов и смесей, но в готовом состоянии может существовать до получаса. Даже в жидкой среде. И соответственно он до сих пор находится в болоте. А ликвидировать досрочно его может лишь создатель с помощью магического импульса‑приказа. Тогда клубочек пропадает в маленькой, но яркой вспышке, одновременно выделяя остаточное количество энергии.
Желая лишь проверить последнюю версию, Кремон послал в сторону болота импульс‑приказ. И чисто бессознательно успел присесть, когда из топи вырвался двойной столб пламени. Хорошо, что в том месте было неглубоко, а то бы пришлось вновь выбросить весь комплект одежды. Да и срез обрыва прикрыл от разлетающейся в разные стороны ядовитой болотной жижи, и она просто перелетела пригнувшегося парня. Скорей всего, от второго заряда сдетонировал первый, ранее утонувший в этом же месте. Но эффект получился просто ошеломляющий. Кремон с отвисшей челюстью наблюдал за проснувшимися Топями, которые буквально заходили ходуном от мечущихся в разных направлениях монстров, заодно прикидывая: выдержит ли его Щит такой небывалый по силе удар. Получалось вроде, что выдержит. Но на самом пределе! И со всей категоричностью – только один.
Судя по времени с момента взрыва и до раздавшегося за спиной топота, Коперрульф сумел взбежать по ступеням благодаря своим длинным ногам быстрей, чем молодой горный козел. Он остановился возле колдуна и, не произнося ни слова, переводил взгляд с его лица на шевелящееся болото и обратно, заодно со свистом пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
– Вот это сила! – с некоторой растерянностью покачал головой Кремон и поднес планку к самым глазам. – Даже страшно становится…
Дворецкий уже и сам успел заметить, что двух зарядов не хватает, поэтому облизал пересохшие губы и спросил:
– Надеюсь, ты не отнесся к этой вещи как к простой игрушке? И как ты их умудрился оттуда вынуть?
– Не скажу, что легко, – стал объяснять колдун, – но дело того стоило! Смотрите…
Он сдвинул прозрачную защиту, обернул заряд искрящимся клубочком и приподнял над углублением. Затем снова загерметизировал оставшиеся заряды, и с небольшим, но постоянным ускорением отправил получившуюся бомбу в сторону Топей. Но на этот раз Кремон увел ее на гораздо большее расстояние – метров на пятьсот. А когда почти невидимый огонек скрылся из виду, послал мысленный приказ‑импульс. Теперь уже рвануло в безопасной дали, но даже оттуда до них донесся упругий поток влажного и теплого воздуха. А вспышка высветила порядочный кусок болота, до которого еще не дотянулись утренние лучи светила.
– Ну как вам такие игрушки?
Теперь уже у Коперрульфа открылся рот от изумления.
– Впечатляет! Эх, нам бы вчера этими шариками воспользоваться! – добавил он с сожалением.
– Зато теперь нам никакие жучки‑червячки не страшны! – счастливо заулыбался Кремон. – Можем даже еще одну ходку сделать. Рискнем?
– Ни в коем случае! – забеспокоился дворецкий, – Ты что?! Топи после вчерашнего два дня успокаиваться будут, а тут ты еще их с утра подстегнул. Нам всех зарядов не хватит! Лучше давай сначала то, что взяли, домой доставим, а там видно будет.
– Согласен. Только вот… – колдун снова стал вертеть планку с зарядами в руках, – еще одно испытание проведем!
Коперрульф скривился в сомнении:
– А может, не стоит?
– Еще как стоит!
На этот раз Кремон решил создать спаренный заряд. Для этого он подвесил перед собой два клубочка и лишь потом соединил вместе на большом от себя расстоянии. А когда удостоверился, что опасная сила осталась в стабильном состоянии, понес клубочки в сторону Топей, на этот раз увеличив расстояние до километра. Пространство уменьшило звук от взрыва, но зрелищный эффект был поразительным. Оба наблюдателя лишь покачали головами от восторга и громко зацокали языками. Такого оружия по силе до сих пор не существовало. По крайней мере, в вооруженных силах Энормии о нем не ведали. Мало того, после нехитрых экспериментов выяснилось, что зарядами можно пользоваться и без литанры. Следовательно, надо было добытые в пещере планки доставить как можно быстрей протектору Агвана. А уж тот знает, как лучше распорядиться таким секретом.
К лагерю двигались на предельной скорости. Завтракали тоже быстро и без единого слова: давясь вяленым мясом, захлебываясь горячим чаем, настоянным на травах, и игнорируя вопросительные и обеспокоенные взгляды своих попутчиков. Болары уже давно позавтракали и висели на порядочной высоте, ожидая, в какую сторону тронется отряд. И наверное, обрадовались, когда поняли, что возвращаются по направлению к постоянным местам обитания, потому как летели поочередно чуть ли не над самой головой командира, хоть и придерживаясь наружного края барьера.
За два часа стремительной скачки с ветерком отряд обогнул огромный залив Топей и достиг знакомого места, где надо было спускаться со ступеней и углубляться в лес по малоиспользуемой дороге. Уже и к краю приблизились, внимательно разглядывая раскинувшееся внизу море густой, радующей глаз зелени. И именно в этот момент летающие растения заволновались и на всей скорости унеслись вдаль, придерживаясь полосы леса возле самой Террасовой границы.
Лучшим слухом обладал Коперрульф. Поэтому он первым услышал приглушенный расстоянием далекий звук боевого горна и резко поднял руку вверх, призывая к полной тишине. Теперь надрывные звуки услышали все. А так как сигналы не мог распознавать лишь Бабу, то все восемь воинов выжидательно повернулись к командиру. Потому что горн отчетливо выводил лишь одну музыкальную фразу: «На помощь!»
И команда последовала незамедлительно:
– Вы все! Спускайтесь вниз и скачите по лесу. По моему свисту атакуйте любого, кого встретите. Двойной свист – немедленный отход! Но пока не дождетесь от меня сигнала – ни во что не вмешиваться. Ганби, за мной!
Колдун вместе с дворецким пришпорили коней и помчались поверху вдоль левой кромки барьера, прикрываясь мощным Щитом на тот случай, если возможный враг прячется в засаде за ступенькой. Остальные воины стали спускаться в лес, немного осторожничая при этом, так как на весь отряд у них осталось лишь четыре запасных лошади, посему добраться до Эссека до темноты было и так проблематично. Но уже через пять минут восемь всадников, растянувшись цепочкой, пустили коней в галоп. А через несколько километров пути до них, даже несмотря на конский топот, донесся шум сражения. Оставшийся за старшего Марез чуть притормозил товарищей, и дальше они поехали тихой рысью, внимательно всматриваясь в просветы приближающейся большой поляны. И только когда их взорам открылось все поле боя, они замерли у последних деревьев в невысоком кустарнике.
А Кремон с Коперрульфом стояли на самом краю барьера и уже несколько минут обозревали ход ожесточенного сражения. И не просто обозревали, а готовились принять в нем самое непосредственное участие. Потому как внизу специальный отряд «Коршунов» отчаянно отбивался от превосходящих сил неизвестного противника. И положение отряда было весьма незавидным и опасным.
Сам Липон Бравый и его коллега Эль‑Митолан находились в стратегически удобном месте. Их со всех сторон закрывали покатые валуны, изрядно почерневшие от копоти. Видимо, эта природная защита и принимала основные удары магических атак противника. Вернее, помогала держаться с помощью прочного щита. Вот только сами колдуны уже потеряли почти все силы, много крови и некоторые части тела. Командир «коршунов» полустоял с окровавленной головой, опираясь на некое подобие костыля. Весь его левый бок выделялся обуглившейся и висящей лохмотьями одеждой. Его товарищ вообще сидел на земле, прислонясь спиной к камню, и левой рукой вытирал текущую со лба кровь. Правой руки по локоть у него не было! Похоже, это он из последних сил держал щит, а Липон отбивался огненными ударами. Вот только интервалы между ними росли со страшной неотвратимостью. Силы обоих магов близились к концу.
Вокруг валунов лежало до пятнадцати трупов, и сверху не было возможности разобрать их принадлежность. Еще больше неподвижных тел в разных позах валялось на всем пространстве огромной поляны.
На флангах у валунов сражались оставшиеся в живых «коршуны» количеством до десяти человек, а на них весьма слаженно и тактически грамотно наседало человек тридцать в разнообразных, но тем не менее настоящих боевых доспехах.
Но самая главная опасность находилась перед валунами, метрах в восьмидесяти. Там, на скалистом возвышении, стояли три человека в темно‑синих мантиях и вели яростную магическую атаку. Причем один из них уверенно держал Щит прикрытия и отбивал постепенно редеющие сгустки огня, посланные Липоном. А два других Эль‑Митолана атаковали схоронившихся за валунами командиров спецотряда. Их атаки тоже не имели полной силы, но и этого было достаточно, чтобы еле удерживаемый Щит тяжелораненого, безрукого заместителя Бравого рухнул с минуты на минуту.
К тому же за спинами врагов находился резерв из шести всадников, совершенно не утомленных схваткой.
Как ни казались вражеские колдуны увлеченными боем, новую опасность для себя заметили сразу. Возможно, что и с тыла им подсказали. Один из них тут же отдал команду резерву, и все шестеро сорвались с места и бросились в атаку на замерших на опушке Мареза, Бабу, Чиграна и пятерых воинов из пополнения. В тот же момент второй колдун прекратил обстрел королевских Эль‑Митоланов и повернулся в сторону всадников на кромке барьера, внимательно присматриваясь и готовясь то ли атаковать, то ли ставить магическую защиту против возможной атаки.
Кремон к тому времени уже сложил сразу три искрящихся клубочка вместе и отправил их в сторону вражеской тройки. Да еще при этом залихватски свистнул один раз со всей силы. Получившие команду воины его отряда тут же понеслись навстречу шестерым всадникам из вражеского резерва.
Безобидный на вид клубочек тем временем быстро падал с вершины барьера на возвышенность с магами. Тот из них, что готовился поставить Щит, отлично рассмотрел и сразу узнал колдовство, которым их атаковали. Даже на таком расстоянии было видно, как он криво усмехнулся и что‑то крикнул своим компаньонам. А затем в угрожающем жесте поднял обе руки и приготовился атаковать, ожидая лишь момента, когда искрящийся клубочек достигнет выставленного Щита и растает в безобидной вспышке. Но то, что произошло в следующее мгновение, он предвидеть не мог.
Испытания, которые провел Кремон ранним утром, не давали полного представления о разрушительной силе заряда, тем более на открытом пространстве. Первые два взорвались не совсем одновременно. И к тому же это произошло в водной среде. Да и глубина болота в том месте могла быть гораздо больше предполагаемой. Одиночный заряд, взорванный вдалеке, тоже не был зафиксирован наблюдателями со всей тщательностью. А уж эффект от спаренного заряда, унесшегося на километр и тоже, возможно, глубоко погрузившегося в болото, вообще трудно было рассмотреть и дать правильную оценку.
Но, видимо, нарастание силы взрыва происходило в некой геометрической прогрессии. И зависело от количества зарядов. Например: один заряд – два трупа, два заряда – четыре, а три – шестнадцать куч разорванной плоти! Или что‑то около этого. Потому что рвануло так сильно и неожиданно мощно, что ударная волна повалила шесть лошадей противника, сделала то же самое сразу же с отрядом воинов Кремона, а потом еще попыталась смести с кромки барьера и самого неопытного колдуна, и старого ветерана дворецкого. Каким‑то чудом их лошади успели попятиться назад и резко присесть. Да и седоки чуть ли не распластались на крупах. Срез тоже хорошо защитил, приподняв вихрь над их головами.
Все остальные сражавшиеся просто успели упасть на землю, а кое‑кто даже прикрыть голову руками. Уж слишком страшный грохот предшествовал сметающему все на своем пути вихрю, и слишком ярким знаком опасности впечатался в сетчатку глаз вознесшийся на двадцатиметровую высоту столб пламени.
От вражеских колдунов в темно‑синих мантиях не осталось… ничего. Видимо, они полностью сгорели в горниле вспышки. Лишь на том месте, где они стояли, дышал жаром почерневший круг диаметром метров пять.
Первым опомнился Кремон и уверенными движениями направил испуганно храпящего Торнадо на спуск. Вторым вскочил на ноги и стал осматриваться Липон Бравый. И, скорей всего еще находясь в пылу боя, пустил огненный шар над головами своих лежащих воинов, в самую гущу начавших приподнимать головы врагов. Трое из них получили смертельный удар в полном объеме. Остальные попытались было расползаться в стороны, но тут уже вмешался оставшийся на верхнем уровне Коперрульф. Его громоподобный голос разнесся далеко над окрестностями:
– Всех, кто пошевелится, испепелим на месте! Оружие отбросить в сторону и лечь на живот. Руки сложить в замок на затылке. Выполнять! Немедленно!
Могло показаться, что отставной капитан сам вдруг превратился в колдуна и сумел так эффектно воспользоваться своим голосом. Но только Кремон знал, что дворецкий получил от протектора Агвана один небольшой медальон – усилитель громкости, срок годности которого истекал на двадцатой секунде пользования.
Тем не менее громоподобный голос сделал свое дело, поставив финальную точку во всем сражении, хотя решающим моментом оказалось уничтожение всех троих колдунов в синих мантиях. Их воинство, бывшее еще недавно бравым, отчаянным и непобедимым, теперь с ужасом смотрело на выжженный круг и в полной растерянности давало себя разоружать, обыскивать и сгонять в самый центр поляны. Там они с безропотностью обреченных и с глазами, полными ужаса, усаживались на землю и ждали своей участи. Участи весьма незавидной и печальной: в Энормии предусматривались наказания даже для родственников подобных бандитов. Многие порой получали по нескольку лет каторги лишь за то, что знали о преступной деятельности своего брата, отца или сына. Королевские дознаватели с помощью Сонного Покрывала допрашивали всех близких и знакомых разбойника и докапывались до сути. И очень редко в таких случаях клубок преступления не распутывался до конца.
Пока сводная часть обоих отрядов занималась пленением оставшихся в живых бандитов, другая часть оказывала помощь раненым. Кремон первым делом подскакал к своим коллегам Эль‑Митоланам. Те были буквально обессилены и обескровлены. Магической энергии у них не оставалось даже на то, чтобы остановить собственные кровотечения. Липон полулежал к тому времени на здоровом боку и обожженной левой рукой пытался достать лекарственные мази из сумки на поясе. Его товарищ с оторванной рукой вообще был на пределе сил и почти потерял сознание.
Именно в него Кремон первым делом и вкачал добрую треть своей магической энергии. А затем поспешил к Бравому и тоже поделился с ним остающимися запасами. От прилива сил Липон тут же вскочил на ноги и стал быстро срывать с себя обугленную одежду, успевая при этом и удивляться и радоваться вслух:
– И как вы только успели? Вот это нам повезло! Признаться, уже и не думал о спасении. И как ты их накрыл вовремя! Ну и жахнуло! Чем же это ты их угостил? Феноменально получилось! Молодец, парень! И не отвлекайся на нас. Посматривай лучше за пленными: вдруг какая тварь решит покончить с собой, делая попытку к побегу. Так что ты уж их не разочаровывай!
На очищенное тело он тут же стал густо намазывать средство плезер – самое дорогое, но и самое действенное лекарство против ожогов. Затем обратился к своему товарищу:
– Такое, ты еще дышишь?
К тому времени его коллега уже полностью остановил свое кровотечение, а его лицо стало вновь принимать нормальную окраску: мертвенно‑серая бледность медленно уступала место розовому цвету, и тяжело раненный Эль‑Митолан даже попытался улыбнуться.
– Если бы в тебя столько силы влили, ты бы уже левитировал над всем полем боя…
– Ха! Да у меня сил и для этого хватит.
– Ого! Значит, парень почти ничего не потратил в сражении?! – От удивления Такое даже смешно зафыркал. А затем попытался встать, хоть и сделал это с некоторым трудом. – Мазни и мне плезером по культе: печет, зараза!
Липон тут же со всей осторожностью смазал окровавленный обрубок, а затем спросил дрогнувшим голосом:
– Надеюсь, ты не сильно расстраиваешься?
– «Расстраиваешься»?! Да я в бешенстве! – гаркнул его товарищ, но тут же замолчал и прикрыл на мгновение глаза от облегчения: мазь сняла невыносимую боль. На губах его вновь заиграла оптимистическая улыбка. – Но если сравнивать с тем, что я совсем недавно уже с жизнью мысленно распрощался, то что значит по сравнению с чудесным спасением небольшая часть тела? Тьфу! Ерунда! Но месть моя будет страшна! И не просто страшна, а ужасна!
– Вот! Таким ты мне всегда нравился, – позволил себе улыбнуться и Липон. – Но тогда тебе и прозвище придется сменить… И мне кажется, что Такое Ужасный звучит намного впечатляюще. Не правда ли?
– Хм! Вполне, вполне… если король утвердит. И в конклаве Эль‑Митоланов возражать не будут. Ты ведь знаешь, как у нас трудно имя сменить, обязательно какой‑нибудь гений по геральдике отыщет массу возражений и обоснований в отказе.
– А можно и по‑другому: например, Такое – Кровавая Карающая Длань. Или Ужас Однорукий. Здорово звучит! А?
– Ага, тебе бы только позубоскалить! Давай теперь и нашим поможем. Смотри, двоих уже подносят.
И оба Эль‑Митолана засуетились над своими тяжелоранеными воинами. А Кремон стал им помогать по мере своих скромных познаний во врачевании, не забывая при этом наблюдать за пленными.
«Коршуны» в этом бою понесли тяжелейшие потери Восемь человек погибли, четверо находились в тяжелом состоянии, и за их жизнь пришлось бороться всеми имеющимися средствами. Еще трое имели по нескольку ранений, но их жизни были вне опасности. В строю и на ногах, если не считать мелких порезов, царапин, синяков, небольших ожогов, содранной местами кожи и ушибов, оставалось лишь пять воинов.
С такими силами о немедленном выступлении не могло быть и речи. А уж тем более чтобы продолжить путь самостоятельно. Даже на максимальной скорости за светлое время суток до Эссека было не добраться и здоровым. А что уж говорить о раненых и тяжелораненых? К тому же пришлось долго вылавливать коней в лесу, собирать разбросанное оружие, закапывать трупы бандитов и хоронить павших товарищей. Вдобавок нужно было провести первое расследование на месте, бегло опросить пленных и принять меры предосторожности на случай появления нового возможного противника.
Решено было двигаться к ближайшему крупному населенному пункту, и туда сразу же отправили гонца из отряда Кремона. Он должен был привести помощь навстречу. А все остальные уже после обеда принялись связывать пленных, сажать их на лошадей, прикреплять носилки с тяжелоранеными между конскими корпусами и грузить все то, что необходимо было увезти с поля боя.
А Липон Бравый последние полчаса так и простоял на обуглившейся площадке, ковыряясь кинжалом в грунте, принюхиваясь к кускам глиняного сплава, сажи, копоти и растирая непонятные останки на ладони. Видимо, пытался понять, как же молодой коллега, вернее, еще просто ученик уничтожил сразу троих сильных колдунов. В его опыте и сообразительности нельзя было сомневаться, поэтому подъехавший Кремон на дотошные вопросы ответил расплывчато и без всякой конкретики:
– Мне самому все это очень странно. Возможно, по простому совпадению или глупости эти колдуны сняли Щит в тот момент, когда выпускали свой шар пламени. А он столкнулся с моим. Да еще в тот же момент третий Эль‑Митолан в синей мантии выпустил шар в вашу сторону. Вот и произошло наложение сил. Повезло нам…
Липон криво усмехнулся на это, но его остановила элементарная благодарность своему спасителю. Хотя, если задуматься, в принципе и такой ход событий был возможен. Но только теоретически. Если бы, например, в сражении участвовало до нескольких сотен Эль‑Митоланов с каждой стороны… Но вот на практике подобное наложение сил не могло существовать ни в природе, ни в истории. Похоже, именно об этом и хотел напомнить Бравый. Даже начал тянуть «э‑э» с несвойственной ему нерешительностью, И вот тогда молодой колдун перебил старшего коллегу уважительно, но твердо:
– Если вас заинтересуют более мелкие детали боя, о них можете спросить у протектора Агвана. В приватной беседе. Лично мне, как простому ученику, запрещено раскрывать некоторые секреты наставничества Хлеби Избавляющего.
Командир «коршунов» в изумлении помотал головой, затем показал на землю рукой и пробормотал с явной досадой:
– Ну раз такое дело… Тогда в путь! Хоть и жалко, что твой наставник не присутствует сию минуту именно здесь…

Глава 21
Триумфальное возвращение

Протектор Агвана с головой был погружен в дела своей подведомственной территории. Но мыслями постоянно возвращался к небольшому отряду, который должен был привезти столь сильно желаемые недостающие заряды к уникальному артефакту. Еще вчера он получил условное сообщение из Эссека, что его пятеро бойцов возвращаются в полном порядке и с внушительным комплектом найденных трофеев. Также было без лишних подробностей сказано, что произошла задержка в пути на один день. Что в общем‑то при задании такой сложности считалось вполне естественным. В общих новостях промелькнуло также сообщение о разгромленном отряде разбойников, но протектор и не подумал связать это событие с однодневной задержкой. Тем более что в новостях указывалось конкретно, что бандитское формирование более чем в шесть десятков человек, возглавляемое четверыми колдунами‑отщепенцами, было успешно разгромлено двумя отрядами королевских воинов. И добавлялось с сожалением, что не удалось избежать непредвиденных и существенных потерь. Значит, маленькая группка из пяти всадников там и рядом не проезжала. И у них проблем в дороге не возникало.
А самое главное – возвращались они не с пустыми руками. Поэтому Хлеби уже с упоением прожженного экспериментатора представлял себе, как он, скорей всего, этим вечером будет проводить испытания уникальной литанры. И даже раздражался, когда его сбивали с этого настроя. Вот как в данном случае.
Он слегка вздрогнул, когда его вывел из задумчивости вопрос Мальвики:
– Дедушка, будешь проверять мое задание на сегодня?
И как только девчонка умудрилась подойти к нему неслышно? Словно привидение бестелесное! Мало того что ее мысли нельзя прочитать, из‑за того что она «непроницаемая» для магического наблюдения, так еще и передвигается беззвучно. Странная внучка ему попалась! Вернее, сам сгоряча выбрал. Чего уж там! Но в том состоянии, в каком она сейчас находилась, показать раздражение от ее присутствия Хлеби не мог себе позволить, поэтому ответил со всем возможным для него участием:
– Я думаю, что ты его и так прекрасно выучила. Хоть тебе наверняка неудобно и трудно читать. Да и просто по сторонам смотреть.
– Нисколько! Разве только шея болит и лицо страшно чешется под бинтами.
Выглядела Мальвика после проделанной операции вообще смехотворно. Свободными от бинтов оставались лишь губы и подбородок. Да на том месте, где вперед выступал нос, чернело две дырочки для притока воздуха. На глазах у нее было закреплено некое устройство, напоминающее закрытые со всех сторон очки. Причем их стекла были выдвинуты далеко вперед, сантиметров на десять, и почти полностью заклеены черной бумагой. Лишь по центру виднелись отверстия величиной с мелкую монету. Именно через них девушка и могла взирать на мир, постоянно вертя шеей в нужном для осмотра направлении. Таким методом лечилось запущенное косоглазие. Ко всему прочему, очки фиксировались на голове бинтами. Так что вид у девушки был весьма и весьма экзотический.
Мальвика, правда, на улицу не выходила, а пропадала или в библиотеке, или в своей комнате, выходя к столу лишь в тех случаях, когда на трапезе не присутствовал зачастивший в замок староста Агвана.
Что Мальвика делала в библиотеке, хозяина замка почти не интересовало. Он только раз подсмотрел за ней и с удовлетворением отметил, что девочка с жадностью перелистывает огромный географический каталог с красочными рисунками и описаниями местности. Вот и прекрасно! Пусть занимается самостоятельно и интересуется устройством планеты, чем путается под ногами и задает кучу совершенно не взаимосвязанных между собой вопросов.
В данный момент Мальвика, видимо, решила засыпать своего названого дедушку очередной лавиной таких вопросов:
– А можно мне самой придумать дату своего дня рождения?
Накануне тетушка Анна посоветовала воспитаннице выспросить у Хлеби на это разрешение, и теперь он ответил с некоторой озадаченностью:
– Почему бы и нет…
– Тогда я выберу тот день, когда вы меня спасли от колабов! – тут же радостно воскликнула девушка. – А Давид Сонный уже сумел договориться с боларами?
У того почему‑то не складывались доверительные отношения со стаей. Хоть хуторянка Лирна помогала изо всех сил, но, скорей всего, сказывалось отсутствие Спина. Поэтому все со спокойствием закоренелых оптимистов ждали возвращения отряда.
– Пока болары только с удовольствием принимают угощение. Вот вернется их лидер, Спин, тогда дело пойдет…
– А Кремон знает, что ему в зале установили нового, полностью железного «Истукона»?
– Нет, конечно. Это будет для него приятным сюрпризом.
– Да, он точно обрадуется! – Причем сказано это было вполне серьезно.
Хлеби покосился на две маленькие дырочки в черной бумаге очков и вздохнул. Ну почему нельзя прочитать эмоции этого создания?.. А девушка продолжала тараторить уже о другом:
– У Кремона в столице есть две лучшие подруги, дочери дяди Кралей. Может, он мечтает жениться на младшей? Ведь старшая подруга уже и детей имеет…
– Гм… Даже не знаю. Да нет, вряд ли. Они просто друзья детства.
– А почему господин Коперрульф не имеет жены? Он ведь такой видный и симпатичный. Или его никто не любит?
– Ну как тебе сказать…
– Так и говори, как было в жизни. Или это он никого не любил?
– Да нет, любил. И даже очень. Но вот когда он получил… небольшое увечье, его любимая от него отказалась. И даже не захотела встретиться с ним. После этого он, как бы точнее выразиться, немного разочаровался в женщинах…
– И откуда берутся такие предательницы?! – воскликнула Мальвика с возмущением. Хозяин замка уже напрягся и решил прервать опасные вопросы, вполне справедливо предполагая, что сейчас и его начнут и с детской непосредственностью спрашивать о личной жизни. Но ошибся. Очередной вопрос последовал совершенно в другом плане:
– Неужели Плада такая огромная, как на рисунках?
– Намного больше, – расслабился колдун. – Столица нашего королевства самая большая из всех столиц мира. И ни один рисунок не сможет отразить ее настоящие размеры.
– Там наверняка жить здорово. Мне бы тоже хотелось там побывать…
– Со временем и такой случаи может представиться.
– Дедушка, ты ведь там жил долгое время. Это правда, что в Пладе больше полутора миллионов жителей?
– Правда.
– И там женщины каждый день надевают все те прекрасные наряды, которые мне показывала на картинках тетушка Анна?
– Ха! Да там есть такие наряды, что их ни на одной картинке не отыщешь!
– И все женщины такие красавицы?
– Еще бы! – воскликнул Хлеби, явно увлекшись воспоминаниями о столице. – Там обитают самые красивые женщины мира.
– А почему же ты не выбрал там жену для себя?
Губы хозяина замка сразу же сжались в одну тонкую линию, а брови в гневе сошлись на переносице. Но, взглянув на перемотанную бинтами головку, смотрящую на него блестящими кружочками наведенных «биноклей», он сдержал готовые вырваться слова раздражения. Что взять с ребенка? Она ведь и сама не понимает, о чем спрашивает. Хотя… какое ей вообще дело до личной жизни названого дедушки? И ведь как неожиданно спросила! А что ответить? Ведь ждет, затаилась и ждет!..
– Ну в моем возрасте считается вполне нормальным не спешить с женитьбой, – попытался отшутиться хозяин замка. – У меня все еще впереди, и женщина, которая меня полюбит, обязательно найдется!
И тут Мальвика показала, что умеет и льстить не по годам, когда захочет. С естественным негодованием в голосе она возмутилась:
– Странно, что они за тобой не бегают табунами! Такой красивый, умный, очаровательный мужчина – и до сих пор без жены!
– Понимаешь, быть женатым не всегда обязательно. Ведь у Эль‑Митолана столько дел и хлопот, что уделять внимание семье просто не хватит времени.
– Да? – не поверила девушка. – А мне казалось, что жена как раз и нужна, чтобы помогать мужу во всех его делах. И тогда у него наоборот больше времени свободного останется…
– Ну ты еще маленькая, чтобы понять все эти тонкости…
– Я маленькая?! Ха! Да я просто ростом невысокая.
– Отлично! – Хлеби решил закончить неприятный для него разговор силовым методом. – Вот когда подрастешь, тогда и поговорим. Сейчас я сильно занят. Займись своими делами и не мешай мне!
– Хорошо, дедушка! – на удивление покорно согласилась Мальвика, неловко присела в реверансе и убежала со словами: – Тогда поговорим через неделю!
Хозяин замка улыбнулся ей вслед: вот вредина! Намекает, что через неделю она наберет недостающие сантиметры. Ничего, когда она прочитает свой план занятий на следующие две недели, сразу поймет, что времени на шалости и дотошные вопросы у нее точно не останется! А уж план Хлеби выдумал такой, что девчонке придется зубрить днями и ночами. Нагрузит он ее теперь с десятикратным запасом и не допустит, чтобы ребенок маялся бездельем из‑за его недальновидности и мягкотелости. А уж сколько ей придется потратить времени на каждодневное сочинение в две страницы! Вот пусть сидит и думает, как правильно составить буквы во вполне читаемые строчки. Да и переписывать из‑за кучи ошибок ей придется неоднократно!..
Представив себе эту сценку, Хлеби заулыбался, словно нашкодивший ребенок. Ведь при всей своей фантазии он так и не мог представить Мальвику с нормальными глазами и прямым носом. В его память девочка прочно вошла как некое шалопутное и косоглазое создание с чудовищно искривленным носом. И никак иначе. Хоть и стыдно было осознавать такой нигилизм, но что было, то было. Бедный ребенок…
Но постепенно улыбка у колдуна пропала, и лицо приобрело озабоченное выражение. Ведь надо думать о насущных и важных делах, а не отвлекаться на детские вопросы о женах. Гляди‑ка, пыталась выяснить про семейное положение сразу троих мужчин! И оно ей надо? Ну вот, опять отвлекся!..
Хозяин замка решительно встал и отправился в конюшню. Надо было проехаться к скалам и, двигаясь по узкой расселине, добраться до миниатюрной долины среди горных склонов. И тщательно осмотреться. Когда‑то давно он планировал построить там некое тайное убежище на случай непредвиденных обстоятельств. Но время шло, войн не было и даже не предвиделось. Прятать тоже особо было нечего, и долина так и оставалась невостребованной. Зато сейчас, когда срочно понадобилось найти место для проведения испытаний литанры, о лучшем тире и мечтать не приходилось. Ведь не проводить же опасные эксперименты в подвале собственного замка? Так и без крыши над головой остаться можно. А при большой отдаче взрыва и голова вместе с крышей может… того… пострадать. Уж лучше в скалах!
На полпути протектор замер от неожиданного и зудящего желания испытать древнейшее оружие прямо сейчас. Немедленно. Ведь отряд привезет новые заряды, а значит, потратить единственный имеющийся все равно придется. И почему бы…
Но здравый рассудок победил: а вдруг те заряды не сработают? Или вообще отличаются от этого размером или еще какой деталью? Что тогда? Нет! До вечера осталось не так много времени. А чтобы глупые мысли не приходили в голову, надо занять себя делами по самое «не хочу». И не отвлекаться от поставленных задач.
Протектор стремительно вошел в конюшню и едва не столкнулся с прихрамывающим конюхом.
– Леско! Да ты, я вижу, уже приступил к работе?
Герой не такого уж давнего сражения с разбойниками тоже радостно улыбнулся и развел свои мощные ручищи в стороны, как бы извиняясь:
– Надоело бездельничать! Совсем тоска замучила! Сколько же можно кровать пролеживать да по рощице прогуливаться? Перед людьми стыдно…
– Еще чего?! После выздоровления имеешь заслуженный отпуск! – провозгласил хозяин замка и приятельски похлопал конюха по плечу. – Героям положено много наград.
Но Леско в ответ даже испугался:
– Какой отпуск?! Значит, я в конюшне не нужен? Совсем? Потому и других на работу взяли?
– Да что ты так волнуешься? Мы ведь тебе взяли троих помощников, ты ими можешь командовать. Вся конюшня теперь под твоим управлением.
– Значит, можете меня считать на работе! – упрямо проговорил боевой конюх.
Видя, что спорить с ним бесполезно, еще больше обидеть можно, Хлеби добродушно рассмеялся:
– Ну тогда седлай моего Смелого!
– В момент! – радостно выкрикнул Леско. И, стараясь не хромать на еще не полностью залеченную ногу, побежал седлать личного скакуна протектора Агвана.
Хлеби с неожиданной грустью вспомнил о другом погибшем конюхе – Дани – и зашагал следом. А ведь оба эти мужика остались здесь еще от прежнего Эль‑Митолана. Кажется, они работали тут при похасах с самого детства… Может, надо постараться устроить так, чтобы Леско обзавелся семьей? Ведь специалист он отменный, человек хозяйственный и порядочный, да и возраст уже – за тридцать перевалило. А почему не женится?
Ну вот! Те же вопросы в голову полезли, что и непоседливой Мальвике! Теперь осталось только себя самого спросить: почему старый… хм, ну, может, и не старый, а скорей всего зрелый колдун живет один? В полном затворничестве. И всеми силами старается не замечать ни тетушкиных переживаний по этому поводу, ни совместных усилий домочадцев исправить странное недоразумение. Или все‑таки не стоит задавать такие неприятные вопросы? Пусть даже самому себе. Да, скорей всего, не стоит…
Ближе к вечеру домоправительница постепенно успокоилась и немного сбавила темп своего передвижения по замку. Может, потому что устала, а может, и потому что почти все поставленные перед собой задачи выполнила. Комнаты были прибраны и в сияющей чистоте ждали своих обитателей. Задуманные блюда находились в последней стадии приготовления, и аппетитные запахи выходили далеко за пределы кухни и распространялись по всему замку. Стол в гостином зале был сервирован на двенадцать человек, с учетом того что на ужине могут присутствовать два непредвиденных гостя. А если вдруг таких неожиданных сотрапезников окажется больше, то под рукой в большом застекленном шкафу находились дополнительные комплекты посуды, приборов, фужеров и прочей мелочи для шикарной сервировки.
Еще заранее домоправительница вместе с племянником решила обязательно дождаться с ужином возвращающийся отряд. Вплоть до поздней ночи. Поэтому появился временной промежуток, который деятельная старушка тут же придумала чем заполнить. Она решила еще раз обойти приготовленные комнаты и лично, придирчивым взглядом удостовериться в идеальном порядке.
Комнаты Чиграна и Мареза не обладали какой‑нибудь индивидуальностью и выделялись лишь чистотой и строгостью линий. Как в отличной гостинице, ожидающей своих временных постояльцев.
Обитель столичного гостя была гораздо просторнее и сразу же поражала обилием вещей, баулов, сумок и деревянных ящиков. Помимо этого бросались в глаза изящные статуэтки на столиках, несколько оригинальных картин с полуобнаженными красотками, которые Давид Сонный без всякого стеснения развесил по стенам, и разнообразные шкатулки со всевозможными украшениями, благовониями и принадлежностями по уходу за волосами, лицом и телом. Вряд ли первые дамы королевства имели такую массу предметов первой, второй, да и третьей необходимости. А уж тем более вряд ли какая из них взяла бы это все с собой в дальнюю дорогу.
Тетушка Анна с удивлением покачала головой: а ведь в первый день красавец Эль‑Митолан из Плады прибыл лишь с одной переметной сумой. Но вот позавчера до замка наконец‑то добрался его личный ординарец, и даже у Хлеби Избавляющего глаза на лоб полезли, когда он увидел, сколько багажа приказал доставить его коллега следом за собой. Даже пошутил после продолжительного почесывания макушки:
– Придется срочно достраивать в высоту башню. Иначе в ней ничего не поместится…
На что Давид Сонный, просматривающий в то время список доставленного багажа, огорченно воскликнул:
– Да здесь и половины нет из того, что мне необходимо! – Затем стал выкрикивать недостающие позиции в лицо стоящего рядом симпатичного мужчины лет тридцати: – А где мои демисезонные куртки для верховой езды? И шляпы? Неужели ты их растерял по дороге?! И где…
Его ординарец был лет на десять моложе своего господина, но являлся не просто наемным работником, а самым близким другом и товарищем колдуна. Они даже вместе участвовали в любовных интрижках и развлекательных похождениях. Ординарец слыл весьма остроумным человеком с немалым интеллектом. К гневным выкрикам в свой адрес он относился словно к жужжанию мелкой мошки возле уха и не отмахивался от них лишь из‑за того, что с любопытством осматривался по сторонам. Но под конец он все‑таки решил остановить непрерывный поток упреков в свой адрес:
– Давид! Ты ведь сказал, что едешь на пару недель. Так зачем тебе летом осенние куртки? И шляпы мы тебе купим в ближайшей лавке. Я лично готов отправиться в Лиод хоть… сразу после обеда.
– А почему в Лиод?
– Там как раз недельный фестиваль намечается, – с увлечением начал рассказывать ординарец, но Сонный его перебил пафосным восклицанием:
– Какой фестиваль?! Мы сюда работать приехали!
– Да‑а‑а? – с грустью протянул столичный любитель развлечений. И еще раз осмотрелся вокруг, видимо отмечая про себя пасторальность окружающего пейзажа и однозначное отсутствие крупных увеселительных заведений. Затем наткнулся на насмешливый взгляд хозяина замка и радостно встрепенулся, имитируя энтузиазм: – Вот и прекрасно! Люблю поработать! – А затем снова обратился к своему расстроенному господину: – Но в таком случае зачем тебе шляпы в количестве большем, чем десять штук?..
Домоправительница с улыбкой вспомнила этот разговор и вышла из комнаты, так и не решившись хоть что‑то здесь привести в порядок. Тем более что и Давид Сонный в один голос со своим ординарцем умолял ничего из вещей не переставлять и не укладывать. Похоже, им такой живописный беспорядок вполне нравился и соответствовал их привычкам.
А вот в комнате у Коперрульфа тетушка Анна задержалась надолго. Почти за десять лет совместного проживания под одной крышей отношения с этим человеком у домоправительницы сложились самые родственные. И она приравнивала Ганби чуть ли не к младшему брату. Да и отставной капитан отвечал ей тем же, считая старушку одновременно и старшей сестрой, и родной тетушкой, и доброй няней или кормилицей. Спальня дворецкого была одной из самых больших в замке и напоминала скорее образцовый музей оружия, доспехов и сопутствующих предметов боевого искусства. Причем каждая вещь имела строго свое, предназначенное только ей место и выглядела так, словно только что была вычищена и натерта до предельного блеска. Большинство единиц оружия Коперрульф привез восемь лет назад из своей столичной квартиры, которую он спешно продал в той поездке. Остальные же насобирал уже за время службы в замке, покупая некоторые на собственные средства на посещаемых в Лиоде весенних ярмарках. Причем в коллекции имелось несколько таких редких и ценных экземпляров вооружения, что даже хозяин замка хоть и по‑доброму, но открыто завидовал своему маршалу и постоянно подначивал, уговаривая перепродать музейные экспонаты и доказывая, что на стенах гостиного зала раритеты будут смотреться намного лучше, чем в маленькой, не предназначенной для этого комнатушке. И отставному капитану не придется каждый раз водить гостей в свою спальню и хвастаться там редкостными вещицами при недостаточном освещении. На что Ганби Коперрульф отвечал с солидным достоинством и степенностью, ссылаясь на то, что истинные ценители оружия не нуждаются в больших окнах или многочисленных люстрах со светящимся газом. Настоящие знатоки оценят уникальные предметы в первую очередь душой. А для этого маленькое помещение подходит даже намного лучше, чем большое. И категорически отказывался продать экспонаты, утверждая, что они ему и самому еще не раз пригодятся. После таких слов хитро улыбающийся Эль‑Митолан прекращал свои уговоры… до следующего подходящего случая.
Домоправительница придирчивым взглядом обвела все детали и предметы небольшого музея, а потом и подправила два хоста, которые, как ей показалось, не висели не с нужным наклоном. Немного взбила и поставила обратно идеально в центре изголовья подушку, удовлетворенно вздохнула и вышла из комнаты. И уже чисто машинально заглянула в комнату Мальвики, совсем не ожидая ее застать. Но девушка оказалась там.
– О! А я думала, ты в библиотеке…
– Да, сейчас как раз туда собиралась…
Но при этом девушка отвернулась к окну и замерла. Старушка уже слишком хорошо умела различать настроение своей воспитанницы, чтобы не обратить внимания на такое поведение. А когда приблизилась, то сразу заметила намокшие бинты ниже выступающих вперед очков‑биноклей. И какое же сердце не сожмется от жалости при виде детских переживаний? Оставалось лишь выяснить причину этих слез и опытными наставлениями рассеять любые недоразумения жизни.
– А чего это моя маленькая расстроилась? – Тетушка прижала забинтованную головку к своей груди и стала осторожно гладить уже немного отросшие волосы. – Или у тебя что‑то болит после операции?
Девушка вздрогнула от вырвавшегося рыдания и крепко обняла старушку за талию, сильно прижимаясь к ней щекой и ухом. И лишь потом спросила:
– А если я все равно останусь некрасивой?
Тетушка облегченно и благодушно рассмеялась:
– Так вот что тревожит мою девочку? Не переживай! Все равно ты будешь во много раз симпатичнее, чем с поврежденным носом и с испорченным зрением. А если ты еще вдобавок будешь постоянно улыбаться…
– Но ведь красивой быть намного лучше? Да еще такой, как, например, Лирна…
– Ну не обязательно становиться такой броской красавицей, как наша хуторянка. – Домоправительница решила продолжить тему до конца. – Любая женщина может привлечь понравившегося мужчину хотя бы своим характером, нежностью, настойчивостью, наконец. Весь мир полон случаев, когда простые, обычные в плане внешности девушки и женщины завоевывали сердца великих воинов, знаменитых ученых, а то и лиц королевской крови. Но для этого они старались применить весь свой ум, раскрыть все свои таланты и доказать избраннику, что именно она является лучшей и единственной в мире. И чем больше ты будешь учиться, чем больше ты будешь познавать историю и суть взаимоотношений между разумными существами, тем проще и естественней для тебя будет проходить процесс укрощения любого мужчины.
– А мне не нужен любой…
– Тогда еще лучше: достаточно будет сконцентрировать все свои усилия, знания и опыт на конкретном избраннике – и он твой. Но учти, пока ты будешь поддаваться лишь зову сердца, тебя всегда могут обмануть и использовать. А вот когда ты будешь помогать себе здравым рассудком, то сможешь избежать участи глупых и доверчивых простушек, которые остаются несчастными в жизни, даже невзирая на свою неземную красоту.
– Правда?
– Конечно! И не стоит никогда поддаваться грустному настроению. Лучше использовать каждую свободную минутку для того, чтобы развить свой ум и потренировать свою память. Поняла?
– Да.
– Может, еще сомнения есть?
– А как я за стол сегодня сяду в таком виде?
– Запросто!
– Но ведь надо мной будут смеяться! – срывающимся голосом воскликнула Мальвика.
– Ерунда! Ведь раньше тоже смеялись.
– Раньше я знала, что я такая навсегда. А теперь мне страшно, потому что я знаю: эти уродливые очки на мне временно…
Тетушка Анна громко вздохнула, потому что возле ее живота опять послышались всхлипывания.
– Опять слезы? Мы ведь договорились, что ты больше времени на них тратить не будешь. Это во‑первых. А во‑вторых, попытайся представить себе дело совсем с другой стороны. Вот тебя все сегодня увидят с бинтами. И пусть даже посмеются в душе над твоими очками. Но зато потом, когда твое лицо будет в полном порядке, все могут заметить те огромные, ожидаемые тобой изменения с наибольшим энтузиазмом. Ведь у них будет с чем сравнивать, и последующие наблюдения будут явно в твою пользу.
Девушка затихла, раздумывая над словами опытной женщины, а потом задала совсем уж неожиданный вопрос:
– И у меня будет шанс выйти замуж за Кремона?
Тетушка Анна даже опешила вначале. Ну как объяснишь ребенку нереальность такого желания? Вот уж угораздило сиротке вбить себе такое в голову! И как только подобные мысли у нее появились? Попробуй ей теперь деликатно что‑то растолковать и не довести при этом до истерики. И так девочка столько всего в жизни натерпелась. Как бы ее отвлечь от этих глупостей? Да не настойчиво, словно невзначай…
– О‑о! Для этого надо пройти много испытаний и условностей. Ты ведь знаешь, как долго живут Эль‑Митоланы и какая у них сложная и насыщенная жизнь. Порой они даже самим себе не принадлежат. Поэтому стать женой такого человека не только почти невозможно, но и печально. Ведь он столетиями не будет стареть, а простая женщина за относительно короткое время превратится в старуху, как бы ни поддерживали ее жизненные силы с помощью колдовства. И все равно она умрет раньше своего супруга. Так что колдуны стараются вообще не вступать в официальные браки с простыми женщинами. Вот если бы ты была Эль‑Митоланкой…
Девушка вся встрепенулась, отстранилась от домоправительницы и уставилась на нее двумя дырочками очков:
– А если я все‑таки стану колдуньей?
– Увы! В твоем возрасте ты бы уже давно знала о таком шансе. Ведь каждому знакомы инструкции про два признака, которые уже хорошо заметны в девяти‑десятилетнем возрасте Даже в самых уединенных и далеких хуторах о них ведают А у тебя их нет, к сожалению…
– А может, они просто незаметны? – Девушка встала и подошла к окну, поправляя платье вполне взрослыми движениями.
– Кому незаметны? Тебе? Или твоему дедушке? – заулыбалась тетушка Анна. – Он ведь проверял тебя под Сонным Покрывалом, пытаясь отыскать малейшие воспоминания о твоих родителях. И ничего интересного не обнаружил. Каждый человек способен без труда отыскать в себе признаки зарождения Эль‑Митолана. А уж женщины и подавно. Даже мне известно: все женские признаки можно пересчитать чуть ли не по пальцам.
– А если у меня какие‑то особенные признаки? – Похоже, Мальвика совсем успокоилась и ее мысли потекли в другом направлении. Этому следовало только помочь.
– Если ты так считаешь, у тебя есть возможность проверить свои догадки в библиотеке. Уж такого обширного вместилища знаний, как в этом замке, вряд ли найдешь в других местах или замках Эль‑Митоланов.
– Точно! Мне кажется, я даже видела такую книгу – «Признаки зарождения магической силы и Предвестники Всплеска».
Последние слова девушка договаривала на ходу, и понятно было, что мыслями она уже в библиотеке. Тетушка Анна только и успела крикнуть ей вслед:
– Только ужин не прозевай! Как услышишь шум, так сразу и спускайся к столу!
– Хорошо… – донеслось из глубины коридора. Но и то радовало, что сиротка теперь нашла чем заняться. А там и время пройдет, и бинты снимут, и личико станет, вполне возможно, симпатичным, и глупые мысли о замужестве вылетят из ее головки как младенческие воспоминания… Но вот почему она захотела в мужья именно Кремона? Интересный вопрос. Но, пожалуй, еще интереснее было бы узнать ответ на него.
Домоправительница через окно взглянула на сгущающиеся сумерки и тут же сорвалась с места. Направляясь к кухне, она уже полностью сосредоточилась на том, что ставить на стол в первую очередь и в какой последовательности подавать горячие блюда.
Давид Сонный стоял рядом со своим конем на одном из холмов возле Южной дороги и в лучах закатного светила любовался озером, замком и скалами. По отсутствию суеты во дворе возле конюшен он понимал, что отряд еще не вернулся и ужин вряд ли начнут подавать на стол раньше, чем воины умоются и переоденутся после дальней и утомительной дороги. Коль еще доберутся к сроку. Своего ординарца колдун оставил на строительной площадке с наставлением лично присматривать завтра с самого утра за работами у возводящейся башни, а сам намеревался присоединиться к протектору Агвана и посмотреть на таинственное оружие в действии. Если, конечно, заряды действительно доставят в замок с минуты на минуту. Но сомневаться в переданном известии не приходилось. И возможно, уже после ужина Хлеби проведет первый показательный выстрел. Тогда здесь станет еще интереснее. Ведь это однозначно, что присутствие в этом месте в данное время сулит большие перспективы в ближайшем и далеком будущем.
Хотя внутренне Давид Сонный был очень недоволен двумя обстоятельствами. Первое: он никак не мог продвинуться вперед в налаживании контактов с летающими растениями. Ну не хотели они сотрудничать без своего лидера Спина. Даже Лирна сильно удивлялась такому поведению боларов. Ведь раньше она могла запросто устраивать спектакли с полетами по небу и без Спина, а сейчас зеленые шары словно сговорились и затаились. Может, они сомневались в возвращении своего лидера? Ведь от людей всего можно было ожидать: пленят, распилят на кусочки, а потом еще и просверлят в каждой части тела по сотне дырок. Наверняка в истории лесной стаи существовали подобные легенды о кровожадности коварных человекоподобных созданий. Конечно, непонятное упрямство боларов могло пошатнуть репутацию Эль‑Митолана Сонного и поставить под сомнение его профессиональные способности натуралиста и исследователя живых форм существования. Но ведь в таком деле спешить не стоило. Итак, то, что было наработано до его приезда, подъем его самого на небывалую высоту и сопровождение боларами отрядов в двух походах – весьма ощутимый и перспективный результат. Так что оставалось только немного проявить выдержку, терпение и сообразительность.
А вот второе обстоятельство задевало самолюбие Давида Сонного куда больше. И касалось оно строптивой красавицы хуторянки. Когда колдун увидел ее в день приезда, то сразу решил насладиться прелестями девушки в полном объеме. А когда узнал, что ее жених отправляется в недельный поход, даже великодушно не стал спешить с совращением красавицы, решив обставить это дело более романтично и естественно. Я довести Лирну до того момента, когда она сама будет предлагать ему свое тело и ласки, лишь бы он одарил девушку вниманием и высоким искусством любви. Но дни шли за днями, а хуторянка и не думала вестись на томные взгляды и пикантные комплименты в свой адрес. Даже наоборот, она, видимо, поняла намеки столичного гостя и вообще уклонялась в разговорах от любых тем, которые не касались занятий с боларами.
Видя, что время уходит неотвратимо, Давид решил форсировать события и вчера на лесной дороге постарался весьма недвусмысленно обнять молодую красавицу. И получил такой категорический отпор, что до сих пор находился в недоумении. Как?! Его, такого милого, обаятельного и обворожительного, оттолкнула от себя какая‑то полуграмотная деревенская девчонка! Несмотря на все свои победы на любовном фронте, Сонный помнил и несколько досадных неудач, когда женщины ни в какую не соглашались вступать с ним в интимную связь. Но то были такие женщины, что не моргнув глазом могли и королю осмелиться сказать «нет»! А эта? Ну красива, ну молода, ну влюблена в своего обвешанного мускулами гиганта. Ну и что? Могла бы и побаловаться с одним из самых великих соблазнителей королевства. Так нет, даже не пофлиртовала ради приличия…
Давид тяжело вздохнул, отгоняя неприятные мысли о подпорченном имидже ловеласа, и вновь перевел затуманенный взгляд на замок, и сразу заметил снижающихся с неба двух боларов. В тот же момент во внутреннем дворе зажглось несколько осветительных шаров, и колдун отчетливо увидел пятерых всадников. За каждым из них на привязи рысило по две солидно нагруженных лошади. Странно, ведь отправлялся отряд в поход имея лишь по одному ездовому животному в запасе. А тут их количество удвоилось. Может, прикупили чего по дороге?
Как бы там ни было, но вечер обещал быть весьма интересным уже хотя бы пересказом приключений в Гиблых Топях, и Давид Сонный лихо взлетел в седло и понесся на максимальной скорости к замку. Ведь хотелось услышать все детали и не пропустить ни единого слова.
Хлеби, встречая отряд во дворе, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. И хоть удивился увеличению количества лошадей, первый вопрос задал про пластины с зарядами:
– Привезли?
– Конечно.
– Сколько штук?
– Семьдесят восемь.
Услыхав цифру, хозяин замка даже соображать стал плохо и, чуть ли не заикаясь, протянул дрожащие руки перед собой:
– Где? Где они?!
Пластины были уложены в четыре прочные кожаные сумки, и Кремон тут же отстегнул одну со своего седла и вручил нетерпеливому наставнику со словами:
– Здесь четвертая часть.
Хлеби не удивился непомерной тяжести сумки, тут же открыл ее и уставился на светящееся чудо помутневшим взглядом. А затем добрую минуту гладил пластины и повторял лишь одно слово:
– Молодцы, молодцы…
Коперрульф тем временем командовал разгрузкой лошадей и отдавал распоряжения конюхам, как и где разместить новых животных. Остальные три сумки уже стояли возле ног протектора Агвана и его ученика. Наконец и Хлеби обратил на них внимание, застегнул ту, которую осматривал, и попытался подхватить сразу четыре, по две в каждую руку. Но это сделать оказалось проблематично. И не столько из‑за непомерного веса, сколько из‑за неудобного расположения ручек. Тогда последовала команда для Кремона:
– Бери две – и за мной! – И, уже покидая двор, Хлеби словно вспомнил об остальных и выкрикнул, не оборачиваясь: – Ужин уже на столе! Только вас и ждали! Освежитесь с дороги – и за стол.
Они вошли в замок и стали спускаться по лестнице в подвалы. Дошли до второго уровня, который Кремон проходил лишь один раз до этого, во время памятного обряда Воспламенения Крови. Но теперь учитель повел его по узкому коридору влево, и они оказались в огромной мастерской‑лаборатории. Водрузив свою ношу на просторный стол, частично заставленный газовыми горелками и несколькими большими, черными от смолы кастрюлями, Хлеби взглядом приказал Кремону сделать то же самое. Затем выхватил пластину из сумки и стал с вожделением осматривать, крутить, гладить, давить, нюхать и чуть ли не пробовать на вкус. Видимо, чисто машинально он еще помнил об отряде и опасном прохождении Гиблых Топей, потому что спросил:
– Все здоровы?
Но спросил так отчужденно, что ученик решил пока не рассказывать ни о легком ранении Чиграна, ни об остальных приключениях в дороге, а просто ответил:
– Все в полном здравии.
– Отлично! Просто великолепно! Немыслимо… – немного невпопад отвечал хозяин замка, лихорадочно пытаясь прощупать еле выделяющиеся бороздки и канавки на корпусе пластины. Кремон собрался было подсказать, как сдвигается прозрачное покрытие:
– Там надо сложить…
Но Хлеби его и слушать не стал, лишь отмахнулся в раздражении и нетерпении:
– Иди‑иди! Садитесь за стол без меня, я скоро буду…
Парень вспомнил, как он сам не мог оторваться от загадочной пластины ранним утром возле Топей, улыбнулся и, оглядываясь по сторонам, двинулся к выходу. Конечно, в лаборатории чего только не было, и осматривать перегонные кубы, реторты и вытяжные приспособления можно часами, но хотелось надеяться, что все это еще впереди. Тем более и учитель совсем недавно «угрожал», что скоро они здесь будут проводить практические занятия. Поэтому по лестнице молодой командир отряда взбегал через ступеньку, несмотря на легкую усталость после дальней дороги. Да и есть хотелось просто зверски. В пути ради экономии времени они долгих привалов не делали, да и соскучился желудок по горячей и вкусной пище тетушкиного приготовления.
Через полчаса все воины отряда уже сидели за столом в свежих одеждах и со скоростью горного потока смахивали с огромных блюд все приготовленные для них лакомства. Три женщины еле успевали подносить пищу с кухни. Спиртные напитки тоже не экономились, и мужчины не стеснялись себе наливать сколько душа потребует. Тосты следовали один за другим. При этом то один, то другой из воинов по очереди рассказывали о тех событиях, которые произошли с ними во время похода. Их изредка перебивали вопросами Давид Сонный да староста Берки. Тетушка Анна лишь всплескивала порой своими ладошками от избытка эмоций и переживаний. А Мальвика, вид которой был встречен хоть и с улыбками, но вполне беззлобно и с сочувствием, вообще сидела как мышка и старалась не привлекать к себе внимания. Хотя для улучшения слышимости раздвинула бинты в районе своих ушек. Так ей не хотелось пропустить ни единого слова.
Прошло минут сорок, а хозяин замка все не появлялся. Коперрульф же приступил к перечислению трофеев, которые выпали на долю их отряда при разгроме бандитской шайки:
– Вы знаете, когда в Эссеке посчитали нашу долю, я просто долго не мог в себя прийти. Нам досталось шестнадцать лошадей, шесть ездовых и три гужевых похаса, несколько подвод, две кареты, гора доспехов и оружия, несколько коробок с различными магическими амулетами и куча всякой драгоценной и не очень мелочи. Пока я соображал, как захватить с собой все это добро и избежать при этом задержек в пути, наш молодой командир приказал большую часть отправить на постоялый двор к Ольгерду и уже оттуда организовать доставку небольшим караваном всего приобретенного в Агван. Расходы на сопровождение с лихвой покроются небольшой частью трофеев.
– Вот это да! – воскликнул Давид Сонный, с восхищением и легкой завистью одновременно покачивая головой. – Не только сами вернулись почти без единой царапины, но еще и разбогатеть умудрились!
– Да здесь не так наша заслуга, – забасил насытившийся и немного захмелевший от выпитого гремвина Бабу, – как нашего командира. Сжег трех отщепенцев в синих мантиях, а нам оставалось только трофеи собрать.
– И сколько кому досталось? – задала тетушка Анна первый вопрос за весь ужин.
– Большую часть полагающейся нам награды определил королевский судья Эссека. Нам осталось лишь разобрать между собой лошадей и похасов. А это мы уже сделаем вместе с господином протектором в спокойной обстановке.
По существующему в Энормии законодательству подобные трофеи делились по утвержденным долям, а между воинами распределялись человеком, состоящим на государственной службе, чтобы не было лишних обид и недоразумений между товарищами. По тому же законодательству половина трофеев и наград принадлежала тому, кто организовал, вооружил и отправил отряд. То есть в данном случае протектору Агвана Эль‑Митолану Хлеби Избавляющему. Затем из оставшегося тридцать процентов доставалось командиру отряда, а остальное добро делилось между воинами. Если кто погибал, то в таком случае его доля передавалась родственникам или другим людям по праву наследования.
Кремон к этому моменту разговора уже основательно утолил зверский голод, расслабленно вздохнул и вмешался в разговор:
– Кстати, так как мне досталось больше всех драгоценностей, я хочу сделать небольшие и скромные подарки. Да и для учителя приготовим оригинальный сюрприз.
После этих слов он под оживленный комментарий сотрапезников открыл стоящую возле ног сумку, достал из нее внушительную шкатулку и два неприглядных футляра. Затем раздвинул бокалы и установил шкатулку прямо перед тарелкой хозяина замка, добавив при этом:
– Конечно, если он удостоит нас своим присутствием, а потом еще и заметит это инородное тело на столе.
Кремон торжественно открыл больший футляр, достал из него поблескивающее ожерелье с синими и зелеными камнями и под восторженное хмыканье и гугуканье товарищей надел украшение на шею замершей от удовольствия тетушке Анне.
– Я все равно такие вещи носить не буду, а вас оно явно украшает и молодит.
После секундного замешательства домоправительница вскочила на ноги, притянула высокого парня за шею и несколько раз расцеловала в щеки:
– Спасибо, сынок. Мне даже неловко такие подарки получать. Может, не стоило?
– Еще чего! Носите на здоровье! За вашу заботу этого все равно мало. Даже если когда‑нибудь попадется что‑то более стоящее, то и тогда в полной мере мы не сможем вас отблагодарить…
Затем колдун шагнул в сторону замершей Мальвики и взял ее левую руку в свои сильные и большие ладони. Из меньшего футляра он достал два браслета и по очереди надел на запястья девушки. Украшения были великоваты для тоненьких ручек, и пришлось немного повозиться с уплотняющей застежкой. Когда это было сделано, Кремон добавил:
– Девушкам нравятся такие вещи. Так что прими от меня этот подарок. И не смотри, что он выглядит не так уж ярко. Это временно. Достаточно соединить их вместе и… Гляди!
Колдун соединил оба браслета вместе, и по ним снизу вверх стали пробегать все семь разноцветных полосок радуги. За столом раздался вздох удивления и восхищения. И лишь сведущий в этих вещах Давид Сонный прокомментировал:
– Радужные браслеты! Самое модное украшение среди женского населения Плады. Многие мужчины готовы на все, лишь бы сделать такой подарок своим избранницам. А некоторые красотки из ношения этих браслетов даже некий культ создали.
Девушка растерянно переводила свои «бинокли» с браслетов на лицо Кремона и обратно, не зная, то ли благодарить, то ли вопить от восторга. И ей на помощь пришел простодушный Бабу:
– Сейчас Кремона целовать в знак благодарности не надо! Сделаешь это после полного выздоровления.
– Обязательно… – еле слышно ответила Мальвика, то соединяя, то разъединяя браслеты.
– Вот и договорились! – засмеялся молодой колдун. – Только смотри не обмани!
– Я никогда не обманываю! – все так же тихо, но твердо ответила девушка.
В этот момент в гостиный зал быстрым шагом вошел хозяин замка. В невероятном возбуждении он уселся на свое место во главе стола и, потирая руки, торжественно воскликнул:
– Я ее открыл!
Несколько мгновений он сидел, победоносно задрав подбородок, но услышал лишь ленивые вопросы со стороны своего дворецкого:
– Что открыли? Планку? И увидели внутри теплые шарики? И стоило из‑за этого опаздывать к ужину?
Торжествующее выражение на лице Хлеби сменилось на удивленное и настороженное:
– А вы тоже открывали?
– Конечно! – ответил Кремон, с самым невинным видом усаживаясь на свое место. – Я вам хотел показать в лаборатории, но вы меня отправили ужинать. Так что…
Хозяин замка внимательным, полным подозрения взглядом обвел ухмыляющиеся лица присутствующих, заметил переливающееся отблесками света ожерелье на шее своей тети, удивился браслетам, которыми упоенно играла Мальвика, а затем постучал согнутым указательным пальцем по шкатулке:
– А это что такое?
– Лишь небольшая часть вашей доли от завоеванных трофеев, – деловито проинформировал Коперрульф. – Завтра к вечеру прибудет все остальное.
Сердобольная домоправительница осторожно дотронулась до руки замершего от непонимания происходящего племянника и затянула просительным голосом:
– Уже все остыло. Может, все‑таки хоть немного поешь?
Хлеби с укором кивнул:
– Значит, я даром торчал в подвале и пропустил все самое интересное?
– Ага! – радостно подтвердил Давид Сонный. – Но зато я теперь могу рассказать все подробности. А ребята могут спокойно продолжить ужин. Разве что поправят меня в небольших деталях.
– Ну что ж… – Хозяин замка взял бокал, в который дворецкий налил ароматного темно‑красного гремвина, и промолвил: – Рассказывай! А мы выпьем за победное возвращение наших доблестных воинов!

Глава 22
Маленькие радости свалового пресса

И опять учебный процесс пошел с все возрастающей скоростью и удручающей неотвратимостью. О заслуженных каникулах озабоченный наставник даже не вспомнил. И уж тем более не догадался устроить хотя бы один‑единственный дополнительный выходной в честь триумфального возвращения.
Опять подъем в полной темноте, разминка, бег с препятствиями и выполнение фантазий неистощимого на выдумки Коперрульфа. Хотя перед завтраком в первый же день дворецкий немного подустал. Да и запасная лошадь под ним что‑то не слишком охотно носила своего наездника по рощам, холмам и между толстых лесных деревьев.
Завтракали быстро и в полном молчании. Марез и Чигран сразу же после еды распрощались с боевыми товарищами и отправились на охрану объекта, а Коперрульф повел своего недавнего командира в тренировочный зал. Там они некоторое время синхронно почесывали макушки и ощупывали нового, полностью металлического монстра. А когда все‑таки включили и увидели, чем тренажер стал размахивать, тыкать и резать, то расстроились оба: и мастер, и его ученик. А потом отставной капитан откровенно признался:
– Это чудовище не по мне! Теперь нам придется учиться вместе. И скрупулезно выискивать ошибки и слабые места в его обороне. Готов к штурму?
– Я‑то готов, – невесело усмехнулся Кремон. – Но мне кажется, что, попадись нам такое чудовище на поле боя, мы его даже общими усилиями не одолеем. И ведь времени не будет слабые места отыскивать.
– Ну что ж, тогда вначале займемся только этим: один попробует отразить его мечи, а второй попытается нанести хоть один удар по корпусу. Начинаем!
Громкий звон клинков перекрыл ритмичное гудение полумеханического чудовища.
А ближе к обеду со стороны скал послышались необычные звуки: разные по силе громыхания взрывов. Так и не появившийся за все утро в замке протектор с упоением и целеустремленностью приступил к испытаниям древнейшего оружия. Ему со всем усердием и накопленным опытом помогал Давид Сонный. А когда уставшие и неопасно израненные соперники бездушного «Истукона» вышли во внутренний двор, то громыхнуло так сильно, что Кремон забеспокоился:
– Как бы их там скалами не завалило…
Минут пять оба напряженно ждали следующего, небольшого грома, который подтвердил необоснованность их переживаний. И лишь затем Коперрульф устало махнул рукой:
– Ничего с ними не случится! Если они накроются двойным Щитом, то даже крупные обломки им не повредят.
– Все равно могли бы меня взять, – с некоторой обидой высказался молодой колдун, когда они пересекали двор. – Три Щита намного лучше, чем два.
– Может, и так, – кивнул дворецкий, – Но пока они там новой игрушкой балуются‑, ты более нужные знания получаешь. К тому же ты первым провел боевое испытание с зарядами. Так что твои учителя завидуют тебе гораздо больше.
– Хм… Действительно! Меня можно считать первопроходцем!
Обедать они старались быстро. Коперрульф по весьма банальной причине: просто хотелось поскорей добраться до кровати и выспаться. Утренние нагрузки после затянувшихся ночных посиделок слишком вымотали и так уставшее за неделю тело. И короткий послеобеденный отдых должен был взбодрить организм перед вечерними тренировками. Ведь вряд ли хозяин замка заменит своего маршала в тренировочном зале. Такая игрушка, как литанра, быстро не надоедает.
Кремон же спешил на свидание с боларами. Час, отведенный для общения с летающими растениями, наставник не отменил. Хоть ученик и пытался выпросить вдвое больше. После чего ему было авторитарно указано на имеющийся раз в неделю выходной день. Пришлось довольствоваться часом. Причем с завтрашнего дня Кремон уже договорился на доставку своего обеда прямо к месту постоянного общения с зелеными шарами. А пока он быстро ел и тщательно продумывал предстоящие приемы в обучении языка и приоритеты в подборе самых необходимых слов.
Под конец обеда, когда тетушка Анна и Мальвика уже вышли из‑за стола, в зал ввалились довольные испытатели литанры. От них жутко разило гарью и острым запахом раскаленного кремния, но оба были довольны и словоохотливы. Хотя Хлеби в первую очередь поинтересовался ходом тренировок с «Истуконом».
– Трудно бороться с этим «новеньким», – стал докладывать Коперрульф. – Но кое‑чего мы добились. В парных атаках у нас получилось нанести пять ударов по корпусу. А в одиночной схватке Кремону удалось отличиться трижды. И это целиком его личная заслуга.
– Ну что вы! – отмахнулся парень, отодвигая от себя остатки десерта. – Если бы не ваши подсказки и советы, у меня бы никогда не получилось.
Хозяин замка всеми силами постарался скрыть удивление и восхищение ловкостью Кремона. Ведь в день установки «Истукона» он сам попытался прорваться сквозь мелькание закаленного металла, но у него так ничего и не получилось. А это молодое дарование сумело на первой же тренировке нанести сразу три удара?! Феноменальный результат! Хлеби ведь думал снять с «Истукона» несколько единиц оружия и пока оставил их лишь для смеха, с полной уверенностью, что ни дворецкий, ни его ученик не добьются успехов в атаке. А вот гляди ж ты, получилось!
Но по внешнему виду протектора можно было подумать, что он настроен скептически. Даже скривился недовольно, а вслух «милосердно» разрешил:
– Ладно, продолжайте заниматься в том же духе. Может, и разовьете свои успехи… со временем.
– А как ваши испытания? – спросил Кремон, уже встав со стула и кидая взгляд на большие настенные часы.
– Неплохо! – Хлеби многозначительно переглянулся с Давидом. – Хотя результаты пока неокончательны. Но завтра мы вам продемонстрируем кое‑что. Заодно научим пользоваться древним оружием.
Коперрульф к тому времени тоже встал и собрался уходить, но не смог удержаться от небольшого напоминания:
– Мне научиться не помешает. А вот Кремону литанра ни к чему. Он и без нее с любым войском справится.
– Думаешь? – хмыкнул протектор и даже подмигнул при этом. – Вот завтра и сравним, у кого получится лучше. Уже убегаете?
– Пойду уберусь немного и займусь самым необходимым в своей комнате, – немного исказил действительность дворецкий.
– А я на урок с боларами! – сказал Кремон, пятясь к двери. Не хватало еще, чтобы наставник нагрузил в этот момент чем‑то «важным и безотлагательным». Но тот лишь с улыбкой махнул рукой:
– Удачи! – А когда те вышли из зала, тихо обратился к Сонному: – Слушай, Давид, расскажи‑ка мне лучше, где это наш ученик набрался такого мастерства в боевом искусстве?
– О! Этим парнем вправе гордиться не только ты! – Колдун‑красавец отложил вилку и стал перечислять: – Не только я, но и Карик, и Витбаль влили в него большинство теоретических знаний. Причем учитывай, он добивался уроков и у некоторых других Эль‑Митоланов. А уж физической закалкой занимался сам полковник Кралей. Если бы ты знал, к каким мастерам Кремон ходил на занятия по фехтованию, борьбе и средствам защиты… И представь к тому же, что после смерти матери кандидат в колдуны от злости и ненависти к драконам утроил усилия в тренировочном и учебном процессе. А ведь он и до этого был одним из лучших. Тебе просто необычайно повезло, что из‑за неточной даты рождения его всеми ожидаемый Всплеск задержался и он попал в твой протекторат. Фактически парень уже был уникальнейшим, чистейшим и огромным алмазом. И надо было лишь провести окончательную огранку, чтобы он засиял всеми своими невероятными качествами. Признаю, ты подходишь для этой роли лучше всего! Да еще с таким помощником, как Коперрульф. За невероятно короткий срок ты довел его почти до собственных вершин мастерства. Гляди, он даже нового «Истукона» умудрился «подранить», хоть ты и смеялся над такой возможностью…
– И знаешь, что самое интересное, – доверительно закивал в ответ хозяин замка, – этот удалец еще и наполовину не достиг своего окончательного потенциала. У меня в последнее время постоянно страх просыпается, что через день‑два мне нечему будет его учить. И самое обидное, если он мои бравады моментально раскусит. На ближайшие недели я его еще чем‑то загружу, но вот что делать потом? Придумывать для него неразрешимые загадки? Так ведь совесть не позволит. Постоянно посылать его в походы? Так ведь это уже будет не наставничество.
– Почаще отправляй его на каникулы! – со смехом воскликнул Давид.
– Э‑э! А вот это уже будет настоящим разгильдяйством! Надо придумать что‑то более существенное…
– Не переживай, придумаем!
И оба Эль‑Митолана приступили к давно остывшему обеду. А для Кремона в этот день так и осталось самым приятным воспоминанием общение и урок с боларами.
На следующий день молодой колдун находился в обществе своих новых друзей уже почти два часа. Помимо этого яркой картиной запечатлелось в памяти показательное испытание литанры. Хозяин замка взял ученика и дворецкого в скалы и там быстро научил пользоваться уникальным оружием, а затем на практике показал все преимущества стрельбы. Во‑первых, из литанры выходил невидимый со стороны луч розового света и упирался в выбранную цель. Причем прицельно можно было наводить розовую точку метров за двести от объекта атаки. Во‑вторых, литанра могла стрелять в двух режимах: одиночными зарядами или сразу четырьмя светящимися шариками. В последнем случае казалось, что вокруг начинается землетрясение средней силы. А уж сколько скал во время учебных стрельб колдуны расплавили, растерли в порошок и разбросали мелкими осколками! Да еще и дворецкий пострелял пяток раз одиночными и один раз грохотнул счетверенным зарядом. В итоге уже к концу второго дня долина стала длиннее раза в полтора.
Третий день изнурительнейших тренировок был уменьшен более чем на час из‑за растянувшегося надолго ужина, который получился чуть ли не официальным из‑за прибытия в замок уполномоченного королевского представителя. Именно так теперь высокопарно именовался бывший лесник и староста форта Машанэ.
Высокая делегация прибыла в Агван на трех перегруженных подводах, которыми управляли помимо официального лица его жена и шустрый молодой парнишка. Юноша оказался из одной из тех первых крестьянских семей, которые подались на поселение возле форта.
Длительность ужина и задержки во время оного произошли из‑за прибытия немного опоздавшего Берки со своим помощником Бабу и торжественного вручения списка с переписью сорока семей, которые двумя отрядами уже готовились двигаться на новое поселение. Освобождение от налогов весьма способствовало набору новых переселенцев.
Затем Машанэ стал вносить подарки, охотничьи трофеи и различные сувениры. Причем вначале засыпали приношениями протектора Агвана, удивив и обрадовав гигантской головой отлично выделанного и жутко зубатого скира. Из тех самых, которых заманили в ловушку форта. Уж как Хлеби радовался такому трофею и выкрикивал, что большего хищника ему встречать не доводилось. Молодой колдун и дворецкий лишь помалкивали при этом да посмеивались незаметно, вспоминая пару «ночных убийц».
А потом паренек по одной внес головы этой самой парочки, и Машанэ торжественно вручил их растерявшемуся Кремону. Надо было видеть изумление на лицах всех присутствующих! Почти все повскакивали со своих мест пощупать оскаленные клыки, жесткую шерсть и обработанную специальным раствором кожу, желая удостовериться в подлинности трофея и предполагая, что перед ними искусно созданная подделка. И Хлеби, и Сонный, и Берки с Бабу в один голос утверждали, что таких больших скиров не бывает, не было и быть не может! Затем вновь подходили, крутили головы чучел во все стороны, закатывали глаза, цокали языками и… вновь утверждали, что таких гигантских монстров не бывает.
Под конец Машанэ устал с ними спорить и соглашательски развел руками:
– Ну не бывает так не бывает! Считайте, что Кремону досталась просто голова скира, которого мы долго при засушке тянули за уши в разные стороны. Вот она и увеличилась…
Дворецкий не выдержал и засмеялся:
– А зубы сделали из сталагмитов или сталактитов. Только немножко отполировали их песочком. Правильно?
– Тихо! – воскликнул лесник расстроенно. – И зачем ты все наши тайны раскрываешь?
Затем он рассказал несколько эпизодов из их совместного похода по полузатопленному лесу и весьма красочно живописал батальные сцены с колабом и наемниками. Большинство живо интересовалось подробностями, и со всех сторон посыпались вопросы. Но протектор все‑таки обратил внимание на неимоверную продолжительность ужина и в весьма неделикатной форме напомнил ученику, что ему пора заняться делом, а дворецкого в вежливой форме «попросил» помочь молодому колдуну это дело лучше освоить. Так что выделанные чучела голов скиров Кремон заносил в свою комнату уже поздней ночью, измученный затянувшейся тренировкой.
Оскаленные пасти хищников выглядели действительно завораживающе, и парень не смог отказать себе в удовольствии еще какое‑то время носиться с ними по всей комнате и примерять на стены, подыскивая наилучшее место для трофеев. Он с гордостью представлял себе, как в скором времени его комната будет напоминать зоологический музей, и намеревался завтра же повесить объекты общей зависти на лучшие места. Благо предстоял выходной. Как бы…
Поскольку день получился совсем не такой, как планировал мечтавший отдохнуть молодой колдун, единственное, что ему удалось сделать, так это проспать чуть ли не до самого завтрака. Даже раздававшиеся со двора крики на этот раз не беспокоили Кремона и не прервали драгоценный в его понимании сон.
А вот во время завтрака наставник его подло обманул. Воспользовавшись тем, что Кремон давно хотел детально рассмотреть все оборудование лабораторий, Хлеби на вопрос тетушки Анны, чем он будет сейчас заниматься, с некоторой гордостью сообщил:
– Да вот хочу провести небольшой эксперимент в подвальной лаборатории. – А потом совершенно равнодушным тоном спросил своего ученика: – Может, хочешь мне немного помочь?
Тот, естественно, не понял и не прочувствовал всего коварства невинного на первый взгляд вопроса. Да и слово «немного» сбило с толку. Поэтому Кремон тут же согласился:
– Конечно, помогу.
И только на выходе из гостиного зала парень почувствовал острое беспокойство и зарождающуюся досаду, когда услышал брошенную назад реплику своего наставника:
– До обеда нас не ищите…
А в лаборатории Хлеби, потерявший всякую совесть, заставил ученика отчищать те самые большие кастрюли и железные лопатки от противного, вязкого, черного и клейкого вещества. Сам же стал варить новые растворы в еще чистых емкостях, по ходу дела давая пояснения о сути и важности проводимых исследований:
– Мы с тобой находимся на пороге великого открытия! И это открытие прославит наши имена.
– Наши? – с унынием переспросил Кремон, пытаясь оторвать скребок от стенки первого котелка.
– Вот именно! – с пафосом воскликнул учитель, разжигая газовые конфорки. – Ведь с завтрашнего дня ты тоже примешь в экспериментах самое непосредственное участие, и мы будем проводить ежедневные двухчасовые лабораторные опыты. Наша цель – создать вещество стойкое к химическим соединениям, легкое по весу, дешевое в производстве и выдерживающее небольшие перегибы и средней силы удары.
Вонь, которая разнеслась по лаборатории при смешивании ингредиентов, заставила Кремона поморщиться:
– Из чего и для чего?
– Самая главная составляющая – это нефть. А нужно новое вещество, для того чтобы делать из него специальную тару для расфасовки сваловою масла. Нечто подобное придумал промышленник в Лиоде. Но его тара слишком хрупкая, хоть и дешевая. Мне видится решение проблемы в добавлении определенных вяжущих смол, которые придадут веществу гибкость и прочность. Как мне рассказывал Сонный, у тебя по химии были только превосходные отметки. Поэтому твоя помощь мне весьма необходима. Ведь чем скорее мы сотворим желаемое, тем скорее сможем построить небольшую фабрику для создающегося городка Агвана.
– Понятно…
– Что‑то я не слышу в твоем голосе энтузиазма?
– От чего? – чуть не вспылил молодой колдун, показывая руки, покрытые черными липкими пятнами. – Может, легче выкинуть эти котлы, чем отчистить? Даже ваши лопатки для размешивания уже вряд ли будут пригодны в дальнейшем. Не лучше ли применить деревянные?
– Никак не получается. И сам не пойму отчего: на дерево мое варево сразу так налипает, что лопатки моментально превращаются в уродливые и тяжелые булавы. Железо для этого лучше подходит.
– И вдобавок буквально ко всему липнет?
– Нет, конечно. Например, к эбонитовым палочкам смола не липнет. Но они очень хрупкие, и я, используя их, поломал все, что имел. Вон целый ящик обломков.
– А толстая стеклянная палка?
– Тоже налипает…
– Хм! Странно!
– Вот нам и предстоит раскрыть этот секрет! – воскликнул Хлеби, забирая из рук ученика уже почищенную лопатку. – Продолжай думать над этим вопросом, но… чистку не прекращай. Сегодня нам все емкости пригодятся.
Так что до обеда день для Кремона пропал. Поэтому он даже к столу не явился, после того как с большим трудом смыл с себя вязкое и давно опротивевшее вещество, а сразу же отправился на встречу с боларами, попросив по дороге пробегавшую мимо Мальвику организовать ему доставку пищи прямо к лесу.
Девушка справилась превосходно. Да и тетушка Анна было готова к такому повороту событий: обед доставили просто отменный. Хватило и Лирне, и прибывшему за ней Бабу. А часть десерта весьма понравилась летающим растениям. Хоть длительного общения, к разочарованию всех, не получилось. Болары улетели, так и не захотев начать урок. По поводу чего Кремон печально пошутил:
– Вот они поступают правильно: выходной – день полного отдыха! И не поддаются ни на какие провокации. Взяли свой паек – и гулять!
– Может, и мы последуем их примеру? – потер Бабу свои огромные ладони. – Помнишь, как мы в прошлый раз отлично повеселились?
– Еще бы! – воодушевился и Кремон. – Отличная идея! Тем более что в нашей компании теперь и Лирна будет.
– Согласна! – воскликнула хуторянка, хитро прищурив глаза. – Но первые визиты мы сделаем в те места, что я укажу.
Бабу, видимо, сразу понял или вспомнил, о чем идет речь, так как обрадовался еще больше:
– Люблю ходить в гости даже после сытного обеда!
Молодой колдун тоже не любил отказываться от угощения, хоть немного и удивился. Но на его вопросы молодой жених со своей невестой лишь многозначительно отмалчивались или просто намекали, что ему понравится.
Что они имели в виду, стало ясно, когда все трое зашли в один из самых богатых и больших домов поселка. Оказалось, что Лирна задумала познакомить Эль‑Митолана с некоторыми из своих подруг, а Бабу полностью поддержал ее идею уже давно. И вот как раз такой случай представился. Вокруг них сразу же закружились три весьма симпатичных девушки. Одна подавала легкую закуску, вторая разливала ароматные напитки, а третья угощала вкуснейшей и разнообразной сдобой. Говорили все почти одновременно, но, как ни странно, такое многоголосье Кремону понравилось, и уже через десять минут он с азартом участвовал в разговоре и любовался на молодых и раскрасневшихся очаровашек. Все три оказались родными сестрами и даже не скрывали, что давно уговаривали Лирну познакомить их с молодым колдуном. При этом они бросали на Кремона такие откровенные и призывные взгляды, что кровь у парня взыграла не на шутку.
Вот только если уж не везет, то весь день так и будет. Лишь только Кремон стал прикидывать и выбирать, какая из сестер ему больше всех нравится, как прискакал самый молодой из конюхов и передал приказ протектора срочно явиться в замок. Заметив, что молодой колдун побледнел и сжал от злости кулаки, парнишка поспешно добавил, что в гости прибыло сразу четыре Эль‑Митолана во главе с Липоном Бравым.
Такой поворот событий немного снял раздражение Кремона, хотя все равно предстоящие танцы, о которых они только что договаривались всей компанией, оказались под угрозой срыва. Но ведь и проигнорировать даже простой приказ своего наставника ученик бы не осмелился. Пришлось пообещать друзьям и девушкам быстро вернуться и на всей скорости мчаться в замок.
Кремон надеялся, что его долго не задержат, но в тот день так и не смог вырваться в поселок. Так как оказалось, что четверо высоких должностных лиц из Эль‑Митоланов приехали именно по его душу и уже не отпустили молодого колдуна на положенный отдых ни на одну минуту.
Хотя началась встреча со вполне дружеских объятий Липона Бравого и представления остальных коллег. Коллеги оказались крупными фигурами в силовых структурах королевства не только по занимаемым должностям, но и опыту, авторитету и профессиональной известности среди себе подобных. То есть выяснилось, что Липон Бравый у них чуть ли не мальчик на побегушках. Но вели себя знаменитые Эль‑Митоланы открыто и дружелюбно. При этом все улыбались так, словно встретили по крайней мере родного и давно не виденного отца.
После короткого знакомства все расселись за столом в гостином зале, и началась торжественная часть. На ней Кремону вручили пурпурный орден третьей степени «За мужество и находчивость в боевой обстановке». Что уже само по себе являлось необычайной редкостью: ведь трудно заслужить такую награду в мирное время. Ордена второй и первой степеней во все времена вообще вручались лично королем. Да оно и понятно: высшие награды могли заслужить лишь маршалы или командующие мобильными группировками войск. Ну в крайнем случае командиры специальных отрядов, такие, как Липон Бравый. Но даже орден третьей степени для начинающего Эль‑Митолана явился для всех полной неожиданностью. А уж для Кремона и подавно! Вдобавок его и сидящего в парадной одежде Коперрульфа наградили карманными часами самой известной в Энормии фирмы «Цоссо». Досталось и Хлеби Избавляющему. Теперь он был удивленным обладателем почетного банта «Лучший наставник». И носить это украшение вменялось на шляпе во всех торжественных случаях.
После сугубо официальной части перешли к рабочему обсуждению прошедших событий. Вновь прибывшие потребовали осветить во всех деталях процесс уничтожения троих колдунов‑отщепенцев в синих мантиях, долго обсуждали и осматривали литанру со всех сторон, изучали, как она заряжается и пускает розовый луч на выбранную цель. А потом всем подали лошадей, и группа отправилась в несчастную долину на новые показательные испытания. Кремона попросили продемонстрировать тот способ, которым он направлял и взрывал заряды на расстоянии. Затем все колдуны повторяли в точности действия ученика – учились пользоваться мощным оружием без литанры. Да оно и понятно: пока в Энормии лишь одна литанра, придется пользоваться «методом Кремона», как сразу окрестили использование зарядов с помощью зажигательного клубочка. Хоть такой способ и был жутко медлительный и малоприцельный на больших расстояниях. Напоследок гости от души настрелялись из литанры и только после этого решили вернуться в замок.
Глядя на сгущающиеся сумерки, Кремон подумал с некоторой грустью: «А ведь день для меня пропал! Ну что им стоило приехать с визитом, к примеру, завтра? И оторвать меня от бессмысленных и отупляющих тренировок. Может, удастся хоть с ужина незаметно сбежать. Еще вполне успею на танцы в поселок…»
Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Гости перешли к обсуждению насущных проблем королевства и весьма недвусмысленно дали понять, что молодой колдун просто обязан принимать в решении этих проблем самое непосредственное участие. Да и те сведения, которыми они поделились, действительно считались весьма секретными. Даже среди Эль‑Митоланов о них знала лишь небольшая часть особо проверенных.
Такое доверие весьма льстило самолюбию Кремона. Вот только грусть никуда не уходила, а мыслями он очень часто возвращался к упущенной возможности натанцеваться сегодня от души. А то и не только натанцеваться…
Его отпустили спать лишь в полночь. Как и дворецкого. Сами гости в сопровождении хозяина замка и Давида Сонного отправились в подвальные лаборатории. Вот уж собрались любители поэкспериментировать! Или у них групповая бессонница?
Как бы там ни было, но еще в предрассветной темени Коперрульф бодрым и веселым голосом уже подгонял грустного Кремона по высоким травам среди холмов. Сам дворецкий, как обычно в последнее время, сидел на коне и не обременял себя даже ношением второго хоста. Зато молодой колдун был нагружен больше чем гужевой похас.
Потом «Истукон»… Потом вызывающие содрогание одним только своим видом котлы и прилипшие к ним лопатки… И масса информации со стороны наставника, которую надо было запоминать дословно… Опять «Истукон»… Опять марш‑бросок…
Последующие дни отличались от предыдущих лишь возрастанием физических нагрузок, увеличением пройденных бегом расстояний, повышающейся липкостью черной смолы и возрастающим водопадом теоретических знаний огромной части тайн мироздания. Стабильной в занятиях оставалась лишь скорость вращения полумеханического тренажера, потому как быстрей он крутиться не мог, и мелькание оружия на все том же ненавистном «Истуконе», потому что больше лезвий на него повесить было некуда. И все чаще и чаще разозленный ученик оставлял отметки своими мечами на теле бездушного тренажера именно там, где ему приказывали.
Да еще оставались малая толика, оторванная непосредственно от обеда, и выделенный час позже для общения с боларами. Там тоже наметилась некая тенденция к стабильному увеличению взаимопонимания. Мало того, теперь Спин со своей командой два раза в день соглашался проводить занятия с Давидом Сонным, чему последний радовался прямо несказанно.
Конечно, были и другие мелочи, которые помогали немного развеяться и отдохнуть хотя бы душой от изнурительных занятий и отупляющих тренировок. Одним таким событием стало ожидание всеми обитателями замка момента, когда все смогут посмотреть на истинное лицо девушки‑сиротки. На вторую ночь после выходного Мальвике сняли бинты с ее многострадального носа, и все горели желанием посмотреть на дело рук таинственного хирурга. Но тетушка Анна вышла к завтраку одна и сказала, что ее воспитанница уже поела. А появляться за общим столом не хочет из‑за того, что все части лица, которые раньше были скрыты бинтами, оказались черными, синими и желтыми от синяков. И девушке рекомендовались лечебные мази для восстановления нормального цвета лица.
К обеду Мальвика появилась за столом, но все лицо теперь скрывалось под почти непрозрачной вуалью, сквозь которую выпирали наружу, как и прежде, смешные очки‑бинокли. Но в композиции с вуалью они уже смотрелись не так несуразно, скорей даже импозантно и таинственно. Шляпку с таким прикрытием для лица девушке подобрала домоправительница, страшно гордящаяся своей сообразительностью.
Как бы там ни было, но все мужчины теперь стали делать предположения: что они увидят дней через восемь? Ведь именно тогда девушке предписывалось снять очки. И оперировавший хирург утверждал, что к тому времени лицо девушки примет самый здоровый и естественный оттенок. И будет Мальвика такой, словно она была здорова и невредима с самого рождения.
Еще Кремону приятно тешила самолюбие большая коробка с магическими артефактами, амулетами и концентраторами энергии. Она ему досталась как доля при дележе трофеев после разгрома банды и уничтожения колдунов в синих мантиях. Хлеби, конечно, бегло осмотрел содержимое коробки в первый же день при дележке, пренебрежительно усмехнулся и сказал, что особо ценное среди этого мусора вряд ли отыщется. Но порекомендовал «выслушать» каждый предмет на магическом подсознании и, если будет что‑то интересное, сразу с ним советоваться. Поэтому парень каждый день перед сном минут десять обследовал очередной предмет, а порой и брал его с собой на занятия, мечтая конечно же отыскать нечто такое, что удивит не только его, но и всех остальных. Пока ничего интересного не попадалось, но надежды грели воображение и скрашивали тяжелые будни.
На четвертый день недели наставник просто решил поиздеваться над учеником. Удалился из лаборатории, а Кремона заставил вычистить весь комплект скребков, лопаток и емкостей. Скрипя зубами от безысходности, молодой колдун тем не менее стал искать выход из этого неприятного положения. Как избежать этой нудной и неэффективной работы? Ведь его программа обучения, по словам протектора Хлеби, трещит по швам и не укладывается в намеченные графики. Зачем же тогда заниматься таким не окупающимся трудом во время учебного процесса? Как уклониться от этого? Или высказать свое мнение об этом вслух? Ну да, и выставить себя на посмешище! А что еще прикажете делать? Хоть бы эта проклятая смола не была такой вязкой! Неужели наставник ее специально такой делает, чтобы ученика помучить?
Итогом возмущенных мыслей Кремона стало желание проверить последнюю догадку. Он быстро разогрел в только что вычищенной кастрюльке новую смесь, добавил по своему разумению нужных ингредиентов и… Смола превратилась в металл и намертво срослась со стенками злосчастного сосуда.
Пришлось испорченную емкость спрятать среди мусора в одном из ящиков, предназначенном для отходов. Но эта неудача неожиданно всколыхнула в Кремоне врожденное упорство. Да и занятия химией научили его выяснять свои ошибки до конца. В тот день он испортил до основания еще две кастрюльки.
На следующий день – целых четыре.
Поэтому в выходной Кремон сразу же после завтрака отправился в поселок и купил там в хозяйственном магазине десять новых, похожих на прежние емкостей.
Заодно он встретился с Бабу и договорился на обед вновь собраться у тех самых сестричек, откуда ему в прошлый выходной пришлось срочно ретироваться из‑за несвоевременного приезда Эль‑Митоланов. Заместитель старосты был рад несказанно и обещал все устроить наилучшим образом.
А молодой колдун вернулся в лабораторию замка, по дороге выяснив, что оба наставника вновь экспериментируют с литанрой в долине среди скал. Оттуда и доносились редкие, одиночные звуки взрывов. Довольный, что ему никто не помешает, Кремон первым делом решил избавиться от улик своих неудачных экспериментов и спешно стал разыскивать среди мусора испорченные кастрюльки, надеясь вынести их и упрятать в общем баке для мусора во внутреннем дворе замка.
И наткнулся на эбонитовые обломки. После чего долго перебирал их в руках, пытаясь вспомнить одну важную деталь и применить эту деталь на практике. Результатом раздумий стала лихорадочная работа в течение нескольких последующих часов. Кремон поставил себе конкретную цель: создать простую и прочную лопатку, к которой бы не прилипала жуткая до омерзения смола.
Колдун так увлекся своими опытами, что спохватился лишь тогда, когда понял, что настало время обеда. Он с содроганием оглядел ряд безнадежно испачканных, недавно совершенно новых кастрюлек. Пришлось опять их и те, что были испорчены раньше, спешно рассовывать по ящикам с мусором.
В первый рабочий день новой недели наставник появился в тренировочном зале через час после завтрака. Долго наблюдал за извивающимся между мелькающей сталью учеником, а затем не менее долго подавал реплики, рекомендации и советы, присоединив свои выкрики к выкрикам Коперрульфа. И лишь потом скомандовал:
– Ганби! Едем в долину, постреляем. А ты… – Хозяин замка напрягся, пытаясь придумать что‑нибудь позаковыристей, и тут же взгляд его прояснился. – А ты, Кремон, почисть все емкости в лаборатории. Или там все чисто?
Наверное, это было первый раз за все время курса «молодого Эль‑Митолана», чтобы ученик мысленно желал сделать то же самое. Ведь вчерашний вечер он провел в таком веселом, хмельном и развлекательном угаре; что добрался до постели лишь далеко за полночь. И только утром вспомнил об испорченном реквизите лаборатории. Поэтому он ответил с напускной грустью:
– Да там работы на трое суток…
– Вот и отлично! – радостно воскликнул наставник. – Постарайся справиться до обеда.
На этот раз молодой колдун сразу же упрятал следы неудавшихся экспериментов в общий бак во дворе и спешно приступил к продолжению своих опытов. Дело чуть ли не сразу пошло на лад, и уже к обеду Кремон испытал несколько прочных, гибких и легких лопаток для размешивания вязкой субстанции. Причем смола к лопаткам не прилипала ни единой ниточкой, ни единым пятнышком, а только резалась и перемешивалась, словно хорошо проваренная каша. Даже со стенок емкостей в горячем виде смола теперь соскабливалась гораздо легче. Поэтому Кремону удалось «спасти» внушительную часть реквизита от полного уничтожения.
Окинув напоследок лабораторию довольным взглядом, молодой колдун поспешил на обеденные занятия с боларами, радуясь, что все‑таки иногда и у него задуманное получается легко и просто, словно играючи, а правильнее говоря – отлично.

Глава 23
Незаслуженные придирки

И снова «Истукон», бег, рубка, кровь, пот и короткая прогулка с истосковавшимся по хозяину Торнадо. Опять подъем в кромешной тьме и выматывающий все силы марш‑бросок с полным комплектом вооружения…
За завтраком немного развеселила всех Мальвика. Вначале она с чисто детской непосредственностью стала жаловаться:
– Дедушка! Мне кажется, что твоя книга «Признаки и Предвестники» неполная. Я ничего не смогла найти для себя.
Хозяин замка уже был в курсе чаяний сиротки со временем стать Эль‑Митоланшей, поэтому участливо закивал:
– Конечно. Ведь каждая книга со временем нуждается в дополнениях и исправлениях. И они у меня тоже есть, но уже в отдельной, тоненькой книжечке…
– Чисто черная обложка и заглавие белыми буквами? – уточнила девушка.
– Да…
– Я ее тоже просмотрела. – Сказано это было с тяжелым вздохом и опущенными вниз «биноклями». – Там тоже ничего…
– А как же ты ее нашла? – удивился Хлеби.
– Так ведь у тебя каталог есть! И я по нему любую книгу могу найти.
– А на место ты их ставишь? – заволновался не на шутку владелец ценнейшей библиотеки. – Там ведь такие уникальные экземпляры!
– Где беру – туда и возвращаю! – вскинулась Мальвика и добавила с недетским сарказмом: – А вот очень многие книги там валялись где попало! Кто‑то их где читал, там и кидал. А полки, которые ближе к дверям…
– Ладно! С виновными будет проведена воспитательная работа, – сдерживая улыбку, пообещал хозяин замка. – А если заинтересуешься еще более полным описанием всех Признаков, даже легендарных и сказочных, то тебе надо искать такую книгу в столице. Поговаривают, там сохранилось несколько экземпляров.
– А у кого? – тут же спросила девушка. И Хлеби с помощью Давида Сонного стал вспоминать:
– В королевской библиотеке есть… Мне, кажется, на глаза попадалась…
– Так ведь туда попробуй еще попади! Это только тебе такие привилегии достались.
– Вроде у Витбаля есть…
– Нету! Я его библиотеку несколько раз без всяких каталогов прочесывал…
– Тогда уж Марихоль точно должен иметь!
– О! Этот старый букинист имеет наилучшую библиотеку среди Эль‑Митоланов. Вот только никто к ней доступа не получает. Видимо, от старости Марихоль стал страдать манией ограбления. И таких запоров в своем замке понастроил…
– А жаль! Иногда не помешало бы поделиться знаниями. И второй, еще более древний старик живет в столице – Невменяемый. Тоже, говорят, любые книги имеет…
– Конечно, имеет! Только к нему и зайти‑то боятся, так он всех достал своими издевательствами и шутками.
– Да уж, старость, она не украшает некоторых людей! – подвел черту под воспоминаниями Хлеби.
– А порой и разума лишает, – поддакнул Сонный. Неожиданно хозяин замка вспомнил суть разговора и с улыбкой прищурил глаза:
– А зачем тебе выискивать в себе Признаки?
Вот тут‑то Мальвика изрядно повеселила всех сидящих за столом, но впоследствии заставила сильно задуматься над своими словами. Ведь те законы, на которые она ссылалась, вообще не применялись на практике, но тем не менее существовали. Оставалось только удивляться, как девушка их нашла и смогла правильно применить в данном случае, хотя и лишь гипотетически предполагаемому.
– Все очень просто. Если во мне отыщутся Признаки, – от воодушевления зачастила Мальвика, – я смогу пойти в первые ученицы к любому Эль‑Митолану, еще находящемуся в процессе обучения. И он не имеет права мне отказать. Его первое наставничество засчитывается в актив его курса молодого колдуна. А если он откажет, то навсегда лишится выбора имени. Но я думаю, что Кремон мне бы не отказал. Правда?
Хорошо, что парень в этот момент уже ничего не ел и не пил, а то бы обязательно поперхнулся от грозно наставленных на него очков‑биноклей. Но прокашляться все же пришлось. Затем Кремон вопросительно повернулся к Хлеби, расширенными глазами спрашивая о наличии такого закона в действительности. Получив от наставника утвердительный кивок, он вновь повернулся к девушке и в этот момент вспомнил, что она никогда не будет Эль‑Митоланом: уж таких чудес, как не выявить Признаки к ее возрасту, просто не бывает в этом мире. Поэтому Кремон облегченно рассмеялся и торжественно пообещал:
– Конечно, не откажу! Обращайся ко мне в любое время дня и ночи. Предъявляешь свои Признаки и сразу же становишься моей первой ученицей.
Казалось бы, на этом беспредметный разговор и закончится, но Мальвика сделала серьезную заявку на то, что в будущем она вполне может стать прекрасным знатоком юриспруденции, потому как продолжила всех удивлять:
– По тем же законам я могу стать твоей телохранительницей в возрасте четырнадцати лет, сопровождать тебя буквально везде и даже спать с тобой в одном помещении. А так как мне уже шестнадцать…
Теперь уже заговорили все одновременно:
– О! Надо же!..
– Ого! Кто бы мог подумать?!..
– Такого не бывает! Неслыханно, ты же девушка!..
– Мне еще этого не хватало!..
– Весьма спорное и пикантное заявление! И ведь есть такой пункт!..
А хозяин замка подвел черту под разговором:
– Везет же некоторым: ни флага, ни имени, а к нему уже ученики толпами валят!
Рассмеялись все, но расходились из‑за стола задумчивые. Никто сам себе не мог ответить на вопрос, почему это сиротке вздумалось вести такие разговоры?
Лишь Мальвика злорадно улыбалась под вуалью и с каким‑то мстительным удовольствием представляла себя грозной, непоколебимой и решительной в момент «изъятия» своего «наставника» из объятий разных поселковых девиц, которые готовы ложиться под каждого встречного. На вымышленной картинке виделся поникший Кремон, идущий впереди нее с видом побитой собаки и бросающий назад извиняющиеся взгляды на свою несравненную и строгую телохранительницу. И вряд ли тогда повторятся его бессмысленные вечерние похождения и грязные танцульки, о пикантных подробностях которых ей сегодняшним утром поведала общительная молочница. Мальвика многозначительно ухмыльнулась: «А уж Бабу я и на полет стрелы не подпущу к своему учителю. Мерзкий сводник! И Лирна хороша… Подруга называется! Повела Эль‑Митолана к бесстыжим шлюшкам! Ничего, я им еще покажу! Все им припомню! Теперь главное – отыскать в себе два Признака. Только вот как их правильно отыскивать? Эх, достать бы ту древнюю книгу…»
А мужчины отправились в подвальные лаборатории. Хлеби – с намерением похвастаться своими успехами перед Давидом Сонным. Кремон – для вспомогательной работы по очистке инвентаря. А Коперрульф – просто за компанию. Еще на лестнице они забыли о малолетней любительнице странных законов и обсуждали лишь свои насущные проблемы. В самой лаборатории протектор указал рукой на один большой котел, в котором уже несколько дней бродила резко и противно пахнущая густая закваска:
– Эту смесь мы сейчас тоже проварим и, если опять не получится, выкидывать не будем. То, что у нас останется в итоге, захватим в долину.
– Все‑таки хочешь попробовать оплавить свои неудачные составы огнем из литанры? – Давид с плохо скрываемой брезгливостью принюхался к небольшой кастрюльке с черной смесью и отпрянул из‑за едкого запаха: – Кошмар! Как вы тут дышите?
– Ха! Дело привычки! – засмеялся Хлеби, устанавливая и зажигая под котлом газовую горелку. – Тебе тоже через пять минут понравится. А вот здесь у меня та самая кислота. Смотри…
Он достал из штатива небольшую пробирку и стал подробно объяснять свойства чуть замутненной, густой жидкости. Свойства были такие диковинные, что и дворецкий, и ученик старались не пропустить ни единого слова.
Минут через десять хозяин замка спохватился, расслышав тяжелое и ленивое бульканье, и поспешил к котлу:
– О! Уже закипает. Скоро начнем добавлять ингредиенты. Кремон, дай мне лопатку для перемешивания.
Парень со скрытой улыбкой протянул наставнику ту самую, которую он сделал вчера. Заметит или не заметит, что смола не прилипает? Не заметил…
– Вот так лучше! – Хлеби снова обратился к ученику: – Тщательно вымешивай, чтобы на стенках не прилипало – Стряхнув лопатку о край котла, он передал ее Кремону, а сам поманил Давида за собой к самому большому столу. – Сегодня утром мне пришла в голову одна великолепная идея…
Но так и замер на полпути. Сонный, по инерции шагнув вперед, остановился и с удивлением воззрился на коллегу:
– Да уж! Видать, идея действительно гениальная, раз ты в ступор впадаешь от одного воспоминания о ней.
Но хозяин замка и не подумал улыбнуться на шутку. Он медленно, не двигая шеей, повернулся назад всем корпусом и уставился на стоящих у котла мужчин. Коперрульф как раз делано зажимал нос и что‑то говорил Кремону по поводу запахов, а молодой колдун с пониманием утвердительно кивал и улыбался. Но Хлеби смотрел не на них конкретно, а на лопатку в руках Кремона. Да так смотрел, что через минуту все это заметили и вопросительно затихли.
– Чем это ты мешаешь? – заинтригованным голосом спросил хозяин замка.
– Да вот, – довольно улыбнулся молодой колдун, – вчера попробовал сделать такое орудие труда, чтобы смола не прилипала. Вроде получилось…
А наставник уже был рядом и чуть ли не вырвал кустарное изделие из рук ученика. Забыв о разогревающемся котле, он осторожно ощупал лопатку, затем принялся гнуть ее, стучать ею по стенке котла и напоследок сунул плоскую часть в горящее пламя. Лопатка от жара вздулась пузырями и свернулась, испустив при этом неприятный резкий дымок. И тут же загорелась, выделяя густой дым с копотью. Не обращая внимания на чадящее пламя, Хлеби пальцами загасил его и принялся выравнивать деформировавшееся при горении изделие. Для фиксации наложил тонкий слой льда, который тут же испарился. Но лопатка вновь стала прочной и гибкой. Тогда наставник бросился в угол лаборатории, где находились инструменты и приспособления для работы с деревом и металлом. Минут десять он с неразборчивым ворчанием рубил, пилил, сверлил и резал многострадальную лопатку. Капал на нее разными растворами и кислотами.
А затем продолжительно вздохнул, уселся на верстак и обвел всех немного растерянным, но довольным взглядом.
– Опытные Эль‑Митоланы учеников в лаборатории не пускают. Выходит, что я неопытный, раз впустил, заставил работать, да еще и не присматривал при этом за ним. Или опытный до гениальности. Ибо мой ученик… – Он осекся, будто что‑то вспомнил, испуганно вздрогнул и поспешно спросил у Кремона: – Надеюсь, ты сможешь нам сейчас повторить весь процесс изготовления?!
– Конечно! – с уверенностью подтвердил тот. – Я даже записал все подробности… на всякий случай.
– М‑да? Тогда ты даже не представляешь, какой ты молодец! Ведь ты создал совершенно новое вещество! Именно то, над поиском которого я тщетно бился последние месяцы И именно ты совершил просто уникальное открытие Благодаря этому мы, возможно, уже скоро откроем небывалое предприятие в Агване. Хотя… – Хлеби спрыгнул с верстака и подскочил к Кремону: – Мы можем пройти всю цепочку процесса прямо сейчас?
Немного растерявшийся ученик оглянулся на ящик с обломками эбонитовых палочек и утвердительно кивнул:
– Можем. Но часа четыре у нас на это уйдет, а мне ведь еще под руководством господина Ганби с «Истуконом» тренироваться.
– Да? Хм!.. Если у нас сейчас получится искомый материал, я буду тренироваться все послеобеденное время вместе с тобой! И Давида попросим нам помочь. А уж все вместе мы от крутящейся железяки лишь пенек оставим! Согласен?
– Попробовал бы я не согласиться…
За обеденным столом три колдуна сидели притихшие, но весьма довольные. Протектор мысленно уже видел огромный завод по изготовлению емкостей любых видов и любой вместимости. Оставалось лишь окончательно выбрать место для его строительства.
Давид радовался из чисто коммерческих соображений. Будучи в свое время лучшим учеником главного механика столицы Витбаля, он с ходу предложил несколько вариантов весьма сложных агрегатов по созданию пресс‑форм, добавив, что может усовершенствовать эти агрегаты под свойства нового вещества. Хлеби тут же предложил Сонному войти в дело и получать свои шесть процентов от общей прибыли. Считать столичный красавец умел быстро, даром что слыл гулякой и ловеласом, поэтому сразу оценил перспективы без особого напряжения. И тут же согласился заняться проектированием, созданием и доводкой всех требуемых агрегатов. Прибыль обещала быть большой еще из‑за того факта, что вряд ли кто повторит то случайное сочетание ингредиентов и магических преобразований, которое придумал Кремон. И изготовление нового вещества будет однозначно монопольным, а значит. Перспективы открывались радужные.
Сам молодой колдун имел еще больше причин для праздничного настроения. И обозначенные наставником пятнадцать процентов от прибыли занимали в его немеркантильном сознании, пожалуй, последнее место. Гораздо важнее казалось то, что новый материал, по твердому настоянию протектора Агвана, теперь будет называться «кремонитом», вводя таким образом его имя в историю. Что уже само по себе считалось невероятным среди не только простых людей, но и Эль‑Митоланов. А если еще кремонит прочно войдет во все сферы жизни, как и предсказывает наставник? Вот тогда придут истинная слава и известность!
И в завершение учитель облагодетельствовал Кремона освобождением от занятий на сегодня и завтра, официально прикрываясь тем, что Сонный вынужден теперь работать над чертежами агрегатов и у него совсем не остается времени для уроков с летающими растениями. Поэтому на эти полтора дня боларами досконально должен заняться Кремон. Заодно ученику вменялось присмотреть за строительством башни и детально вникнуть в ее технические аспекты и организационные вопросы для более широкого, так сказать, и общего развития.
По этой причине парень еще до обеда послал курьера к Бабу с запиской, в которой предлагал присоединиться к нему на эти полтора дня. Если, конечно, его отпустит староста Берки. Ведь работы в поселковой управе прибавляется с каждым днем все больше и больше. Бабу даже жаловался по этому поводу и мечтал о поездке куда угодно, хоть в Топи, лишь бы вырваться из рутины несвойственной для гиганта канцелярской работы. А ведь в поселке еще не знают о сегодняшних событиях. И о том, что Хлеби уже сегодня собрался вызвать целое монтажно‑строительное подразделение из Лиода для возведения завода по изготовлению предметов из кремонита. И основные хлопоты по приему, размещению и обслуживанию этого подразделения опять‑таки лягут на плечи Берки и его помощников. Так что Бабу могут и не отпустить. Но ведь можно и самому за ним заехать. Конечно! И мобилизовать себе в помощь истосковавшегося по просторам товарища в приказном порядке.
Бабу появился в комнате Кремона, когда тот переодевался после обеда в костюм для верховой езды. И сразу с порога гигант стал жаловаться и благодарить одновременно:
– Уф! Еле вырвался!.. Сил моих больше нет бегать вокруг этой управы! И дед отпускать не хотел ни в какую. Спасибо, что ты хоть записку передал, пришлось показать… Что делать будем?
– Прогуляемся в район строительства башни, с боларами позанимаемся прямо возле места их основного обитания, а потом и заночуем там же.
Кремон поспешно рассовывал по карманам необходимые мелочи, разложенные на столе, соображая, что из еще не проверенных им магических предметов захватить с собой. Бабу тем временем взял со столешницы блестящую пластину и с восхищением крутил ее в руках:
– Даже не верится, что внутри такая силища упрятана. Как тогда шарахнуло, думал, что слепым на всю жизнь останусь.
– Закрывать глазки надо! – засмеялся колдун, присматриваясь к необычным очкам из коробки с трофеями.
– А чем закрываться? Этими очками?
– Да я вот сам не пойму, для чего они. Вместо стекол какие‑то непрозрачные камни…
– Во! В самый раз от вспышек за ними глаза прятать.
– Да нет, очки явно не для этого… Добро, возьму и их, может, ночью «просмотрю» досконально. Давай планку!
Бабу передал святящиеся заряды товарищу с некоторой опаской и не удержался от вопроса:
– И не страшно такую штуку в кармане таскать?
– Наоборот, спокойнее! Я с ней теперь никакого колаба не боюсь. А то и с десятком справимся.
– Еще бы! Эх, вот бы и мне найти способ, как ею пользоваться! Или не получится?
– Хм! Вряд ли… Может, со временем что и придумаем. А если будет возможность – будем экспериментировать. Так, вроде все взял… Тогда пошли на кухню, тетушка нам в дорогу разной вкуснятинки наготовила. Не голодать же добрым молодцам в глухих лесах!
– А почему только в лесах? – засмеялся Бабу. – Я и дома голодать не люблю!
Когда ночь накрыла мир сумрачным покрывалом, а обе луны залили все вокруг своим двухцветным сине‑желтым сиянием, друзья удобно расположились у подножия огромного холма под большим тентом. Как раз в том месте, где когда‑то лежал наставник и прощупывал объединенной с Кремоном силой этот самый холм. Сидя на складных стульях, парни не спеша наслаждались ужином, лениво перекидывались замечаниями о прошедшем дне и «просматривали» разложенные на столе трофеи. Вернее, просматривал колдун, а помощник старосты просто выдвигал предположения и гипотезы по поводу их предназначения. Ничего важного им не открылось, пока Кремон не сосредоточил свое внимание на странных очках, приговаривая:
– И Хлеби, и Давид их видели, но не обратили малейшего внимания. Значит, этот предмет им совершенно неизвестен.
– Или ни к чему особо не пригоден, – добавил Бабу. – Может, эти очки позволяют рассмотреть, к примеру, раннюю беременность у женщин? Но ведь любой колдун и так это может сделать. А на меня зачем направляешь? Я ведь не женщина!
– Ха! Может, они показывают мужчин, не могущих иметь детей естественным образом?
– Кончай так шутить! – немного нервно рассмеялся гигант. – И смотри на всякий случай в другую сторону.
– А в них, куда ни смотри, все равно ничего не видно! – хохотнул Кремон, но все же медленно стал крутить головой вправо‑влево, изо всех сил стараясь пронзить взглядом странные камни вместо стекол. – Да нет, скорей всего, они или сломаны, или действуют в паре с чем‑нибудь другим. Или вообще являются предметом розыгрыша для… гм… доверчивых простачков.
Осмотрев весь лес, колдун постепенно повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на возносящийся холм, продолжая применять все имеющиеся у него магические возможности. Ничего не получалось, сколько он ни пялился в непрозрачные каменные пластины. Он уже собрался снять очки, тяжело вздохнув и прикрыв при этом глаза от усталости, и тут же перед ним возникло что‑то расплывчатое и слабо светящееся. Кремон изумленно открыл глаза – изображение исчезло. Закрыл – снова появилось.
– Ага! – воскликнул он вслух. – Значит, этот предмет для слепых! Надо глаза закрывать!
– Ух ты! – обрадовался и Бабу. – А дай мне попробовать.
Уставший от долгого напряжения Кремон согласился и протянул очки товарищу. Тот бережно их надел и стал то закрывать, то открывать глаза. Но куда бы он ни смотрел, ничего не увидел. И он вернул магический предмет со словами:
– Нет, если это и для слепых счастливчиков, то только Эль‑Митоланов.
Отдохнувший Кремон повторил обзор с закрытыми глазами. Но изображение появлялось лишь при «осмотре» непосредственно холма. Что же в нем такого странного?.. Без напряжения сразу вспомнились объяснения наставника про «дуросовые наплывы» и необычайную их прочность и вязкость. Значит, очки позволяют видеть именно эту редкую породу камня? Отлично! Теперь можно с большей продуктивностью рассмотреть конфигурацию «дуросовых наплывов», а возможно, и с большей легкостью проникнуть внутрь таинственных пещер и полых образований в глубине холма. Но сколько Кремон ни старался, сделать это так и не удалось. «Отделенное сознание» не проходило сквозь вязкие породы совершенно. Зато можно было просматривать редкую породу со всех сторон и даже немного сквозь нее.
Кремон с Бабу забросили свой ужин, позабыли о сне и добрых три часа исследовали чуть ли не каждый метр огромной площади холма, нанося на карту мельчайшие детали видимых в глубине «дуросовых наплывов».
Результатом этих обследований молодой колдун воспользовался уже утром, с первыми лучами солнца взойдя на вершину холма с прорабом строительства. Их также сопровождали оба мастера и три бригадира. Чуть сбоку от фундамента башни недавно начали копать колодец трехметрового диаметра. Слой грунта в этом месте был всего метра два, и строители вчера подобрались непосредственно к скальному основанию. В этом месте, по прежним расчетам Хлеби, «дуросовые наплывы» имели толщину восемь метров – предположительно самую тонкую, где можно было пробурить ход во внутренние полости холма. Но при ночном обследовании Кремон обнаружил более тонкое место свода – всего четыре метра – и теперь распорядился о переносе места бурения колодца. Прораб, когда узнал об уменьшении предполагаемой шахты вдвое, сильно обрадовался, заявив, что бурение сократится при этом почти на целый месяц. После небольшого раздумья Кремон обнадежил строителя еще больше, добавив, что скоро, возможно, они используют здесь несколько мощных и специально созданных для этого зарядов. Ведь пока фундамент башни не заложили, и общее сотрясение почвы от взрывов вряд ли вызовет опасные разрушения.
А Бабу он намекнул, что можно воспользоваться несколькими зарядами для литанры. Ведь все равно десятки их почти даром ушли на разрушение скал испытательной долины. Почему же не применить их с пользой? Вот только с протектором надо согласовать все подробности.
Еще немного подумав, Кремон дал прорабу указание просверлить по центру колодца в «дуросовых наплывах» тоненькую скважину полуметровой глубины. И то, по расчетам, на это планировалось потратить чуть ли не весь день.
Увлеченные спором и обсуждениями, почти все находящиеся на холме не заметили медленно планирующего невдалеке болара. Но Чигран недаром зорко продолжал осматривать окрестности и тут же обратил на него внимание Эль‑Митолана. Кремон присмотрелся к зеленому шарику и радостно воскликнул:
– Спин! Друг! Лети сюда!
Но было похоже, что болар не решается приблизиться к группе незнакомых ему людей, и тогда колдун отбежал в сторону, призывно махая рукой. Спин тут же спикировал к нему. По общему дрожанию корней сразу стало понятно, что он сильно возбужден и нервничает. А то и боится чего‑то. И первые три слова, которые со скрипом выдавил из себя болар, подтвердили догадку Кремона:
– Опасность! Дракон! Один!
И один из корней указал на небо в той стороне, где располагался Полнорецкий лес.
Помимо воли все тело Кремона затряслось от такого известия. Враг! Самый ненавистный враг рядом! Четыре последних тяжелых года вспышкой пронеслись в сознании, оставляя после себя лишь одну фразу: «Теперь я готов уничтожить любого дракона! Даже если он Эль‑Митолан!»
Злость, ярость и ненависть, казалось, затопили все сознание. Но выучка все‑таки сказалась: какая‑то часть мозга продолжала четко контролировать разбушевавшиеся эмоции и трезво оценивать обстановку. Голос колдуна прозвучал ровно и твердо:
– Дракон? Как далеко отсюда? Расстояние? Сколько километров?
– Десять… и еще два… километра…
– Высота? На какой он высоте?
– Очень высоко… четыре и больше километров…
– Куда? Куда он летит? От нас или к нам?
Все‑таки Спин уже хорошо понимал человеческий язык, особенно Кремона, и мог отлично пользоваться сразу несколькими средствами для донесения собственных мыслей. Вот и сейчас отставленным в сторону корнем он плавно очертил круг в воздухе и проскрипел лишь одно слово:
– Кружит.
Значит, дракон что‑то высматривает в лесных массивах! Значит, и сюда может наведаться. А может, и нет! Поэтому желательно пойти с ним на сближение. Вот только болара надо успокоить, уж больно нервничает. А скорей всего, просто боится плюющихся зажигательной смесью драконов.
– Спин! Ты молодец! А сейчас спрячься с друзьями в кронах деревьев и не высовывайтесь. Прячься!
Зеленый шар встрепенулся всеми корнями и полетел в сторону леса. А Кремон уже залихватски свистнул, подзывая Торнадо, и тут же стал отдавать распоряжения:
– Всем внимание: недалеко дракон! Соберите и подготовьте людей. Чигран! Немедленно включи тревогу на сигнальном периметре. И передай в замок: опасность номер девять. Бабу, остаешься здесь, поможешь воинам, в случае если я разминусь с драконом или он от меня удерет.
Всхрапывающий Торнадо подскочил словно ночная буря, и через минуту лихо несущийся всадник с опасными поворотами спустился с холма, а затем и скрылся на уходящей в лес дороге. Клаковская гуща прикрыла колдуна не только со стороны, но и сверху. Что, однако, не помешало ему поставить еще и два Щита, прикрывая свою магическую сущность и предохраняясь от неожиданной засады. Даже если дракон и совершит краткую посадку и, будучи Эль‑Митоланом, решит осмотреть окрестности отделенным сознанием, то никого опасного не обнаружит. Лишь одинокого спешащего всадника.
Через несколько километров Кремон резко осадил коня, приказал ему не двигаться и легко воспарил сознанием над кронами деревьев. Спустя минуту дракон отыскался на фоне голубого неба. Но находился он на почти недосягаемой, пятикилометровой высоте. То есть садиться он и не собирался. Хотя его широкие круги постепенно смещались как раз в сторону Кремона.
Колдун тут же вернулся в нормальное состояние и проскакал по дороге еще пару километров. К сожалению, она уводила в сторону, и пришлось углубиться в лес. Лишь оказавшись среди гигантских ашпуниц, парень сообразил, что находится в невыгодном положении. Ведь для дракона появлялась возможность внезапной атаки в тот момент, когда колдун попробует осмотреться «отделенным сознанием» и оставит тело почти беззащитным. Да и в лесу могли находиться сообщники твари со вполне конкретной задачей.
Поэтому Кремон без малейших раздумий спешился и, словно обезьяна, быстро и ловко взобрался на одну из самых мощных и высоких ашпуниц. Расчет оказался верным: через три минуты дракон появился в пределах прямой видимости, и ничто не загораживало обзор. Похоже, что воздушный пират до сих пор не заметил пристального внимания к своей кожисто‑шипастой туше. Единственное, что очень смущало – огромная высота. Скорей всего, это был особый подвид крылатых бандитов, которых как раз и использовали для дальних и скоростных разведок. Только вот что он пытался высмотреть сквозь кроны деревьев? Видимо, высматривал некий конкретный знак или указатель именно на самых верхушках деревьев. А раз так, то скоро летающий шпион может обнаружить и наблюдателя в кроне ашпуницы. Как он поведет себя в этом случае? Наверное, постарается скрыться. Вряд ли в его задачу входит атака любого попавшегося на пути воина. Не для того он залетал так далеко в глубь вражеской и смертельно опасной для него территории.
Пока эти соображения сновали в голове Кремона, руки и тело делали свое дело. Поочередно четыре заряда были извлечены из планки и, почти не искря при ярком утреннем свете, повисли рядышком с человеком. Конечно, для того чтобы сбить скоростного дракона на такой большой высоте, не мешало бы удвоить количество зарядов до восьми. Ведь только тогда сеть из них стала бы более эффективной. Но парень опасался, что манипулировать большим количеством зарядов одновременно будет невозможно, и решил воспользоваться только четырьмя. Два он сразу же под прикрытием крон отправил влево от себя, намереваясь поднять их вверх со стороны не так давно взошедшего светила. Пусть яркие лучи прикроют искрящиеся комочки, может, воздушный пират их и не заметит. А два провел на целый километр вправо и лишь затем стал резко поднимать вверх.
Дракон к этому времени находился уже почти над самой головой притаившегося в кроне колдуна. И какое‑то время казалось, что несущихся к нему невинных искорок он не заметит. Но когда правая пара достигла отметки километра три, кожаные крылья шпиона сменили угол планирования, дракон даже заинтересовался поначалу непонятным явлением и, скорей всего из любопытства, нырнул в нисходящие потоки, пытаясь приблизиться и более тщательно рассмотреть непонятное явление.
Вероятно, дракону были известны эти зажигательные шарики. И он сообразил, что послать их мог только Эль‑Митолан. Поэтому он сразу завалился на крыло, развернулся и на всей скорости полетел на восток. Добавляя скорости за счет небольшого снижения и легко уходя от преследования.
И тут к нему прямо со стороны светила устремились два других заряда, которые Кремон успел поднять почти на пятикилометровую высоту. В последний момент дракон все‑таки рассмотрел одну несущуюся на него опасность и резко ушел в сторону от искрящего комочка, что и следовало ожидать. Но тут же воздушный пират получил второй заряд прямо в грудь.
На таком расстоянии трудно было отдать команду о самоликвидации шарика в нужный момент. Может, заряд взорвался и за несколько метров перед несущимся драконом, но цель была достигнута. Вернее, мастерски поражена. Туша летающей рептилии нелепо кувыркнулась после ярчайшей вспышки и бесформенной грудой рухнула вниз. И лишь гораздо позже до ушей колдуна донесся звук взрыва.
Кремон очень внимательно проследил, куда именно упала туша дракона. А затем еще и «сбегал» на то место «отделенным сознанием». Не забыв, конечно, крепко привязаться ремнем к стволу. При падении тело воздушного пирата здорово пострадало, напоровшись на ветви деревьев, где и зависло на пятиметровой высоте. Теперь главное было – поскорее туда добраться и обыскать каждый сантиметр пространства. Ведь только это, может быть, даст возможность ответить на главный вопрос: что делало здесь воздушное чудовище?
Спускаясь вниз, Кремон с некоторым удивлением отметил пропавшие куда‑то злость, ненависть и бешенство. Вместо них оставалось лишь чувство выполненного долга. Давно ожидаемый враг появился в его жизни совершенно неожиданно и совсем не там, где надо. И совсем не так, как ожидалось. И именно в этот момент что‑то кардинально изменилось в мироощущении молодого колдуна. Что‑то рушилось, но взамен этого начинало просматриваться новое, совершенно отличное от прежнего, здание внутреннего сознания.
Уже пробираясь по лесу верхом на Торнадо, Кремон осознал для себя главную истину: в каком бы месте ни находился Эль‑Митолан, в его обязанности входит защита всех людей, которые окажутся рядом. Не обязательно для этого стремиться на границу с Альтурскими Горами. Более важно каждодневно улучшать свои профессиональные способности, совершенствовать полученные от природы магические и физические возможности и никогда не сомневаться в своих наставниках. Ни в прошлых, ни в настоящих. Судьба и так предоставила ему уникальный шанс для обучения у столь талантливых и знаменитых Эль‑Митоланов. И если удастся заслужить их уважение и признание, то они всегда направят решительного и подающего большие надежды коллегу на самый ответственный и сложный участок.
Как все‑таки был прав дядя Кралей, когда уговаривал не горячиться, не спешить, а продолжать обучение и самоусовершенствование. И старый вояка недаром потратил столько сил и нервов, удерживая безрассудного парня от опрометчивых шагов. Надо будет обязательно при первом же удобном случае его поблагодарить. Может, стоит письмо написать? Да и дочери полковника будут безмерно рады получить от него весточку. И то верно, ведь за столько времени он так и не удосужился напомнить о себе. Забыл о самых близких и дорогих людях…
Кремону стало стыдно за свой эгоизм, беспамятство и элементарную лень. Да‑да! Именно лень! Ведь мог же потратить один‑единственный час для простого письма, а не жалеть свое якобы замученное тело. И торопиться спать, и предаваться излишнему чревоугодию, а то и просто веселиться или танцевать. Хотя не так уж часто и доводилось веселиться…
Добравшись к месту падения дракона, молодой Эль‑Митолан тщательно осмотрелся первым делом простым зрением по сторонам, а потом проверил окрестности «отделенным сознанием» и с удивлением обнаружил в двух километрах кавалькаду из трех всадников. Петляя между деревьями, к нему спешили Хлеби, Давид и обвешанный, как всегда, оружием дворецкий. Хорошее дело сигнальное оповещение, совмещенное с охранным периметром! Скорей всего, протектор или Сонный недавно сделали остановку и тоже проследили, куда упало тело дракона, и теперь стремились точно к определенному месту.
Кремон усмехнулся, возвращаясь в себя, очередной раз облил голову из фляги водой и принялся тщательно осматривать землю между корнями деревьев метр за метром. Желательно найти хоть какие‑то предметы из багажа воздушного пирата для его хотя бы частичной идентификации. Снять застрявшую между веток стопятидесятикилограммовую тушу можно и позже. Да и сделать это утроенными усилиями Эль‑Митоланов будет намного удобнее после общего сбора.
Когда послышались топот копыт и конское ржание, молодой колдун попытался убрать с лица триумфальное и довольное выражение, но вполне заслуженно приготовился услышать в свой адрес если уж не восторженные панегирики, то полное и уважительное одобрение выполненными действиями. Каково же было его удивление, когда протектор Агвана, лишь мельком взглянув на застрявшую между веток тушу, принялся ругаться самым нелестным образом:
– Ну и что ты натворил?
– Я?!
– Нет, я с деревом разговариваю! – еще больше вспылил Хлеби. – Кто тебя просил гоняться за этим драконом? Мог бы хоть иногда подумать головой, прежде чем предпринимать опрометчивые действия!
– Но ведь я его сбил…
– А толку?! Неужели ты не понял, что эта тварь здесь не одна? Неужели ты не догадался хотя бы предположить наличие сообщников?
– Да я предположил…
– Ты?! Ха! Зачем же ты тогда за ним погнался, а не затаился на опушке леса? Ведь в такую глубь нашей территории дракон мог забраться только с несколькими помощниками. И сейчас его компаньоны наверняка улепетывают на полной скорости в дремучие леса! А мы их даже совместными усилиями наших «сознаний» не сможем выследить!
– А может, они где‑то в глуши сидят? – несмело высказал Кремон предположение.
– Вот наказание! – Хлеби развел руками, как бы апеллируя к остальным свидетелям этой сцены, которые чуть ли не на четвереньках приступили к тщательному осмотру окрестностей. – Продолжаешь настаивать на своей правоте? И не можешь провести нужные параллели? Мог бы проявить хотя бы элементарную сообразительность! Раз к нам подбираются такие крупные диверсионные вражеские формирования, значит, им здесь архиважно что‑то отыскать или совершить некое экстраординарное действие. Если мы уничтожили две группы, а на их поиски направлена третья, то нам надо было затаиться, словно мышам, и незаметно мобилизовать все усилия на поимку тех, кто хоть что‑то знает о целях этих вражеских группировок.
– Может, дракон вообще заблудился, – попытался оправдаться Кремон, – или находится здесь совсем с другими целями?
– Опять ты за свое?! – Наставник от возмущения даже подпрыгнул на месте. – А ведь драконов заочно изучил не хуже меня! Знаешь же, что этот подвид специально используют для высотных полетов и разведки местности. И что продолжительность полета у них всего два‑три часа. А потом им надо хорошо поесть и поспать хотя бы часик. Причем под хоть какой‑нибудь да охраной. Следовательно, скоро он должен был вернуться к своим сообщникам! Логично я рассуждаю?
– Да… вроде…
– А тебе только и надо было, что проследить за ним до места посадки «отделенным сознанием». И все! Больше никаких самостоятельных действий! И никаких попыток корчить из себя героя!
При последних словах Хлеби едва не сорвался на крик и даже помахал указательным пальцем перед носом своего ученика. Затем рассерженно сплюнул в сторону и подошел к Коперрульфу, который что‑то отыскал.
– Что у тебя?
– Сумка с мушками, которые они используют для создания зажигательной смеси. Сильно порвалась, но, кажется, ничего другого в ней не было.
– Продолжаем поиски! Это всех касается!
Последнее относилось к Кремону, который стоял немного ошеломленный свалившимися на него обвинениями. Парень тут же встрепенулся и тоже наклонился к земле. Зато отозвался Давид Сонный:
– О, смотри! Мне кажется, это обломок их прибора для Дальнего слежения. Значит, и линзы должны быть где‑то поблизости. По всей видимости, это «Фокус»!
– Этого еще не хватало! – расстроился протектор, устремляясь к коллеге. – Ну‑ка дай глянуть… Вот уж… Верно, так и есть!
Восклицания Хлеби были понятны всем посвященным. Ведь неимоверно дорогие и уникальные приборы «Фокус» использовались драконами очень редко – лишь в случаях сверхважных военных действий, во время учений на внутренних территориях Альтурских Гор или по личному распоряжению императора драконов. Состоял прибор из двух изогнутых труб с отшлифованными линзами, соединенными между собой регулируемыми держателями. Прибор надевался на голову дракона и позволял ему рассматривать своими расположенными по бокам глазами все, что находилось под ним во время полета. Причем полета на больших высотах. Практически уже на трехкилометровой высоте такого дракона‑разведчика не могли достать объединенными усилиями даже десять Эль‑Митоланов. Тем не менее «Фокусы» считаные разы использовали на границе с Энормией, так их берегли и прятали. А тут такое невероятное событие: скоростной разведчик в глубине вражеской территории и с редкостным прибором!
После особо продолжительного и злостного мычания наставника Кремон окончательно признал свою ошибку и от стыда еще ниже пригнулся к земле, пытаясь спрятать раскрасневшееся лицо. Он теперь и не мечтал о похвале, предчувствуя, что основной выговор еще впереди. И обижаться было не на что – вполне справедливые упреки. Мог бы и не торопиться сбивать ненавистного воздушного пирата, сдержать свои эмоции, которые на каком‑то этапе подменились ложным хладнокровием и показной решительностью. Ведь если разобраться до конца, то и Бабу он оставил возле строящейся башни для того, чтобы тот не помешал в решающий момент. Уже тогда вознамерился пожать все лавры победы над летающим стервятником, потому что сразу в мозгу засела лишь одна мысль: уничтожить! Уничтожить врага любыми средствами и обязательно собственными руками. В итоге результат достигнут, но совсем не тот, который от него ожидали.
Четыре часа ушло на тщательные поиски, опускание тела шпиона, обыск и снятие с него всех возможных данных. Закапыванием останков занялись двое воинов, прибывших в компании с Бабу.
На обратной дороге протектор выглядел словно грозовая туча, готовая разразиться молниями. Поэтому даже Сонный старался помалкивать и делал вид, что занят своими мыслями. Но громы все‑таки разразились. И опять на голову бедного Кремона. Очередной нагоняй он получил после того, как сделали короткую остановку возле башни и прораб доложил, что очистка земли на новом месте проходит успешно. В присутствии строителей Хлеби себя сдержал, лишь с каменным выражением лица отменив приказ своего ученика и распорядившись начать бурение на старом месте. Зато едва выехали на дорогу, вновь набросился на молодого коллегу с яростными упреками:
– Кто тебе позволил распоряжаться на стройке?! Тебе было сказано – присмотреть! И только! Но ничего не менять без моего разрешения!
Парень попытался оправдаться и поспешно рассказал об уникальных очках, позволяющих рассматривать «дуросовые наплывы» и мотивируя свое вмешательство нахождением места с более тонким сводом. Но наставник и не подумал сбавить обороты, наоборот, еще больше разошелся:
– Да мне плевать на твои очки! Какими бы они ни были! Я и без них видел места с более тонким сводом. Но раз я назначил снятие грунта именно на том месте, значит, так надо по соображениям строительства! И не смей мне перечить!
– Да я вроде…
– Никогда, – это слово было выделено отдельно, – не смей мне перечить! Отыскал видимое улучшение – идешь ко мне и докладываешь. А уж я сам решу, что делать и как.
Когда четыре всадника добрались до замка, наступило время обеда, но Кремон сразу же получил конкретное задание:
– Как только поешь, отправишься к боларам и любыми средствами попытайся выяснить, каким образом они, со своим пресловутым слабым зрением, различают объекты на таком большом расстоянии. Скорей всего, их выдвигаемые из кроны глаза к этому непричастны.
– Хорошо, я постараюсь, – с подавленным видом ответил парень.
– И по ходу дела начинай интересоваться, с помощью каких средств они отличают Эль‑Митоланов от простых людей. Понятно?
– Да, конечно…
И наступили для Кремона черные дни. Не то чтобы наставник достал его физическими нагрузками, нет. Тренировки с «Истуконом», марш‑броски и прочие приемы по усовершенствованию тела продолжались с прежней интенсивностью. Вернее, со стабильным увеличением в сторону сложности. Да и учебный процесс не так резко перешел с простых магических приемов на самые сложные и уникальные. К этому уже давно имелись предпосылки. Но вот как теперь это все преподносилось, как подавалось и как поощрялось… Вернее, совсем не поощрялось. Даже явные успехи встречались протектором с насмешками и придирками. А уж если хоть что‑то у молодого колдуна не получалось, на него сыпались чуть ли не оскорбления, а то и явные обвинения в оголтелой лени, несерьезности и откровенном разгильдяйстве. А наметившиеся дружба и взаимопонимание между учеником и наставником исчезли из их отношений бесследно.
Подобные изменения сказались и на отношениях с остальными обитателями замка. Коперрульф превратился в ярого солдафона, которому и поговорить больше не о чем, как о выполнении приказов начальства. И без особых на то причин очень стал похож на «Истукона». Только тот был из железа, а этот из живой плоти. Характер дворецкого стал замкнутым, лицо словно окаменело, а глаза превратились в две маленькие щелочки. Даже самые простые человеческие эмоции исчезли из внешнего поведения отставного капитана.
Домоправительнице, скорей всего, пришлось пережить нечто страшное в отношениях со своим племянником. То ли тот ее запугал, то ли взял шантажом, но тетушки Анны просто‑напросто не стало видно в замке. Если точнее, то ее фактически перестал видеть Кремон. Женщина садилась за стол позже всех, молча ела и раньше всех убегала по своим делам.
Зато самым геройским и вызывающим способом вела себя Мальвика. За столом она постоянно буравила дедушку своими очками‑биноклями, отчаянно дерзила, задавала глупые и неуместные вопросы и всем своим видом показывала полное несогласие с политикой наставника в отношении ученика. За что была неоднократно наказана изгнанием из‑за общего стола и пугана угрозами применить к ней телесные наказания. Причем угрозы провозглашались таким страшным и раздраженным голосом, что молодой колдун не мог понять, почему несносная девчонка до сих пор ходит небитая.
Зато каждую свободную минуту Мальвика старалась бывать в том месте, где находился Кремон. Будь то тренажерный зал, конюшня, берег озера или место для занятий с боларами. Она совершенно игнорировала тот факт, что при виде ее все работники замка, да и многие посельчане, не могли скрыть улыбки. А вечером Мальвика старалась дождаться парня в его комнате и перекинуться хотя бы несколькими словами. Если же Кремон приходил слишком поздно со своих занятий, то на столе его всегда ждали несколько ваз со свежими фруктами, выпечкой, конфетами и мармеладом. В общем, до одного поворотного события Мальвика была единственным человеком, открыто выражавшим свое сочувствие опальному колдуну.
Давид Сонный при хозяине замка соблюдал полный нейтралитет и невмешательство. Зато наедине откровенничал с молодым колдуном безо всяких оглядок и деликатности, четко выражая свое несогласие с поведением Хлеби в отношении ученика. И за короткое время Давид превратился для Кремона в самого близкого и поверенного во всех делах друга, с которым можно было советоваться по любому вопросу. Ну если не считать Бабу и Мальвику. Но с помощником старосты из‑за неимоверных нагрузок доводилось видеться слишком редко, а с девчонкой о смысле и целях жизни не поговоришь.
А вот с Сонным такие разговоры велись постоянно. Пользуясь тем, что уроки с боларами потребовали большей интенсивности, они вдвоем выбили у протектора еще один час времени и теперь могли наговориться на любые темы, успевая при этом вести исследовательскую работу с летающими растениями.
Больше всего Давид в последнее время расстраивался по поводу того, что Кремон не остался в столице и не получает там нужного обучения. Категорически отрицая оправдательные рассуждения молодого коллеги, Сонный убеждал его, что надо идти совсем по иному пути. Особенно такому Эль‑Митолану, как Кремон. И пророчил ему большое будущее в овладении магией высшего порядка, кардинально иного направления – психотропного, приговаривая при этом:
– Конечно, такого учителя, как Хлеби, еще надо поискать. Но! Он ведь чисто боевой Эль‑Митолан.
– Как же так? – удивлялся парень. – Да он меня стольким атакам на человеческое подсознание научил! Да он столькими науками интересуется! Только его уникальные умения создавать бурю и намораживать твердое покрытие на воде ставят его на одно из первых мест в Энормии среди остальных Эль‑Митоланов.
– Совершенно правильно! – мягко соглашался Давид. – Хотя я сильно удивлен, что он тебя чуть ли не в самом начале курса стал обучать наисложнейшему искусству управления погодой. А уж то, что вы ходите с ним по озеру, – вообще странно. Такими секретами наставники с учениками очень редко делятся.
– А он мне сказал, что я не справлюсь! – устало ухмыльнулся парень. – Мол, покрытие уберет на практических занятиях – и мне придется плыть до берега. Пришлось поднапрячься, чтобы не мокнуть.
– И с бурей получается?
– Конечно. На днях сдаю экзамен в той самой долине, где меня когда‑то накрыло! – похвастался молодой колдун.
– Вот видишь, он тебе не раскрыл еще и сотой доли своих умений, а пытается сразу срезать на самом трудном! – подвел немного странный итог Давид и стал развивать свою мысль дальше: – Любое обучение должно проводиться по плавно возрастающей линии, а не скачками и ломаной кривой. Согласен?
– Вроде как…
– Вот видишь! И к чему эти мелкие придирки не по существу? Если станешь наставником, ты допустишь такое обращение с учеником?
– Никогда!
– Молодец! Эх, – Сонный сочувственно вздохнул и покачал головой, – тебя надо было отдавать опытному наставнику по психогипноатакам. Вот где бы ты развернулся…
– Ха! Если я сам уйду от Хлеби, мне никогда не получить ни имени, ни герба Эль‑Митолана.
– Естественно! И не только из‑за существующих правил и законов. Но и потому, что все посчитают тебя слабаком, трусом и недостойным даже носить звание Эль‑Митолана.
– А если бы он меня сам отправил, то где найти тех желающих, готовых потратить на меня свое драгоценное время?
– Зря ты гак. Сам посуди, одно твое умение вызывать понос у противников, – напомнил Давид, – огромное преимущество при выборе наставника.
– Ага… Выборе? Не смеши меня! Да их во всей Энормии можно пересчитать по пальцам одной руки!
– Да, действительно почти нереальная задача. Вот если бы кто‑то походатайствовал…
– О чем ты говоришь? Кто может это сделать перед… ну хотя бы тем же Невменяемым?
– Зря сомневаешься! – Давид с самодовольным видом погладил свои волнистые волосы. – Даже к такому старому мизантропу можно подобрать свой ключик.
– К Невменяемому?! – воскликнул Кремон с удивленным смехом. – Да вы только и говорите о старческом маразме и умственной неполноценности этого старикашки! Лучше уж терпеть придирки Избавляющего, чем подстраиваться под выкрутасы престарелого сознания.
– Это ты зря. – Сонный даже испуганно огляделся по сторонам, словно опасаясь быть подслушанным одним из патриархов колдовской братии. – Если бы он такое про себя услыхал…
– Ты серьезно? – захихикал Кремон. – Неужели ты и вправду думаешь, что он может нас подслушать чуть ли не за тысячу километров?
– Хм! А вдруг он где‑то рядом?
– Как это?
– А вот так: отправился в путешествие! Невменяемый весьма часто пропадает на некоторое время, и никто даже не догадывается, где он находится. Почему бы не здесь?
– Ладно, старик на меня не обидится, – ответил Кремон с достоинством и спокойствием. – А вот вас с Хлеби он не простит за пошлые сплетни про него.
– Молодец! Выкрутился! Считай, что еще больше меня напугал! – заулыбался Давид. – Но суть здесь одна: такой наставник, как Невменяемый, был бы для тебя самым лучшим вариантом. Согласен?
– Ха! Согласен я или нет – толку никакого! Надо заканчивать вначале обучение у Избавляющего. Вот получу имя, герб – и тогда…
– …И тогда твоя жизнь превратится в сказку! – тем же тоном продолжил за Кремона Сонный. – Вот только жалко терять пять лет жизни…
– Как «пять лет»?! Почему «пять лет»?! – испуганно воскликнул парень.
– А что? Были и такие случаи в истории. А Хлеби, судя по всему, готов этот срок превысить.
– Опять шутишь?
На что Давид тяжело вздохнул и по‑дружески хлопнул товарища по плечу:
– Хотелось бы шутить самим всегда, но правда жизни с нами шутит исподлобья! Присмотрись к наставнику и сам подумай на досуге…
И Кремон присматривался. Везде и всегда. И действительно приходил к мысли, что Давид Сонный прав: наставник хочет продолжить обучение неизвестно на какое время. И даже не скрывает этого, так как иногда у него вырывается фраза, на которую раньше как‑то не обращалось внимания: «Опять у тебя ничего не получается!» Или: «Как можно два раза подряд совершать одну и ту же ошибку?!» И как следствие: «Нет! Такого недотепу и за три года не обучишь!»
Вот только непонятно было, для чего он это делает. Какой смысл прославленному Эль‑Митолану так долго держать в учениках приблудившегося молодого колдуна? Совсем непонятно.
Дни тянулись за днями, и жизнь, казалось, потеряла все свои краски и привлекательность. Единственным интересным исследованием, проведенным троими Эль‑Митоланами совместно, стало давно обещанное хозяином замка воздействие на вороного красавца. Еще в свое первое наблюдение за Торнадо «отделенным сознанием», Хлеби обратил внимание, что конь вел себя в этот момент слишком странно и неадекватно, смешно подбрасывал круп и резко дергал головой влево, словно в попытке укусить ездока за стремя. Но повторный эксперимент требовал тщательных измерений в пространстве и согласования во времени, чтобы не пойти на поводу подтасованных сознанием фактов.
Поэтому три колдуна несколько часов предобеденного времени только тем и занимались, что поочередно подбирались к Торнадо «отделенным сознанием». А то и двое одновременно. И выяснили феноменальную способность вороного красавца каким‑то образом чувствовать к себе магическое внимание. Причем различий между колдунами он не делал и подкидывал крупом в любом случае присутствия рядом «отделенного сознания». Даже если за ним подсматривал Кремон. Но вот успокоить коня легким похлопыванием по шее удавалось только его хозяину. Ни Хлеби, ни Давид не могли этого сделать никоим образом: Торнадо продолжал вести себя странно во время всего «подсматривания».
Разгоревшийся после экспериментов спор лишь немного прояснил уникальные возможности личного скакуна Кремона. По воспоминаниям Хлеби, такие животные изредка встречались в истории. Про них он читал упоминания в королевской библиотеке А Давид Сонный даже настаивал, что у одного из столичных Эль‑Митоланов есть похас, имеющий такие же способности к распознаванию. Правда, раньше Сонный не уделял внимания подобным слухам, будучи уверенным в том, что это не что иное, как досужие вымыслы. Но после опытов с Торнадо пересмотрел свое мнение.
Кремон тоже вспомнил поведение вороного во время наблюдения за отрядом кого‑то из Эль‑Митолановых «коршунов». Но тогда он не придал этому значения и приписал первоочередную заслугу боларам. А вот если бы летающие растения их не сопровождали? В таком случае вороной красавец становился просто неоценимым помощником.
В завершение Хлеби предупредил коллег, что подобное знание должно оставаться в тайне и не предаваться огласке ни в коем случае. Разве что при чрезвычайных обстоятельствах. Или для общего блага королевства.
А Кремон загордился своим скакуном еще больше и теперь с непроизвольной дрожью вспоминал момент, когда его любимого Торнадо едва не продали для работы в поле. Вот уж стечение обстоятельств! И мармелад вовремя оказался под рукой… Да еще и вишневый!

Глава 24
Скандальные изменения

Все началось с давно и всеми ожидаемого события. Мальвика наконец‑то сняла с головы странное сооружение из очков и вуали и появилась за столом с открытым и чистым лицом. И в новом, изящном, модном платье. И сразу же была осыпана массой комплиментов со стороны дворецкого, Кремона и Давида Сонного. Все трое от души радовались за сиротку и не скупились на восторженные отзывы по поводу аккуратненького носика и вполне правильно смотрящих глаз. Хотя даже неопытному Кремону были заметны те небольшие ухищрения, которые применила домоправительница, для того чтобы подретушировать и улучшить внешность своей воспитанницы. Но тетушка была несказанно горда и тем, по справедливости считая, что часть комплиментов принадлежит ей лично за потраченные усилия.
И усилия не только с помощью косметики. За проведенное в замке время Мальвика превратилась из угловатого ходячего скелетика во вполне аппетитную пышечку Не сказать, что у нее стали заметны излишние килограммы, но формы приобрели приятную округлость и даже грудь неожиданно сильно стала выпирать из корсета.
Хотя, в общем, новое лицо девушки не выделялось чем‑то особенным. Не уродка, конечно, но и далеко не красавица. Так себе… Вполне простое личико, мягкий, безвольный подбородок да совсем еще детские, пухлые губы. Разве что глаза поражали той необычной глубиной и контрастной резкостью, присущей только картинам начинающих художников. И цвет их постоянно менялся в зависимости от освещения – от ярко‑голубого до темно‑коричневого, что уже само по себе было уникальным. Да еще каштановые волосы, отдавая приятным блеском, игривыми кудряшками обрамляли довольное личико. Они уже порядочно отросли и в будущем обещали стать одним из главных украшений Мальвики.
Все были довольны, словоохотливы, и за столом на короткое время даже воцарилась прежняя дружеская атмосфера, которую не поддерживал лишь один человек. С самого начала Хлеби уставился на Мальвику каким‑то отрешенным взглядом, да так и просидел все время, отведенное для завтрака, фактически ничего и не поев. Он ведь тоже видел приемную внучку в первый раз без бинтов. Все втирания мазей и перевязки делала заботливая тетушка Анна, руководствуясь четкими инструкциями таинственного хирурга, а ее племянник процессом рассасывания послеоперационных синяков совершенно не интересовался. Потому его реакция и казалась немного странной сейчас. Время от времени Хлеби лишь морщил лоб или потирал виски обеими руками, словно у него вдруг неожиданно разболелась голова. Порой он даже улыбался, как бы поддерживая общее оживление за столом, но заметно было сразу: хозяин замка то ли о чем‑то сильно задумался, то ли что‑то отчаянно пытается вспомнить. Так как все уже давно привыкли к его манере вести себя подобным образом, то и старались делать вид, что не замечают его пристального разглядывания названой внучки. А сама Мальвика в тот момент была просто счастлива и часто поворачивалась к большим зеркалам, желая еще раз удостовериться в приятных изменениях своей внешности.
После завтрака все разошлись по своим заранее намеченным делам. Лишь протектор неожиданно решил лично проверить, как продвигаются успехи Мальвики в обучении. И потратил на это все послеобеденное время. Чем удивил больше всего и в первую очередь саму сиротку. Но так как задания она выполнила все и на «отлично», то даже порадовалась вниманию дедушки. Тем более что тот просто‑напросто захватил талантливую ученицу.
Зато потом Хлеби повел себя еще более странно. За обедом он заявил, что сам лично займется детальным обучением Мальвики всем премудростям жизни. И с тех пор девушка не отходила от него ни на шаг. А если и отходила, то хозяин замка тут же спешил за ней и отыскивал в любом закоулке замка и его окрестностей. И водил за собой везде, даже туда, куда раньше внучка категорически не допускалась, – в лаборатории, в долину между скал, превращенную в стрельбище, и в личные апартаменты хозяина замка.
Первой забеспокоилась тетушка Анна. Понаблюдав несколько дней за поведением своего племянника, она сделала определенные выводы и попыталась воспрепятствовать слишком тесному общению между опытным колдуном и получившей приют под его крышей сироткой. Хотя еще совсем недавно была готова на все, лишь бы ее племянник заинтересовался хоть какой‑нибудь особой женского пола. Но ведь одно дело думать о ком‑то далеком и незнакомом, а совсем другое с ужасом наблюдать, как рушатся образовавшиеся семейные отношения. За короткое время тетушка признала девушку своей родственницей, и теперь в ней взыграли чувства высокой морали и чистоты отношений.
Недолго думая домоправительница отправилась скандалить со своим любимым родственником. И какое‑то время неразборчивые крики доносились до оказавшегося недалеко Коперрульфа. А потом все стихло. Еще через полчаса дворецкий заметил ссутулившуюся старушку, пробежавшую в свою комнату. После этого тетушка Анна вообще замкнулась и ушла в себя.
Теперь уже не на шутку забеспокоился отставной капитан. Своих детей он не имел, поэтому появившаяся в замке Мальвика за короткое время заняла в сердце ветерана именно то место, которое оставалось пустым и неиспользуемым. И Коперрульф проникся к сиротке настоящими отцовскими чувствами. Ему понадобилось еще меньше времени для наблюдений, чтобы составить себе четкое мнение: невинная девушка в опасности! И без разницы, от кого эта опасность исходит и как выглядит. А когда он однажды выходил с Кремоном из тренировочного зала, то увидел как протектор, обнимая девушку за плечи, подвел ее ко внутреннему входу в замок, прошептал что‑то на ушко и напоследок даже поцеловал в щечку. И только потом отпустил из своих рук. В этот момент терпение отставного капитана лопнуло. Он оставил растерянно смотрящего ему вслед Кремона во дворе и решительным шагом направился к Хлеби:
– Я хочу с вами срочно поговорить!
Хозяин замка с пониманием посмотрел в сторону ученика, наверняка решив, что речь пойдет о нем, и поманил дворецкого за собой:
– Идем в мой кабинет.
Молодой колдун еще оставался во дворе, раздумывая, на что употребить неожиданно свалившееся на него короткое время отдыха, как через окно верхнего этажа до него донеслись гневные выкрики:
– Да ты с ума сошел?! Мозги у тебя простуженные! Как ты до такого додумался?!
После этого все стихло: заработала защита от подслушивания, но в душу Кремона закрались неприятные подозрения: что‑то в замке творится неладное. Нехорошие предчувствия, которые он и так долгое время пытался отбросить с помощью самовнушения, нахлынули на парня с новой силой. А в голове закрутился бешеный калейдоскоп из событий последних дней. Все идет не так, все невероятно напряжены, а в воздухе пахнет грозой. А то и порядочной бурей. Кстати, почему Мальвика стала приходить к нему по вечерам не ежедневно? Неужели так занята чрезмерной учебной программой? И что она изучает по этой самой программе?
Решение пришло моментально: надо срочно посоветоваться по всем этим вопросам с Давидом! Уж он‑то сможет все расставить по местам. А раз его не будет на обеде, то молодой колдун решил проехаться к строящейся башне. Там и перекусит, и с боларами занятия проведет, и советы от опытного товарища получит.
От раздавшегося свиста старший конюх Леско вздрогнул и опрометью бросился к стойлу Торнадо. Опять хозяину этой черной бестии срочно надо мчаться по своим делам. И свистит он со двора, значит, будет здесь уже через пару минут. А может, и снаружи подождет. Конь в таком случае сам к нему выбегает, и наездник на ходу вскакивает в седло. Красиво у них получается!
И Леско завистливо крякнул, подкидывая седло на спину вороного.
Давид самым внимательным образом выслушал молодого коллегу. А затем осуждающе замотал головой:
– Нет! Такого допустить нельзя. Надо спасать малышку.
– Да, но как? – удивился Кремон. – Если разобраться до конца, то наставник в своем праве. Ни формальных, ни фактических запретов он не имеет и может вполне законно воплощать свои намерения в действие. Таких случаев в королевстве полно. Наоборот, любая девушка и женщина редко когда отказывают в ухаживаниях Эль‑Митоланам, невзирая на любую разницу в возрасте.
– Вообще‑то ты прав, – проговорил Сонный с непонятным разочарованием. – Но ведь вопрос может стоять так, что Мальвика совершенно не осознаёт того, что должно случиться, из‑за своей неопытности. А когда осознает, остановить протектора ей уже не удастся. Может такое случиться?
– Вроде бы…
– И он тогда сгоряча может и свою силу применить. Что само по себе неправильно. Так?
– Естественно!
– В таком случае надо будет присматривать за сироткой и вовремя вмешаться. И кто для этого подойдет лучше всего?
– Кто? – недоумевал Кремон, никак не могущий понять, к чему идет разговор. Зато Давид все осознавал прекрасно:
– Конечно, ты!
– А я – то тут при чем?
– Ну а кто еще, кроме тебя, защитит сиротку?
– Так ведь ее пока никто обижать не собирается…
– Вот именно – пока! Но если кто‑либо попробует обидеть? Ведь ты вмешаешься?
– Конечно! – твердо ответил Кремон.
– Особенно если к ней станут применять насилие?
– Тогда – тем более!
– Ну вот и прекрасно! – улыбнулся Сонный с облегчением. – Тебе только и остается, что присматривать за девушкой и никому не давать в обиду. Взять под свою опеку и защиту. А все остальное со временем решится само собой. Может, все наши волнения совершенно напрасны и ничего не стоят. О! Смотри, Спин с товарищами уже здесь. Давай лучше делом займемся. Ни к чему лишний раз давать твоему наставнику повод для придирок.
И оба колдуна с корзинками плодов поспешили к парящим у кромки леса боларам. Но в памяти Кремона зафиксировалось четко: сиротка нуждается в его защите и присмотре. А значит, придется часть своего внимания уделить и ей. Только вот где взять для этого время? Хотя… Особо времени выделять и не надо, достаточно будет в короткие минуты отдыха просто мотнуться к Мальвике «отделенным сознанием» и проверить, чем она занимается. И как это он раньше не догадался так делать?..
И опять целая неделя прошла в неустанных тренировках, изматывающих сражениях с «Истуконом» и зубрении тех знаний, которыми протектор Агвана буквально заваливал своего ученика. Голову Кремону удавалось поднимать лишь от подушки да в течение дня в сторону светила, чтобы изредка определить время. От разработок агрегатов по формовке кремонита его отстранили полностью. Как и от работ, связанных непосредственно с улучшением самого кремонита. Никакие новости и детали о второй экспедиции в Гиблые Топи ему не сообщались. Да и о самой экспедиции молодой колдун узнал лишь случайно из подслушанных фраз в разговоре между протектором и старостой поселка. То есть от общественных и серьезных дел парня устранили полностью.
Зато он взял себе в привычку часто подсматривать «отделенным сознанием» за Мальвикой. Вначале это были короткие мгновения: как и с кем? Но потом мгновения стали перерастать в минуты. Неизвестно почему, но поведение девушки всегда поражало простотой и естественностью. Даже очень часто строя рожицы перед зеркалом и любуясь своей новой внешностью, Мальвика оставалась приятным, наивным и добрым созданием. К тому же она любила просто носиться по своей комнате под аккомпанемент громкой песни в собственном исполнении. И наблюдение за ней в этот момент доставляло истинное удовольствие. Пару раз она была замечена со стулом в руках, репетирующей танцевальные движения с условным партнером.
Но в большинстве случаев девушка находилась в обществе Хлеби Избавляющего. И тот вел себя с ней очень странно. То обнимет за плечико, то поцелует в щечку или в шею, а то и вообще подхватит на руки и кружит по комнате, что особенно вводило Кремона в ступор от смущения и непонимания. Неужели наставник влюбился? Или потерял рассудок от сомнительных женских, мягко говоря, прелестей приемной внучки? Так ведь девушка и прелестей‑то никаких не имела! По столичным меркам, она даже в портовом кабаке изголодавшимся матросам не приглянулась бы.
Сама же девушка к «дедушкиным» знакам внимания относилась с беззаботным смехом и с детской непосредственностью. И однозначно не видела ни малейшей опасности для своего целомудрия. Да и отношения их ни разу не переходили определенной, крайней черты. Вот и разберись в этих нежностях…
Может, у наставника рассудок не в порядке? С такой версией все больше в последнее время соглашался Давид Сонный. Присовокупляя к этому и свои собственные наблюдения.
– Что‑то здесь не так, – сокрушался он наедине с Кремоном. – Я не могу, конечно, сравнивать его поведение за долгие годы, раньше мы общались довольно мало. Но изменения очень явные. И тетушка Анна от него шарахается как от огня. И Ганби Коперрульф фактически перестал с ним разговаривать. А уж они‑то знают его лучше и дольше всех. Как бы чего не вышло…
Самое скандальное событие произошло в выходной день. И после этого ситуация изменилась самым кардинальным образом. А попросту говоря, в этот день судьба решила сделать резкий поворот.
Кремон перед завтраком совершил короткую прогулку на Торнадо и уже возвращался по коридору в свою комнату, как с верхнего этажа послышался возмущенный крик Мальвики:
– Дедушка! Ты что себе позволяешь?!
Подсматривать было некогда, парень просто взбежал по ступенькам и остановился у приоткрытых дверей комнаты, в которой жила девушка. И явственно услышал новые возмущения:
– Я ведь голая! Дай мне хоть чем‑то прикрыться!
А в ответ насмешливый голос Хлеби:
– Зачем тебе прикрываться? Иди‑ка сюда, я хочу осмотреть твою спину и попку.
– А зачем?
– Какая тебе разница? Раз сказал, подойди, значит, выполняй!
Кремон не выдержал и заглянул в комнату. Мальвика стояла на пороге ванной комнаты и прижимала к себе маленькое полотенце. Его как раз хватало, чтобы прикрыть низ живота и соски грудей. А хозяин замка приближался к девушке короткими шажками. Расставив при этом руки в стороны.
Девушке нельзя было отказать в логике:
– Так ведь ты мою спину и попку уже не раз видел при первых осмотрах. Разве у меня там что‑то изменилось?
– Вряд ли, просто мне вспомнилась одна важная деталь, и теперь мне необходимо это проверить.
– А я не хочу! И не подходи, а то буду кричать. – И тут же без малейшей паузы взвизгнула: – На помощь!
– Ты чего?! – опешил от неожиданности хозяин замка. Но тут же в бешенстве нахмурил брови и поднял руку, в которой затрепетала Связывающая Паутина. – Посмеяться надо мной хочешь?
В тот же момент Кремон без раздумий вошел в комнату и не остановился, пока не замер между девушкой и наставником. И лишь затем с неожиданным для самого себя хладнокровием пояснил:
– Я тут мимо шел. Вижу, дверь открыта, и Мальвика зовет на помощь. Не знаете, чего она испугалась?
После его вопроса на всех находившихся в комнате обрушилась звенящая тишина. Девушка за спиной не дышала, Хлеби даже не моргал, а сам Кремон с каким‑то отчаянным и веселым страхом возводил вокруг себя и беззащитной сиротки один магический Щит за другим, с безрассудностью молодости воскликнув в своем сознании: «Будь что будет!»
Минута показалась долгим часом. И все это время атмосфера комнаты безостановочно насыщалась энергией небывалой ссоры и невероятного скандала. Затем протектор набрал в грудь воздуха и скомандовал свистящим шепотом:
– Немедленно покинь комнату!
Кремону пришлось первый раз за все время пребывания в Агване возразить наставнику:
– Нет!
И лишь тогда опытный учитель стал ругаться как портовый грузчик, изредка вставляя в свою речь понятные выражения:
– Да как ты посмел?! Где твоя благодарность?! В моем собственном доме!..
Далее последовали ненормативные обороты речи в самых различных вариантах, невзирая на присутствие юной особы женского пола. Чего только не наслушались молодые люди от Избавляющего, каких только упреков и обвинений. Порой хозяин замка принимался просто кричать, топать ногами, а то и замахиваться кулаками. Но молодой колдун стоял как скала, чувствуя на спине прикосновения трясущихся пальчиков и держа вокруг себя комбинацию защитных полей.
Минут через десять наставник затих и лишь тяжело ходил из угла комнаты к двери и обратно, видимо пытаясь сосредоточиться на своих мятущихся мыслях. Затем резко остановился, картинно вскинул обе руки вверх и громогласно объявил:
– За такое поведение я лишаю тебя ученичества и изгоняю из своего замка! – Затем опустил руки и перешел на короткие, лаконичные фразы: – На сборы только один день. Завтра утром ты должен покинуть Агван, забрав отсюда все свои трофеи, личные вещи и ездовых животных. Торнадо тоже принадлежит тебе. Не вздумай оставить здесь хоть одну свою вещь! Грамоту о завершении первой половины курса я тебе выдам. Через господина дворецкого. Я больше не хочу тебя даже видеть. Планку с оставшимися зарядами можешь не отдавать. Она твоя тоже. Прощай!
И, не дожидаясь ответа, хозяин замка твердым шагом вышел за дверь. Но еще не успели его шаги стихнуть на лестнице, как в комнату влетел встревоженный Давид:
– Что здесь произошло?!
Снимающий один слой защиты за другим Кремон тяжело вздохнул и проговорил:
– Меня только что лишили наставничества и выгнали из замка.
– Как же так?!
Но на этот вопрос парень лишь безнадежно махнул рукой. Он и сам не мог сообразить, как все произошло. Зато Сонный сразу же принялся поддерживать дух товарища:
– Ну и прекрасно! Тебе же лучше! Вернешься в столицу и продолжишь обучение именно там, где ты и достоин.
В этот момент он заметил прижавшуюся к спине молодого колдуна девушку и воскликнул:
– А ты чего там затаилась? Да еще голая! Одеться не во что?
На что Мальвика ответила с явно неуместным кокетством:
– Я стесняюсь при мужчинах дойти до своего гардероба.
– Хм! – возмущенно покрутил носом Давид, но тем не менее скользнув заинтересованным взглядом по фигурке отстраняющейся от парня девушки. – Было бы чего стесняться! – А затем сразу попытался обнять высокого Кремона за плечи и поволок из комнаты: – Идем ко мне! У меня есть для твоего утешения несколько приятных новостей. А самая главная: что я уже знаю, кто будет твоим следующим наставником…
– Где? В столице? – После пережитого скандала Кремон явно соображал с большим трудом, и ему до сих пор казалось немыслимым чудом, что он отделался лишь исключением и изгнанием.
– Конечно, в столице! – Сонный опять подтолкнул замершего товарища в спину, приглашая двигаться дальше по коридору. – Это же и так ясно. Но почему тебя не интересует имя нового наставника?
– Имя? Интересует… Кто он?
– Самый древний и самый могущественный…
– Витбаль, что ли?
– Витбаль – боевой маг! Или ты забыл?
– Ну… тогда даже не знаю…
– Совсем соображать перестал? Мы ведь о нем недавно вспоминали. Сообразил?
– Неужели?!..
– Быстро же ты догадался! – воскликнул с иронией Давид. – Конечно – Невменяемый!
– Но как тебе это удалось?!
– Входи скорей в мою комнату и все узнаешь.
Ближе к вечеру Кремону пришлось пережить еще один неприятный скандал. Вернее, даже не скандал, а истерику со слезами. И закатила эту истерику именно Мальвика.
Все началось с того, что девушка отыскала его в конюшне и потребовала выделить ей одну лошадь из числа тех трех, которые достались колдуну в виде трофеев. Занятый проверкой сбруи, парень вначале даже не понял, о чем вдет речь. Лишь спросил рассеянно, даже не повернувшись:
– Лошадь?! Не понял – зачем?
– Ну как зачем? – затараторила девушка у него за спиной. – Ты ведь едешь на Торнадо. И тебе для поклажи вполне хватит двух лошадей. А третью загружу своими вещами я. Мне тетушка Анна отдает самые лучшие платья, и я не осмелилась отказаться от такого подарка. Тем более не придется на них тратиться в столице. Ведь мне хочется выглядеть не хуже остальных модниц. Помимо этого мне еще и Давид несколько коробок предметов самой первой необходимости подарил. Они хоть и небольшие, но тоже место занимают. И еще несколько очень ценных вещей…
По ходу этого диалога Кремон медленно развернулся и уставился на девушку расширенными глазами. Какое‑то время он ошалело наблюдал, как она загибает свои пальчики, приводя перечень своего багажа, а затем спросил невпопад:
– Какая столица?
Мальвика делано вздохнула и пояснила, словно непонятливому ребенку:
– У нас только одна столица – Плада!
– А разве ты тоже туда собираешься?
– Может, перестанешь притворяться недоумком?! – перешла на повышенный тон девушка. – Мы едем туда вместе!
– Но что я буду там с тобой делать? – продолжал недоумевать парень. Он никак не мог взять в толк, чего от него хотят. – И разве тебя тоже выгнали из замка?
– Вот ты какой?! Теперь хочешь меня здесь бросить? После всего, что случилось?
После этого Мальвика и закатила истерику. Причем обвинения от нее неслись непоследовательные, абсурдные и наивные. Да и что можно было ожидать от глупой и неопытной девчонки. Но кричала она громко, надрывно и своей цели достигла. Глядя на ее сжатые кулачки, Кремон, уже твердо решивший ответить категорическим отказом, неожиданно для самого себя вдруг сказал:
– Но мне самому три лошади мало… И так не знаю, как весь свой багаж разместить.
С Мальвикой после этих слов произошло моментальное изменение. Она сразу заулыбалась, потом задумалась со смешным выражением лица, а потом радостно запрыгала и захлопала в ладоши:
– Ладно, раз такое дело, я постараюсь оставить из своего багажа все, что у нас не поместится!
Еще до того как она начала это говорить, в конюшню вошел дворецкий и направился прямо к ним. И сразу же, словно извиняясь, пояснил:
– Вы тут так кричали, что в поселке было слышно…
– Мы?! – возмутился молодой колдун. – Вы слышали, как я кричал?
– Ну с кем не бывает, – миролюбиво продолжил Коперрульф. – Но я случайно услышал про ваши проблемы. И решил подарить тебе, девочка, ту гнедую лошадку, что тебе понравилась. Помнишь ее?
– Ой, дядя Ганби! – воскликнула Мальвика с восторгом и повисла на шее старого ветерана. – Спасибо огромное! Вы такой добрый!
– Не такой уж я и добрый, – делано нахмурился старый ветеран, изо всех сил пытаясь проглотить неожиданно подкативший к горлу ком. – И страшно жалею, что приходится с тобой, детка, расставаться. – Затем он обратился к колдуну: – Да и с тобой не хотелось бы так быстро и неожиданно. Лучшего ученика у меня никогда не было. И вряд ли еще будет. Так что и тебе я дарю лошадь. Выбирай любую из двух оставшихся.
Отказываться от таких подарков было не принято, поэтому Кремон лишь растерянно поблагодарил:
– Спасибо… – Но тут же заволновался: – Это же семь лошадей получается! Как же я буду с ними управляться в путешествии? Хм! Сложно…
Коперрульф на эти слова махнул рукой себе за спину:
– Там тебя один парень недавно разыскивал. Но как узнал, что ты уезжаешь, тут же поспешил обратно в поселок.
– Зачем?
– Отпрашиваться у своего деда Берки в отпуск. Хочет проехаться с тобой в столицу.
– А если ему отпуск не дадут? – радостно заулыбался молодой колдун.
– Я тоже такое предположил. Но Бабу тогда воскликнул, что возьмет расчет.
– Хоть одно приятное событие! – обрадовался Кремон, но тут же осекся, недоуменно присматриваясь к нахмурившемуся личику Мальвики. – А ты чем недовольна?
– Как это – чем? – Девушка уперла кулачки в свои бока. – Ведь нам теперь еще три лошади понадобится, чтобы запас продуктов с собой везти! Попробуй прокорми такого…
Она замялась, пытаясь подыскать подходящее определение прожорливому гиганту. Хотя в душе она была против этого попутчика совершенно по иным причинам. Но Кремон перебил ее уверенным голосом:
– Это ты зря! Продуктов мы с собой возьмем самый минимум, ибо денег нам хватает. Будем обедать в трактирах, а ночевать на постоялых дворах. Так что готовить тебе у костра не придется!
Девушка после этих слов только раздраженно фыркнула. Ведь она как раз и мечтала о таком: ночевать на лесной полянке и готовить еду на костре. А этот увалень Бабу все путешествие испортит. Однозначно!

Глава 25
На повороте судьбы

При отъезде ранним утром молодых людей провожали все обитатели замка, кроме самого хозяина. Видимо, гнев на бывшего ученика еще не улегся, а может, маг не хотел расстраивать себя опять при виде двоих неблагодарных созданий, отказавших ему в элементарном послушании.
Коперрульф был молчалив и угрюм как никогда. Несогласие с происходящим так и читалось на его лице. Но военная выучка не позволяла высказывать недовольство действиями начальства. С неразборчивым ворчанием дворецкий передал Кремону заверенный сертификат об окончании первой половины обучения, крепко пожал руку, а затем долго не выпускал из объятий одетую в дорожный костюм Мальвику, бормоча ей на ушко последние наставления и напутствия.
Тетушка Анна тоже вела себя странно. Она то начинала плакать, то счастливо улыбаться, но почти все время при этом повторяла одну фразу: «Все будет хорошо!» Такое странное поведение домоправительницы объяснялось тем, что ей было жалко расставаться со своей воспитанницей и молодым колдуном, но в то же время радостно из‑за вырванного поздней ночью у своего племянника обещания. Говорить о нем вслух она пока не стала, да и не могла, но в душе страшно гордилась своей настойчивостью и сообразительностью. Пользуясь создавшимся напряжением в замке, она поставила своему племяннику ультиматум из трех слов: так жить нельзя! И в итоге Хлеби разрешил тетушке приглашать в замок кого она только пожелает, оставив только одно ограничение: гостей одновременно должно быть не больше четверых. Но и этого было достаточно, чтобы постепенно проторить в замок тропинку для молодых и активных девушек, для начала хотя бы из числа дальних родственниц и близких друзей.
Больше всех во время отъезда суетился конюх Леско. Но выполнял не только свои профессиональные обязанности, а еще и успевал побалагурить с Бабу и Кремоной, пошутить с Давидом Сонным и подбодрить приунывшую и грустную Лирну. Хуторянка уже не в первый раз расставалась со своим суженым, но сейчас ей мешало оставаться спокойной какое‑то странное предчувствие. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке и тщетно пыталась доискаться причины.
Прискакал на коне и староста Берки. Но пробыл буквально пять минут, пожелав счастливого путешествия, и тут же вернулся в поселок – дел было невпроворот. А тут еще и внучок чуть ли не со скандалом отпросился в отпуск. Берки бы его ни за что не отпустил, но неожиданно посыльный доставил ему записку от протектора, и… пришлось отпустить. А почему так случилось, староста догадаться даже не пытался, со своими бы проблемами управиться.
С боларами Кремон попрощался еще с вечера, проведя последнее занятие и всеми доступными средствами разъяснив Спину, куда он отправляется и зачем. Даже карту подарил болару с несколькими координатами своего предполагаемого нахождения. Чего только не бывает: а вдруг зеленые шарики в тех краях окажутся? Ведь до сих пор ничего не выяснили об их миграции и дальних путешествиях.
А Давид Сонный решил проводить небольшой караван на несколько часов пути и вернуться в замок к обеду. Поэтому с первыми лучами светила четыре всадника и пять лошадей с поклажей тронулись в путь. Агван провожал путников почти полностью безлюдными улицами: все уже давно работали на своих полях, ведь как раз шла интенсивная прополка взошедшего свала. И понаехавшие со всех сторон строители тоже находились на объектах. Так что лишь возле трактира им помахали руками сам хозяин и несколько его работников.
Затем небольшой караван набрал походный ритм, а Давид приступил к последним консультациям о том, что и как надо сделать в столице. Причем консультировал не столько Кремона, как Мальвику. Так как она никогда не бывала в населенном пункте крупнее Агвана, и законы столичной жизни порой вызывали у нее возмущенные восклицания.
За пару часов Давид не сделал в своем монологе ни одной паузы – так старался не упустить ничего важного и нужного. Кремону даже неудобно стало от такой заботы, и он попытался успокоить товарища:
– Да не переживай ты так! Я же в Пладе вырос. Даже если нас Невменяемый на порог не пустит – не пропадем! Может, и лучше устроимся.
Давид чуть не упал с лошади от расстройства:
– Да ты что?! Как – не пустит? Вы должны приложить все усилия для того, чтобы ему понравиться и остаться в его доме! Только так! И ни о чем другом даже не думай. А то получится, что я поощрял твое непослушание Хлеби, а потом бросил на полдороге! И не нашел тебе более достойного наставника. Не позорь меня!
– Все, мне уже стыдно, – признался молодой колдун. – И больше я так шутить не буду. Обещаю тебе железно: Невменяемый от нас не избавится, даже если мы потеряем все твои рекомендательные письма и забудем все твои советы и наставления.
– Надеюсь! – обиженно буркнул Сонный, но тут же вновь расцвел улыбкой: – Ну тогда давайте прощаться, мне пора назад. Ты‑то уехал, а с боларами надо продолжать работу.
– Ничего, ты справишься! Счастливо оставаться и… спасибо за все, мой друг и мой наставник!
Не слезая с коней, друзья обменялись крепкими рукопожатиями.
– Не забывай о свойствах твоего Торнадо! – напомнил еще раз Давид. – И пусть Невменяемый его тоже тщательно обследует. С его опытом…
Затем Сонный так же попрощался с Бабу. А вот Мальвику он с явным удовольствием расцеловал в щечки и галопом отправился обратно в Агван. А небольшой караван продолжил умеренным темпом двигаться по дороге на запад.
Лишь в обед они сделали короткую остановку и плотно поели собранным в дорогу угощением тетушки Анны, помянув при этом домоправительницу самыми добрыми и теплыми словами.
Послеобеденное время переезда проходило в шумных спорах и дебатах о том, почему и как все произошло. Неспешное, почти ленивое путешествие этому способствовало. А деятельная натура обоих парней заставляла их найти для себя хоть какое‑то занятие. Поэтому Кремон выпытывал у Мальвики малейшие детали из ее разговоров с протектором Агвана, обсуждал все его действия и неясности с Бабу и пытался уяснить предпосылки возникшего скандала. Но не находил их! Со всех сторон получалось, что виноват во всем он сам, оказавшись слишком любопытным, несдержанным и не по существу упрямым.
К вечеру даже Мальвика пришла к такому же выводу:
– И зачем ты ворвался в мою комнату? Я ведь совсем дедушки не боялась. Ну посмотрел бы он на мою попу или спину, и что с того? Я уже и согласна была. А тут ты влетел и все смешал, перепутал… Но то, что случилось, даже лучше. Теперь мы едем в столицу!
– Ага, лучше, – проворчал расстроенный Кремон. – Не просто едем, а вынуждены ехать…
– А я тоже рад этой поездке! – воскликнул Бабу. – Если бы вы только знали, как мне наша поселковая управа надоела!
– Да мне тоже многое надоело, – согласился колдун. – И жил я в замке просто неимоверной по интенсивности жизнью. Недалеко отъехали, а мне уже не хватает той атмосферы. Ведь за короткое время Агван стал для меня чем‑то вроде второго места рождения. А такое из памяти быстро не стирается. Так и хочется вернуться… Увы! Не видать мне больше ни замка, ни озера, ни Паласиевого луга.
– Ничего, – засмеялся Бабу. – Просто вспоминай, как ты с полным комплектом оружия бегал по рощам и рубал деревья, и тебе сразу расхочется возвращаться.
– Да? Хм! – Кремон на несколько мгновений погрузился в воспоминания, как он бегал в предрассветном тумане, и ему сразу стало жарко: – Уф! Уже расхотелось!..
– Вот и прекрасно! – воскликнул гигант, привставая в стременах. – И Пинто уже на горизонте. И времени у нас полно. Так что сегодня вечером можно повеселиться!
Тут же в ответ раздалось возмущенное восклицание девичьим голоском:
– Тебе бы только веселиться! А бедная Лирна одна осталась…
– Обо мне Лирна может не переживать, я ей никогда изменять не буду! – При этих словах Бабу многозначительно похлопал себя по груди со стороны сердца. – А вот выпить да сплясать имею полное право. Зато Кремону вообще можно сегодня расслабиться и приударить за какой‑нибудь красоткой. И позабыть постылое школярство! А, дружище?
– Не знаю, – беззаботно ответил колдун. – Может, в этом Пинто и посмотреть не на кого?
– Ха‑ха! Да мы тут всегда останавливаемся, когда с караванами идем. И ни разу не пожалели!
Когда Кремон добирался пешком в Агван, то обошел Пинто по более короткой, лесной дороге. Поэтому сейчас с интересом рассматривал живописный городок, раскинувшийся у подножия высокой и широкой горы, и совсем не обратил внимания на то, с какой злостью Мальвика посмотрела на простодушного гиганта. При этом ее пальчики, сжатые в кулачки, побелели от напряжения. Девушка уже и высказаться собралась весьма нелицеприятно, но сжала упрямо губы и сумела сдержаться. Ведь нельзя ссориться в самом начале путешествия, уж лучше поговорить с Бабу наедине. Или придумать нечто такое, чтобы забыл и про выпивку, и про танцы, и про свое мерзкое сводничество!
Еще было довольно светло, когда путешественники устроились в своих комнатах на постоялом дворе, помылись и спустились в общий зал на ужин. Хотя такая неспешность в пути немного нервировала молодого колдуна. Будь Кремон один, он бы вообще двигался короткими дорогами, с гораздо большей скоростью и ночевал бы чуть ли не под открытым небом. А тут ему навязалась эта бедная сиротка с багажом как у столичной дамы. Приходилось избегать тягот скоростного путешествия. К тому же на таком маршруте и темпе особенно настаивал Давид Сонный. С пеной у рта он доказывал, что на глухих дорогах стало очень неспокойно и вечерами участились случаи нападения на малочисленные группы путешественников. И откуда у него такая информация? Видимо, из новостей, от которых молодой колдун в последнее время был полностью отрезан. Пришлось пообещать другу ехать к столице именно таким манером, останавливаясь на ночь в заранее оговоренных постоялых дворах.
Внутреннее убранство общего зала Кремону понравилось. Кухня оказалась на весьма высоком уровне, и скоро за их столом собралась жизнерадостная компания собутыльников. Здравицы сыпались одна за другой. Случайным сотрапезникам не пришлось для этого даже близко знакомиться. А когда на возвышении в углу зала появились музыканты, то вообще весь мир превратился в сплошное удовольствие. Причем женщин за столами находилось никак не меньше, чем мужчин. Соответственно и на месте, отведенном для танцев, тоже. А ближе к ночи Кремон был приятно атакован сразу несколькими представительницами слабого пола. И с любой из них имелась перспектива удалиться без помех в уединенное место. В данном случае в комнату, в которую парни вселились вдвоем. Для Мальвики сняли комнатушку поменьше, через стенку, куда девушка и отправилась спать, лишь только поняла, что на нее перестали обращать внимание.
Бабу готов был прикрывать товарища и сидеть в зале сколько угодно. Лишь бы тот насладился любовными приключениями без помех. Но происходило что‑то странное: Кремон никак не мог выбрать, с кем уединиться. Лишь только он приглашал понравившуюся ему женщину на танец, как она с первых прикосновений переставала ему нравиться – и тут же интерес к ней падал до нуля. Зато глаза выискивали новое симпатичное личико, и молодой колдун со всех ног устремлялся к ней. Приглашал, шел танцевать и… отворачивался от партнерши с недовольным видом, разглядывая других танцующих и выискивая новую симпатию. И так много раз. Дошло до абсурда: Кремон стал приглашать девушек на танец повторно. И опять ему никто не нравился. Тут уже и Бабу не вытерпел. Оттащив друга в сторону, он стал его отчитывать:
– Что с тобой?! Ты как корова, которой кажется, что на другой стороне дороги травка зеленей! На тебя уже все мужчины обозлены. Ты ведь им все карты путаешь. Про женщин я уже не вспоминаю: еще чуть‑чуть – и они тебе бросятся глаза выцарапывать. Очнись!
– Сам не знаю, что со мной происходит. Все мне нравятся, – стал сбивчиво объяснять колдун. – А в танце прижмусь, и сразу то запах от нее неприятный, то одежда мятая и грязная, то тело дряблое и обвисшее…
– Нет, ты явно болен! Да здесь все как на подбор! Где ты увидел тут грязную и немытую?! Все молодки хоть куда: тельце так и хочется ущипнуть. А ты «дряблое»… Сам ты…
– Да я серьезно! – обиделся Кремон. – И признаюсь, хочется мне женской ласки. Все тело так и звенит, словно натянутая струна. А тут сам себя не пойму… Может, тут все против меня настроены? И отвлекают своими негативными эмоциями?
– А что, очень может быть! – оживился Бабу. – Давай проведем эксперимент. Тебе вон та милашка нравится?
Он указал на весьма привлекательную молодую девушку за соседним столом. На нее с вожделением поглядывали почти все мужчины.
– Еще бы! Но я с ней танцевал раза два и…
– Не два, а три! Она же возле тебя только и вертится! Сделаем так: я с ней переговорю. Если она согласится побыть с тобой, то сразу проведу в нашу комнату. А ты, не мешкая, поднимайся следом. Я выхожу – ты заходишь! Там уж тебя никто не сглазит! Ну как мой план?
– Превосходно! Действуй!
Бабу все организовал прямолинейно и бесхитростно. Отозвал девушку в сторону, сказал пару слов, они оба покосились в сторону Кремона, и тут же красавица чуть заметно кивнула. И по одной из лестниц гигант увел ее наверх.
Молодой колдун тоже не стал мешкать и уже через минуту пожал другу руку на пороге в знак благодарности, а сам нетерпеливо бросился в полумрак комнаты. Девушка сидела на кровати, скромно сложив руки на коленях, но улыбалась так призывно, что молодое мужское тело напряглось еще больше. Грозя порвать ту самую пресловутую струну.
Миг – и возбужденная парочка соединила свои уста в страстном поцелуе. Еще один миг – и Кремон еле успел отстраниться и броситься на пол, как его одолела неожиданная рвота. Внутренности болезненно сжались, выдавливая наружу все выпитое и съеденное за вечер. Он и внимания не обратил на сдавленные вскрики и топот быстро удаляющихся ног, уносящих ошеломленную девушку из комнаты. Зато ему сразу полегчало. И когда в комнату ворвался обеспокоенный Бабу, Кремон уже с интересом рассматривал белую пластинку, только что вытащенную изо рта.
– Что случилось? Тебя отравили?!
– Успокойся, все в порядке. Видишь, я облизал эту пластину, и она осталась белая, Никакого яда, тем более опасного для Эль‑Митолана, в моем организме нет.
– А что тогда?
Молодой колдун тяжело вздохнул, с содроганием взглянул на неприятно пахнущую лужу и констатировал:
– Банальное пищевое отравление…
– Ну я сейчас хозяина…
– Стой! Стой! – Кремону пришлось схватить друга за ноги, чтобы удержать. Тем не менее тот его доволок чуть ли не до двери. – Остынь, только скандала нам не хватало. Тем более что все остальные здоровы как огурчики. Может, у нас в дороге что испортилось?
– Шутишь? Разве у тетушки Анны что‑то портится?
– Ну все бывает в жизни первый раз…
– Не, здесь явно чей‑то злой умысел! – продолжал горячиться Бабу.
Но Кремон остался непреклонен:
– Все! Отбой! Принеси мне ведро и тряпку, а я открываю окна. Уберу – и спать!
– Да? – Бабу с сожалением прислушался к доносящейся снизу музыке. – Ладно, как скажешь…
Утром Кремон с голодухи съел тройной завтрак, и к нему вернулось благодушное настроение.
– А я всю ночь во сне еду видел! Снилось, как я ем, ем… И еще хочется!
– Что случилось? – Мальвика завтракала с хмурым лицом и не сразу уловила нить разговора.
– Его вчера чем‑то плохим накормили, – пояснил Бабу. – Весь ужин насмарку.
– Как же так?! – всполошилась девушка. – Может, надо к врачу?
– Ерунда! – авторитетно заявил единственный среди них и потому уверенный в себе Эль‑Митолан. – Мое состояние «на отлично»! К тому же я сам себе врач. Поэтому в путь, друзья! Уж в Лиоде мы найдем, чем отменно поужинать.
– Еще бы! – оживился Бабу. – Я там такое место знаю!
Мальвика состроила кислую рожицу и тяжело вздохнула. Этот Бабу просто невыносим!
Лишь только они выехали на дорогу, ведущую в Лиод, как их догнала весьма интересная парочка.
Все трое моментально узнали в девушке ту самую красотку, с которой Кремон вчерашним вечером танцевал три раза. А потом еще и уединился в комнате. Но теперь девушка выглядела совершенно по‑иному в строгом костюме для верховой езды. К тому же у нее за плечами торчал огромный, по привычным меркам, лук.
Сопровождавший ее мужчина лет тридцати имел добродушное, располагающее лицо, но во всей его фигуре чувствовалась упругая и неприкрытая сила – словно взведенный и готовый к бою арбалет. Вооружен он был двумя хостами, средних размеров булавой, да круп коня прикрывал большой круглый щит. Багажа у парочки совершенно не было, если не считать нескольких переметных сум.
Как только попутчики поравнялись, девушка сбросила с себя надменное выражение и обеспокоенно обратилась к Кремону:
– Здравствуй! Тебе вчера явно нездоровилось?
– Еще бы! – воскликнул колдун с досадой. – Такого со мной еще ни разу не случалось.
– Надеюсь, не я стала причиной твоего недомогания?
От такого прямого вопроса колдун немного смутился, косясь на попутчика девушки и не зная как лучше ответить.
– Скорей наоборот. А нездоровилось мне из‑за пищевого отравления…
– Бывает, – улыбнулась девушка с сочувствием, – Но из‑за этого мы даже не познакомились. Меня зовут Мирта, а это мой брат Алехандро.
Когда Кремон представил своих товарищей, стали выяснять, кто куда едет, и девушка сказала:
– Мы вначале в Лиод. Должны там получить новое задание. Несколько лет работаем рассыльными, и для нас с братом дорога – вся жизнь.
– А мы в столицу направляемся, – сообщил довольно улыбающийся Бабу. Он уже понял, что Мирта не против продолжить знакомство с его товарищем, а ее брат вряд ли будет чинить этому препятствия. И как всегда, никто не обращал внимания на недовольное и нахмуренное личико Мальвики.
– Так, говоришь, пищевое отравление? – переспросил Алехандро. – Вряд ли. Ведь ты чувствуешь себя отлично. А вот когда я был в Спегото, там в таких случаях неприятностей не оберешься…
– В Спегото?! – громким восклицанием выразил общее недоверие Бабу.
Это сравнительно небольшое, с преобладающим матриархатом королевство на границе с Энормией редко пропускало на свою территорию путешественников, купцов и просто любителей приключений, имея для контроля в распоряжении военных сплошную пятиметровую стену вдоль всей границы. Даже со стороны Зачарованной пустыни. И на всей протяженности стены функционировал уникальный охранный периметр, засекающий любое передвижение в приграничье. Вдобавок королевство славилось многочисленными памятниками древней архитектуры, бесконечными подземными катакомбами и двумя десятками теоретически неприступных крепостей в самых крупных городах. Исследователи, ученые, историки, ну и, естественно, шпионы стремились попасть в Спегото всеми правдами и неправдами, порой оформляя разрешение на въезд в течение нескольких лет.
Так что человек, побывавший в этом таинственном королевстве, уже только этим вызывал к себе искренний интерес. Ко всему прочему, Алехандро оказался весьма словоохотлив, открыт и симпатичен как рассказчик. От его шуток, присказок и пословиц даже Мальвика через полчаса забыла, что собиралась игнорировать неожиданных попутчиков и смеялась вместе с остальными от всей души. А у Кремона если и мелькнули какие‑то сомнения по поводу преднамеренности встречи, они тут же испарились после первых же слов увлекательного рассказа:
– Я ведь не просто был в Спегото, я там служил пять лет в дворцовой гвардии! И охранял лично семью королевы Дарины Майве. Иногда доводилось и принцесс сопровождать в поездках по королевству. И вот именно тогда я и познакомился с многочисленными видами пищевых отравлений. Причем три раза довелось испытать эту напасть на собственном желудке. И можете себе представить: стоишь на самом просматриваемом, стратегически важном месте зала торжественных приемов – и вдруг в желудке болезненный спазм. И даже нет разговора о том, чтобы добежать куда нужно, только бы не упасть… Вдобавок приступ этот происходит в разгар торжественного приема. Но самое смешное – не только у меня одного. В тот самый момент, когда я совсем отупел от боли, мое тело готово было разорваться от смеха: самая прекрасная из принцесс, Элиза Майве, тоже начинает синеть от такого же пищевого отравления. А наследный султан Онтара как раз преподносит ей немыслимый и по красоте и по цене букет менсолонийских зеленых роз. И вот тут…
Алехандро оказался феноменальным рассказчиком. Его слушатели то взрывались безудержным хохотом, то чуть ли не останавливали своих животных, боясь пропустить хоть одно слово мимо ушей. Если бывший гвардеец и врал, то так складно, красиво и немыслимо интересно, что не нашлось бы ни одного человека, могущего усомниться в его честности. Даже его сестра. Хотя Мирта, видимо, не раз уже слышала эти истории, так как время от времени просила рассказать о чем‑нибудь другом.
– А помнишь, ты рассказывал о том замке, куда принцессы приезжают со своими возлюбленными? Это ведь жутко интересно!
И ее брат без лишнего самолюбования и зазнайства тут же переключался на следующую тему. А если у слушателей возникало некоторое неудовлетворение от недосказанности предыдущего повествования, то уже через три слова они об этом забывали и с восторгом внимали дальше.
Немного брат с сестрой рассказали и о себе. Они были наследниками обнищавшего баронства и поэтому отправились в поисках более богатой жизни, полной приключений и новых странствий. А год назад они освободились со своих прежних мест службы, решили помогать друг другу и подрядились доставлять ценные бумаги и срочную почту. И нисколько не смущались тем, что, будучи наследными баронами, занимались вполне обыденной и простой работой.
И когда путники дружно пообедали в придорожном трактире, то двинулись дальше совместно. Никто при этом и не подумал расстаться с такими замечательными попутчиками. Брат с сестрой, скорей всего, тоже не спешили, так как, будучи налегке, могли добраться в Лиод намного раньше. Может, Алехандро не хотелось терять таких благодарных слушателей? А может, Мирта положила глаз на красавца Кремона и решила довести прерванное ночью приключение до логического конца?
Как бы там ни было, путешествие проходило с массой приятных и положительных эмоций, о чем всегда мечтает каждый путешественник в нудной и утомительной поездке. Да и тем удивительным историям о событиях в Спегото, которые рассказывал Алехандро, казалось, не будет конца.
Так продолжалось до самого вечера, почти до самого Лиода. До центра провинции оставалось всего несколько поворотов широкого тракта, когда конь под колдуном стал знакомо поддавать крупом и резко тянуть головой влево. То есть Торнадо дал знать своему хозяину, что за ними ведут наблюдение «отделенным сознанием».
Сам по себе этот факт мог еще ничего не значить. На такой оживленной дороге рядом с большим городом десятки Эль‑Митоланов могли иметь причины для наблюдения – как профессионального, так и личного свойства. А то и вообще для развлечения или тренировки. Но подстраховаться не мешало.
Успокоив вороного, колдун тут же сообщил друзьям о возможных осложнениях условной рифмованной фразой:
– Не стоит чая много пить, придется в кустики ходить!
А сам стал незаметно оглядываться по сторонам и с некоторым подозрением посмотрел на группу хорошо вооруженных людей, едущих следом за ними. Вспомнилось, что эти пятеро конников уже давно находились в тылу, но держались на почтительной дистанции. Зато сейчас они эту дистанцию спешно сокращали.
Примерно такая же группа показалась на встречном курсе. Их тоже выделяла из общего оживленного потока на тракте некая собранность, компактность и тусклое однообразие в одежде. При нынешнем темпе движения обе группы должны будут сойтись как раз возле Кремона и его попутчиков. Что больше всего колдуна и обеспокоило. Он тут же добавил слой защиты вокруг себя, Бабу и Мальвики и попытался подстраховаться против возможного нападения.
Проще всего было бы съехать в сторону и в небольшом отдалении дождаться развития событий. Если подозрительные группы окажутся вполне обычными путниками, то они и разъедутся каждая в свою сторону – и конец всем волнениям. Но дело осложнялось тем, что покинуть тракт почти не представлялось возможным. Сама дорога была широкой и возвышалась на добрый метр над окружающими полями. Вдоль тракта с обеих сторон тянулись еще и пустые полоски земли метра три шириной. Но вот за ними находились ограждения из самого различного материала. От выложенных каменных стен до импровизированных заборов из тонких стволов на вбитых в землю кольях. Кремон уже намеревался сбить один из поперечных стволов и въехать прямо на поле, пусть даже работавшие на некоторых полях крестьяне и подняли бы скандал, но тут ему на глаза попалась узенькая дорога, ведущая в глубь полей. Она заканчивалась тупиком в виде добротных ворот и для задуманного маневра вполне годилась. От тракта можно было отдалиться метров на пятьдесят. К этому моменту Кремон уже и своих случайных попутчиков зачислил в список подозреваемых. Поэтому он указал на боковую дорогу Бабу и Мальвике и негромко скомандовал:
– Сворачивайте туда! – А красавице и ее брату, которые с недоумением остановили своих коней, пояснил: – Мы сделаем короткую остановку и через некоторое время вас догоним.
– Да нет проблем! – с готовностью ответил Алехандро. – Мы вас можем и подождать! – После этого они с сестрой тоже съехали с тракта и остановились в самом начале ответвления. При этом они как бы блокировали узкую дорогу.
– Зачем мы здесь? – встревоженно спросил Бабу, когда друзья оказались перед воротами в конце тупика.
– Спешивайтесь и оставайтесь возле коней, словно поправляете подпруги! – скомандовал Кремон и тоже сделал вид, что занялся тем же. Но сам пристально наблюдал за трактом. И от увиденного нехорошие подозрения лишь усилились.
Догоняющая их группа сгрудилась возле остановившейся для мелкого ремонта телеги. С первого взгляда могло показаться, что встретились просто знакомые и о чем‑то разговаривают. Но колдун своим усиленным зрением прекрасно рассмотрел перепуганное лицо крестьянина, возящегося с телегой. Он явно был не рад вниманию к своей скромной персоне.
Зато встречная группа продолжала движение в том же темпе, быстро сокращая расстояние до тупиковой дороги. И когда оно с обеих сторон стало одинаковым, люди возле телеги оставили в покое ее хозяина и тоже двинулись навстречу. Цель этих странных и хорошо вооруженных всадников стала ясна: все одиннадцать вознамерились встретиться как раз возле попутчиков Кремона. Оставалось только спокойно дождаться, как будут развиваться события.
Интересно было наблюдать и за действиями сегодняшних попутчиков. Они о чем‑то продолжали оживленно беседовать, повернувшись лицом к тракту. Но вот фигура Алехандро неожиданно напряглась, а рука потянулась назад, к огромному щиту. Голова при этом стала часто поворачиваться то налево, то направо. Похоже, бывший гвардеец королевы Спегото тоже заволновался при виде приближающихся к ним вооруженных людей. И опыт помог ему предпринять правильные действия.
В тот момент когда обе группы сошлись вместе, все всадники дружно повернули коней в сторону тупиковой дороги и вскинули приготовленные луки. Два залпа в упор буквально смели недавних попутчиков на землю. Алехандро успел выставить щит для защиты, но прикрывал в основном сестру, которая неудачно попыталась спешиться. В итоге оба коня, получив смертельные ранения, рухнули на землю, увлекая за собой седоков. Скорей всего, именно это и спасло упавших Мирту и Алехандро. Девушка получила лишь одно ранение, заго ее брат поймал открытым телом сразу четыре стрелы. Впоследствии все удивлялись его необычайной везучести: ни одна из стрел не нанесла смертельной раны.
А нападавшие разделились: пятеро сорвались с места, перемахнули бьющихся в агонии лошадей и помчались в сторону троих друзей. Оставшиеся шестеро со всей возможной скорострельностью стали отправлять стрелы из своих луков. Пытаясь попасть в первую очередь в Кремона.
Молодой колдун в этот момент больше всего досадовал на себя из‑за нелепой гибели случайных и невинных попутчиков. Ведь ему показалось, что те остались лежать на земле без движения. Да и торчащие из тел стрелы не позволяли надеяться на благополучный исход. Поэтому на Кремона накатила неожиданная злость, и он даже не подумал о том, что в дальнейшем придется выяснять причину явно заранее спланированного нападения. В порыве гнева он отправил навстречу пятерке нападавших два огненных сгустка максимальной мощности. И от тех остались лишь ни к чему не пригодные, обуглившиеся трупы. Даже трех уцелевших при этом лошадей впоследствии пришлось добить из‑за неизлечимых ожогов.
После двух ярких вспышек со стороны дороги послышался вопль ужаса:
– Эль‑Митолан!
Скорей всего, бандиты не предполагали, с кем имеют дело. Но жить им от этого хотелось не меньше. И раскаиваться в содеянном, а уж тем более сдаваться они не подумали. Не мешкая и доли секунды, налетчики повернули коней и пустились двумя тройками наутек в противоположные стороны. Кремон лишь отчаянным усилием воли и благоразумия сдержал себя от уничтожения и этих нападавших. Ведь на тракте находилось очень много людей, поднялась бы суматоха, паника, и в создавшемся кавардаке обязательно были бы многочисленные жертвы. Зато ему в голову пришла другая идея: догнать одну из троек и пленить хотя бы одного разбойника. А в идеале – и всех троих.
А Торнадо для бешеной скачки и понукать не надо. Пятьдесят метров до тракта он преодолел словно смерч. Но на повороте его все‑таки пришлось остановить. Брошенный взгляд на, казалось бы, мертвых попутчиков заставил отказаться от погони. Мирта с торчащей в плече стрелой пыталась подползти к брату, который широко открытым ртом судорожно хватал воздух. Обоим нужна была немедленная помощь. И колдуну пришлось приложить все свои знания для спасения попутчиков.
Нападавшие тем временем бесследно исчезли, несмотря на то что уже через час все близлежащие территории прочесывались поисковыми группами лиодской городской стражи, а несколько десятков Эль‑Митоланов обшаривали все подозрительные закоулки «отделенным сознанием». Да и на основных въездах в центр провинции охранники утроили бдительность. Набежавшие следователи надеялись отыскать следы скрывшихся преступников с помощью идентификации обгоревших трупов. Но, сомневались, что это случится скоро.
А вот тройке друзей в тот вечер так и не удалось поужинать в спокойной обстановке. И уж тем более повеселиться. Кремон чувствовал себя виновным в том, что Мирта и Алехандро получили тяжелые ранения. Причем за жизнь бывшего гвардейца сводный отряд медиков боролся до поздней ночи. И лишь тогда с некоторой осторожностью врачи предположили, что раненый может выжить.
Поэтому молодой колдун лично участвовал на самом сложном этапе операции. Потом несколько часов провел с намного лучше чувствующей себя Миртой. Чтобы хоть как‑то загладить свою вину за случившееся происшествие, он пригласил девушку с братом в гости, если те будут с оказией в столице. На что раненая лишь печально покачала головой:
– Вряд ли нам теперь удастся скоро попасть в Пладу.
– Никогда не отрицай того, что имеет шанс случиться! – многозначительно произнес Кремон. – Со мной в последнее время очень часто происходит то, о чем и подумать раньше не мог. Так что выздоравливайте – ив любое для вас удобное время – ко мне!
В каком‑то порыве парень даже чмокнул Мирту в щечку, прихватив в чуточку затянувшемся поцелуе и краешек сладких губ, за что и получил многообещающую улыбку. И только после этого отправился к друзьям на постоялый двор, где вынужденный пересказ новостей не позволил ему сразу же прикоснуться к подушке. Да и утром его поднял ни свет ни заря королевский дознаватель и попросил уточнить некоторые детали сражения на тракте.
Как следствие всех этих треволнений в дальнейшей дороге Кремон весь день был хмур, напряжен и подозрителен. В последующие дни он немного расслабился, но все равно до самой столицы его не покидала уверенность, что за ними тщательно следят. И следят чуть ли не постоянно. А поддающий крупом Торнадо только убеждал в справедливости подобных предположений. Создавшейся натянутой обстановкой больше всего была довольна Мальвика. Парни теперь и не помышляли о бесшабашном веселье вечерами, подозревая в каждом собутыльнике неизвестно кого. И в местах ночлега старались вести себя скромно и незаметно. Даже обедать старались быстро и без излишеств, чтобы не привлекать к себе дополнительного внимания со стороны остальных посетителей трактиров.
На седьмой день пути маленький отряд благополучно достиг столицы Энормии. Бабу здесь бывал уже шесть раз. Кремон вообще провел в Пладе всю сознательную жизнь. А может быть, и родился, в чем заставила сомневаться проверка Сонным Покрывалом перед принятием его в ученики.
Зато Мальвика буквально трепетала от восторга. А мечущиеся и пытающиеся охватить все одновременно глаза имели все шансы вновь превратить свою хозяйку в косоглазое создание. На окраинах Плады девушка лишь ахала и потрясенно молчала, но потом из нее выплеснулся целый водопад вопросов. На некоторые из них порой даже у Кремона не было ответов. Трудно было представить реакцию юной провинциалки на центральную часть столицы, но проезжать мимо королевского дворца и прочих значимых построек друзья не собирались. Так и придерживаясь пригорода, они в первую очередь направились к цели своего путешествия. Ведь до окончания курса молодого Эль‑Митолана ученику запрещалось жить в одном доме с родителями. А если по договоренности приходилось менять наставника, то молодой колдун был обязан прибыть на место, не отклоняясь от маршрута. В противном случае сертификат о пройденной части обучения признавался недействительным. Вдобавок еще и договоренности, как таковой, не существовало – только рекомендации, ходатайства да грядущее предварительное собеседование.
Поэтому еще в Агване Давид Сонный умолял Кремона сразу же явиться к Невменяемому. А если того не будет на месте, ждать чуть ли не у самых ворот до победного конца. Друзья, конечно, надеялись, что древнего колдуна не окажется на месте. Ведь он довольно часто выезжал в некие поездки, а то и надолго пропадал из поля зрения соседей. Если бы такое случилось, троица намеревалась поселиться в ближайшей гостинице и использовать время ожидания в свое удовольствие. Заодно проведать родной дом Кремона, повидаться с его отцом и конечно же пообщаться с дядей Кралей и всем его семейством. А Бабу еще и мечтал о вечерних гуляниях. Ведь где еще можно развлечься, как не в самой большой и знаменитой столице мира? А рассуждения и пожелания Мальвики по этому вопросу, как всегда, не принимались в расчет.
Место жительства Огюста Невменяемого находилось на скалистом берегу реки Лакия, в самом элитном районе столицы. Здесь располагались старинные особняки, роскошные резиденции и дома самой новейшей и уникальной конструкции. А проживающие в них аристократы могли похвастаться родословными более чем тысячелетней давности. Этим нисколько не смущались недавно разбогатевшие купцы, банкиры и промышленники, стремящиеся скупить здесь недвижимость за любые деньги. Хватало тут вельмож и поскромнее, обиталища коих терялись среди ухоженных, а порой и не очень садов и декоративных посадок.
Дом древнего колдуна стоял на самой окраине района, одной стороной возвышаясь над речным портом, а второй чуть ли не нависая над водной гладью Лакии. Такое расположение позволяло иметь минимальное число соседей, да и то этих соседей никто никогда толком не видел. Если кто туда и приезжал, то лишь ночью и, как правило, в закрытой карете. Лишь знали, что трехэтажным домом из серого камня владеет не то граф, не то маркиз. А те, кто знал больше, помалкивали и не пытались выставить себя самыми осведомленными.
Ну а четвертая сторона участка шла вдоль дороги, которая в свою очередь здесь и заканчивалась, упираясь в вертикально стоящую скалу. Скала, называемая Коготь Орла, хорошо просматривалась издалека, но полностью перекрывала вид на реку, поэтому прогуливающихся королевских подданных у ее основания никогда не наблюдалось. Разве что заблудится кто, упрется в почерневшие камни, осмотрится по сторонам, увидит слева полуразрушенное жилище почившего в бозе графа Сатюльпе, не оставившего после себя наследников и еще при бесшабашной жизни запустившего свой дом до дикого состояния, а затем с содроганием рассмотрит дом одного из всемирно известных колдунов и… чуть ли не бегом поворачивает обратно. Уж слишком странным казалось жилище древнего Эль‑Митолана. Не имело оно аналогов даже в такой огромной и многообразной столице, как Плада. Да что там столица и королевство Энормия – во всем мире не было чего‑либо подобного!
Нижняя площадка дома представляла собой две правильные трапеции, составленные противоположными от основания сторонами. Но на этом вся правильность и заканчивалась. С верхней площадки, расположенной на двадцатиметровой высоте, открывался вид на два чуть соприкасающихся круга и отходящие от этой своеобразной восьмерки два равнобедренных треугольника, указывающих вершинами в стороны. Или, точнее, на правильный ромб, на тупых углах которого было добавлено по большой полуокружности. Причем верхний этаж особняка по площади превосходил нижний как минимум в полтора раза.
Но самое гнетущее впечатление в облике дома‑замка создавали еще две отличительные особенности. Стены его представляли собой стоящие ребром наружу грани, которые выступали, словно лезвия немыслимых топоров. Причем граней вокруг дома насчитывалось более трехсот, и, учитывая увеличение площади дома кверху, они создавали иллюзию опасности, дисгармонии и мистического ужаса. Вдобавок «лезвия» граней были выкрашены яркими, блестящими красками светлых тонов, а углы их схождения – темными, до черноты. Отыскивать окна или двери было бесполезно: их просто не было. А скорей всего, они просматривались только изнутри.
Второй отличительной чертой являлось несуразное иссиня‑черное сооружение, скорей напоминающее рассерженного гигантского дикобраза, которого кто‑то додумался водрузить на крышу. Об этих шпилях, трубах и колючках ходило много домыслов, шуток и легенд, но вряд ли кто точно знал предназначение нелепо торчащих во все стороны конструкций. Знать не знали, но вот боялись – точно. Даже поговорка ходила, которой отпугивали любопытных, пытающихся хоть что‑то выпытать по поводу уникального дома: «Не смотри в ту сторону и не попадешь на обед к ворону!»
В общем, место обитания патриарха Эль‑Митоланов было еще то! Друзьям понадобилось минут двадцать, чтобы справиться вначале с любопытством, затем с волнением, а потом и с желанием убраться отсюда немедленно. Лишь твердость и непоколебимость молодого колдуна заставили решиться на завершение визита. Кремон первым подъехал к громадной арке, высеченной из цельной скалы и приподнял чугунное кольцо полуметрового диаметра. Когда кольцо грохнуло по окованным железом воротам, звук разнесся словно от могучего тарана. Друзья даже отпрянули на конях назад, словно опасаясь, что арка рухнет от сотрясения. Ведь по легендам ей уже давно исполнилось тысяча лет, и надписи «Невменяемый», высеченной в ее верхней части, было столько же. А вот имя «Огюст», высеченное на отдельной плите, висело в проеме, и возраст этой плиты никто точно не знал. Но если судить по проржавевшим цепям, плита была подвешена… ну очень давно.
Еще эхо от удара разносилось по окрестностям, а Бабу заговорил таким тоном, словно они уже час не могут достучаться:
– Не повезло нам. Может, поищем место для временного отдыха где‑нибудь в другом месте?
При этом он смотрел не на друга, а на Мальвику. Та вообще открыто дрожала от страха, но воспоминание о древней книге с легендарными Признаками заставило ее плотней сжать посиневшие губки и равнодушно отвести взгляд в сторону. Но гигант гнул свое:
– Раз здесь никто не ждет, то уж твой отец точно будет рад нас видеть…
Вместо ответа Кремон вновь приблизился к воротам и грохнул кольцом уже дважды, да еще приложив при этом значительные усилия. Как ни странно, эффект получился совсем противоположный: звук стал тише, словно от молота по наковальне. Зато раздался злобно‑шипящий, но громкий мужской голос:
– Это правда, здесь вас никто не ждет! Шли бы вы, детки, к своим мамочкам и папочкам!
Кремон даже не стал осматриваться по сторонам и выискивать, откуда раздается голос.
– Моей матери уже нет в живых, она погибла от когтей драконов. А отец меня всегда дождется. У моей подруги вообще родителей нет, круглая сирота. А мой товарищ просто нас сопровождает…
Раздавшийся в ответ хохот был самым неожиданным продолжением только начавшегося разговора. Даже молодой колдун передернулся от ментального удара и с большим трудом успокоил Торнадо и привязанных к седлу лошадей с поклажей. Минуты три ушло у друзей на то, чтобы в их группе установилось спокойствие, и все это время хохот лишь менял тональность, но не прекращался. Но затем стих так же неожиданно, как и начался. Голос после этого прошипел:
– Ага, значит, ко мне? Странно! И по каким делам?
– У меня к вам сопроводительные и рекомендательные письма. В них все изложено подробно. Также прикладываются ходатайства от моих бывших наставников и сертификат о пройденном этапе обучения. Если вы соблаговолите принять от меня эти бумаги и прочитать их, я смогу ответить на все остальные ваши вопросы более обстоятельно.
– Ты смотри! Такой молодой, а уже небось и читать умеешь? Ладно, так и быть, соблаговолю. – В то же мгновение в монолитной стене арки прорезался ранее незаметный желоб. – Кидай все бумаги в дырку!
– Да, но я должен передать их лично вам в руки, – засомневался Кремон и тут же стал нервно доставать бумаги из сумки, поеживаясь от разразившихся криков.
– Лично?! Может, мне еще и на коленки перед тобой упасть? Или облобызать со слезами? Ты кто такой, что здесь у меня распоряжаться надумал?! Или сомневаешься, что с тобой Невменяемый разговаривает?
– Как можно! Извините за бестактность! – Молодой колдун поспешно опустил пакет с письмами и бумагами в желоб, и тот сразу же с чмокающим звуком захлопнулся. – Просто мои учителя очень настаивали на осторожности…
– Здесь только я имею право настаивать! Понял?
Несмотря на злобность и громкость криков, Кремон неожиданно почувствовал, что за ними пытается скрыться кто‑то с совсем иным складом характера. Где‑то даже примерно таким, какой был у полковника Кралей. На память пришел случай, когда дядя жутко орал на гвардейцев за пустячную оплошность, а потом тут же отворачивался в сторону, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. И любил он своих подчиненных словно отец родной. И вот крики пока еще невидимого Эль‑Митолана отдавали очень сходными интонациями. Словно невидимый хозяин этого жуткого замка еле сдерживается от смеха.
И Кремон неожиданно даже для самого себя улыбнулся:
– Конечно, понял! Попробуй тут не понять. Сразу в лягушку превратите. Или в кузнечика… Не, лучше в лягушку: хоть кузнечик не сожрет!
Повисшая пауза прервалась непонятным всхлипыванием, затем коротким кашлем, словно собеседник немного растерялся:
– А? Хм! Ладно, подождите и полюбуйтесь на окрестности. А я попробую разобрать каракули ваших поручителей…
Любоваться гранено‑шипастым замком как‑то не хотелось, почерневшим Когтем Орла тоже, поэтому друзья целых полчаса созерцали заброшенную усадьбу напротив и пытались вспомнить что‑нибудь из истории графов Сатюльпе. Да попутно спорили о породах одичавших фруктовых деревьев в запущенном саду. Похоже, что еще лет двадцать назад сад благоухал, удивлял и поражал своим великолепием и разнообразием. Но после смерти хозяйки замка ее супруг пустился во все тяжкие, перебрался в дом в центре Плады и бросил уникальное творение садоводов на произвол судьбы и банального разграбления плодов в период созревания. О чем можно было судить по большой дыре в заборе. Видимо, многочисленная детвора не боялась стоявшего по соседству колдовского замка. Детям все нипочем, и Кремон усмехнулся, вспоминая веселое детство:
– Мы тоже куда только не забирались порой! Все казалось, что в других садах плоды намного вкусней и слаще.
Но созданное благодушное настроение моментально развеял скрипучий голос:
– Вот именно! От вашей горлопанистой мелочи покоя нет! Уж сколько я их сжег, испепелил – все равно лезут и лезут…
От услышанных откровений друзья побледнели: неужели старик совсем из ума выжил и детей малолетних изводит? Кремон первый догадался, что это не что иное, как возрастное брюзжание и попытка запугать пришельцев, поэтому принял тот же тон в разговоре:
– И правильно делаете! Частная собственность неприкосновенна. Мы это понимаем, поэтому смиренно ждем вашего приглашения.
– М‑да? Смиренно? А если бы не понимали, то проломили бы мои ворота?
– Ну что вы! Как можно ломать исторические и архитектурные ценности! К тому же они так изъедены ржавчиной, что и сами могут рухнуть с минуты на минуту. Стоит дождаться ветра посильней…
– Ага! Намекаешь, что бурю научился делать? – хохотнул голос. – И не стыдно запугивать старого и немощного старика?
– Зачем же так прибедняться? – решил немного польстить Кремон. – Давид Сонный мне рассказывал, что вы весьма хорошо выглядите на свои двести лет, а уж по силе вам вообще нет равных во всем мире.
Второй раз раздавшийся хохот уже не так напряг друзей, да и продолжался всего минуту.
– Меня такими дешевыми словами не проймешь! – проскрипел голос, но некоторые интонации позволяли предположить, что его хозяин остался доволен комплиментами о своем внешнем виде и магических способностях. – Побереги лесть для своей подружки!
Молодой колдун с удивлением оглянулся на Мальвику: с чего бы это ей льстить? А затем снова вернулся к разговору:
– Еще меня убеждали, что вы очень цените время. Как свое собственное, так и чужое.
– А вот это уже полный нонсенс! – возразил невидимый собеседник. – За… гм… двести лет я научился никуда не спешить и не торопить события. Это только детям присуще: спешка, беготня, необдуманные действия и, как следствие, долговременное исправление совершенных ошибок. Но некоторую справедливость в твоих словах готов признать, да и беседовать на расстоянии неудобно. Поэтому заходите, детки! Только сами, без своего «большого» товарища. С ним мне говорить не о чем.
Похоже, Бабу и сам бы не захотел входить на территорию древнего колдуна без крайней необходимости. Поэтому сразу облегченно вздохнул и протянул руку Кремону:
– Ладно, друг, счастливо оставаться! – Но потом все‑таки не сдержался от небольшого укола в адрес невидимого колдуна: – Если вас выгонят еще до ужина, ты знаешь, в какой гостинице меня искать. Мальвика, давай свою щечку. И не грусти: может, расстаемся ненадолго.
И тут же, бросив опасливый взгляд на граненый замок, гигант повернул свою лошадь и поскакал по дороге. Еще заранее они договорились, что Бабу будет ждать друзей до завтрашнего утра в определенном месте. И если те не появятся, значит, остались в замке, и тогда Бабу отправится в Агван сразу после посещения нескольких магазинов. Ему все‑таки навязали пару‑тройку срочных заказов. Особенно переусердствовал в этом Давид Сонный, страдающий от далекого расположения столицы больше всех.
А ворота тем временем дрогнули и плавно раскрылись во всю ширь. Причем без малейшего скрипа или дребезжания. Въезжая на уложенную идеально ровными плитами дорогу внутреннего двора, Кремон с удивлением осматривался вокруг, но конюшни или чего‑то подобного так и не смог заметить. Где же разместятся их семь верховых животных во главе с красавцем Торнадо? Об этом Давид и словом не обмолвился. И есть ли здесь конюх?
– А где же вообще вход? – высказала свое недоумение Мальвика.
Им оставалось до нависающих над головой граней всего метров десять, но ни единой щелочки для входа так и не открылось. Но вдруг два выступающих «лезвия» дрогнули и поехали в стороны, складываясь, словно мехи гармошки. И открылся парадный вход – высотой почти четыре метра, а шириной добрых два. При этом негромко прозвучали начальные такты какого‑то древнего музыкального гимна. За входом пол приподнимался всего на две ступеньки, и сразу за ними, на фоне совершенно неосвещенных внутренностей замка, стоял Огюст Невменяемый.
Вид сутулой фигуры патриарха не мог смазать или упростить некую ауру величественности, мудрости и всезнания, что висела в пространстве вокруг этого человека. Если бы его распрямить, то ростом он оказался бы под метр восемьдесят, а то и больше. Но сейчас маг выглядел более низким из‑за чрезмерной худобы, которая не коснулась разве что лица. Щеки, лоб и шея Огюста были испещрены морщинами не так сильно, как можно было предположить. И действительно, больше чем на двести лет он не выглядел. Хоть глаза и утопали в глубоком прищуре, а тонкие губы почти не отличались по цвету от серых щек. Нос немного нарушал гармонию, будучи слишком маленьким, и казался сделанным из жесткого картона. Истинных волос не было видно из‑за явно накладного парика вполне фривольного и молодежного стиля: а‑ля кучерявый шатен‑жиголо.
Стоял Невменяемый подбоченясь одной рукой, а другой опираясь на стариковскую деревянную палочку с весьма оригинальной и витиеватой резьбой. Бежевая рубашка с длинным рукавом, облегающие черные бриджи, бежевые чулки и коричневые туфли из переплетенных полосок кожи говорили о некой изысканности и щепетильности их хозяина в выборе одежды.
После обязательных по протоколу слов приветствия и короткого представления старик уже совершенно нормальным голосом произнес:
– Добро пожаловать в мой замок Каменная Радуга! – И тут же засмеялся, заметив недоумение на лицах гостей. – Конечно, об этом названии уже все забыли, да и я стал подзабывать. Но ведь это неправильно! Пусть даже несколько сотен лет по граням этого замка не проносится цветовая радуга, это не значит, что его следует называть «граненым стаканом» или «бредом сумасшедшего».
– Цветовая радуга, – осмелилась поинтересоваться Мальвика, – проносилась раньше по граням? А почему сейчас этого нет?
– Задать такой вопрос, деточка, намного легче, чем на него ответить! Но… – Морщинистая щека хозяина дернулась в сторону, и послышалось нечто напоминающее разочарованное цоканье языком. – Не я строил это уникальное жилище. Потому и не ведаю всех его секретов. – Тут он заметил, что Кремон с озабоченностью оглядывается на стоящих позади лошадей, и спохватился: – Заводите животных внутрь, конюшня в полуподвале правого крыла. Правда, конюха у меня нет, но тут уж вы сами справляйтесь. Нечего было брать с собой пять лишних кляч для груза. И кстати, зачем вам так много багажа? Да у меня во всем замке столько добра не наберется!
– Здесь не только наш багаж, но и некоторые подарки для вас.
– Подарки? Хм! Ну что ж, пока можете все сгружать прямо на стол центрального зала. А потом посмотрим…
Кремон не стал дожидаться повторного приглашения, а тут же со всей напористостью истосковавшегося по нагрузкам организма бросился переносить поклажу с лошадей в указанное патриархом место. Мальвика еле успевала расстегивать ремни, которыми их багаж крепился к спинам животных. Парень носился бегом и управился за пять минут. Потом они провели лошадей по короткому коридору во вполне просторную конюшню, разместили животных в стойлах, расседлали и задали им корма из тех запасов, что имели с собой, потому как в конюшне было так чисто и голо, что при всем желании нельзя было найти и соломинки. Даже пыль отсутствовала. Мальвика провела пальцем по верхнему борту стойла и многозначительно показала Кремону: мол, даже не запачкалась. Воздух тем не менее был свежим и совершенно неспертым, что свидетельствовало о хорошей и постоянной вентиляции. Естественно, в таких условиях запахи из конюшни ни за что не могли проникнуть в жилые помещения и помешать повседневному существованию обитателей.
– Видимо, здесь живут и работают воздушные медузы, – сказал Кремон, внимательно присматриваясь к углам конюшни. – Их чаще называют просто пылевиками.
– Брр! – содрогнулась от непроизвольного отвращения девушка. – Они что, еще и летают?
– Конечно. И при этом впитывают в себя всю воздушную пыль, паутину и даже мелких мошек. Еще и воздух очищают от тяжелых запахов. И пугаться их не надо, они вполне безобидные и ранимые существа. Напоминают большой клубок перепутанных волос.
– И где же ты их видел?
– У Витбаля, одного из моих первых учителей, целый выводок пылевиков дома живет. Там тоже чистота всегда просто идеальная.
– А почему же у дедушки Хлеби их не было?
– Ха! Эти существа стоят целого состояния. Дешевле содержать десяток уборщиц, чем семейство летающих медуз.
Когда гости вернулись в гостиную, Огюст сидел за столом, опершись руками о столешницу, и, казалось, дремал. Но Кремон сразу почувствовал, что старик где‑то витает «отделенным сознанием». Поэтому молодые люди тихонько уселись с другой стороны и стали ждать возвращения колдуна из странствия, озираясь по сторонам и рассматривая внутренние детали помещения.
Оказалось, что действительно окна существовали только изнутри, и с улицы в них даже дневной свет проходил с трудом. Зато все, что находилось снаружи, просматривалось как на ладони. Причем окна были высокие, до самого потолка, и самое странное: наружных граней сквозь них не было видно! Словно тех и не существовало в природе. Или они создавались из прозрачного материала. Значит, снаружи грани не что иное, как обман зрения? Или искусно созданный морок постоянного действия? Сколько же тогда на его поддержание уходит энергии? По расчетам, просто неимоверное количество.
В самом гостевом зале мебели было мало. Лишь вдоль стен стояли вперемежку мягкие диванчики и высокие витринные шкафы. За их стеклянными дверьми виднелись многочисленные хрустальные кубки, фарфоровая посуда и столовые приборы из тускло поблескивающего металла, скорей всего серебра.
Между витринных шкафов на трехметровой высоте кое‑где по стенам были развешаны искусно выделанные чучела голов разных диких и редких животных. Кремон даже содрогнулся, когда увидел с обеих сторон от входной двери головы валелей. Причем с такими длинными и толстыми рогами, что возникало сомнение в их подлинности. И голова зубастого борнуса слишком широко разевала свою лепестковую пасть в другом конце зала. Неужели Огюсту приходилось охотиться в Гиблых Топях? Или он все‑таки растратил на них часть своих легендарных богатств?
Стоящий строго по центру стол был в два раза больше, чем в замке Хлеби Избавляющего, и имел восемьдесят посадочных мест. По крайней мере, столько кресел с резными подлокотниками насчитала любознательная Мальвика. С потолка над столом свисали три огромные люстры с газовыми светильниками. Но выполнены они были не в традиционной форме шаров, а в виде трех гигантских птиц, раскинувших крылья более чем на три метра. И если стремящиеся к центру в застывшем полете орел и морской сипайт были вполне узнаваемы, то птица над центром стола была совершенно чуждой животному миру планеты. Так, по крайней мере, подумал Кремон. Ибо крылатое создание скорей походило на получившего оперение человека. Но с удлиненными ногами, укороченным туловищем и излишне вытянутой шеей, на которой располагалась сплюснутая голова. В данный момент газ в этих оригинальных светильниках не горел, поэтому в зале господствовал таинственный полумрак.
По резко открывшимся глазам стало понятно, что Огюст вернулся в свое тело. При этом он даже не нагрелся до обычного в таких случаях состояния, а принялся спокойно разглядывать своих гостей. Но приступил к расспросам лишь через несколько минут. Да к таким нудным и дотошным, что молодые люди порадовались своей предусмотрительности, время от времени смачивая горло водой из захваченных с собой бутылок. Сам же Невменяемый словно никогда и не испытывал жажды, голода или усталости: только и делал, что спрашивал, слушал и опять спрашивал, совершенно забыв о том, что за разговорами истекло время и самого обеда.
Вначале он заставил Кремона перечислить все полученные у Хлеби знания. Потом выборочно проверил их. Затем скрупулезно расспросил о каждой мелочи скандала, который послужил причиной изгнания молодого ученика из Агвана. И после этого неожиданно замолчал и впал в полную прострацию, из которой его бесцеремонно вырвал вопрос изголодавшейся девушки:
– А когда здесь у вас обедают?
Хозяин Каменной Радуги скривился как от лимона и пробурчал:
– Со мной никто не живет. Гостей я не ждал. А посему есть нечего…
– Ничего! – обрадованно и облегченно воскликнул Кремон. – У нас есть! – И не дожидаясь согласия древнего колдуна, вместе с Мальвикой бросился раскрывать переметные сумы с пищей. Но старик неожиданно тоже вскочил, взмахнул своей деревянной палочкой и скомандовал парню:
– Иди за мной! Кое‑что проверим. А ты, дитя, разложи на столе ваши скромные запасы, пока мы вернемся.
Несмотря на возраст, Огюст двигался с такой скоростью, что возникали подозрения в использовании левитации в повседневном быту. Они прошли в левое крыло замка, спустились на первый подвальный уровень и оказались в хорошо оборудованном тренировочном зале. Старый колдун зажег яркое освещение и с гордостью похлопал стоящего в центре «Истукона»:
– Вот! Хочу посмотреть на твою физическую подготовку. Справишься?
Кремон лишь снисходительно приподнял уголки губ. Такого устаревшего образца он не видел даже в казармах королевских гвардейцев и, изо всех сил сдерживая внутреннее торжество, спросил очень вежливо:
– Каким оружием можно пользоваться?
– Любыми мечами! – великодушно разрешил Невменяемый, усаживаясь на скамейку и приготовившись наблюдать за спаррингом.
– И что надо сделать? – Кремон уже выбрал два коротких хоста и крутил их, проверяя балансировку.
– А что хочешь! Лишь бы на его теле появились новые зарубки.
При этом старик сдвинул расположенный возле него рычажок до отказа, и «Истукон» начал вращаться.
Ну что ж, зарубки так зарубки! Кремон без малейших раскачек устремился вперед, складывая оружие ножницами. Хрясь! И кусок отрубленной цепи пронесся над головой. Хрясь! И от нижней цепи остался лишь огрызок. Дзинь, дзинь! И от обоих длинных мечей «Истукона» остались лишь рукоятки в зажимах. Бум, бах! И шипастая булава покатилась по деревянному полу зала.
А в следующий миг оба хоста Кремона опустились на деревянное тело бездушного монстра, вырубив из него сразу же порядочные куски. Отскок для замаха, одновременное пропускание свистящего топора, который парень оставил для разнообразия, – и вновь атака. При этом в стороны полетели щепки еще больших размеров.
– Стоп! Стоп! – опомнился древний Эль‑Митолан, останавливая тренажер и вскакивая со своего насеста. – Да что ж ты творишь?! Ты ж его поломал!
– А он ни для чего большего и негоден! – безапелляционно возразил Кремон, возвращая хосты на место в стойке. – Разве что для музея…
– Ха! Для музея! – Огюст подскочил к парню и хлопнул по плечу: – Ну и мускулы у тебя! А ну ложись животом на эту лавку!
Пришлось послушаться старого колдуна, который буквально левитировал вокруг скамейки и ощупывал поочередно мышцы молодого коллеги, восклицая при этом время от времени:
– Да ты сам чудовище! Монстр!.. Уникальное творение природы!.. Вот так экземпляр! Словно сам из железа!.. Да тебя надо на ярмарках показывать! Вот это да!..
Старческий запал угас быстро, и колдун увял прямо на глазах. Уселся на соседнюю лавку и сонно кивнул:
– Да‑а. Силен ты, силен… Может, и стоит взять над тобой наставничество?
– Был бы рад, – последовал вежливый ответ. Но старик лишь досадливо замотал головой:
– Что‑то тут не сходится. И прежде чем дать окончательный ответ, хочу спросить: ты готов пройти полное дознание под Сонным Покрывалом?
Кремон удивленно похлопал глазами, но потом решил, что скрывать ему нечего, да и хозяин имеет на это полное право.
– Готов! – Хотя и поинтересовался после этого: – А что вас беспокоит? Я ведь и так могу дать вам ответ на любой вопрос.
– Вижу. По эмоциям вижу, что не врешь. Но… – Старик замялся. – Мне странно и неприятно, когда навязывают какого‑то оболтуса. И самое главное – подозрительно! Что‑то здесь явно не стыкуется. А вот что – не могу понять.
– Ладно, раз надо, допрашивайте. Но, может, сначала все‑таки пообедаем?
– Конечно! – Хозяин еще раз с изумлением оглянулся на изувеченного «Истукона» и, левитируя над полом, понесся впереди, пустившись при этом в извинения: – Слуг я не держу. Сам питаюсь в других местах. Да мне много и не надо. Это вам, молодым… Потому в замке хоть шаром покати. Так что не обессудь.
– Да что вы! Мы прекрасно все понимаем и сами приносим извинения за неожиданное вторжение.
Когда они уселись за стол, перед каждым уже стоял полный комплект столовых приборов, тарелок и фужеров. Продуктов оставалось немного, но выложены они были красиво и аккуратно. Три человека могли поесть если не сытно, то с удовольствием. Школа тетушки Анны не прошла для Мальвики бесследно: все предметы сервировки находились строго на положенном им месте.
– Хм! – удивился хозяин дома. – Да эта детка может накрывать самому королю! Видимо, прошла полный курс обучения?
– Всего один месяц с небольшим, – ответил вместо довольно зардевшейся девушки Кремон. – Именно столько времени Мальвика провела у своего названого дедушки Хлеби в замке. А до этого она жила в глухом лесном хуторе. Но память у нее действительно уникальная: схватывает все с первого раза. Я бы и за год не запомнил, какой фужер и куда надо ставить.
– Как же ты учишься с плохой памятью? – буркнул старик, принюхиваясь к вяленому мясу. – А что, весьма неплохой запах.
– Угощайтесь, не пожалеете! – подбодрила его Мальвика.
После короткой трапезы Невменяемый долго и пристально смотрел на девушку, чем довел несчастную чуть ли не до слез. И лишь когда ее глазки подозрительно заблестели, старый колдун облегченно вздохнул и спросил:
– Что, плакать захотелось?
– Ага… – призналась девушка.
– Уже легче, – без всякой логики констатировал старик и пояснил Кремону: – С тобой‑то мы решим вопрос после Покрывала. Да и эмоции твои читаются. А вот с ней что делать? Она же «непроницаемая». К кому бы ее пристроить?
Девушка покраснела от собственной решимости и заговорила едва ли не с заиканием:
– Я тоже буду Эль‑Митоланшей! Мне только осталось отыскать в себе два Признака, и Кремон сразу же станет моим предварительным наставником. Он уже согласился. И я буду его телохранительницей. Так что я обязана находиться возле него в любом месте и времени. И вы меня от него не отгоните даже силой!
После такого высокопарного монолога Невменяемый чуть не подавился смехом и долго не мог прокашляться. Затем со стоном перевел дух, вытер старческую слезу и спросил:
– Детка, ты хоть соображаешь, кому ты собралась возражать и навязывать свое мнение?
Напрягшаяся Мальвика ответила вопросом на вопрос:
– Так, значит, это правда, что вы поджариваете детей молниями и огнем?
Хозяин дома недоуменно приоткрыл рот, но затем, видимо, вспомнил, чем запугивал гостей, когда они стояли у ворот, и сам в свою очередь поинтересовался у Кремона:
– Она у тебя всегда такая язва?
– Почему – у меня? – удивился парень. – Она сама по себе. И сама может себя защитить от кого угодно.
– Угу, защитить, значит… Ладно, идем вон в ту комнату, решим вначале вопрос с тобой. А потом и с ней разберемся.
Старик неспешно встал, но вдруг неожиданно грохнул своей деревянной палочкой по пустой части стола и свирепо гаркнул в сторону Мальвики:
– И не вздумай распаковывать свой багаж!
Бедная сиротка от страха буквально окаменела. А патриарх Эль‑Митоланов с довольным видом повел озадаченного Кремона за собой.

Глава 26
Хрен редьки не слаще

Под Сонным Покрывалом Огюст в основном выяснял лишь одно: как и почему произошел скандал, из‑за которого Хлеби лишил молодого колдуна своего наставничества. Его интересовали малейшие подробности, вплоть до того, виднелись ли капельки воды на плечах девушки и вызывала ли она своим видом банальное мужское возбуждение. Похоже, патриарх пытался удостовериться в существовании важной причины для изгнания столь талантливого и перспективного ученика. А может, имел другие, совершенно непредсказуемые мотивы. Как бы там ни было, но, после того как бережно свернутое Сонное Покрывало вернулось на положенное место, хозяин Каменной Радуги задал прямой вопрос:
– Значит, хочешь стать моим учеником?
– Конечно! – тут же ответил парень и, чтобы оборвать повисшую паузу, добавил: – О такой чести мечтает каждый!
– Вопрос стоит конкретно о тебе. Мне плевать на «каждого» и «любого».
– Тогда можете смело поставить меня на первое место среди желающих попасть к вам на учебу! – с некоторым пафосом воскликнул Кремон. – Да что там «среди желающих»! Мне кажется, что Эль‑Митоланы любого возраста побегут к вам как мальчишки и будут готовы проходить курс молодого колдуна, стоит вам только пальцем поманить. Если, конечно, они в здравом уме и не больны чрезмерной гордыней.
– Вот‑вот! Как раз здравого ума нескольким последним поколениям и не хватает! – капризно проворчал старик, но, судя по тону, остался доволен речью потенциального ученика. – Тогда хочу сразу пояснить главное: времени у меня свободного почти нет. Несмотря на мой… хм… пожилой возраст, дел и хлопот у меня невпроворот. Иногда поесть забываю… Поэтому заниматься наставничеством для меня нереальная роскошь. Я могу только давать задания да изредка проверять, подсказывать и только в финале доводить твои особо сложные магические действия до необходимого совершенства. Сможешь ли ты заниматься самостоятельно? Хватит ли тебе терпения и настойчивости для этого?
– Ну терпения мне не занимать, – Кремон вспомнил изнурительнейшие тренировки в замке Избавляющего, – и учиться самостоятельно мне не впервой.
– А вот это мы сразу и проверим, – оживился Огюст Невменяемый. Взглядом он выбрал одну из ветхих на вид книг на небольшой полке, перенес ее телекинезом на стол перед собой, быстро открыл на произвольном месте и повернул в сторону парня: – Вот на этой странице описывается, как создать иллюзорную картинку двух женских тел, занимающихся взаимными ласками. Картинка должна быть видна только определенным индивидуумам. То есть ее создают для отвлечения врага в необходимый момент. Причем описано все так подробно и доходчиво, что даже ученик‑колдун может создать нужный морок при надлежащей сообразительности и усердии. Дерзай! А я прослежу за временем.
Кремон бегло прочитал обе страницы и не смог сдержать восхищенного восклицания:
– Да этой книге цены нет!
– Хм! Цена есть всему, – назидательно возразил старик. – И заключается она в конечном счете в пролитой за эту книгу крови. К тому же в моей библиотеке есть очень много учебников гораздо более ценных и полезных.
Кремон от удивления даже сморгнул и взглянул на старика с толикой недоверия. Иметь «много книг более ценных и полезных»?! Такого просто быть не может! Но весь вид патриарха Эль‑Митоланов говорил, что он совершенно не хвастает и не пускает пыль в глаза, а просто констатирует факты. Оставалось только затаить дыхание, напрячь все свои умственные способности и как можно быстрей выполнить первое контрольное задание. А уж если удастся добраться до библиотеки! До этой неслыханной сокровищницы знаний…
Через какое‑то время Невменяемый по‑старчески склонил голову на грудь, то ли задремав, то ли задумавшись, и на восклицание Кремона среагировал лишь поднятием век.
– Ну чего ты ойкаешь?
– Да тут на вашем диване… – округлил тот глаза, глядя в сторону. Огюст тоже лениво повернул голову и несколько минут присматривался к жутко эротической сцене. Одна обнаженная девушка держала на своих коленях другую и страстно ее обнимала, целуя поочередно ей живот, соски грудей и плечи. Вторая пыталась стыдливо увернуться и привлечь внимание подружки к сидящим за столом Эль‑Митоланам, как бы намекая, что они не одни в комнате.
Невменяемый цокнул языком и с тем же равнодушием отвернулся от созданной иллюзии:
– Вообще‑то в жизни таких больших грудей не бывает.
Кремон слегка смутился и попытался возразить:
– Нет, ну почему же…
– Хотя, конечно, «на величину и цвет – одного мнения нет». По мне, так девочкам гибкости и стройности не хватает. И не вздыхай, сам знаю, что хочешь сказать – «вам видней». Но время ты показал… хм… хорошее. Поэтому…
Хозяин Каменной Радуги почесал в раздумье подбородок, затем пощипал себя за кончик «картонного» носа, видимо прикидывая и окончательно формируя итоговое резюме от сегодняшней встречи, а затем медленно встал и постарался выпрямить свою согбенную веками фигуру. Кремон тоже осознал предстоящий момент, вскочил и, дождавшись разрешающего жеста, второй раз в своей жизни произнес официальное прошение:
– Прошу вас, уважаемый Эль‑Митолан Огюст Невменяемый, быть моим наставником. И обязуюсь, в случае вашего согласия, выполнять все ваши требования и распоряжения.
– Я согласен взять в ученики Эль‑Митолана Кремона и обязуюсь обучать его обладанию тайн мироздания в течение года с сего момента. После чего он может продолжить или закончить обучение по новым договоренностям.
– Благодарю вас, наставник! – Новоиспеченный ученик обошел разделяющий их стол, встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони своего учителя. Тот поощрительно похлопал его другой рукой по плечу и заставил подняться на ноги.
– Я бы не взял ученика ни при каких ходатайствах и протекциях, но твои способности меня приятно поразили. Со временем ты можешь стать одним из лучших, и надеюсь, что я в тебе не разочаруюсь.
– Я тоже на это надеюсь.
– Тогда слушай мое первое требование: за территорию усадьбы не выходить. А лучше и из дома не показываться. Разве что я дам особое распоряжение. Закрой рот и не удивляйся! Позже сам поймешь. Да и учебой я тебя завалю по самое «не хочу». Сегодня же вечером составим план занятий. Теперь надо срочно решить, что делать с твоей подружкой.
– В каком смысле?
– Куда ее пристроить в столице. Может, к твоему отцу?
– Не знаю, захочет ли она, – в сомнении протянул Кремон. – Она так стремилась побывать в вашей библиотеке…
– Да я ей сейчас же вынесу книгу легендарных Признаков! – стал сердиться старик. – Пусть прочитает и убирается из моего дома.
– Да и вообще, она хоть и наивная, но вполне добрая девочка.
– Где ты видел среди «непроницаемых» добряков? – с ядовитым сарказмом воскликнул колдун, – Вечно с ними нервотрепка и неясности!
Сам удивляясь своей настойчивости, молодой Эль‑Митолан сделал еще одну попытку:
– Если мне нельзя будет выходить из замка, то кто будет ходить за покупками? И для лошадей надо фураж закупать…
– О! Как я об этом не подумал?! – Невменяемый вытянул вверх костлявый указательный палец. – Придется опять нанимать двоих людей на службу. Кого‑то на кухню… Кого‑то… М‑да! Вот и хлопоты на мою старую голову.
– Да не надо никого нанимать! – заспешил Кремон. – Давайте первое время попробуем сами справиться. Я за лошадьми присмотрю, уберу и почищу. А Мальвика приготовлением еды займется. Она очень шустрая девчонка и схватывает науку хозяйства прямо на лету.
– Ха! Слишком ты ее хвалишь. К чему бы это?
– Привык к ней. Словно сестренка маленькая. Да и моя вина есть в том, что она из Агвана уехала.
– О‑хо‑хо! Чувствуют мои кости, что в скором будущем мне трудно придется, чувствуют. Ну ладно, пусть пока остается, а там поглядим. Пошли к ней, будем твои подарки смотреть. Хотя чем ты меня удивить собрался? В мои‑то годы.
– Вы знаете… наставник, я как увидел головы топианских валелей у вас возле двери, тоже подумал, что ничем. Но потом вспомнил о своем багаже и решил дождаться вашей реакции…
– Неужели охотничий трофей?
– Да! И такого у вас на стенах я не видел. Даже меньших размеров.
Огюст явно был заинтригован и, когда они вошли в зал, где сидела притихшая как мышка Мальвика, сразу подошел к горе сумок и баулов.
– Доставай, доставай! Посмотрим, чем ты решил похвастаться перед лучшим охотником Энормии.
– Мне Давид Сонный об этом лишь вскользь упомянул, – немножко приврал Кремон, расстегивая один из самых больших баулов. – Значит, это правда, что вы имеете массу призов от более чем двадцати королей, правителей нашей монархии?
– Много ты знаешь, – неожиданно нахмурился старик. – Неважно, сколько призов, важно, что я лучший охотник всех времен и народов. Чуть позже я вам обоим это докажу наглядно. Если время будет…
– Да мы и так верим! – с максимальной убежденностью воскликнул молодой колдун, извлекая одну из трофейных голов скиров. – Тогда вас такая ма‑аленькая пасть вряд ли удивит.
Огюст Невменяемый вначале просто не рассмотрел появившийся перед ним лохматый предмет. И для опознания стал ощупывать его руками, подслеповато при этом щурясь. Но как только до него дошло, чью голову он видит, тут же отскочил назад, щелкнул три раза пальцами, и огромный зал буквально затопило мощным потоком света. Освещение давали все три огромные люстры‑птицы, и висевший всего мгновение назад полумрак не имел малейшего шанса, чтобы спрятаться.
А хозяин Каменной Радуги с восторгом бывалого знатока и истинного ценителя с расстояния двух метров любовался головой скира. От нахлынувшего азарта у старика даже нос заметно порозовел и стал похож на вполне естественную часть лица. А губы впервые за сегодняшний день посетила счастливая улыбка.
– И это мне?
– Иначе не стоило везти в такую даль! – подтвердил Кремон.
– Но где ты встретил этих милых зверюшек? Рассказывай! Немедленно! Хочу знать все детали.
Огюст первым уселся за стол и придвинул к себе голову скира. При этом его взгляд уперся в моргающую Мальвику:
– А ты уже слышала эту историю?
– Конечно. Все гости дедушкиного замка слушали ее. И я всегда старалась присутствовать при этом.
– Тогда можешь пока приготовить нам что‑нибудь на ужин! – повелительным тоном приказал патриарх. И сделал это так высокомерно и барственно, что любой другой опрометью кинулся бы в поисках кухни, лишь бы не вызвать неудовольствие или раздражение хозяина. Но девушка была не из таких. Она тут же нашла главную причину, из‑за которой ужин мог и не состояться:
– Так ведь мы все съели! И вначале надо совершить покупки. Вы же сами недавно говорили: здесь даже мухи не живут, умирают с голоду.
Невменяемый тяжело вздохнул, разочарованно помотал головой и погрозил указательным пальцем ученику:
– И ты говорил, что она «добрая девочка»? Она же меня только что лишила наслаждения от приятного рассказа о невероятной охоте!
– Да я уже начинаю, – поспешил заверить Кремон, гневно подмигивая ничего не понимающей девушке. Но Огюст перебил его твердым голосом:
– И она права! Вначале сообразим ужин, а только потом приступим к дальнейшим рассказам. Раз такое событие в моей жизни произошло, могу я устроить себе хоть раз выходной?
– Можете! – воскликнула Мальвика и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. Ведь о своем ближайшем будущем она еще ничего не знала. А Невменяемый не спешил обрадовать сиротку. Он лишь скомандовал Кремону:
– Седлай для меня и нее две лошади. На третью пристрой две большие корзины – должны быть где‑то в кладовке. Поеду с этой непоседой, поучу ее, как и где надо закупаться. В следующий раз будет делать это сама. А что‑нибудь для подстилки лошадям я закажу, и нам доставят прямо к воротам. Да и фураж заодно.
Девушка, услышав о предстоящей совместной поездке, прекрасно поняла, кто именно за нее ходатайствовал, и с такой благодарностью и собачьей преданностью взглянула на Кремона, что тому стало неудобно. Ведь и просил он за сиротку без категорических ультиматумов и рьяных споров. Скорей по какой‑то инерции или жалости. Поэтому парень поспешил удалиться в конюшню, а хозяин Каменной Радуги повел навязанную ему обстоятельствами постоялицу на кухню, вслух приговаривая:
– Надо все‑таки посмотреть, что там у меня лежит на полках и в кладовках. Если сахара нет, то хотя бы соль должна найтись. Да и помнится мне, что фасоль, бобы и горох я закупал всегда мешками. Вот только когда это в последний раз было? Не удивлюсь, если… лет сто назад.
Пока разновозрастная парочка ездила за провиантом, Кремон успел почистить лошадей и разнести личные вещи по отведенным для него и сиротки комнатам на втором этаже. А потом бросился помогать при выгрузке продуктов. Пока они таскали купленную снедь на кухню, Мальвика скороговоркой описывала Кремону свои впечатления:
– Мы даже на рынок не поехали. Твой новый наставник сразу подался на какие‑то огромные склады у окраины, где оптом закупают товар владельцы крупных магазинов или представители больших поместий. Прошлись мы там возле витрин с продуктами, и Огюст сразу же вошел в небольшую конторку. И с таким нажимом спрашивает: мол, почему такие цены несусветные? Это ведь грабеж, кричит, я раньше здесь за полцены покупал. Клерки вообще оказались с лужеными глотками. Давай в ответ кричать и грозиться, что вытолкают нас в шею. Что тут началось! Невменяемый побелел от гнева, затопал ногами и стал руками махать. Снаружи так громыхнуло, что здание затряслось. Не знаю, что бы дальше случилось, но на шум прибежал управляющий и с криками радости бросился обнимать старика. Хотя потом я присмотрелась и заметила: у управляющего от волнения или страха подбородок мелко дрожал. Как бы там ни было, но старик, видимо, его тоже узнал, потому как перешел на ворчливый тон и стал жаловаться, что нас пытаются ограбить. Управляющий его гладил по руке, прикасался с восторгом к плечам и чуть не на руках пытался носить и все время сетовал на то, что в последнее время трудно найти честных и порядочных работников. А сам он уследить за всем не может, поэтому и приходится часто увольнять нерадивых сотрудников. Клерки от таких разговоров сидели как тупые бараны и только глазами моргали. Скорей всего, они были правы и работали на отлично. Просто наш хозяин делал там закупки в последний раз лет двадцать назад, а цены за это время не стояли на месте! Но самое смешное, что управляющий продал нам продукты и некоторые товары для кухни именно по тем ценам, когда меня еще и на свете не было. И дал строгое распоряжение продавать мне в следующий раз продукты на тех же условиях. И я уверена: заартачься наш старик – и нас будут снабжать провиантом бесплатно да еще радоваться при этом.
– И какие выводы ты после этого сделала? – улыбнулся Кремон, водружая две последние кошелки на огромный кухонный стол.
– Или на складах занимаются невероятной спекуляцией, завышая цены как минимум в три раза, или наш новый кормилец слишком хорошо умеет торговаться.
– Молодец! Я бы тебе посоветовал обучаться в этом направлении: экономика и торговля – самое лучшее применения для твоих способностей.
– Еще чего?! – фыркнула девушка. – Может, ты мне еще посоветуешь торговать пряниками на углах с лотка на шее?
– О! Невероятная идея! Я сам в детстве мечтал стать продавцом сладостей! – Кремон закатил глаза от восторга. – Какую у них вкуснотищу продают!
– Ага! А повзрослел и передумал, – девушка говорила с язвительной интонацией старой, умудренной жизнью кухарки, – и пошел в Эль‑Митоланы?
– Что поделать, не повезло мне… Теперь вот должен учиться, недосыпать, недоедать…
– Хватит плакаться! Наш кормилец хоть и не имеет тетушки Анны, но морить нас голодом не собирается.
– Это ты хорошо придумала: «кормилец». И звучит солидно, и старику будет приятно такое обращение. Только ты уж постарайся готовить со всем усердием. Чтоб и ему понравилось. Хорошо?
Кремон изо всех сил пытался направить деятельность Мальвики в нужное, хозяйственное русло. Но та, похоже, только и думала о своем сокровенном:
– Не волнуйся, буду стараться. Но как только я отыщу свои Признаки…
Молодой колдун еле сдержал стон разочарования. Что‑то надо с ней делать. Так девчонке недолго зациклиться на идее фикс, а потом и рассудком тронуться от разочарования. Может, патриарх чего подскажет в этом направлении? С его опытом он любую овцу в нужное место поставит. Да и кому, как не ему, наиболее эффективно воздействовать на подсознание человека? Лишь бы не погнушался заняться сироткой вплотную, потратил на нее свое драгоценное время. И кстати, чем это он так сильно занят? Ведь на пенсии любой разумный индивидуум любит побездельничать или заняться интенсивным отдыхом. Как бы у него все эти нюансы выспросить?
Ужин растянулся неимоверно. В основном из‑за подробных рассказов Кремона, которых потребовал Невменяемый. Старику было интересно все: и приключения в Полнорецком лесу, и прорыв по Гиблым Топям, и детали уничтожения дракона‑разведчика, и неожиданное происшествие по дороге в Пладу. По поводу последнего он вынес свое резюме:
– Вот видишь, что получается? Еще раз напоминаю: из дома ни на шаг! Слишком много странного вокруг тебя творится. Да и не все детали настоящего положения вещей тебе пока известны. – Заметив, что новый ученик хочет по этому поводу задать кучу вопросов, Огюст многозначительно добавил: – Да и спать уже пора! А мы до сих пор не составили план занятий на завтра. Идем в мой кабинет, буду тебя нагружать.
Кремон сразу понял, что наставник не хочет открывать некоторые секреты перед девушкой, и внутренне с этим согласился. Пусть сиротка спит спокойно, ей лишние знания, чужие проблемы и переживания ни к чему.
И точно, едва они уединились, патриарх Эль‑Митоланов стал объясняться:
– Есть еще одна причина, по которой я взял тебя в ученики. Вернее, их целых три, а то и больше. Но тебе пока достаточно знать об одной. Дело в том, что мне иногда нужен верный и проверенный помощник Эль‑Митолан. Причем такой, о котором никто не знает в столице. Ты для этой роли подойдешь отменно.
– И в чем должна заключаться моя помощь?
– Конкретно узнаешь по ходу дела. Но вначале хочу раскрыть тебе тайну моей постоянной занятости. Ведь тебя наверняка это заинтриговало?
– Не скрою, – признался Кремон. – Хоть вы еще весьма крепкий… пожилой мужчина, но пенсию и покой наверняка заработали своими заслугами перед монархией. И могли бы просто развлекаться или путешествовать…
– Мог бы! И даже мечтаю об этом. Даже слово себе дал: лишь только закончу это последнее сложнейшее и запутанное дело, сразу отправляюсь в путешествие в Менсолонию.
– И что это за дело? – Кремону показалось, что он уже стал догадываться, о чем идет речь и чем занимается его новый наставник. Интуиция его не подвела.
– Моя неофициальная деятельность всегда была связана с раскрытием самых сложных и запутанных преступлений. И не только в столице. Более того, не только в самой Энормии. Порой следствие меня забрасывало в такие клоаки нашего мира… Но не это важно. В последнее время в Пладе случилось несколько загадочных смертей среди высокопоставленных чиновников королевства. И есть много оснований предполагать, что это, скорей всего, именно убийства. Вот только найти причины, вернее, мотивы этих смертей пока не удается. Как не удается найти и некую связь между погибшими людьми. Возможно, что жертвы выбираются бессистемно и действует какой‑то маньяк, а это, как ты сам понимаешь, невероятно затрудняет следствие.
Кремон утроил свое внимание: узнать хоть что‑то о следственных подразделениях королевства всегда было его мечтой. Как и то, что он в детстве сам мечтал стать грозой преступного мира. Поэтому сейчас он смотрел на согбенного столетиями старика совсем другими, еще более восторженными глазами. И готов был сию минуту помогать всеми имеющимися у него силами и знаниями. Вот только опыта Кремон не имел совершенно.
– Жертвы были наверняка умерщвлены одним способом?
– Как раз нет. Трое были задушены, четверо отравлены, двое получили стрелу в глаз, двое упали с высокой башни, а одного раздавило рухнувшей с фронтона здания плитой. Причем последний оказался не просто сорокалетним Эль‑Митоланом, но и одним из королевских дознавателей, как раз занимавшимся расследованием этих преступлений. Король взял дело под личный контроль, ведь такого безобразия не случалось за все время его тридцатилетнего правления. А меня просто обязал отбросить все мелочи и найти убийцу.
– Плита могла и сама упасть…
– Хм, естественно, могла.
– И что, она была так огромна, что Эль‑Митолан не смог защититься?
– Да нет, Щит он держал, но не такой мощности. От простого человека осталось бы мокрое место, а он еще два часа жил. Вернее, его тело продолжало бороться со смертельными травмами. Да и кто только не поспешил к нему на помощь. К сожалению, спасти дознавателя не удалось – умер, не приходя в сознание.
– И записок никаких после себя не оставил?
– Есть кое‑что, но ничего конкретного. Скорей всего, он случайно подобрался к убийце, вспугнул его, и тот решился на кардинальные действия.
– Выдавая тем самым свою сущность?
– Увы! После этого подозрения, что преступник является Эль‑Митоланом, почти перешли в уверенность. По той простой причине, что плита упала на метр дальше от стены, чем ей было положено.
– Значит, убийца явно находился где‑то рядом! – обрадованно воскликнул Кремон. – Достаточно теперь всех проверить под Сонным Покрывалом…
Невменяемый с иронией прокашлялся и ворчливо продолжил:
– Если бы все было так просто. Это ведь густонаселенный город! Там, в радиусе действия силы, приложенной к плите, могли находиться тысячи людей. Большая часть и не подозревала о случившейся рядом трагедии. И представь себе, сколько злоумышленников могло бесследно скрыться оттуда в короткое время.
– Что ж теперь вы собираетесь делать?
– Без понятия, – тусклым голосом ответил старик. – Только и делаю, что пытаюсь «отделенным сознанием» подсмотреть и подслушать хоть какую‑то зацепку. Затем восстанавливаю силы, прочитываю материалы следствия повторно и вновь рыскаю сознанием по тем местам, куда могу прорваться. Но мне это напоминает поиск редкого корешка в густом и дремучем лесу: никакого результата! А надеяться на простое везение глупо и не в моих правилах.
– А от меня какой толк может быть?
– Чаще всего понадобится только твоя магическая сила. Так меня тяготит длительное восстановление! – Огюст фыркнул и пожаловался: – Раньше хоть спал беззаботно, а теперь старческая бессонница замучила, приходится бодрствуя силы восстанавливать. К тому же ты мне нужен на некоторых операциях провокационного свойства.
– Это каких? – позволил себе улыбнуться Кремон. – Ходить по улицам и предлагать себя в качестве платного убийцы?
– Нет, конечно. Просто ты будешь появляться в нужное время в нужном месте и вести себя должным образом. А я, наблюдая со стороны, начну следить за самым напуганным или занервничавшим подозреваемым. Очень часто такой метод себя оправдывает.
– Но ведь мне придется каждый раз менять внешность…
– Обязательно! Именно обучением этим превращениям ты и будешь заниматься первое время. И маскироваться не только с помощью одежды, походки и грима. Ведь Избавляющий не научил тебя менять внешность?
– Нет у него таких знаний. Я умею лишь прятать свои черты за маской тумана, чтобы меня не узнали.
– Ха! Детские забавы! В ближайшие дни я согласую этот вопрос с кем следует, и, может быть, тебе придется иногда превращаться на короткое время в конкретных людей и даже уметь копировать их повадки, жесты и манеру разговора.
Кремон не скрывал своего удивления:
– Но ведь говорят, что такое невозможно?!
– Правильно говорят! Не хватало о таких вещах знать кому ни попадя.
– И с кем это вы хотите согласовывать? Неужели…
– Вот когда согласую, – перебил старик, – тогда и поговорим. И впредь всегда старайся свои догадки и домыслы держать при себе. Вслух высказывать их не рекомендуется.
– Понятно.
– Да? Тогда отправляйся спать, утром я у тебя силу магическую заберу. Завтра будешь учиться вот по этой книге. Будет возможность, вечером проверю твои успехи. По замку пока ходить не рекомендую, везде стоят стационарные охранные периметры: внутрь не пропустят, но неприятных ощущений нахватаешься.
– А в зал для разминки как попасть?
– Туда вход свободный. – Невменяемый досадливо поморщился: – Только ты «Истукона» не калечь больше. Договорились?
– Да полно вам, наставник. – Кремон не хотел терять боевой формы, и ему был необходим тренажер повышенной сложности. – Ваш «Истукон» настолько архаичен, что с ним даже Мальвика справится. Поэтому давайте его заменим на новый. Более современный.
– Это на какой? – Скрипучий голос патриарха был полон сарказма.
– А вот на такой. – Кремон достал из кармана несколько листов бумаги и разложил перед наставником. – Главное – найти хорошего мастера, и он сделает его в течение нескольких дней.
– Да ты что?! Ничего себе! – возмутился старик, рассмотрев чертежи. – Да ты себе представляешь, сколько такое чудовище будет стоить?!
– Представляю! – с готовностью откликнулся молодой колдун. – И готов оплатить все расходы.
Огюст Невменяемый покряхтел, повздыхал, пощипал себя за подбородок и проворчал:
– Раньше ученики бедными были. Что им давали, то и жевали…
На что Кремон ответил тем же тоном:
– И учителя порой голодали…
Глаза наставника блеснули озорным огнем.
– Ладно! Иди спать! А новый «Истукон» от нас никуда не денется. А появится у меня чуток свободного времени, я тебе покажу, как надо по‑настоящему на мечах сражаться!
Кремон уже встал и хотел покровительственно улыбнуться – ведь только один вид старого патриарха Эль‑Митоланов наводил на мысль, что тот упадет лишь от тяжести меча, – но вовремя спохватился и передумал показывать неучтивость. Лишь сдержанно поклонился и отправился в свою комнату, по пути обдумывая фразу, которую однажды высказал Хлеби: «Такие, как Невменяемый, меня и Коперрульфа в капусту шутя порубить могут одним только хостом». Так что следовало вначале посмотреть, а уж потом посмеиваться над стариком. Кто знает, чего он там в своем четырехсотлетнем арсенале накопил.
Утром молодого колдуна разбудило осторожное прикосновение к плечу. Однако учитель беззвучно передвигается по своему дому! Ни стука двери, ни скрипа петель, явно слышимых с вечера.
– Как спалось на новом месте?
– Прекрасно! Ни кошмаров, ни посторонних звуков.
– Еще бы! – воскликнул старик. – В твои‑то годы и жаловаться на кошмары! Подобные привилегии лишь для ветеранов. Силенки не растратил?
– Ни капельки.
– Тогда передавай! И… раз! О‑о! Здорово как… – Колдун прислушался к внутренним ощущениям. – Эх! Хорошо быть молодым…
– …Но еще лучше – опытным! – тем же тоном закончил Кремон.
– Опыт – дело наживное, а вот молодость – единственная вещь, к которой нельзя вернуться. Несмотря на любой опыт… Ладно, я спешу в город. Меня не искать!
– А вы разве не отсюда будете следить за подозреваемыми объектами?
– И тратить напрасно силы для преодоления большого расстояния? Не лучше ли это делать непосредственно на месте? В городе у меня несколько мест для засады. Да и официальные власти в любой момент предоставят мне самые лучшие и охраняемые укрытия.
– Но ведь с таким родом деятельности тело надо беречь особенно, а вы занимаетесь «отделением сознания» вне стен своего дома. Если вы подсматриваете, то и за вами могут проследить. И риск от этого лишь возрастает.
– Ха! У меня все под полным контролем! – безапелляционно заявил Невменяемый. – Чуть позже сам в этом удостоверишься. До вечера!
Дверь с неприятным скрипом выпустила патриарха в коридор, но оттуда больше не раздалось ни звука, как парень ни прислушивался. Видимо, вещи и стены здесь себя ведут так, как того пожелает их хозяин. Кремон бодро вскочил с кровати и стал делать разминку у окна, внимательно наблюдая за аркой ворот и стараясь не прозевать момент выхода старика «в люди». Но время шло, а центральные ворота так и не дрогнули. Из чего следовало: рассказы Давида Сонного о том, что отсюда есть несколько подземных ходов в разные части города, вполне обоснованны. Да и кому лучше было знать и уметь пользоваться таинственной сетью глубоких катакомб, как не Огюсту Невменяемому? Тем более если он оказался тем самым Эль‑Митоланом, которому просто положено использовать подобные тайны.
Кремон уже заканчивал получасовую разминку, когда в его комнату почти без стука ворвалась Мальвика. Потому как удар ногой в дверь вряд ли можно было назвать особым проявлением воспитанности.
– Нет, ты себе можешь представить? – возмущенно начала она с самого порога. – Я не могу попасть в библиотеку!
С тяжелым вздохом молодой колдун проследил, как девушка с разбега запрыгнула на его кровать и сидя несколько раз высоко подпрыгнула на пружинящем матрасе. Затем он перевел взгляд на свое тело и удостоверился, что он в трусах. А ведь когда‑то Кремон любил спать без стесняющей плоть одежды…
– Во‑первых, доброе утро! Во‑вторых, после того как постучалась, надо дождаться разрешения на вход. В‑третьих, не сбрасывай мои простыни на пол! В‑четвертых, ты завтрак приготовила? И в‑пятых, старайся никуда в этом доме не входить без предварительного разрешения хозяина. В библиотеку особенно! Иначе дождешься неприятностей на свою голову.
Все нравоучения Мальвика пропустила мимо ушей, но пожаловаться не отказалась:
– Смотри, мне руку обожгло! Видишь, красная. Я только за ручку взялась, как меня сбоку опалило пламенем! Я тогда руку тряпкой обернула и опять к двери! Так меня от нее непонятным ударом отбросило, до сих пор попка болит.
Наблюдая за ее плаксивой миной и интенсивными прыжками на матрасе, Кремон осуждающе фыркнул:
– Заметно, что и как у тебя болит! Вот если бы защитные силы удвоить… Может, Огюст этим уже занимается?
– Ничего подобного! Кормилец давно позавтракал и убежал к тебе. А после сразу спустился в свои подвалы. Я туда тоже пройти не могу. Тогда я решила сразу заняться библиотекой. А там… Зачем ему теперь все закрытым держать? Ведь мы присмотрим за вещами. Правда?
– Обязательно присмотрим, но только за тем, что нам дадут или разрешат пользоваться. И я тебя очень прошу: не дразни и не серди старика. Он тебя может выгнать в любую минуту. И никакие мои уговоры уже не помогут.
– Да ладно тебе, зануда! Наш кормилец довольно милый и добрый. Меня с самого утра похвалил и по поводу завтрака и по поводу порядка в кухне. А ты собираешься завтракать? Или так и будешь весь день в окно выглядывать?
– Вот с этого и надо было начинать: «Доброе утро, завтрак готов!» А не двери в библиотеке выламывать. Куда идти?
– За мной на кухню. – Мальвика спрыгнула с кровати и вприпрыжку перебежала всю комнату. – Там гораздо удобнее есть и не надо пищу далеко в зал носить. Кормилец со мной согласился, так что не вздумай спорить!
– Да я и сам предпочитаю кухню…
– Вот и отлично! – Девушка замерла в дверях, критическим взглядом осматривая Кремона с ног до головы: – И мог хотя бы одеться, а не общаться с дамой в таком непристойном виде!
– С кем?! – возмущенно воскликнул парень. – С дамой?! Ах ты…
Брошенная им подушка глухо ударилась в закрытую секундой раньше дверь.
Целая неделя прошла для молодого колдуна в кропотливом и тщательном изучении фолиантов, учебников, справочников и самой разной литературы по психологии. Вторая неделя пролетела еще более незаметно. Причем знания давались наставником совершенно бессистемно. На первый взгляд. Уж слишком некоторые направления и отрасли полярными казались по значению и совместительству. Но рассуждать об этом было некогда: лишь бы выучить заданное к сроку. Тем более что Огюст взял себе за правило проводить тщательную проверку пройденного материала каждый вечер. Видимо, благодаря принимаемой от Кремона магической подпитке, у патриарха Эль‑Митоланов появился небольшой запас свободного времени. И он сэкономленные силы направил на обучение своего ученика.
Пожалуй, лишь Мальвика проводила время беззаботно и с расширяющимся в новые сферы жизни интересом. Каждый день она выходила в город и производила покупки. Причем посещала не только тот район, где наличествовали оптовые склады, но и отыскала дорогу на рынок и в некоторые магазины и лавки со специями, соусами и приправами, которыми она оперировала с завидным умением и талантом. Поваренные книги, имеющиеся на кухне, Мальвика читала чуть ли не на ходу и поражала обоих колдунов прекрасной памятью: впоследствии она для приготовления выбранного блюда уже никогда не заглядывала в книгу. Просто помнила все необходимые ингредиенты, последовательность приготовления и заранее знала окончательный вид готовящегося блюда.
Подобная увлеченность кулинарией и желание угодить подаваемой к столу вкуснятиной казались вполне понятными: девчушка всеми силами старается заслужить право посещений библиотеки. Но сразу на этом настаивать она не решалась. Тем более что и Кремон долгое время допуска туда не получал. Наставник пока натаскивал его по той литературе, которая у него имелась под рукой в кабинете. Да и куда было девушке спешить? Если она и обнаружит Признаки, то времени для предварительного обучения у нее впереди очень много. Если же нет, то, может, стоить оттянуть неприятный момент истины как можно дальше? А пока просто жить надеждой и другими интересными в этом мире делами?
Именно такие мысли пытался привить ей Кремон. Да и Невменяемый по некотором размышлении стал уделять девушке некую толику своего времени, вводя иногда ее в продолжительный транс своими высокомудрыми высказываниями о месте и цели жизни для любого разумного существа. Вдобавок к этому старик никогда не упускал возможности похвалить сиротку за ее поразительные кулинарные таланты и грамотную хозяйственную деятельность, при этом блаженно закатывая глаза и переходя на многозначительный шепот:
– О такой спутнице жизни мечтает каждый мужчина…
Как бы там ни было, но отношения в их небольшом коллективе становились с каждым днем все более доверительными, сердечными и дружественными. А ужин на кухне стал постепенно все больше и больше затягиваться. Причем не всегда там велись лишь задушевные беседы или пересказ интересных историй. Вполне логично ужин стал превращаться в своеобразный семейный совет, на котором пытались решать возникающие перед жителями Каменной Радуги проблемы.
Так получилось, что на двенадцатый день после прибытия в Пладу все трое собрались за кухонным столом намного раньше обычного. Огюст выглядел довольным и даже позволил себе похвастаться:
– Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Удалось выяснить единый связывающий все преступления мотив. Хоть окончательной уверенности, естественно, еще нет. Но теперь надо элементарно проследить за подозреваемым и доказать его виновность. И тогда король без колебаний разрешит использовать Сонное Покрывало.
– Ого! – удивился Кремон. – Здесь замешана крупная фигура? Какие же мотивы двигают этим человеком?
– Как ни банально это звучит: обычная борьба за перераспределение громадного наследства. Почти все убитые являлись прямыми или косвенными наследниками герцога Маторана, который умер не так давно. И на данную минуту самым главным претендентом на наследство считается племянник покойного герцога, некий Жекю Маторан.
– И вы не могли сразу же проверить такого явного подозреваемого? – Здесь мог удивиться и колдун с меньшими знаниями, чем Кремон.
– В том‑то и дело, что Жекю – вполне добропорядочный, открытый и ни разу не нарушивший законов Эль‑Митолан. Да – немного гуляка, да – немного бабник и развратник. Мы и сами в шоке: пойти на такие убийства!.. Но все ниточки предварительных рассуждений ведут к нему. И даже когда погиб королевский дознаватель, Жекю Маторан находился в пределах видимости падающей плиты. Будь он не родственник, пусть и дальний, самого короля, мы бы его давно уже проверили. А так, сам понимаешь…
– Давайте я вам буду помогать! – Мальвика была более‑менее в курсе хода расследования и уже давно рвалась оказать посильную помощь. Ей казалось, что достаточно будет лично взяться за дело, как все неясности тут же разрешатся. И она уже несколько раз выдвигала самые абсурдные варианты помощи, от которых хозяин дома всегда решительно отказывался. Но в этот раз он надолго задумался, уставившись на нее остекленевшим взглядом и прокручивая что‑то в уме. От затянувшейся паузы даже Кремон забеспокоился:
– Не хватало еще ребенку возле такого опасного убийцы находиться!
– Какому ребенку?! – вскинулась Мальвика.
– Извините, мадам! – язвительно улыбнулся парень. – Я не вас имел в виду.
– Так‑то лучше! И между прочим, женщины всегда коварней и хитрей в подобных делах и действуют гораздо эффективней недоучившихся мальчиков.
Кремон от досады плотно сжал губы – ведь тоже несколько раз интересовался, когда же его подключат в следственной работе. Но встречал полное неодобрение со стороны наставника, который при этом только вздыхал и говорил:
– Спору нет, учишься ты быстро. Но! Пока еще не готов. Не доучен… для великих дел.
Сегодня он опять‑таки не подумал призвать на помощь молодого колдуна, а вот по поводу девушки что‑то задумал:
– Есть один вариант… Вот только Мальвика не должна в нем играть главенствующую роль. Для задуманного нужна женщина яркая и броская, властная и неприступная… А ты бы могла быть возле нее в образе служанки. Согласна?
– Конечно! – Девушка от счастья даже вскочила со стула и теперь подпрыгивала на месте от возбуждения. – А где же вы возьмете «яркую и неприступную»?
Невменяемый покровительственно улыбнулся:
– Никогда не догадаетесь, кого я встретил сегодня в городе.
– Ее королевское Величество? – спросила Мальвика, устраиваясь на стуле и подложив под себя ногу. Явная ирония в ее голосе не осталась незамеченной, Огюст хмыкнул:
– Ее Величество я могу видеть хоть каждый день. А встретил я сегодня ваших добрых знакомых, которые своими телами прикрыли вас от наемников перед Лиодом. Помните их?
– Мирта и Алехандро?! – обрадованно воскликнул Кремон. – Как и где?
– В одном из трактиров для приезжих. И Мирту сразу узнал по твоим описаниям. Действительно шикарная красавица.
Молодой колдун покраснел от удовольствия, словно это его похвалили.
– А как ее брат? Уже полностью оправился от ран?
– Почти. Но чувствует себя превосходно. И говорил, что обязан тебе жизнью. Если бы ты сразу не сделал все возможное прямо на дороге.
– Да я и сам удивляюсь своей сообразительности. Наверное, случайно получилось. А что они делают в Пладе?
– Прежний работодатель их уволил за невыполнение заказа, так что они теперь ищут новую работу. И вот я подумал: а не взять ли их в помощники? Ведь рекомендации они имеют самые отменные. И если хорошо себя покажут и оправдают оказанное доверие, мог бы их оставить на постоянной службе в Каменной Радуге.
– Мне кажется, вполне правильное решение! – глубокомысленно закивал Кремон. Но подозрительно затихшая Мальвика все‑таки доискалась главной несуразности в разговоре и попыталась испортить добрые намерения.
– А как это вы умудрились с ними встретиться, в многолюдной столице? Да еще и узнать эту… девицу с чужих слов?
– Да вот так… – странно замялся старик. – Чего только в жизни не случается.
– И рекомендации вы заранее просмотрели? И люди вам в дом неожиданно потребовались? – продолжала ехидничать Мальвика. Но Огюст был не из тех, кто станет оправдываться перед зарвавшимся детенышем:
– Неважно! Для моей работы брат с сестрой подойдут. Разве что ты хочешь отказаться от роли служанки?
Вопрос еще звучал, а девушка ответила твердо и громко:
– Нет! Я готова работать хоть с этого момента!
– Вот и прекрасно. Этой ночью я все продумаю и спланирую. Завтра, скорей всего, и предпримем намеченную операцию. А пока, – колдун медленно поднялся и оперся на свою деревянную палочку, – давайте пройдем к библиотеке. Я перенастрою защитный периметр, и вы сможете прикоснуться к моей самой большой сокровищнице в этом доме.
– И можно будет читать что угодно?! – воскликнул Кремон с загоревшимися глазами.
– Ты еще долго будешь изучать лишь то, что я тебе задам. Но не пожалеешь об этом.
– Ой, как здорово! – Мальвика тут же забыла о Мирте, так неожиданно появившейся на горизонте, и, скорей всего, не заподозрила, что Огюст идет на поблажки именно из‑за ее полной готовности к сотрудничеству. Хотя патриарх тут же добавил:
– Но зайти в библиотеку сможет только Кремон. А Мальвику ты будешь вынужден проводить внутрь за руку. Оставлять ее там одну нельзя. Книги выносить наружу тоже нельзя. Другого режима настройки охранного периметра и защитных средств просто не существует. Или надо перестраивать весь дом.
Поникшая девушка так и не сумела промолчать и подпустила ядовитую шпильку:
– Наверное, этот дом строил какой‑то глупый женоненавистник. Или ни на что не способный холостяк!
Огюст уже и брови нахмурил, намереваясь рассердиться, но неожиданно рассмеялся тихим старческим смехом:
– Получается, что я ни на что не способен, раз я холостяк? И у Кремона жизнь не сложилась по той же причине? Слышишь, ученик, пора нам срочно жениться!
Ученик же постарался ответить серьезно и рассудительно:
– Мне слишком далеко до вашего возраста перспективного жениха. А вот вам в самый раз пора обзаводиться молодой женой. Если хотите, готов даже способствовать решению этой проблемы.
– Каким же образом, юноша?
– Буду лично проверять каждую кандидатку на умение быстро и умело раскрепоститься в сексуальном плане.
Теперь уже старик зашелся совсем тихим, но явно истерическим хохотом. Кремон тоже деликатно присоединился к нему. Лишь Мальвика скривилась, словно от недоспелого лимона, и посматривала на колдунов уничтожающим взглядом.
На следующий день перед завтраком в доме появились новые обитатели. Причем вывел их Огюст Невменяемый из подвалов дома, что сразу наводило на мысль о том, что брат с сестрой прошли должные проверки на лояльность и пользуются чуть ли не полным доверием хозяина Каменной Радуги.
Встреча была теплой и сердечной, если не принимать во внимание поведения сверкающей глазками Мальвики. Вначале Алехандро долго и прочувствованно тряс руку Кремону, а затем на молодом колдуне прямо‑таки повисла очаровательная Мирта. От красавицы исходила такая волна свежести, дурманящих запахов и еле сдерживаемой страсти, что парень в первую секунду едва не задохнулся от сковавших его инстинктов. При этом Мирта открыто прижалась к нему упругой и хорошо ощущаемой через ткань одежды грудью и многообещающе погладила рукой по спине. Какой же мужчина в подобные моменты не почувствовал бы приближающиеся приятные изменения в своей жизни? И какой мужчина смог бы согнать со своего лица глупую улыбку? Правильно, никакой. А вот Кремон смог. И не просто согнать со своего лица улыбку, но и твердо отстранить от себя красавицу и даже отдалиться от нее на несколько шагов.
Мирта от недоумения округлила свои и без того огромные глаза и обиженно приоткрыла очаровательный ротик. Затем бегло осмотрелась, оценила случившееся с позиции женского опыта и даже снисходительно улыбнулась в сторону рассерженной Мальвики. Надо же! Эта малявка сумела соблазнить такого парня! Кто бы мог подумать? Видимо, он здесь явно истомился от безделья, затворничества и просто‑напросто забыл, как выглядят настоящие женщины. Ничего, это дело поправимое. Очень скоро все встанет на свои места!
Чтобы показать, что она все прекрасно поняла, Мирта многозначительно подмигнула Кремону так, что этого никто, кроме него, не заметил. И тут же стала скороговоркой рассказывать последние столичные новости.
А Кремон прислушивался к своим внутренним ощущениям и не мог понять, что же с ним произошло. Еще секунда таких откровенных объятий – и его опять бы стошнило. Точно так же как на том постоялом дворе, где он впервые остался наедине с красавицей. Неужели у него к ней такое жуткое неприятие? Разве такое вообще бывает? Вот же незадача! А ведь как было бы здорово!.. Ведь все так удачно складывалось. Вон даже наставник посматривает с удивлением и не может понять возникшей отчужденности. Скорей всего, он сам рассчитывал, что ученик вступит в более тесный контакт с очаровательной Миртой. А ее брат Алехандро явно давно разрешает сестре выбирать объекты симпатии по собственному усмотрению. Что же произошло? Может, у него аллергия на какой‑нибудь запах, исходящий от тела красавицы? Кажется, такие случаи бывали. Надо будет посоветоваться хотя бы с наставником. И чуть позже наверстать упущенное. Ладно, наверное, большого труда все изменить к лучшему не составит.
И Кремон с некоторым опозданием подключился к общему разговору. Все пятеро первым делом отправились на кухню и принялись обсуждать предстоящие проблемы, попивая горячий чай и поедая лежащее горками в вазах печенье. А Невменяемый давал подробные инструкции по поводу намеченного на вечер следственного эксперимента, умудряясь при этом шутить и каламбурить.
– Попробуем использовать его слабость к слабому полу. Разжечь его похоть самым ярким пламенем, а затем остудить самым грязным скандалом.
– А если он разозлится после моих обвинений? – сомневался Алехандро. – Особенно если я начну обзывать его убийцей? И со злости изжарит меня как котлету?
– Не сомневайся, нашу двустороннюю защиту его магические удары не пробьют. Да и мы просто уверены, что Жекю всеми силами постарается избежать неожиданного скандала. Разве что он виновен на сто процентов. Тогда он будет явно напуган и, скорей всего, начнет совершать необдуманные действия.
– Но ведь он может продолжить прерванную сцену моего соблазнения, – стала рассуждать Мирта, – просто приказав слугам вытолкать Алехандро на улицу.
– Ха! Жекю Маторан не только не любит участвовать в скандалах, но и жутко их боится. Особенно такого пикантного свойства. Ведь в данный момент он живет в своем доме сразу с двумя женами. Неофициальными, конечно, но тем не менее оказывающими на него давление. Вот они‑то и устраивают своему мужу главные неприятности, когда начинают терроризировать его скандалами. А уж если они поимеют возможность устроить истерику по поводу его распутства… Так что он сразу сбежит оттуда и не посмеет больше вам надоедать.
– Ужинать мы будем там же? – деловито поинтересовалась Мальвика.
– Да, и, скорей всего, за счет Жекю Маторана, – усмехнулся патриарх. – По всем свидетельствам он человек щедрый и широкой натуры.
– Значит, можно ужин на сегодня не готовить? – сделала неожиданный вывод Мальвика.
– Как же так? – забеспокоился Кремон. – А для меня?
– Действительно. – Невменяемый встал и кивнул девушкам. – Вы уж для него что‑нибудь на вечер приготовьте. А пока… давай‑ка сюда свои излишки энергии!
Чуть ли не на ходу древний колдун забрал у Кремона магическую силу и устремился к лестнице, ведущей в подвалы. Мальвика дождалась, пока он скроется, и с самым невинным выражением лица повернулась в Мирте:
– Тебе повезло, надо много готовить только на обед. Поэтому ты легко справишься, кухню я укомплектовала почти полностью. Любой продукт можешь найти…
– Да, но я… – немного опешила красавица, но насупившаяся сиротка не дала ей договорить:
– Я и так за тебя сегодня завтрак приготовила. А мы с Огюстом решили, что я с тобой буду готовить через день по очереди. И сегодня твоя смена!
– Так ведь они еще не устроились! – попытался вмешаться Кремон, но тут же замер от направленного на него взгляда.
– Устроятся быстро. А нам с тобой надо идти в библиотеку! И не вздумай увиливать от занятий!
Кремон тяжело вздохнул, понимая, что милые беседы с родственной парой придется отложить на более удобное время. И почему Невменяемый не настроил вход в библиотеку только на Мальвику? Пусть бы сидела там сутками! А теперь только попробуй заикнись о нежелании ее туда вести. И ведь выйти сама не сможет, и оставить в библиотеке нельзя… Вот напасть!
К тому же девушка так смотрела на молодого колдуна, что казалось, обязательно случится нечто страшное. То ли потолок рухнет, то ли стены завалятся. Пришлось кивнуть и согласиться.
– Да… Нам того… в библиотеку надо. Вы уж тут сами располагайтесь, обустраивайтесь в комнатах и куховарьте у плиты. К обеду мы появимся.
Он уже прекрасно понял, что раньше добраться до кухни не сможет. Мальвика приложит все усилия, чтобы сидеть в сокровищнице знаний безвылазно. И зачем он вчера так необдуманно согласился на подобную настройку защиты? Ведь и вне стен библиотеки есть много волнующего и прекрасного. Стоит только взглянуть на обворожительную Мирту…

Глава 27
Магические страсти

Когда искатели знаний оказались среди полок с книгами, Кремон забыл обо всем на свете. В отличие от неопытной и ничему не удивляющейся Мальвики, которая сразу же прикипела к каталогу, молодой колдун два часа просто‑напросто бродил между четырехметровых, до самого потолка, стеллажей и с восхищением рассматривал уникальные раритеты, лишь изредка прикасаясь к некоторым корешкам дрожащими пальцами. Очень хотелось пощупать руками то, что разум отказывался воспринимать простым зрением. Парню уже довелось побывать во многих библиотеках, и в некоторые ему даже давали неограниченный доступ, но такого разнообразия древних, ценнейших и уникальнейших раритетов ему видеть еще не приходилось. А скорей всего, уже и не придется. Ведь, по утверждениям Давида Сонного, подавляющее большинство наличествующих здесь книг существовали лишь в единственном экземпляре. Несколько поколений Эль‑Митоланов со странным для многих именем Невменяемый все свои долгие жизни собирали редчайшие книги по всему миру. Никогда при этом не продавали вторые экземпляры, а только обменивали на искомый и отсутствующий вариант. При взгляде на строго расставленные фолианты у любого посетителя сразу пропадали сомнения в том, что сам король много раз пользовался услугами этой частной библиотеки. И не только нынешний монарх! А и очень многие из его предков.
Лишь на третьем часу Кремон немного опомнился и отправился работать с каталогом. Предстояло спешно найти искомый учебник и немедленно начать его изучение. На сегодня наставник задал выучить неимоверно сложные описания всех отражающих, преломляющих и рассеивающих эффектов. Следовало запомнить свойства и состав нескольких тысяч жидких, кристаллических и газовых веществ, которые помогали манипулировать разнообразными миражами, мороками, наваждениями и изменениями видимой реальности. Уже само название учебника вызывало головную боль и заставляло неприятно вздрагивать от нехороших предчувствий.
Возле стола с каталогами Мальвики не оказалось, и парень с запоздалым сожалением подумал, что сразу не попросил подружку отыскать и его книгу. Но искомое нашлось на удивление быстро. Даже далеко от стола отходить не пришлось. Но вот когда молодой колдун потянул с одной из полок толстенный, тяжеленный фолиант, настроение упало окончательно. И это все надо выучить?! Быть такого не может! Наверняка и сам Невменяемый не знает даже десятой части изложенного здесь материала! Зачем же тогда наставник приказал своему ученику выучить ВСЕ? Для издевательства? Или насмешки?
Но чем дольше Кремон листал огромную книгу, тем больше ему бросались в глаза отметки, замечания и непонятные значки, сделанные на полях. Причем на каждой странице! Значит, Огюст по крайней мере читал фолиант… Или его предшественники? Да нет, вот и год издания стоит, и пометки сделаны вроде как одним почерком… Хотя за сто восемьдесят лет эту книгу любой бы… хм… колдун выучил.
Но делать‑то нечего! И Кремон, включив свою феноменальную память на полную мощность, принялся внимательно и скрупулезно вчитываться в текст. Не хватало потом еще раз тратить время на перечитку!
Из процесса обучения его вывело восклицание Мальвики:
– Кремон! Хватит учиться, лучше подкрепиться! – Девушка затормошила парня за плечо, а затем и рукой перед лицом помахала: – Да ты ничего не видишь! Неужели так интересно?
– Смеешься? – Молодой колдун очумело потряс головой, возвращаясь в реальный мир. – Просто когда зубришь, ничего больше не замечаешь.
– Поспешим на обед. А то я переживаю, что эта девица там все продукты переведет.
– Давай руку, проведу через дверь, – заулыбался Кремон, беря узенькую ладошку в свою ручищу. – Чего ты на нее так ополчилась? Может, она тоже прекрасно готовит?
Раздавшееся в ответ громкое хмыканье ясно дало понять, что думает Мальвика о кулинарных талантах новой соседки. Но ароматные запахи, витающие далеко от кухни, моментально опровергли предвзятое мнение.
Обедали молча и с аппетитом. Не то чтобы баронесса приготовила нечто неимоверно вкусное и неповторимое, просто блюда оказались довольно свежими и новыми по исполнению. Алехандро не преминул похвастаться и раскрыть секреты диковинной кулинарии:
– Эти рецепты я привез из Спегото. И записал мне их главный королевский повар. Который, между прочим, имеет большое влияние при дворе. К тому же это один из троих известных мне мужчин, которые осмеливаются возражать самой королеве. И скорей всего, именно потому, что специалист он просто незаменимый. Мне тоже повезло с ним подружиться, поэтому и заполучил от него в подарок тетрадь с рецептами.
– А можно и мне будет взглянуть на эту тетрадь? – Вряд ли Мальвика хотела приготовить иностранное блюдо лучше, чем Мирта, и спрашивала скорей из вредности, но Алехандро в ответ лишь добродушно воскликнул:
– Конечно! Мало того, я завтра помогу тебе готовить и обед, и все остальное. Может, мы вместе отыщем в тетради нечто невиданное. Главное – лишь бы продукты нужные были.
Хотя о делах не говорили, но некое напряжение за столом присутствовало. Особенно нервничала Мальвика. Еще бы, вечером ей предстояло первое опасное задание, и хотелось выполнить его так, чтобы о ней перестали думать как о несмышленой девчонке. А если она и книгу успеет прочитать… Книгу легендарных Признаков она нашла в первые полчаса. Но та оказалась просто немыслимо огромной и была выполнена в виде художественного произведения с цветными рисунками. Девушке даже не удалось оттащить книгу от полки, где та стояла. Так и пришлось читать на полу. Но зато какая она была интересная! Жаль только, что надо вчитываться в каждую строчку, чтобы не пропустить жизненно важный для себя Признак. Намного легче было бы пробежать весь список с перечнем невероятных способностей, по которым молодых людей причисляют к сонму будущих Эль‑Митоланов. Но именно так древнейший раритет был оформлен восемьсот лет назад, и оставалось только догадываться, почему его сделали художественным произведением, да еще и с картинками. Фактически о каждом Признаке и Предвестнике Всплеска рассказывало небольшое, талантливо написанное произведение. Так что книгу придется читать не один день и очень внимательно.
Поэтому Мальвика не стала долго рассиживаться за столом, а вновь потащила Кремона в библиотеку. Но в этот раз молодой колдун отправился за ней вполне осознанно и без сожаления: слишком много еще предстояло выучить. А остальное… может и подождать.
– Если явится кормилец, – обернулась Мальвика на выходе с кухни, – он знает, где нас искать.
Ох уж как ей хотелось доказать на правах старожила, что она здесь главная! Среди женщин, конечно.
В сокровищнице знаний Кремон сразу устремился на свое рабочее место, но Мальвика стала слезно просить его:
– Помоги мне мою книгу на стол перенести! А то читать лежа на полу – шея и спина болят.
– Запросто. Хотя на обеде ты подкрепилась и силенки прибавила. – Но когда парень увидел громадный альманах, раскрытый на одном из цветных рисунков, то не сдержался от восклицаний: – Ух ты! Самая большая книга в библиотеке!
– Вот именно! На нее сил даже у тебя не хватит, – заморгала глазками девушка и с показной наивностью предложила: – Давай помогу.
– Да что вы, мадам! Не стоит утруждаться! – Кремон быстро перенес и водрузил тридцати килограммовую книгу на стол. – Да у нее наверняка обложка металлическая! Просто кожей обшита. Но экземпляр действительно бесподобный! Как только у меня появится свободная минутка, тоже почитаю.
– А ты посмотри, какие здесь картинки! – с детским восторгом проговорила Мальвика и открыла книгу наугад.
И совершенно случайно попала на рисунок почти эротического характера: полураздетые мужчина и женщина слились в страстном поцелуе. Причем лица были прорисованы так детально, что создавалась иллюзия чуть ли не натурального подсматривания. И сразу забывалось, что этому художественному раритету около восьмисот лет.
Кремон лишь снисходительно усмехнулся и уселся за другим краем стола. Подвинул к себе учебник и тут же углубился в строчки. Зато Мальвика неожиданно покраснела от стеснения, но книгу не закрыла, а лишь проводила молодого колдуна вызывающим взглядом, а потом и вообще стала читать сопутствующие рисунку то ли пояснения, то ли описание романтической сценки.
Некоторое время Кремон не обращал ни на что внимания, стараясь сосредоточиться на заучиваемом материале, но потом вдруг неожиданно сообразил, что думает совершенно о другом. С какой‑то стати в его мозгу стали прокручиваться эротические сцены, в которых он принимал участие. Потом вспомнилась одна из сестер, с которыми он познакомился в Агване, затем память перескочила на волнующие и страстные губки Мирты… И тут же Кремон осознал, что не сможет выйти из‑за стола по вполне прозаической причине: его плоть вздыбилась и оттопыривала брюки самым нелепым образом. А все тело задрожало как струна от необъяснимого сексуального возбуждения.
«Да что это со мной творится?! – с веселым ужасом запаниковал Кремон. – Да я и не такие рисунки видел, но относился к ним совершенно равнодушно! А тут такое… хм! – Он небрежно, как бы невзначай, опустил руки под стол и стал укладывать взбунтовавшуюся плоть более удобно. – Вместо того чтобы учиться, я должен бороться с вожделением! Странно!.. Скорей всего, эти рисунки имеют весьма мощную энергетику. Недаром книга считается редчайшей, уникальной и легендарной. А в древности колдуны могли чудеса творить еще те! И с рисунками наверняка что‑то чудили. А малышка‑то как раскраснелась! Может, ей вообще рано такие картинки рассматривать?..»
Он старался незаметно наблюдать за девушкой, которая тоже иногда бросала настороженный взгляд в его сторону. Похоже, и на нее изображенная сцена подействовала соответствующе.
«Только этого не хватало! – рассердился Кремон. – Так… Сосредоточиваюсь! Убираю посторонние мысли из головы… Отлично! Читаем: „…некоторые эмульсии обладают легко вычисляемыми отражательными свойствами…“ Хм! А глазки‑то как блестят у малышки! Словно огоньки. Ой!.. О чем это я? Вот напасть!..»
Последующие десять минут молодой колдун безуспешно боролся со все возрастающим возбуждением. Чего только не перепробовал для укрощения разгулявшегося желания. Ничего не помогало. Тогда Кремон пришел к выводу, что во всем виновато долгое половое воздержание. А ведь молодой и здоровый организм требует своего. Значит, надо дать выход накопившейся энергии. А как это сделать? Правильно, лучше всего с помощью красивой и ласковой женщины. И искать такую далеко не надо: Мирта живет с ним в одном доме и вполне открыто дает понять о своем согласии на что угодно. Значит, надо не откладывать это удовольствие в долгий ящик, а форсировать наметившееся сближение.
Такие рассуждения успокоили Кремона морально, но не физически: тело продолжало звенеть, пульсировать и дрожать от разгорающегося желания. Надо было срочно искать выход из создавшего положения, которое совершенно не благоприятствовало продуктивной учебе. И решение пришло неожиданно: парень увидел в конце коридора из стеллажей еще один стол возле большого окна и устремился со своим учебником туда. Решив попробовать просто отдалиться от магической книги. Лишь только он уселся на новом месте, странное возбуждение быстро отпустило напрягшиеся члены, даже дышать стало намного легче. И через короткое время молодой колдун вновь сосредоточился на изучении нудного и скучного материала.
Как и ожидалось, наставник появился в библиотеке задолго до ужина и сразу же подсел к сидящему за столом ученику:
– Как успехи?
– Грызу гранит бесчувственной науки! – как можно с большим энтузиазмом ответил Кремон.
– Вижу, что «грызешь», – хмыкнул древний колдун. – А надо «впитывать» знания! С любовью и нежностью.
– Все подряд «впитывать»? Да еще и с любовью?
– Сомневаешься, что тебе это понадобится? А зря! Это одна из немногих книг, которую надо знать наизусть. Я сам до этого дошел постепенно, десятки лет не догадывался, что легче и правильней выучить все и сразу. Чуть позже ты поймешь, как легче оперировать полученной информацией. Здесь все важно, любая мелочь может пригодиться.
– Любая? – продолжал сомневаться парень. – Ну вот, например, – он наугад перелистал несколько страниц, – зачем знать, что составляющие элементы сока спеготского одуванчика самые растяжимые и могут превращаться в многометровые пленки, но такие тонкие, что их нельзя зафиксировать никакими увеличительными стеклами. Что делать с этим знанием?
– Гм… Зависит, как ты это будешь применять. При определенных воздействиях на сок спеготского одуванчика его можно преобразовать в тяжелый пар, стелющийся по земле, и отправить в нужную сторону по ветру. Допустим, на лагерь неприятеля. И когда смотришь сквозь те самые сверхтонкие пленки, любое изображение кардинально меняется в самую худшую сторону. Близкого и любимого товарища сквозь растянутую капельку сока любой увидит в виде мерзкого и отвратительного чудовища. А если еще в создаваемый туман добавить споры кремниевой поганки, то можно добиться тройного эффекта. Что вызывает в человеке попадание в дыхательные пути споров этой самой поганки?
– Воспоминание о самом ненавистном враге.
– Вот, правильно! А если воин возродит в памяти образ врага да наложит его на увиденное рядом чудовище, то…
– Естественно, попытается тут же своего врага уничтожить. – Кремон начал понимать, к чему ведет наставник.
– И в таком случае хорошо укрепленный и неприступный лагерь противника превратится в капкан, внутри которого смертники будут убивать друг друга до победного конца. Действенно? Еще как! А ты сомневаешься в изложенных здесь знаниях…
– Не сомневаюсь! – заверил ученик. – Но теперь буду учить с еще большим вниманием и усердием. А если получится, то «впитаю» в себя каждую буковку этой книги.
– Хорошо, тогда не буду тебе мешать. Забираю малышку, и отправляемся в город. Там уже все подготовили. Давай‑ка мне свою силенку. И… раз!.. Эх, хорошо вам, молодым: энергию девать некуда! И накапливается она у тебя в два раза быстрей, чем у меня.
– Удачи вам! Только… – Парень вспомнил о так возбудившем его рисунке. – Может, Мальвике еще слишком рано читать все подряд?
– В каком смысле? – вскинул брови Огюст.
– Да там, в книге Признаков, такие сценки изображены…
Невменяемый на минуту прикрыл глаза, видимо прокручивая в памяти содержание упомянутого раритета, но затем удивленно пожал плечами и уже на ходу бросил через плечо:
– Ерунда! Нет там ничего вульгарного и развратного. Пусть читает все что хочет. Если ей интересно…
Время ужина Кремон пропустил и спустился на кухню лишь после того, как свет в окне полностью померк. В спокойном одиночестве парень насладился приготовленными лично для него блюдами. И особенно обрадовался десерту. На небольшом круглом тортике было написано кремом «Для тебя!». Так как все готовилось руками Мирты, то эти два слова приятно потешили мужское самолюбие, и весь остаток вечера Кремон провел с мечтательной улыбкой на губах, лишь немного сожалея, что не посоветовался с наставником по поводу возникающих у него неприятных ощущений в момент непосредственной близости с красавицей.
Когда время перевалило за полночь, молодой колдун немного забеспокоился, но потом с некоторой досадой отправился спать, решив больше никого не дожидаться. Тем более что его предупреждали о возможном возвращении чуть ли не под утро.
К завтраку он тоже спустился один. Но по некоторым признакам догадался, что прибывшие с задания друзья элементарно отсыпаются после бессонной ночи. Пришлось самому заняться приготовлением легкой закуски. Но когда Кремон удобно расположился за столом с огромной кружкой чая, от двери послышался воркующий голосок:
– А почему меня не разбудил?
Мирта грациозной походкой прошла за стол, села рядом и потянулась за кувшином с соком:
– Ночью этот Жекю пытался упоить нас вином. Еле передвигаюсь теперь. Да и проголодалась немного.
Хотя внешний вид очаровательной баронессы намекал совсем на другое. Умыта, чуть подкрашена, волосы идеально уложены, платье очень смелого покроя подчеркивает великолепную фигуру – хоть сейчас можно отправляться на любой бал.
Кремон схватил графин первым и налил девушке полный стакан сока. При этом они соприкоснулись плечами и как‑то совсем не спешили отклониться в стороны.
– Может, сделать тебе бутерброд с сыром? – охрипшим голосом предложил парень.
– Делай что хочешь, – томно проворковала Мирта, не моргая и глядя ему прямо в глаза. – Мне все нравится!
Обоих потянуло друг к другу словно два магнита. Но этот многообещающий момент неожиданно был разрушен недовольным выкриком:
– Как?! Мы ведь два часа назад договаривались выспаться как следует! – Мальвика стремительно вошла на кухню, но не уселась за стол, а продолжила ходить вокруг него, словно что‑то разыскивая.
– А я уже выспалась «как следует»! – с нескрываемым раздражением сказала Мирта. – А вот детям рекомендуется спать по восемь часов.
– Если тебе повезет когда‑нибудь иметь своих детей, вот тогда и будешь проверять на них свои воспитательские таланты! – Мальвика была одета наспех, волосы торчали во все стороны, но глаза готовы были метать молнии. По всей видимости, будь она Эль‑Митоланшей, от Мирты уже давно остался бы лишь пепел. Кремон лихорадочно пытался найти нужные слова и остановить назревающий инцидент, но в этот момент на кухне появился добродушно позевывающий Алехандро. Его сонный вид говорил о том, что парень готов был проспать еще сутки, если его бы не побеспокоили.
– Что‑то случилось? Дверь твоей спальни, сестричка, недавно так хлопнула, что проснулось полстолицы…
Сразу стало ясно, что это Мальвика заглянула в комнату своей соперницы и, не застав, со всей злости грохнула невинной дверью. Зато теперь сиротка постепенно успокаивалась и стала действовать более рассудительно. Выставив на стол недостающие тарелки и продукты, она сделала приглашающий жест рукой:
– Алехандро, садитесь завтракать!
– Ну раз такое дело… – Еще не совсем проснувшийся мужчина уселся за стол и поинтересовался: – Уже рассказали о наших ночных приключениях?
Мирта промолчала, и на ее лице явственно читалось разочарование. Скорей всего, она жаждала еще несколько минут назад совсем других приключений, утренних. Зато Мальвика быстро и весьма грамотно поведала о ночных событиях.
Суть их сводилась к тому, что достичь желаемого не удалось. Жекю Маторан не испугался обвинений, а даже наоборот, пригрозил скандалящему Алехандро длительным тюремным заключением за клевету и ложные обвинения. Хотя вначале помалкивал по поводу сидящей у него на коленях Мирты, но, когда мнимый бывший муж красавицы стал кричать, что всем расскажет, что соблазнитель еще и убийца, наследник огромного состояния вскипел и стал сам орать в ответ. Имея свидетелей, он предупредил, чтобы Алехандро никогда больше не попадался ему на глаза, и приказал слугам вышвырнуть мерзкого негодяя и клеветника. А красавица вместе со своей мнимой служанкой оказалась в весьма неловком и щекотливом положении.
Пришлось после этого вмешиваться страхующим их Эль‑Митоланам и уводить девушек от усилившихся домогательств. Причем делая это неназойливо, самыми окольными путями. И только под утро всем удалось добраться по тайному ходу домой.
Рассказывая, Мальвика умудрилась так расставить акценты, что получалось, будто именно она вела себя как подобает истинной даме из высшего общества. Завершила она повествование уверенным выводом:
– Этот Жекю ни в чем преступном не замешан. Просто его тянет к развратным женщинам!
От такого обвинения Мирта взвизгнула и стала с угрожающим видом подниматься из‑за стола:
– Соплячка! Ты что себе позволяешь?!
– А что?! Правда глаза колет? – и не подумала отступать Мальвика. – Так вульгарно себя вести может только последняя…
– Молчать! Сидеть! – перебил разгорающийся скандал громоподобный голос Невменяемого. – Кто еще хоть раз осмелится обозвать другого – немедленно вышвырну из дома! Не сметь! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!
Кажется, древний колдун явно перестарался с усилением голоса: стены кухни задрожали, а среди расставленной посуды лопнуло несколько чашек. Обе девушки от неожиданности и страха чуть в обморок не попадали. А много в жизни повидавший Алехандро выронил зажатое в руке печенье.
Патриарх Эль‑Митоланов подошел к столу и с минуту буравил обеих скандалисток тяжелым взглядом. Затем заговорил своим обычным голосом:
– Позавтракали?.. Мирта, хорошо, что ты прилично одета. Отправляешься со мной через две минуты. Мальвика, будь готова опять к вечеру. Алехандро, после обеда жди меня в катакомбах на развилке номер восемнадцать. Кремон, на какой странице вчера закончил обучение?
– На сто сороковой.
– Поторопись, ты очень скоро будешь нужен. – После этой «раздачи слонов» Огюст демонстративно и не спеша выпил стакан сока, деловито почмокал тонкими губами и направился к выходу: – Две минуты истекло.
Мирта вскочила словно заводная кукла и устремилась вслед за грозным, все еще рассерженным хозяином дома. А оставшиеся за столом синхронно покрутили головами: возражать было бесполезно и опасно, старый колдун все равно перекричит любого и настоит на своем. Так что лучше его не дразнить, а то следующий раз может оказаться для строптивца последним. Изжарить, конечно, не изжарит, но неприятностей не оберешься. И никогда не унывающий Алехандро первым решил направить энергию в конструктивное русло:
– Ну что, малышка, начнем готовить обед?
Мальвика, хоть и выглядела растерянной и до сих пор немного напуганной, ответила твердо:
– Могу помочь только накрыть стол. Мне обязательно надо сегодня дочитать одну важную книгу.
– Хорошо, – тут же согласился парень. – Даже не беспокойся, я все сделаю сам. Раз надо – не отвлекайся по пустякам. А я вам постучу в дверь, когда все будет готово. Согласна?
– Спасибо, – обрадовалась девушка и тут же смущенно добавила: – Только вы осторожно, там дверь огнем жжется.
– Да ну?! Значит, постучу чем‑нибудь длинным и железным, – бесшабашно рассмеялся Алехандро.
– Тоже не стоит, – обеспокоенно почесал затылок Кремон. – В этом случае другие защитные функции заработают. Лучше воспользоваться звонком. Он справа от двери, на шнурке, и внутри мы тебя прекрасно услышим.
– Договорились!
Кажется, этот обаятельный парень никогда не унывал и ни с кем не ссорился. И даже Мальвике уже слабо верилось, что прошедшей ночью Алехандро ругался похабными словами и выкрикивал грязные угрозы, всем своим видом вызывая страх и отчуждение. Видимо, на работе он умел прекрасно входить в образ, а значит, недаром Невменяемый поставил такого талантливого артиста к себе на довольствие. Ценная личность – этот барон.
В библиотеке молодые люди вновь расселись по разным углам и с ожесточением углубились в тексты. После короткого обеда тоже ничего не изменилось. Но перед самым ужином Кремон отчетливо услышал несдерживаемые рыдания и со вздохом поспешил на помощь своей юной защитнице. Как он и предвидел, Мальвика была жутко расстроена из‑за того, что последняя страница книги закончилась, а искомых Признаков так и не обнаружилось. Только Кремон не предполагал, что малышка читает с такой скоростью и так быстро дойдет до слез.
Никакие утешения молодого колдуна не помогали, и ему пришлось отвести девушку в общий зал, зажечь там полный свет во всех люстрах‑птицах и уже в новой обстановке чуть ли не под гипнозом призывать сиротку к здравому рассудку и жизненному терпению. Как ни странно, на шум и свет явился Алехандро, кратко пояснивший, что «большой шеф» дал ему отбой и он вернулся из катакомб совсем недавно. Общими усилиями они все‑таки успокоили Мальвику и даже доказали ей, что во всем виновата лишь она сама. Не стоило так зацикливаться на несуществующей идее фикс, и тогда не случилось бы такого разочарования. Ведь никто из посторонних не обманывал ее и не давал ложных надежд на то, что она станет Эль‑Митоланшей. Зачем же тогда она вбила себе в голову подобную чушь, только осложнив себе жизнь? И так есть много прекрасного, к чему каждый человек должен стремиться. Поэтому стоит постепенно увеличивать свой запас знаний, совершенствовать жизненный опыт – и счастье обязательно отыщется.
На последнее утверждение Мальвика вяло улыбнулась и со старческим цинизмом добавила:
– Если и отыщется мое счастье, то смерть не даст им долго насладиться.
– Ха‑ха! – рассмеялся Алехандро. – Ты намекаешь, что мы живем меньше чем Эль‑Митоланы? Ну и зря! Наша жизнь от этого становится только легче и интенсивней. А им приходится всю жизнь корпеть над книгами, дышать отравленным воздухом над пробирками и быть готовыми ехать в любую точку мира по приказу короля.
– А вот и неправда! – разозлилась девушка. – Многие колдуны живут выбранной ими жизнью и просто путешествуют, занимаются торговлей и вообще чем им заблагорассудится.
Обозленной она выглядела явно лучше, чем зареванной, поэтому Кремон возразил с тяжелым вздохом:
– Но все без исключения проходят курс молодого Эль‑Митолана! А потом еще десять лет обязаны отдать службе королевству. Причем в обязательном порядке. Так что радуйся, что ты этого избежала.
– Хм! Я еще и радоваться должна?! Оттого что не стану долгожительницей?
В тот же момент все трое вздрогнули и замерли: Огюст Невменяемый неслышной тенью подошел к столу и, только когда его все заметили, уселся на одно из кресел. И тут же с грустью отметил:
– Быть колдуном – это не значит долго жить! Смертность среди моих коллег чуть ли не выше, чем среди остальных людей. И сразу перейду к примерам: вот ты прошлой ночью видела молодого сорокалетнего Эль‑Митолана, который очень любил женщин, гулянки и развлечения. Хотя тоже прошел через год обучения и десять лет службы где‑то на границе с Онтаром. И сколько он, по‑твоему, мог прожить?
Хотя спрашивал патриарх конкретно Мальвику, но обвел глазами всех троих. Не дождавшись ответа от замерших от нехорошего предчувствия слушателей, Невменяемый ответил сам:
– Правильно, минимум столько же, сколько и я. Но! Этот молодой, пышущий здоровьем и полный энергии Эль‑Митолан умер сегодня в обед в собственной постели.
– Как?! Отчего? Почему? – выкрикнули все трое одновременно. Но хозяин дома только руками развел:
– Если бы я знал… По предварительным данным, остановка сердца. То ли от удушья, то ли от испуга, то ли еще от какой неожиданной напасти. Но как лежал он на своей кровати, так и нашли его жены через какое‑то время. И что? Помогло ему обладание тайнами мироздания? Не помогло.
Какое‑то время все сидели молча, переваривая услышанное. А потом посыпались различные предположения и догадки:
– Может, его отравили?
– Нет, уже проверили.
– Могли использовать неизвестный яд? – настаивал Кремон.
– Могли, – согласился Огюст. – Но следы всех ядов легко найти в организме. Да и проверял покойника на яды такой знаток, что я ему и в подметки не гожусь.
– А может, он просто упился до смертельного состояния? – оживился Алехандро. – Известно несколько таких случаев.
– Конечно, его кровь была сильно разбавлена алкоголем, но для летального исхода этого явно недостаточно.
– А может, его жены задушили? – Задавая этот вопрос, Мальвика скосила свои блестящие глазки на Кремона. – Из ревности?
– Да, они имели свободный вход в охранный периметр его спальни. Но им это сделать совершенно не по силам. А провести внутрь посторонних они тоже не могли. Да и смирились давно с поведением мужа, скандалили скорей по привычке.
– Или хотели завладеть его имуществом?
– Жены?! Они ведь неофициальные. Завтра они и так должны выехать на свои прежние места жительства. Наоборот, им смерть Жекю была наименее выгодна.
– А как остальные претенденты на наследство герцога Маторана?
Невменяемый одобрительно взглянул на ученика:
– Вот здесь, скорей всего, и надо искать виновника. Только получается некий парадокс: прямых наследников больше не осталось – и все огромное состояние, вероятно, перейдет под протекторат короны.
– Тогда получается, что покойный ни в каком криминале замешан не был?
– Увы! Похоже, он чист. Да и тщательный анализ его поведения во время ночной операции это подтвердил.
– Зачем же тогда его убили? – спросил Алехандро.
– Самое смешное в этой трагедии то, что его, возможно, никто и не убивал! – Видимо, такой гипотезе Огюст и сам не верил, так как протестующе покрутил своим серым носом. – Каких только приступов и сбоев не случается в организме человека. Пусть даже и Эль‑Митолана. Вскрытие проводят лучшие медики, но порой им тоже не удается выяснить причину смерти.
Возникла продолжительная пауза, во время которой каждый пытался найти хоть какую‑то подсказку к решению этой головоломки. Кремон всегда решал логические задачи лучше и быстрее всех. И по его довольному виду сразу стало понятно, что он набрел на некую идею. Но вначале он буквально завалил вопросами своего наставника:
– С чего это вдруг Жекю решил спать в обеденное время?
– Его гулянки чаще всего были стихийными. Так что когда он приказал женам его не беспокоить, то они и не заходили в спальню долгое время.
– А кто у него был с утра в гостях?
– Несколько друзей да пара вполне официальных лиц по делу.
– Давайте тогда примем за рабочую гипотезу, что Жекю отправился спать после получения определенных сведений от тех, с кем виделся в это утро. И скорей всего, так оно и было. Раз он приказал его не беспокоить, то мог и не спать, а делать одно из двух: провести кого‑то к себе для тайной встречи или… – Кремон сделал эффектную паузу, – побродить по окрестностям «отделенным сознанием». Какие у него стоят защиты от вторжения?
– Вообще‑то односторонние, – протянул старый колдун.
– Значит, если бы хозяин провел кого‑то незаметно, то этот неизвестный впоследствии мог скрыться весьма легко. Особенно если он профессионал в искусстве маскировки. Принимается?
– Ну… как рабочая гипотеза.
– А где мы можем найти таких профессионалов? Да еще с умением неожиданно и быстро задушить Эль‑Митолана?
– Ты подтасовываешь факты! – возмутился Невменяемый. – Сам знаешь, как трудно простому человеку убить колдуна.
– И все‑таки?
– Хм! Таких убийц можно найти в Угольном квартале.
– Поставим на заметку. А где были удушены трое из убитых ранее двенадцати?
– В совсем других частях города.
– Прямо на улице?
– Да. В только что наступивших ночных сумерках.
– И никто не видел убийц?
– Никто. Но мы тогда не слишком‑то и связывали эти убийства. Ведь это были не колдуны, и смерти тоже списывались на удушье или остановку сердца.
– Удушье! – торжествующе воскликнул Кремон. – А значит, убийц надо искать в Угольном квартале. Кто‑то да наведет на их след. Конечно, те, кто занимается крупными делами, даже знать не хотят о заданиях своих коллег по грязному ремеслу, чтобы не проболтаться. Поэтому их не разговоришь. А вот мелкие воришки, попрошайки и сборщики падали обязательно должны дать хоть минимальную наводку.
Голова патриарха Эль‑Митоланов качнулась в знак согласия с рассуждениями молодого колдуна.
– Если сделать такие сопоставления, то… Хм! Лишь один из тех троих удушенных был ограблен. И то, по утверждениям медиков, уже после того как у этого «единственного» наступила трупная окоченелость. Значит, их просто удушили и бросили. И даже не захотели инсценировать ограбление.
– Или убили уколом доселе неизвестного яда, – продолжил Кремон мысль наставника. – А вы изначально предположили искать убийцу среди богатого сословия?
– Признаю, решили.
– А потом и нашли конкретного виновника?
– Ну да…
– И потеряли столько времени!
– Значит, нам теперь надо… – Огюст Невменяемый не закончил фразу, а выжидательно уставился на своего ученика.
– …сделать две вещи, – продолжил тот деловым тоном. – Досконально проверить всех утренних посетителей Жекю Маторана и «прослушать» каждый камень на мостовой в Угольном квартале. Причем делать это надо в самое оживленное для всякой шушеры время – примерно от полуночи и позже.
– Попробуем! – Хозяин Каменной Радуги сорвался с места, и до оставшихся за столом донеслось: – Ужинайте без меня!
– А где моя сестра? – крикнул ему вслед Алехандро.
– Скоро будет… – донеслось почти неразборчиво.
Действительно, баронесса Мирта появилась, лишь только тройка постояльцев села ужинать. Она мило и со всеми без исключения поздоровалась, а Мальвику даже поцеловала в щечку и подбросила новую информацию. После чего предположения, догадки и гипотезы посыпались от каждого по мере его умения перекричать остальных. Со стороны могло показаться, что за столом идет жаркий и нескончаемый спор, так было шумно на кухне. Два часа пролетели незаметно. Но даже в пылу дискуссий Кремон старался не выпускать из виду все три входа на кухню. Ему уже надоело вздрагивать, когда наставник появлялся рядом словно привидение. Для более удобного обозрения он выбрал за столом самое удобное место и отслеживал обстановку без использования магии с помощью блестящего таза. Именно в мелькнувшей по тазу тени он определил прибывшего хозяина дома и поднял руки, призывая товарищей к тишине:
– Давайте помолчим и послушаем, что нам скажет господин Огюст.
Все завертели головами и только тогда увидели приближающегося к ним старого колдуна. Тот словно скользил над полом да вдобавок прикрывался расплывчатым миражом и был весьма удивлен, что его обнаружили раньше обычного.
– Надо же, заметил! – Остановившись у стола, Невменяемый оперся на него руками и со вздохом обвел всех взглядом: – Работы, детки, очень много. Мирта, ты пока отдыхаешь, срочно ложись и поспи несколько часов. Мальвика, для тебя есть одно очень деликатное задание. Как раз для твоей непосредственности. Кремон, идешь со мной на конспиративную квартиру в Угольном квартале. Не стоит тратить силы для преодоления таких расстояний, лучше действовать на месте. Раз ты эту идею предложил, то и тебе выделим сектор для наблюдения. Может, как раз свежим взглядом чего и отыщешь. Алехандро, вооружайся – и за нами, будешь охранять наши тела. Так, что еще?..
– Может, поедите? – предложила Мирта, спешно пытаясь положить в тарелку кусок запеканки.
Огюст облизнул тонкие губы и явно соврал:
– Спасибо, я уже поел. Кремон, мы тоже вооружимся по максимуму. На всякий случай: вдруг надо будет немедленно арестовать подозреваемых.
Все трое мужчин спешно покинули кухню, а оставшиеся девушки успели переброситься несколькими фразами:
– Я поставлю запеканку и то, что осталось от еды, в ящик со льдом. Когда вернетесь, сможете перекусить.
– Спасибо, – насупилась Мальвика и уже собралась выходить, но не сдержалась: – А что это ты такая добрая стала?
– Да я и не была злой…
– А зачем пристаешь к Кремону?
– Нравится он мне.
– А мне он не просто нравится! – выкрикнула Мальвика, пятясь к выходу. – Так что лучше его не трогай!
– Но у тебя же с ним ничего не было! – утвердительно воскликнула более опытная красавица.
– И у тебя не будет!
– Зачем же нам ссориться? Пусть выберет сам Кремон. Мы ведь не звери дикие, чтобы устраивать поединки.
– Он выберет меня!
– Хорошо! Я согласна посмотреть, как будут дальше развиваться события. – Мирта сказала это таким спокойным и несомневающимся тоном, что Мальвика задохнулась от возмущения и уже было собралась разразиться потоком самых грязных ругательств, но вовремя вспомнила об угрозе Невменяемого и поняла, что опытная старшая подруга ее просто провоцирует. Несколько раз резко вдохнув, сиротка сумела себя сдержать и бросилась от ссоры подальше, в оружейную.

Глава 28
Не достают туда лучи светила…

Кремон впервые в своей жизни шел по запутанным лабиринтам подземных катакомб. Шли быстро, только изредка, при пересечении особо широкой подземной улицы, Невменяемый останавливался и предварительно смотрел в каждую сторону. Пораженный огромными пространствами под столицей, молодой колдун все равно старался обращать внимание на любую мелочь. Особенно его заинтриговала осторожность наставника.
– Мы можем нарваться на засаду?
– Почему бы и нет?
– И за нами могут подсматривать?
– Первые два уровня окружены мощной энергетической защитой против «отделенного сознания». Но вот обычные физические сущности могут сюда прокрасться. Хотя дежурные маги постоянно бродят здесь своими сознаниями по очереди. Они находятся для этого внутри защитного кокона. Но это действенно лишь частично – больше надежды на охранные периметры.
– Кто же их может пройти?
– О! Да тут в более глубоких слоях такое творится, что даже меня оторопь берет. Кстати, видишь эти проходы, обведенные желтой и белой краской?
– Вижу. И куда они ведут?
– Может, со временем тебе кто и расскажет. А пока не смей туда даже шагу ступить!
– Почему? Там живут монстры?
– И такое бывает. Но самое главное – эти проходы на большом протяжении утыканы и обустроены невероятно сложными и опасными ловушками. Через них никакой Эль‑Митолан не прорвется.
– Солидно! – выразил свое восхищение Кремон. – Лучше уж так пользоваться катакомбами, чем затопить.
– В древности пробовали это сделать, – Огюст приостановился в очередной раз и внимательно осмотрел просто невероятно гигантский тоннель, который они потом пересекли бегом, – но ничего не получилось.
– Как?! Рядом с Пладой протекают две полноводные реки, – напомнил молодой колдун, – и достаточно сделать одну или две дырки в дне русел.
– Ха! Говорят, когда‑то пробовали. Так Лакия и Виха обмелели чуть ли не полностью, а пятая часть всех этих тоннелей стала подземными речками. Но остальные катакомбы остались сухими.
– А куда же вода девалась?
– Объединенными силами нескольких десятков Эль‑Митоланов удалось достичь сознанием тоннелей и переходов на пятнадцатикилометровой глубине. Дальше опускаться не пробовали…
– По существу! – выразил свою оторопь Кремон любимым в последнее время выражением Мальвики. Они как раз вышли на один из сложных перекрестков и встретились с поджидающими их двоими мужчинами. Одеты те были в официальные мундиры королевских дознавателей.
– Детка, иди с ними! – скомандовал Невменяемый Мальвике. – Они тебя подробно проинструктируют на месте.
Девушка без малейшей боязни или сомнений кивнула и поспешила за незнакомцами, а оставшиеся мужчины нырнули в другой проход.
В тесную квартирку они взобрались по узкой винтовой лестнице, вырубленной в цельной скале. А в единственной комнате стояли аккуратно заправленная кровать да огромный стол с двумя крепкими табуретками.
– Ляжешь на кровать, – скомандовал древний колдун своему ученику. – Мне и на столе приятно полежать. А ты, Алехандро, садись возле окна и через эти щели смотри и слушай. Тоже весьма удобное место для наблюдения. Дверь здесь открывается наружу, в узенький коридорчик с поворотом. Так что вышибить ее с ходу можно, только заранее просчитав, что, где и как. Но в случае чего ты знаешь, как вызвать нас в тело…
Алехандро кивнул чисто автоматически. Это элементарное действие знали наверняка все разумные: достаточно было приложить висящий на шее Эль‑Митолана медальон к его лбу, и тот устремлялся своим «отделенным сознанием» в бренное тело. Правда, перегрев при этом получался двойной, но в экстренном случае никто не станет жаловаться на истлевшую от жара одежду.
– Кремон, ты держишь под своим вниманием вот эти две улицы справа. – Огюст развернул небольшой план. – На их пересечении сразу три трактира, так что не надо будет метаться по сторонам. В доме напротив нашего три переодетых воина из отряда городской стражи. Если мы подадим сигнал, они тут же придут нам на помощь. Приступаем!
Оба колдуна долго не мешкали и очень скоро уже путешествовали своими «сознаниями» по выбранным направлениям, прислушиваясь к обрывкам разговоров, присматриваясь к подозрительным личностям и ныряя время от времени внутрь покосившихся от чрезмерной ветхости домов.
Угольный квартал испокон веков считался трудовой окраиной столицы. Через него и прилегающий к нему порт проходил весь поток угля, дров и баллонов с горючим газом для всей огромной Плады. И жили здесь в подавляющей массе грязные, чумазые неудачники, не стремящиеся достичь лучшего положения в обществе и довольствующиеся уготованной судьбой. Причем треть обитателей этого квартала относилась к вечно кочующим сезонникам, которые порой оседали в столице королевства на месяц, а порой и на несколько лет. Да и многие амбициозные провинциалы в поисках стабильного заработка обосновывались здесь на первое время, а уж потом, улучшив свое благосостояние, перебирались в более престижные районы, но иногда оставались здесь до конца жизни. Именно поэтому район всегда считался трудным для наблюдения и наведения должного порядка. Как ни прочесывали Угольный квартал Эль‑Митоланы королевских служб надзора, все равно там постоянно заводилась и организовывалась в банды разнообразная «плесень» криминального мира. Как их ни вылавливали, какие суровые меры к ним ни применялись, но здесь всегда можно было отыскать самых оголтелых преступников, словно их тянуло сюда неведомой силой.
Но ведь не каждый обитатель Угольного квартала в чистой одежде заведомо участвовал в криминале. И не каждый измазанный углем мужчина был чист перед законом. В этом людском столпотворении трудно отличить правду от лжи. Вот и сейчас часы скоротечно убегали, а ничего интересного Кремон не обнаружил. Под конец, когда сил оставалось лишь проверить кусок уходящей в темноту улицы, колдун решил промчаться по ней и сразу наткнулся на мужчину, прячущего лицо под нависающим капюшоном. Тот постепенно уходил вдаль, ни на кого не оглядываясь и не обращая на встречных прохожих внимания. Но вот почему он прятал лицо? Ведь и так темно. Значит, имелись причины. Кремон постарался присмотреться к мужчине на крохах последних сил, и сразу личность его показалась знакомой. Сосредоточившись, молодой колдун вспомнил, где видел этого человека. Вот он присматривается к трактиру на входе в Агван, вот дверь трактира открывается – и оттуда выкатывается мужичонка с яйцеподобной головой и, испуганно оглядываясь, спешит в поселок. Его имя – Лаен – впоследствии фигурировало в деле о нападении колаба с бандой на замок Хлеби Избавляющего.
Кремон непроизвольно потянулся несуществующими руками к горлу предателя и… тут же вернулся в свое тело. Магическая сила кончилась. Сухость во рту помешала сразу говорить, поэтому попивающий воду из фляги наставник высказался первым:
– У тебя сил больше. Я бы на них еще добрых полчаса путешествовал. А ты одновременно со мной вернулся. Неразумно расходуешь.
Тем временем Алехандро подал флягу и Кремону, тот быстро смочил горло и поспешно затараторил:
– Там Лаен, предатель, замешанный в сотрудничестве с бандой колаба. Уходит по параллельной улице к порту. Успеем догнать?
По внешнему виду старика он понимал, что Невменяемый не сможет дать и крохи энергии для продолжения слежки. Оставалось только одно: догонять ногами. Но наставник лишь зацокал языком и отрицательно покачал головой:
– Далеко он слишком. Почти нет шансов на его поимку. И квартиру засветим: ведь по легенде здесь живет старый портной, работающий в другой части города.
– Но этот человек очень опасен! Его надо схватить немедленно!
– Верю. Но раз мы его уже заметили, значит, завтра бросим все усилия только на его поиски. Если он прохаживается как дома, следовательно, живет где‑то поблизости. Отыщем обязательно.
– Эх, жаль! – Кремон со злостью вылил на себя остатки воды из фляги. – Как же я его раньше не приметил?
– Не расстраивайся, теперь он от нас никуда не денется! О‑хо‑хо! – Огюст со старческим кряхтением спустился со стола, держась за ребра. – А теперь тащиться домой совершенно обессиленному. Лучше бы я уж здесь отоспался. Как у тебя дела? Заметил что‑то стоящее?
Алехандро пожал плечами и развел руки в стороны:
– Да здесь, похоже, место для постоянных междоусобиц. То три мужика одного парня ногами попинали, то сошлись две пары забулдыг и лупили друг друга чем попало по головам. Ну и несколько раз кто‑то мелькал в разные стороны: видимо, ночные соревнования по бегу устраивают или курьеры срочную почту доставляют.
– Ага, а в почте срочное приглашение на банкет… к королю, – еле слышно проворчал себе под нос Невменяемый и скомандовал: – Домой!
Последующие два дня прошли в том же распорядке: днем Кремон усиленно учился, а поздней ночью метался «отделенным сознанием» по улицам Угольного квартала в поисках предателя Лаена. К поиску конкретного человека и в окрестностях конкретной улицы подключили еще несколько Эль‑Митоланов, но два вечера так и не принесли ожидаемого успеха.
Алехандро, Мирта и Мальвика попеременно то отсыпались, то готовили еду, то проводили время на заданиях. Причем получалось немного странно, ведь за столом все вместе почти не встречались. И красавица баронесса с молодым колдуном тоже не виделись. Видимо, многоопытный патриарх Эль‑Митоланов не стал усложнять обстановку в доме, а просто‑напросто загрузил всех разной работой. С его способностями все предвидеть и предчувствовать, управление даже сотней людей не доставляло малейших сложностей.
И лишь на третью ночь розыск предателя завершился успехом. И сделано это было в самом начале ночного поиска опять‑таки благодаря повышенной бдительности Кремона. Хотя вначале и он скользнул равнодушным взглядом по франтовато одетому щеголю в широкополой шляпе. На темном, загорелом лице в первую очередь бросались в глаза аккуратные усики и красивая, ухоженная борода. То есть Лаен за время обитания в столице превратился просто в мастера перевоплощений. Скорей всего, именно поэтому он, хоть и будучи давно в розыске, не попадался на глаза сыскарям и дознавателям. А выдал предателя все тот же испуганно‑озлобленный взгляд, знакомый молодому колдуну после случайной встречи у трактира. Захотелось вернуться к странному человеку и проверить тщательно детали его лица, и тогда сразу удалось подметить мастерски приклеенную растительность.
Кремон на максимальной скорости вернулся в свое тело и, еще не открыв глаза, стал говорить:
– Нашел его! Стоит на улице Шалуний, возле дома номер десять, в шляпе, с бородой, кого‑то ждет. Полей меня водой!..
И тут же вновь унесся наблюдать за предателем Не хватало, чтобы тот опять затаился в какой‑нибудь норе. По заранее оговоренным действиям Алехандро «призвал» Невменяемого наложенным на лоб бесчувственного тела медальоном и тут же выпалил доставленную Кремоной информацию. Старый колдун не потратил ни единой секунды на раздумья или охлаждение пышущего жаром тела. Еще приподнимаясь на столе, он выкрикнул:
– Сигнал!
И Алехандро тут же потянул за веревку, уходящую куда‑то вверх. В тот же момент с крыши послышались частые удары молотка. Подобный звук устраивал по двум причинам: сидящие в доме напротив стражники услышали сигнал и сразу же выскользнули на улицу, а на выходящего в сопровождении воина старика никто из прохожих не обратил внимания: все с интересом пытались рассмотреть, что же там делается на крыше.
Стражники грамотно разошлись в разные стороны, только самый молодой из них, одетый словно мастеровой, подскочил к старику и деловито выкрикнул:
– Не хотите купить два совершенно новых стула?
На что Огюст ответил лишь для ушей мастерового:
– Улица Шалуний, десять. Мужчина с бородой.
Молодой стражник тут же припустил бегом в нужном направлении, а за ним поспешили и его товарищи, скрывавшие свою форму и вооружение под широкими плащами, лишь ненамного опережая колдуна и увешанного оружием барона.
А Кремон со все возрастающим нетерпением невидимкой крутился вокруг Лаена, замершего под фонарным столбом в ожидании. Удача сегодня отвернулась не только от предателя, но и от тех, кто решил с ним пообщаться. Два тучных типа со спесивыми выражениями на мордатых физиономиях подошли с противоположных сторон улицы и, словно встретившись с бородачом невзначай, завели разговор. Сознание молодого колдуна зависло в центре треугольника между головами потенциальных злоумышленников с одной только целью: не пропустить наиболее важные моменты их разговора. Но те явно были приучены к постоянной бдительности, так как говорили такими иносказательными фразами, что о сути переговоров мог догадаться только посвященный человек. Оставалось надеяться на группу реальной поддержки.
И та не заставила себя долго ждать, благо идти пришлось всего пару минут. Одетый в мастерового стражник с одним из своих товарищей промелькнули мимо и тут же затеяли бессмысленную перебранку с перегородившим улицу извозчиком на двухколесной арбе, блокируя возможный отход. Третий стражник двигался чуть сзади основной группы захвата. Огюст Невменяемый своей дряхлостью и приличными одеждами больше напоминал знатного горожанина в сопровождении телохранителя, что, в общем, было недалеко от истины. А вот Алехандро слишком выделялся на хорошо освещенной улице, и на него, конечно, обратили внимание. Деловой разговор прервался. Лаен имел, видимо, врожденное чувство опасности.
– Чего эти двое прицепились к извозчику?
– Так ведь это наш человек, – оскалился в довольной ухмылке один из мордатых. – Специально улицу перекрыл на всякий случай.
– А вон тот громила. – Лаен кивнул подбородком на приближающегося барона. – На нем железа как в оружейной лавке.
– Не волнуйся, – ухмыльнулся второй мордоворот. – У нас тут каждый метр под прицелом, пусть только дернется в нашу сторону.
Хоть Кремон и не был в своем теле, но явственно почувствовал жар от услышанного разговора. Да что тут происходит?! Это же натуральная засада с ловушкой! Или просто лишняя перестраховка местных преступных воротил? Как бы там ни было, все пять человек во главе с Невменяемым в сию секунду находятся в смертельной опасности. Их может не спасти даже многовековой опыт патриарха Эль‑Митоланов. И по циничной самоуверенности мордатых можно было смело предположить, что злоумышленников прикрывает еще и колдун. И скорее всего – не один.
А помощи сейчас ждать было не от кого. Хоть соседние улицы и прочесываются «сознанием» других королевских дознавателей‑колдунов, но пока они услышат шум, пока разберутся, в чем дело, пока поднимут приданные им в помощь группы стражников и пока доберутся к месту схватки…
В общем, как ни интересно было взглянуть на первые секунды захвата предателя и уже потом сориентироваться в обстановке, Кремон решил вернуться в собственное тело и на максимальной скорости спешить на улицу Шалуний. Только так он сможет оказать пусть и запоздалую помощь на месте предстоящей схватки. И еще была маленькая надежда, что Невменяемый не станет спешить и хоть какое‑то время потратит на подготовку к операции.
Вернувшись в тело, молодой колдун тут же вскочил, пробегая мимо стола, схватил обе фляги и уже так, поливая водой собственную голову и плечи, выскочил на улицу. Хоть свидетелей его стремительного выхода не оказалось поблизости, он сразу же окутал лицо туманной маской, а вокруг тела спешно воздвиг один из самых мощных Щитов. Ведь и так любому будет понятно, что бежит не кто иной, как Эль‑Митолан. И постараются задержать дополнительную опасность еще на подходе к месту схватки.
Лишь только Кремон выскочил на полной скорости из‑за поворота, как в глаза брызнуло отблесками частых вспышек пламени, а уши заложило от грохота и истерических воплей разбегающихся в разные стороны людей. Причем среди общей массы паникующих обитателей квартала было много явных врагов. Они выделялись в первую очередь наличием арбалетов и обнаженными, готовыми к бою клинками. При этом не все смотрели только на центр улицы, где хаотичным пестрым миражом метались непонятные и расплывчатые тени. Трое арбалетчиков мгновенно сделали прицельный залп по молодому колдуну и подали криками остальным злоумышленникам предупреждение.
Тратить на них лишнюю магическую энергию Кремон не стал. Метнувшись на ходу в сторону, прошелся мелькающими хостами по их телам, отрубая кому голову, кому руки вместе со вскинутым в бесполезной попытке защититься арбалетом. На крики погибающих бандитов в сторону Кремона повернулось еще шесть их отчаянных компаньонов. Но выстрелить умудрились только четверо. Да еще один показал чудеса ловкости, метнув одновременно два тяжелых меча словно копья. Будь Щит колдуна слабее, такой маневр мог принести успех из‑за большой массы мечей и окончиться тяжелым ранением. А так мечи пролетели чуть в стороне, изменили центровку вращения и, уже кувыркаясь, врезались в стену дома. На этих шестерых молодому колдуну понадобилось времени уже втрое больше. Видимо, бандиты не раз участвовали в сражениях с Эль‑Митоланами или специально натаскивались для подобных боев. Но когда и они остались корчиться в лужах собственной крови, Кремон с невероятным трудом уклонился от летящего в него огненного шара самой максимальной силы. Для этого пришлось броситься на землю и откатиться на несколько метров в сторону. Благо небольшой уступ на обочине улицы позволял это сделать. В следующий миг Кремон уже стоял на ногах, полный боевого задора и неизрасходованной магической энергии. И новый противник, уже Эль‑Митолан, просто вынужден был встать с ним лицом к лицу. Ни у кого из них уже не имелось возможности отступить или сдаться. Только смерть одного давала жизнь другому.

Глава 29
Роковое сражение

Уничтожить врага надо было как можно скорей. Кремон не мог отвести от него взгляд, не то чтобы рассмотреть за его спиной, как и с кем сражается Невменяемый. А наставнику вряд ли приходилось легко, если судить по грохоту и интенсивности вспышек. Поэтому молодой колдун решил использовать прием непосредственного контакта, ведь магический поединок просто некогда было устраивать, и со всей прытью бросился на соперника.
Основные сложности такого боя между Эль‑Митоланами заключались в умении отразить на встречном курсе лобовой удар магического огня, а потом еще и моментально вскрыть применяемым оружием самый прочный магический Щит. К тому же противник мог оказаться намного проворнее или опытнее в фехтовании мечами и воспользоваться тем, что у атакующего колдуна Щит в несколько раз слабее из‑за интенсивного движения.
Но Кремон недаром долго и изнурительно сражался с железным «Истуконом». Когда до вражеского Эль‑Митолана осталось метров пять, тот со злорадным оскалом выпустил еще один шар максимальной мощности. Однако Кремон точно предугадал этот момент, подпрыгнул вверх и в красивом сальто пропустил опасный заряд как раз под своей спиной. От соприкосновения с упругим огнем, прорвавшим легкую защиту, его полет замедлился, плащ и большая часть одежды на спине загорелись, но главное было достигнуто. В момент приземления на ноги Кремон с разнесенными в стороны мечами оказался всего за метр от врага. К тому же тот еще только лихорадочно тянулся к рукояткам своих легких рапир.
Энергия прыжка позволила молодому колдуну продолжить движение по инерции. Только и успел рефлекторно сделать отработанный удар «ножницы». А в следующее мгновение оба тела покатились по мостовой. Но если через секунду Кремон уже перекувыркнулся через голову, сбил пламя со спины и вскочил, прижимаясь к стене, то его соперник остался лежать недвижимо, причем двумя независимыми и разными по объему кусками плоти – туловище и голова.
Разглядывать его не было времени – цель поражена и обезврежена, на очереди оставшиеся враги. Всего один взгляд понадобился Кремону на ориентировку в создавшейся круговерти боя. Поддерживаемая подсознательно защита за этот неимоверно короткий отрезок времени отразила еще два болта, выпущенных из арбалета. Оба бандита стояли в нише на противоположной стороне улицы и своими действиями подписали себе смертный приговор. А ведь могли залечь, затаиться и впоследствии улизнуть под видом простых граждан. В крайнем случае сдаться в плен. А так остались дымиться одной горкой сожженной плоти: магического огня Кремон на них не пожалел. И тут же метнулся в затухающий мираж боя. Вернее, пронесся оставшиеся десять метров гигантским скачками, оказавшись в финальной сцене поединка. И опять‑таки сказал в этой сцене решающее слово.
Все три стражника из группы поддержки, к большому сожалению, оказались мертвы. Они хоть и стянулись в начале боя под прикрытие Щита Огюста, но это их не спасло. И так казалось чудом, что Невменяемый сам не погиб под совместным напором троих Эль‑Митоланов. Скорей всего, вставшие вокруг него стеной стражники притянули на себя первый залп и дали тот единственный шанс, который старый колдун незамедлительно использовал. Он пожертвовал большей частью своей магической энергии и синей молнией заморозил мозг ближайшего к нему вражеского колдуна. Тот так и лежал на спине в сторонке: не опаленный сражением, в чистой одежде и даже с каким‑то подобием улыбки на лице. Вот только вместо глаз у него стояли две лужицы крови. Еще четверо рядовых бандитов валялись сраженные огненными шарами. Но, судя по всему, поразил их ошибочно собственный маг, лежавший теперь безголовым на мостовой. Невменяемый создал уникальнейший мираж‑видение, в котором его образ поочередно метался по улице. Но на самом деле он придавал свой облик по очереди рядовым бандитам. А оставшейся силой сражался с третьим вражеским колдуном. Причем к финалу они сменили тактику боя и сражались теперь прессовыми Щитами. Суть прессовых Щитов заключалась в том, чтобы просто придавить соперника защитой и затоптать до смерти. Учитывая разницу в оставшейся расстановке сил, Невменяемому удалось бы продержаться совсем недолго. И он самым бессовестным образом просто выкачивал физическую силу из согнувшегося у его ног Алехандро. К тому же, работая прессовым Щитом, колдун не может совершать атаки другим имеющимся в арсенале оружием. И Огюст мог лишь бессильно наблюдать, как четверо свободных от боя бандитов спешно пытаются освободить Лаена и двоих его мордатых собеседников от Связывающей Паутины.
Кремон долго не разбирался и не раздумывал. Чуть ли не с трехметрового расстояния он ударил огненным шаром максимальной мощности по завязнувшему с прессовым щитом вражескому колдуну и сразу же вслед за этим метнул в разлетающиеся искры пламени оба своих хоста, решив использовать тот самый прием, который минутой раньше пытались применить против него. Хосты достигли цели, пробили шею и грудь мага и застряли в его теле по самые рукоятки. Выживет ли враг, зависело теперь от немедленной и основательной медицинской помощи. Но успеет ли она, никого не интересовало.
Четверо оставшихся на ногах бандитов, заметив кардинальное изменение боя, повели себя по‑разному. Один с отчаянным, злобным криком кинулся на молодого колдуна, двое бросилось наутек, а четвертый уже знакомым Кремону взмахом поднял свой меч. Точно так же поступил наемник в Полно‑рецкомлесу, зарубивший своего спутанного товарища. Но, ожидая нечто подобное, Кремон молниеносно сместился влево, пропустил мимо разъяренного бандита и одновременно бросил Связывающую Паутину точно в цель. Укутанная фигура самозваного «чистильщика» так и повалилась с поднятым мечом на тело одного из мордатых. Может, падающий клинок и нанесет по инерции существенную рану, но вряд ли смертельную. Более важным было то, что все «птички» живы, связаны и очень скоро запоют обо всем, что от них потребуют.
Рычащий от злости промахнувшийся бандит успел развернуться и опять атаковал Кремона с обреченностью смертника. Жаль, что создать новую Паутину не было времени. Не желая затягивать бой и опасаясь подхода свежей помощи врагам, молодой колдун метнулся навстречу нападающему, присел под рубящий удар меча и перекинул уже мертвое тело через себя. Кинжал удалось выдернуть из кровоточащего сердца без труда. Оставались лишь двое бегунов, удалившиеся к тому времени на полквартала. Бежали они не оглядываясь, с одной мечтой: добраться до спасительного поворота в переулок. Добежать‑то они добежали, но там, на повороте, и вспыхнули столбами пламени и с дикими воплями рухнули в желанный переулок.
После этого наступила короткая тишина, в продолжение которой герой сражения сканировал взглядом окружающее пространство. Не хватало в последний момент расслабиться и получить смертельный удар с неожиданного направления. Но усталый, немного будничный голос наставника призвал на помощь:
– Иди сюда! Больше никого из этих бандитов не осталось. У меня сломана нога, но сил снять с нее Алехандро нет. Снимай его… вот так. И окажи ему помощь, может, еще спасешь. А я продержусь…
Алехандро опять пострадал очень сильно. Хотя в подобном бою выжить вообще считалось проблематичным. Два болта вонзились ему в плечо и бедро, а на руках и груди виднелись три серьезных раны от мечей. Сил у воина не осталось даже для дыхания, и сердце фактически не билось. Поэтому Кремон первым делом влил в умирающего максимально возможное, в данном случае для простого человека, количество жизненной силы. От полученного всплеска Алехандро несколько раз дернулся, судорожно задышал и даже открыл помутневшие глаза. А из горла вырвались не то ругательства, не то предупреждения. Подкачка явно сработала, но при этом из всех ран обильно, толчками потекла кровь. Теперь уже пришлось магическими силами стягивать края ран и останавливать кровотечение.
Улица постепенно стала заполняться спешащими со всех сторон людьми. Первыми весьма осторожно появились четверо стражников в тяжелом вооружении. Будучи не в курсе происходящего, они имели полное право подозревать каждого в увиденном кровопролитии. Но тут же с тыла прибежал взъерошенный Эль‑Митолан из числа королевских дознавателей и сразу принял командование подмогой на себя. Он, видимо, тоже осматривал этот район в поисках Лаена, и наткнулся на бой в самом его разгаре. Вполне резонно маг поспешил на место событий сам и прихватил свою группу прикрытия. Затем прибыл внушительный отряд королевских гвардейцев, а чуть позже кто‑то доложил появившемуся словно из ниоткуда королевскому прокурору, что весь район оцеплен войсками. Невменяемым и Алехандро занялись прибывшие медики. И как‑то незаметно для всех оба оказались далеко от места событий, в ближайшем городском госпитале. А Кремону пришлось взять под свой контроль и непосредственное командование самое главное на сей момент: допрос захваченных в плен. Вернее, координацию одновременных допросов, которые начали совершенно незнакомые с ситуацией дознаватели. Ведь если и были у преступников в столице соучастники, то после такого шума они, естественно, ударятся в бега, и хватать их надо было немедленно.
Первым делом нашли подходящий и просторный дом, который оказался каким‑то общественным зданием района. Но польстились на его плюсы: находился рядом и имел достаточное количество отдельных комнат. Там быстро разместили все еще спутанных пленных бандитов и начали с элементарного запугивания страшными карами. Порой и этого оказывалось достаточно, чтобы преступники говорили чистейшую правду. К сожалению, захваченные ублюдки все‑таки пытались оказать моральное сопротивление. Но дознаватели с ними возиться не собирались и действовали по давно отработанной схеме. Сонные Покрывала доставили и тут же набросили на дергающиеся головы Лаену, его мордатым компаньонам и распоясавшемуся «чистильщику». И «птички» запели. Много и по существу.
Почти сразу же посыльные помчались в королевское почтовое ведомство, и многие Эль‑Митоланы встали со своих мягких кроватей, для того чтобы поддержать прямую связь с некоторыми отдаленными территориями Энормии.
Лишь только забрезжил рассвет, в некоторые дома столицы при организованной и мощной магической поддержке вломились воины специальных сыскных подразделений. Причем дома с заговорщиками обнаружились не только в Угольном квартале, но и в престижных районах. Аресты и обыски старались производить тихо, без лишнего шума и помпы. Что и удалось сделать без особого труда, так как почти никто не оказал существенного сопротивления.
Но вот слухи о ночном сражении на улице Шалуний разлетелись по столице со скоростью ураганного ветра, будоража все население – от простого угольщика до члена Магического Консехаля – и не обойдя ажиотажем и паникой королевский двор в полном составе. Ведь в любом нерядовом событии можно заподозрить покушение на государственность и попытку смены власти. Тем более что подобного безобразия с многочисленными жертвами среди мирных жителей не случалось в Пладе добрых полстолетия. И никто даже предположить не мог, что ночной бой послужит началом к активным изменениям политической жизни на всей планете, а многие, очень многие историки будут описывать последовавшие события, начиная свои труды со слов: «Все началось с Шалуний. Вернее, с одной из столичных улиц, имеющей такое игривое и безобидное название…»
И лишь самые информированные и дотошные летописцы делали большое отступление, которое начиналось фразой: «Но еще раньше, чуть больше двадцати четырех лет до того…»
Обе обитательницы Каменной Радуги встретились на кухне перед завтраком. Косо поглядывая друг на друга, они холодно поздоровались и приступили к приготовлению омлета, стараясь не общаться на отвлеченные от кулинарии темы. Грохота они не слышали, спали крепко и были, пожалуй, теми счастливыми исключениями из общего числа жителей города, кто не ведал о случившемся ночью событии. Более того, обе думали, что мужчины вернулись поздно ночью и теперь элементарно отсыпаются.
Когда все было приготовлено и стали усаживаться за стол, Мальвика не выдержала:
– Пойду разбужу, пусть поедят омлет, пока он горячий.
– Мужчины, – ленивым мурлыканьем ответила Мирта, – имеют право отсыпаться сколько пожелают.
Лучше бы она этого не говорила. Разом вскипевшая и невесть что вообразившая Мальвика сорвалась с места и помчалась проверять спальню молодого колдуна. В первую очередь, естественно, так как интересовал сиротку только он. Но вскоре она вернулась растерянная и обеспокоенная:
– А никого больше в доме нет. И где их только носит?
– Может, на той квартире ночевать остались? – тоже с некоторой тревогой в голосе предположила баронесса, разглядывая сквозь кусок прозрачной стены нахмуренное небо. Дождь вряд ли ожидался, но погода была пасмурной. – Работали допоздна, вот и разоспались..
– Как же я теперь попаду в библиотеку? – задумалась Мальвика.
– А зачем тебе? Ведь нужную книгу ты уже прочитала.
– Хочу еще раз прочитать, более тщательно, и уже тогда окончательно успокоиться.
– Похвальная настойчивость! – Мирта изо всех сил пыталась скрыть рвущуюся из нее иронию. Вот уж глупости вбила себе в голову эта малолетка! А все с ней нянчатся и боятся поставить на место. Даже брат ее защищает… Но чем‑то заняться надо. – А давай просто дом осмотрим? Тут ведь столько интересного должно быть.
– Не стоит этого делать, – отрицательно замотала головой Мальвика. – Весь дом просто нашпигован охранными периметрами, ловушками и сигнализацией. Нам ведь разрешили находиться только в спальнях, на кухне, в большом зале и конюшне.
– Вот именно! – оживилась баронесса. – Давай тогда проедем в город и просто пройдемся по лавкам с одеждой?
– Но я не знаю никаких, кроме продуктовых…
– Зато я знаю! Поехали! Заодно и продуктов наберем: ведь готовить фактически не из чего.
Наверное, нет такой женщины, которая отказалась бы посетить магазины одежды и обуви. И Мальвика, хотя была совершенно неискушенной в этих вопросах, чисто инстинктивно не смогла отказаться от такого предложения. И уже через полчаса обе наездницы оказались на улице с многочисленными торговыми предприятиями по шитью и торговле женской одеждой.
Мирта с весьма уверенным видом завела свою молодую подружку в один из самых броских и больших салонов моды и, когда две миленькие продавщицы поспешили к ним, спросила:
– Могу я видеть госпожу Латисию?
– Подождите немного, я узнаю, есть ли она в доме. Пока продавщица искала хозяйку этого сказочного места.
Мальвика еле успевала переводить взгляд с одного наряда на другой и боялась, что у нее опять появится косоглазие. Таких великолепных платьев ей еще видеть не доводилось! Мирта с явным превосходством делала небольшие пояснения, но, скорей всего, она и привела сюда сиротку, для того чтобы поразить ее детское воображение. А примерив несколько платьев на себя, доказать, что никчемная девчонка вряд ли когда сможет носить такие изумительные туалеты. Вернее, носить‑то сможет, но навсегда в ее памяти останется ослепительная и прекрасная баронесса, с которой просто нескромно становиться соперницами.
Появившаяся из внутренних покоев хозяйка выглядела лет на шестьдесят, но фигуру имела просто замечательную. А властное и строгое лицо лишь подчеркивало ее аристократическое происхождение. Но тут же доброжелательная улыбка оживила внешность хозяйки салона, и она сдержанно воскликнула:
– Баронесса?! Какими судьбами? Года два мы уже не встречались! Или вы теперь заказываете платья в другом месте?
– Как можно, виконтесса? – не менее слащаво заулыбалась Мирта. – Много довелось путешествовать в последнее время. Но лучшего салона все равно мне не попадалось. Только у вас настоящая красота может получить должную обертку!
– Рада, что вы нас не забыли! Хотите что‑нибудь купить?
– Вначале просто присмотреться. И желательно что‑нибудь из вашей особой коллекции.
– Конечно‑конечно! Давайте пройдем во внутренний зал, у меня как раз есть на продажу два уникальных платья!
Теперь уже в голосе хозяйки чувствовался сплошной мед, и становилось страшно в преддверии названой в скором времени цены за еще не осмотренный пока эксклюзив. Но когда дамы прошли в небольшой внутренний покой, у обеих девушек действительно вырвался вздох восхищения. Висящие на подставках платья действительно могла надевать на любой бал даже королева. А уж много повидавшая Мирта просто застыла от восхищения и, лишь опомнившись, спросила непослушными губами:
– Можно примерить?
– Баронесса! Для вас все что угодно! – еще обаятельнее улыбнулась хозяйка салона. – Тем более что платья вашего размера и, несомненно, только подчеркнут ваши великолепные и соблазнительные формы. Раздевайтесь!
Пока Мирта разоблачалась с помощью виконтессы, о стоящей столбом Мальвике совершенно забыли и не обращали ни малейшего внимания. А она с восторгом продолжала смотреть, как невиданное доселе платье превращает и без того прекрасную баронессу в принцессу из знаменитой легенды. Женщина изумительной красоты кокетливо крутилась перед зеркалом, а хлопочущая вокруг нее хозяйка салона подправляла детали и нахваливала со всем возможным красноречием:
– Прелесть! Чудо! Никто во всем мире не будет выглядеть в этом платье более прекрасно, чем вы, баронесса! Таких совпадений в моей практике еще не встречалось! Невероятно!..
– Да я сама поражена до глубины души, – призналась Мирта и с явным усилием спросила: – И сколько же стоит это чудо швейного мастерства?
– О‑о‑о! – тут же перешла на доверительный и уверенный тон виконтесса. – Для такой драгоценной части вашего будущего гардероба цена просто смехотворная. Всего лишь…
Узнать о смехотворной цене и посмеяться вместе девушкам так и не удалось. Потому что в этот момент все здание содрогнулось от мощного удара. А со стороны улицы послышались визг испуганных продавщиц, звон разбитого стекла и топот многочисленных ног.
– Что это?! – вскрикнула озадаченная Мирта, с недоумением наблюдая за побледневшей виконтессой. Лицо хозяйки салона сморщилось от напряжения, а голос стал глухой и хриплый:
– Воры!
В тот же момент виконтесса с завидной сноровкой вытащила из раскрытого шкафа многозарядный арбалет и выпустила все восемь болтов в сторону уличной двери. В ответ раздались сдавленные стоны и резкие команды. А Латисия уже сорвала с задней стены прикрывающую ее штору и раздвинула в стороны деревянные створки. За ними в глубине потайной комнаты громоздилось некое странное сооружение, а вокруг него стояло около двадцати прозрачных баллонов со сжиженным газом.
Отработанное движение рук – и факел в специальной подставке запылал открытым огнем. Вторым движением виконтесса схватила тяжеленный молот и с некоторым, вполне понятным, усилием стала поднимать его для удара по ближайшему баллону.
Но мгновением раньше опомнилась Мирта, осознав, что прикрывает спиной напуганную Мальвику, оттесняя сиротку в дальний угол. А ведь через несколько секунд любое место в округе перестанет быть безопасным, если виконтесса завершит свой странный, непонятный поступок и разобьет баллон с газом.
Мирта птицей метнулась к хозяйке салона, спиной ощущая, что Мальвика не отстает ни на шаг. И в следующее мгновение на сознание навалилась тьма, а красивый мозаичный пол рванулся навстречу расширенным от подступающего ужаса глазам…
Уже ближе к обеду совершенно вымотанный и физически и морально Кремон собрался покинуть временный штаб следствия в Угольном квартале. Свалившейся на него информации хватило бы на добрую бригаду королевских дознавателей, и парень не сомневался, что ближайшие несколько дней света белого он не увидит и выспаться ему не дадут. Но ведь и проведать наставника и боевого товарища тоже надо, благо госпиталь находился недалеко.
Как ни странно, большинство дознавателей приняли Кремона чуть ли не за главного куратора проводимой операции и буквально задергали ненужными докладами, вопросами и согласовками. Поэтому перед выходом пришлось обратиться к самому старому и опытному Эль‑Митолану, который вдобавок являлся еще непосредственным замом королевского прокурора. Он тоже выглядел осоловелым, рассеянным и разрывался на части, пытаясь успеть все свести, опросить, осмыслить и отправить нужные данные по нужному адресу. Поэтому даже рассердился поначалу:
– Как это – мне надо?! И куда это вдруг?
Оба стояли на крылечке здания, а площадь перед ним бурлила от стражников, гвардейцев и представителей власти на местах. Причем на людях Кремон старался постоянно прикрывать лицо маской тумана.
– Да в госпиталь проедусь, гляну, как там господин Огюст и барон Алехандро себя чувствуют.
– А‑а… – Зампрокурора ожесточенно почесал виски, пытаясь скрыть разочарование и некоторую зависть. – Если так, то беги. Да! И заодно спроси у Огюста, не знал ли он тех бандитов‑колдунов раньше. Может, опознал кого…
– Обязательно! – заверил парень и уже повернулся уходить, как его чуть не сбил с ног подлетевший на приличной скорости посыльный. Он уже несколько раз доставлял известия с мест ареста других заговорщиков. Поэтому сейчас доложился сразу обоим Эль‑Митоланам:
– Во время ареста виконтессы Латисии обнаружено странное большое устройство. Командир группы захвата срочно требует к себе кого‑то из руководителей операции. Говорит, дело очень важное.
– Гм! – замычал со злостью зампрокурора. – Что за ураган событий! – И тут же многозначительно кивнул пятящемуся Кремону: – А больше некому! Мчись туда и реши все на месте. Если действительно что‑то важное, прикажи выставить охрану, и разберемся чуть позже. А уж потом отправляйся в госпиталь. Понял?
– Понял, – с покорностью вздохнул молодой колдун и подал знак гвардейцам: – Коня мне! И четверо – со мной. Не отставать!..
В свете последних событий лишняя охрана или сопровождение не помешает даже Эль‑Митоланам. Тем более что гвардейцы с радостью бросились к своим застоявшимся лошадям. Лучше уж мчаться куда угодно, чем томиться в тоскливом ожидании.
Уже через полчаса Кремон с некоторой неловкостью выслушивал доклад Ренго Шагающего, командира группы захвата, и осматривал раскуроченный салон мод. А неудобство он испытывал из‑за того, что лично знал командира. Тот был Эль‑Митоланом чуть более семидесятилетнего возраста и являлся бывшим учеником Витбаля, у которого они и познакомились лет двенадцать назад. Вдобавок Ренго служил в корпусе гвардейцев полковника Кралей, и они неоднократно встречались во внеслужебной обстановке.
Сейчас Шагающий тоже сразу узнал молодого колдуна, снявшего маску, но всеми силами скрывал неимоверное удивление и показывал чудеса дисциплины и выдержки. Раз из штаба прибыл руководитель операции, значит, в первую очередь надо доложить, кем бы руководитель ни оказался.
– Ударная группа с моим заместителем вышибли заднюю дверь с параллельной улицы и без труда арестовали виконта. А вот здесь виконтесса оказала нам отчаянное сопротивление со своими подругами‑злоумышленницами. Они открыли огонь по гвардейцам сквозь гардины и шторы из внутренних помещений. В результате чего трое моих людей получили ранения. Я приказал всем отойти, а сам под прикрытием Щита ворвался вот в эту комнату. И как раз вовремя: виконтесса намеревалась разбить один из этих баллонов с газом, а ее товарки спешили к ней на помощь. В тот момент я ничего лучше не придумал, как парализовать всех троих зелеными молниями. Успел в последнее мгновение.
– Да‑а… Здесь бы рвануло! – Молодой колдун во все глаза рассматривал диковинное устройство, окруженное многочисленными баллонами с газом. – Отлично сработано, Ренго! Вы успели вовремя! А где же заговорщицы?
– Под охраной отправлены вместе с виконтом в казематы крепости. Туда намного ближе. Его можете допрашивать сразу, а женщины придут в себя не раньше полуночи. Порцию получили изрядную, особенно одна из них, в шикарном платье. Но к утру запоют обязательно.
– Да уж, никуда они не денутся теперь. – Кремон аккуратно потрогал некоторые детали непонятного устройства.
– А с этим что делать? – Шагающий подошел вплотную и понизил голос: – Глазам не могу поверить: это ты, забияка?!
– Я это, я! Не сомневайтесь, дядя Ренго. Но обниматься будем потом, в спокойной обстановке. А с этим…
– Хоть скажи, что это?
– Называться оно может по‑разному, да и ошибиться боюсь. Но на одном из рисунков видел нечто подобное и догадываюсь, кто именно может с этой штуковиной разобраться. Пока же немедленно убрать отсюда весь газ, выставить усиленную охрану и никого даже взглянуть не подпускать.
– Понял. Приступаем!
Они вернулись в салон, и Шагающий принялся раздавать команды гвардейцам:
– Вы двое – выносите баллоны с газом сюда. Вы – во двор. Вы четверо – организуйте транспорт и погрузку на него. Всем остальным продолжать нести охрану. Если кого увижу с открытым огнем, заморожу насмерть! Приступайте!
Тем временем четверо гвардейцев, прибывшие с Кремоной, лихо отдали честь своему старшему командиру, подъехавшему на сером скакуне. Тот с раздражением выслушал их рапорт и с еще более недовольным видом направился прямо в салон. Молодой колдун уже был под туманной маской, поэтому полковник Кралей (а это был он!) проигнорировал «высокое руководство операцией» и сразу набросился на своего боевого соратника:
– Ренго! Ты чего наших ребят подставляешь?! Три человека получили тяжелейшие ранения! И все по твоей вине.
За своих подопечных полковник готов был орать на кого угодно. Тем более что и Шагающий чувствовал за собой вину:
– Да я и представить не мог, что женщины начнут стрельбу из арбалетов. Но не переживай, раны неопасные, ребята в полном порядке…
– Плевать я хотел на такой «полный порядок»! И почему их не доставили в наш госпиталь?
– Отправили в тот, что был ближе, – оправдывался Ренго. – Завтра же перевезем в наш.
Видя, что перепалка может продолжаться до бесконечности, Кремон решил сам покомандовать, усмехаясь при мысли, как будут на это реагировать его старые знакомые:
– Полковник Кралси! Я как раз отправляюсь в тот самый госпиталь. Следуйте за мной!
Ренго Шагающий не посмел нарушить дисциплину и открыто засмеяться. Он лишь с судорожным кряхтением нагнулся вперед, отчаянным движением поднял с пола кусок изящной шали и сделал вид, что тщательно протирает свой правый сапог. Вот только плечи его при этом странно подрагивали.
Полковник Кралей грозно нахмурил брови, присматриваясь к своему соратнику, потом не менее сурово взглянул на незнакомого мужчину под туманной маской. Уже и рот открыл, чтобы выразить свое мнение по поводу приказов неизвестного, но и над ним чувство дисциплины взяло верх. Он в последнюю секунду вспомнил, что подчиненные перед этим конкретно указали на незнакомца как на руководителя всей операции в столице, и рассудил здраво: незнакомец имел полное право распоряжаться даже им. Вот только голос у него какой‑то…
А Кремон без остановки прошел мимо, вскочил на своего коня и с места послал его в галоп, гвардейцы ринулись за ним. А ведь не пристало полковнику плестись в хвосте и догонять подчиненных. Поэтому Кралей без раздумий обогнал четверку улыбающихся всадников и постарался ехать вровень с неизвестным мужчиной. И опять в его голове закрутились слова команды незнакомца… Что же в них такого странного?
На входе в госпиталь их встретил дежурный врач и сразу наметанным глазом определил старшего по званию. Вернее, по должности. Ну еще бы! За кем же может бежать вприпрыжку солидный полковник с недовольным лицом? Правильно, не меньше чем за генералом! А еще точнее, за своим начальством.
– Что вам угодно?
– Первым делом проведать Огюста Невменяемого. Как он себя чувствует?
– Ой! – радостно всплеснул ладонями дежурный врач, тут же обежал молодого колдуна, схватил под локоть и поволок в глубины госпитальных коридоров, по ходу вводя в курс дела: – Наконец‑то хоть вы его успокоите. Мы с ним справиться не можем! При всем уважении и понимании… Но! Так себя не ведут! У него повреждения позвоночника, переломы ребер, нога сломана в трех местах, черепно‑мозговая травма, а он порывается куда‑то бежать, что‑то делать! Ему ввели мощнейшее снотворное, но из‑за нервного поведения и постоянной ругани раненый не может успокоиться и полежать спокойно, не дергаясь хотя бы двадцать минут. Тогда бы он заснул на сутки. Так нет, старик грозится нас испепелить вместе со зданием. Единственные наши два врача Эль‑Митолана не могут оставить уважаемого Огюста даже на минуту! Ведь возраст не позволяет ему сращивать кости и регенерировать тело с желаемой скоростью. В ослабленном организме могут накопиться необратимые последствия, а он даже слушать нас не хочет! Требует отпустить домой немедленно. Мы посылали за вами вестовых, но они возвращались без ответа.
– Что поделаешь! Вы ведь знаете, что в столице творится?
– Да‑да, конечно. – Доктор с сочувствием оглянулся на плетущегося сзади нахмуренного полковника. – Столько жертв… Вот мы и пришли!
Они вошли в одну из самых больших госпитальных палат, в которой стояли всего лишь две койки. А в них лежали две загипсованные и забинтованные фигуры. Но только вторая в дальнем углу находилась в окружении двоих врачей, и оттуда неслась непрекращающаяся ругань. Прибывших посетителей в первую очередь заметил сам Огюст и с непередаваемым артистизмом воскликнул:
– Наконец‑то! Здесь каждая минута мне годом кажется! – Туманная маска Кремона не ввела его в заблуждение, но вот полковника он видел впервые. – А это кто с тобой?
– Полковник гвардии его величества Кралей! – отрекомендовался тот.
– Вы бы не могли нас оставить одних? – вежливо попросил врачей Кремон.
– С превеликим удовольствием! – Старший из них встал и с угрозой ткнул указательным пальцем в туманную маску. – Но вся ответственность за больного ложится на вас.
– Да полно тебе, Бонни! – хихикнул Невменяемый. – Они же меня не добивать пришли.
– А жаль! – обернулся Эль‑Митолан уже у выхода. – Таких вредных, капризных и взбалмошных больных я не встречал за всю свою врачебную практику. Огюст, ты стал просто невыносим на старости лет! Не вздумай разбудить барона. А с тобой пусть делают что хотят!
Видно было, что Бонни хотел со всей силой хлопнуть дверью, но сдержался, вспомнив об остальных больных, и лишь с силой прижал створку.
– Да он сам больной! – попытался оправдаться старый колдун. – Я ему несколько часов доказываю, что Каменная Радуга на меня действует особой заживляющей энергией, а он не верит. Требует постельного режима. Забирай меня отсюда немедленно!
– Но у вас же столько ранений! – встрял в разговор полковник, приглядываясь к старику. Он не раз видел знаменитого Эль‑Митолана, а вот лично познакомиться не довелось. И сейчас даже не заметил, что молодой парень рядом убрал маску и улыбается во весь рот.
– Наставник, это мой дядя Кралей! – представил он своего спутника. А тот с недоверием повернулся и расширенными глазами уставился на молодого человека.
– Кремон?!
Затем они минут пять тискали друг друга в объятиях и перебрасывались бессмысленными, но радостными и восторженными фразами. Старому колдуну это быстро надоело, и он заворчал:
– Положительные эмоции мне полезны, но не в таких количествах. Поехали домой!
Его ученик задумчиво осмотрел многочисленные бинты и гипсовые повязки, вспомнил жалобы дежурного врача и с сомнением качнул головой:
– Не переживайте, этот вопрос сейчас решим. Но вначале полежите спокойно и выслушайте доклад о ходе операции. Если, конечно, желаете. Да и мне срочно надо выяснить ваше мнение по нескольким вопросам.
Они с дядей уселись на стулья, и Кремон приступил к рассказу.
Вначале Невменяемый бурно реагировал на получаемую информацию, но постепенно успокоился и вопросы уже задавал с ленцой и не спеша. А Кремон стал умышленно акцентировать свой рассказ на мелких и несущественных деталях, порой просто пересказывая одно и то же. Наконец наставник обратил на это внимание и что‑то заподозрил:
– Кажется, я это уже слышал?
– Да нет, – не моргнув глазом заявил Кремон. – Очень похожий арест произвели совсем рядом. Там тоже во дворе стоит трехметровая башенка. Но обложена она серым гранитом от самого основания до крыши. Причем окошки сделаны узенькие и такие маленькие, что свет внутрь строения совсем не проходит и в комнатах царят густой полумрак, приятная свежесть и постоянный покой. Даже пол там укрыт толстыми коврами, а стены задрапированы тканью для полной изоляции звуков. Лишь иногда небольшой сквознячок…
Магические действия в виде гипноза против Невменяемого были бы глупым шагом и привели бы старика в бешенство. Но вот на обычную человеческую болтовню патриарх Эль‑Митоланов купился как мальчишка. Его смыкающиеся веки пару раз пытались открыться в недоумении и от непонимания сути происходящего, но тут же вновь закрывались под невнятное бормотание парня. Полковник Кралей с немым восторгом наблюдал за процессом усыпления больного, но и сам порой вздрагивал, отгоняя от себя сонное забвение.
Наконец они просто молча посидели десять минут, а потом на цыпочках вышли из палаты. За дверью их встретил никуда так и не ушедший врач. Эль‑Митолан Бонни потряс руку молодого коллеги и зашептал восхищенным шепотом:
– Невероятно! Потрясающе! Я сам чуть не заснул под дверью. Переходите работать в нашу область, не пожалеете!
– Хорошо, обязательно подумаю над вашим предложением, – так же шепотом ответил парень. – А он не проснется?
– Сутки будет спать! – уже нормальным голосом успокоил врач.
– А как дела с бароном?
– Никаких проблем! Через неделю может приступать к восстановительной терапии.
– Но если господин Огюст проснется чуть раньше.
– Не переживайте, мне не составит труда убедить его, как горько вы сожалели о его сонливости и не могли добудиться.
– Завтра постараемся не пропустить момент его пробуждения. Но если он опять захочет домой?
– Почему бы и нет? В его Каменной Радуге и в самом деле может быть масса чудес. Но эти сутки он должен отлежаться здесь. Мы его за это время существенно подновим магией. Жаль, что он нас сразу слушать не хотел…
– А где находятся трое раненых гвардейцев?
– Недалеко! Я вас лично к ним проведу. Может, вы их тоже успокоите, а то все порываются уйти в казармы. Говорят, у них приказ вечером быть на поверке. Правда, что ли?
– Я им сейчас устрою поверку! – многообещающе пробасил полковник Кралси.
На улице Кремон сразу спросил:
– Дядя, ты куда направлен по тревоге?
– В полное подчинение штабу расследования.
– Отлично, тогда поступаешь в мое непосредственное распоряжение. С твоим опытом ты быстро вникнешь в суть дела. А то у нас людей не хватает, а всех и вся подключать к таким тайнам не следует.
– Понял. Ты меня знаешь: сделаю все, что смогу! – твердо заверил Кралси.
– Потому и не сомневаюсь, что знаю! – радостно сказал Кремон, возвращая на место туманную маску. – Тогда за мной!
Зампрокурора встретил их с еще более осоловелыми от навалившихся дел глазами и даже не захотел слушать пояснения Кремона, лишь махнул рукой:
– Да знаю я Кралси, знаю! Делай как считаешь нужным. Сейчас необходимо завершить основные допросы, отобрать самое важное и доставить всех арестованных до наступления ночи в цитадель. И еще, – колдун понизил голос, – только об этом никому! Советую быть максимально осмотрительными: приезжал личный адъютант короля и попросил разрешения везде походить, осмотреться. А в таких случаях и его величество может нагрянуть нежданно под маской. Инкогнито! Так что пусть люди не расслабляются. Здесь ваша помощь, полковник, окажется как нельзя кстати.
– Будет сделано!
– Уже легче, – вздохнул зампрокурора и заглянул в свои бумаги, соображая, как сбросить большую часть хлопот на молодые плечи. – А ты сразу же проверь, чего там узнали следователи в восьмой и девятой комнате. Гм… и зайдешь ко мне потом в пятую. Посоветуемся…
– Хорошо! – кивнул Кремон и потянул дядю Кралей за собой. – Я читаю протокол допроса первым, а ты после меня. И тыкаешь пальцем в интересные ответы – вдруг я чего пропущу. А чуть позже наведешь шороху во внешней и внутренней охране. Я ведь ни одного знакомого лица не вижу.
Добрался молодой колдун до дому далеко за полночь. Осторожно, стараясь сильно не шуметь, прокрался на кухню и доел оставленный ему от ужина омлет. А также все из съестного, что попалось под руку. С некоторым раскаянием вспомнил, что не сообщил девушкам, что с ними случилось. Но потом, подумав, успокоился: такая, как Мирта, всюду прорвется и обо всем узнает. Да и знакома она лично со многими дознавателями, сыскарями и стражниками. Так что беспокоиться нечего. А в госпиталь он девушек захватит завтра перед обедом. К тому времени барон будет выглядеть вполне сносно, и его сестра не станет слишком расстраиваться.
Затем на лице Кремона расцвела блаженная улыбка: встреча с дядей Кралси оказалась самым ярким и праздничным моментом сегодняшнего дня. А сколько гордости за своего воспитанника сквозило в глазах полковника. Ну и, естественно, пришлось пообещать посетить в ближайшие дни все их семейство. Да и с отцом надо что‑то делать. Состояние его так и осталось прежним: часто впадает в детство и не хочет возвращаться в реальность. Только теперь возможностей для поправки его здоровья намного больше.
Ох! Что же так глаза слипаются? Даже мысли в голове стали путаться…
А значит… Только спать! Нет, сначала под душ, а уж потом… Если под струями воды сон не свалит.

Глава 30
Знакомство с цитаделью

Мальвика очнулась от сковывающего все тело холода. Во рту пересохло так, что казалось невозможно разлепить губы. Еще не открывая глаз, девушка представила огромный лимон, и это принесло свои плоды Язык и нёбо удалось смочить, а потом и по горлу прокатился глотательный спазм. А вот смачивание слюной губ привело к еще худшему состоянию: тело начало вздрагивать от жуткой и частой икоты. Что тут же было прокомментировано приятным мужским баритоном:
– Смотри‑ка, серенькая мышка очнулась!
– Надо же! – тут же с досадой отозвался гнусавый голос, принадлежащий, скорей всего, законченному алкоголику. – Опять ты выиграл!
– А как же! Я ведь сразу верно высчитал, кому какая доза досталась. И теперь могу посмотреть потрясающее зрелище: как ты со всей страстью изголодавшегося петуха удовлетворяешь эту растрепанную курочку. Я от этого дополнительно возбуждаюсь и жду, когда придет в себя эта пышная ягодка. Вот тогда уже ты посмотришь настоящую вакханалию!
– Но мне ведь тоже достанется? – чуть не плача потребовал гнусавый.
– Конечно! Ведь ночь только началась… – Обладатель баритона сделал длинную паузу, наполненную сладостным мычанием. – Да я никогда жадным и не был.
В этот момент Мальвика открыла глаза и в неприятном, каком‑то грязном полумраке разглядела двоих стоящих над ней мужчин. Один выделялся уродливым пузом, складками сала вместо щек и гнусавым голосом. Второй внешне выглядел получше: аккуратные щегольские усики, черные кудри и более приличная одежда. Но именно он оказался в этой компании прожженным циником, мерзким насильником и отъявленным негодяем. Потому как толстяк заискивал перед ним, шел на поводу, да еще и спор проиграл. Хотя напомнить о постигшей их беде все‑таки попытался:
– Не был жадным?! А зачем тогда на большие деньги польстился? И меня в это дело втянул? И теперь мы здесь…
– Что уж сожалеть о пропитом, съеденном и прогулянном, мой друг? Да и тебе ведь много денег хотелось? Так что прими удар судьбы как должное. Тем более шанс еще есть: если нас отправят на каторгу, будем снова радоваться жизни и бороться за лучшее место под лунами. А пока поразвлекаемся как можем… Вот уже и глазки открыла! Не томи девочку, приступай!
– Да, но что мы потом с ними сделаем? – с некоторой неуверенностью спросил толстяк.
– Да ничего, просто под утро придушим как цыплят – и всего делов. На всякий случай. Для нашего спокойствия…
Мальвика никак не могла сообразить, что с ней происходит. Что за полумрак, наполненный уродами? Почему она не ощущает своего тела? Вернее, ощущает дрожь от холода, но… Руки и ноги привязаны! Приподняв голову, девушка обнаружила, что лежит на широкой лавке совершенно голая. А это еще зачем?!
И только после того как толстяк снял с себя штаны, до девушки стало доходить, что об собираются банально насиловать. В панике и отчаянии она заметалась, пытаясь вырваться из пут, но, кроме лишней боли в теле, ничего не добилась. Разве что увидела вторую лавку, на которой точно в таком же виде, но еще без сознания лежала Мирта. А чуть дальше, на вбитом в стену крюке, висело то самое роскошное платье, которое баронесса примеряла в салоне мод. Причем снимали его бережно и аккуратно, ни одного явного разрыва заметно не было.
И Мальвика тут же все вспомнила. Вернее, вспомнила те последние мгновения во внутреннем помещении салона мод, еще в сознании: они бегут к помешавшейся умом виконтессе, а из‑за штор выныривает мужчина и пускает в их сторону змеящиеся зеленые молнии. Кто это был? Неужели действительно вор‑колдун? Получается, девушек элементарно выкрали, привезли в этот притон и отдали на потеху задолжавшим неплательщикам? Или еще какому отродью? Иначе почему бы они говорили о каторге?
Но рассуждения и логические выкладки тут же испарились у Мальвики из головы. Толстяк навалился на нее своим потным, липким телом, и девушка едва не задохнулась от ужаса. Оставалось только кричать, призывая хоть кого‑нибудь на помощь. Что она и попыталась сделать заикающимся и хриплым голосом.
– О! Мне нравится! – оживился гнусавый, подминая под себя беззащитную жертву. – Покричи еще, моя цыпочка!
Но от непомерной тяжести и омерзительной вони не то что крикнуть, дышать стало невозможно. Мальвике показалось, что она умрет сейчас и немедленно, и даже глаза закрыла от безысходности. В затухающем сознании вспыхивала бессмысленная фраза: «Вот все и закончилось…»
Очнулась она от того, что толстяк со злостью отвешивал ей пощечины, а щеголь с усиками беззаботно хохотал, прерывая свой смех въедливыми комментариями:
– Какой позор! А всегда хвастался: «Мне лишь бы шевелилась!» Вот это представление!
– Так ведь она и не шевелится! – гнусавил в бешенстве толстяк. – Может, уже подохла?!
– Да ты делом занимайся! Ха‑ха!.. А не оправдания ищи. То она как ледышка, то плохо шевелится… Смотри, как задышала! Помогли твои пощечины.
– А что толку? У меня весь запал вышел. Уже почти оседлал, а тут так мерзко на душе стало… Тьфу! И чего я на эту крысу лезу?
– Как – чего?! – баритон гремел, словно перед толпой зрителей. – Ты же проиграл! Давай, нечего отлынивать…
– Ага! Да на такую уродину ни у кого не встанет! Спорим, что и ты спасуешь?
– Хм! – Щеголь с усиками хамовато и мерзко усмехнулся. – Уж я – то любую поставлю в стойло. Но! Я выиграл красотку! И только после нее, если захочу, докажу тебе, что значит настоящий мужчина. А ты ни на что не годный импотент! И вряд ли меня удивишь, если и на этой ягодке оплошаешь.
– На этой‑то я не оплошаю. – Толстяк с вожделением провел ладонями по груди бесчувственной Мирты и тут же с торжествующим видом повернулся к своему подельнику: – Ага! Со мной все в порядке: мой воин готов к бою.
– Гы! Ну так давай! – подбодрил его усатый. – Докажи, что ты не импотент.
– Запросто! – прогнусавил толстяк и чуть ли не с разгону распластался на худенькой фигурке Мальвики. Но тут же скатился с жертвы и присел рядом с лавкой: – Фу! Какая же она пакостная и противная! Чуть не вырвало! Хорошо, что желудок пустой.
– Ох! – наигранно махнул рукой обладатель баритона. – Продолжай искать причины своего недомогания, но ко мне больше не приставай. Я буду постепенно изучать и гладить мою конфетку. Может, она от вожделения очнется быстрей? И тогда ты увидишь нечто потрясающее…
Толстяк с перекошенным от зависти лицом натянул штаны и отошел немного в сторону. А щеголь уселся на краешек лавки с привязанной баронессой и стал игриво водить тонким пальцем по телу пленницы.
Пока о ней забыли, Мальвика со всей поспешностью постаралась осмотреться и хоть немного понять, где они и с кем?
Помещение просматривалось как довольно большое. Недостаточное освещение объяснялось наличием лишь одного Трего. И то осветительный кристалл находился над окованной железом дверью, на самой притолоке. Да помимо всего был забран металлической решеткой. Потому свет почти не доходил до дальних углов. Но именно там девушка заметила многоуровневые нары, на которых могло разместиться до полусотни человек. Но рассмотреть удалось лишь десяток. Кто лежал, кто сидел, скорбно опустив плечи. Еще два старика расположилось недалеко от Мальвики, с другой стороны, под стеной, на такой же лавке, к каким были привязаны девушки. И с полной безучастностью наблюдали за происходящим. Именно на них Мальвика и сконцентрировала свое внимание. Хоть она никогда не бывала в подобных местах, но без труда догадалась, что находится в тюрьме или в чем‑то ее заменяющем.
– Люди добрые! – Серия пощечин сделали свое дело: губы и гортань слушались превосходно. – Я не могу понять, где мы?
– Хм! Добрые? – ощерился первый старик. – Значит, нас зря в Цитадель засадили?
– Может, и зря, – с безысходностью закивал другой старик. – Вот утром накинут на голову Сонное Покрывало, вытянут все, что знаем, а потом те же дурные головы покатятся по плахе…
– Умеешь ты утешить! Может, просто каторгой отделаемся?
– Мы?! Ты надеешься, что там лучше? Издохнем в первую же неделю. Лучше уж под топор. Хоть без мучений…
– Значит, здесь сидят преступники?! – воскликнула пораженная Мальвика.
– Нет! Здесь сидят не преступники, – передразнил злобный старик. – А лучшие и самые близкие друзья королевства!
– Только сволочи тюремщики об этом не догадываются, – протянул заунывно старик‑пессимист. – И не торопятся выпустить нас на волю.
Он еще что‑то ныл, но главное Мальвика поняла: они здесь по ошибке! Их приняли за преступниц и в бессознательном состоянии водворили в общую камеру. Значит, надо немедленно звать охранников, чтобы решить это недоразумение. Достаточно будет сослаться на Огюста Невменяемого и потребовать немедленной встречи с ним. Кстати, если уже ночь, то почему их до сих пор не хватились? Почему ни Кремон, ни барон не повели интенсивный поиск девушек? Странно! Может, с ними что‑то случилось? Ведь не пришли же они ночевать.
От нахлынувшего снова страха девушка забыла о своем виде, холоде и нависшей угрозе насилия. Ей стало совершенно безразлично личное положение – так напугала мысль о возможной беде с Кремоном.
Минут пять она приходила в себя и собиралась с духом. Как бы там ни было, но стражники будут обязаны прислушаться к ее крикам и принять надлежащие меры. По крайней мере, доложить по инстанции, что одна из арестованных срочно требует доставить ее к Невменяемому. Поэтому девушка набрала как можно больше воздуха в легкие и закричала изо всех сил:
– Стража!!! Стра… – Но второй крик оборвался оглушительным ударом по скуле. Подскочивший щеголь схватил ее за волосы одной рукой, а второй резко сдавил горло. Одновременно он пригнулся к привязанной жертве и горячо зашептал:
– Если ты еще раз вякнешь без моего разрешения – удушу! Поняла?
В висках зашумело от недостатка воздуха, рот наполнился соленой кровью, и не было возможности даже пошевелить прижатым подбородком. Поэтому Мальвика лишь согласно моргнула веками и тут же ударилась затылком о лавку. Садист чуть ли не отшвырнул ее голову.
– То тебе нравится, как она кричит, – неожиданно заговорил старик‑пессимист. – То не нравится… Может, развязал бы ее, да размялся, бегая по камере?
– Слышь, ты, старый пердун! – ощерился обладатель баритона. – Закрой рот и помалкивай!
– Сопляк! Ты кому указывать собрался?! – рассердился старик. Возможно, до ареста он занимал весьма высокое положение, но это нисколько не озадачило щеголя с усиками.
– Кому? Куску старого дерьма! А если до тебя не доходит…
– И что ты мне сделаешь, ублюдок?
– Вот тварь тупая! – воскликнул усатый и в три прыжка достиг лавки со стариками. Со всего маху он врезал кулаком в переносицу пытающемуся подняться старику, и тот бесчувственным мешком рухнул обратно на скамейку. Но и этого разошедшемуся бандиту оказалось мало. Он схватил несчастного за голову и со злобным рычанием провернул до громкого хруста шейных позвонков. Теперь уже мертвое, без сомнения, тело сползло на каменный пол. Второй старик со всей поспешностью метнулся в самый дальний и темный угол и там затаился среди нар, получив вслед лишь пинок по мягкому месту да напутствие:
– Будешь тявкать, я тебя и там найду!
Пройдясь многообещающим взглядом по телу замершей от ужаса Мальвики, садист опять присел на лавку с Миртой и продолжил свое приятное развлечение. А сиротка словно языка лишилась. И больше всего она испугалась того, что этот ублюдок может ударить второй раз по многострадальному носу и опять его повредить. Лишь от предвидения такого страшного и болезненного действия, девушка едва снова не потеряла сознание. Мысль позвать стражу навсегда вылетела у нее из головы. Но что же тогда делать?..
Кремон проснулся еще затемно недовольным и озабоченным. Некоторое время он пытался вернуться обратно во власть сна, но, наоборот, только больше разнервничался и осознал, что отдохнуть больше не придется. Энергичная разминка немного отогнала странную неудовлетворенность, но, когда Кремон спустился на кухню, тревога опять усилилась. Быстро разыскивая остатки продуктов и поглощая их с еще большей скоростью, молодой колдун стал тщательно вспоминать все события вчерашнего дня и анализировать: что же он сделал не так или где упустил из виду нечто важное.
И вспомнил! Ведь они совсем забыли об изначальном деле. О том самом, из‑за которого и началась вся эта заваруха в столице и во всей Энормии. Пускай новые важнейшие события и затмили собой розыск убийцы наследников герцога Маторана, но ведь при таком массовом использовании Сонных Покрывал всего лишь несколько дополнительных вопросов каждому допрашиваемому позволят почти с полной уверенностью решить и эту задачу. Надо только немедленно связаться с теми, кто выяснял про утренних визитеров удушенного Жекю Маторана, выявить среди них самого подозрительного и составить список обязательных вопросов. Учитывая и те события, когда были удушены прямо на улицах города другие наследники. Вряд ли среди такого количества представителей преступного мира не найдется пары человек, что‑то видевших или что‑то слышавших.
Вчерашняя нерасторопность вызывала острое сожаление. Теперь сотни преступников надо срочно допрашивать повторно. Хотя эта процедура и предполагалась неоднократно в ближайшем будущем. Просто теперь ее надо повторить со всей возможной поспешностью.
Конечно, многих вообще еще не успели допросить из‑за элементарной нехватки опытных дознавателей и ограниченного количества Сонных Покрывал. И с самого утра примутся в первую очередь за тех «мелких прихлебателей», которые знают иногда больше своих хозяев. Значит, придется срочно бежать к Цитадели. Ведь именно там теперь сосредоточены все силы правосудия и именно туда свезены все арестованные преступники.
Кремон с сожалением посмотрел на потолок: стоит ли будить девушек в такую рань? И решил, что не стоит. Если сам не сможет вырваться, то пошлет парочку гвардейцев с запиской. Отлично, так и сделаем!
А тут еще под руки попалось немного подсохшее, но все‑таки замечательно пахнущее кольцо колбасы. И не беда, что вместо нормального свежего хлеба осталась лишь половина старой и чудом не окаменевшей буханки. Молодые зубы, словно мельничные жернова, могли перемолоть и не такую непритязательную пищу.
И молодой колдун чуть ли не бегом бросился в коридор, ведущий в подземные катакомбы, на ходу доедая найденные деликатесы.
Лишь через определенное время Мальвика попыталась вывернуть голову и выплюнуть накопившуюся во рту кровь. Похоже, не только губа разбита, но и щека изнутри. Да и зуб что‑то слишком ноет. Уж не сломан ли?
Вязкая и красная слюна потекла по щеке, и это вызвало у девушки чувство гадливости. Хотелось немедленно вытереться, но со связанными руками сделать такое было проблематично. А тут еще и голова стала кружиться и позывы на рвоту несколько раз чуть не вывернули желудок наизнанку.
На конвульсии привязанного тела девушки обратил внимание щеголь с усиками, и его лицо исказилось гримасой брезгливости и отвращения. Повернувшись в сторону, он позвал своего напарника:
– Слушай, молоденькая курочка без тебя совсем загрустила. Сядь возле нее и хоть немного пошлепай для согрева.
Подошедший толстяк сразу оживился:
– Пошлепать? Это можно! Может, она действительно станет более горячей и страстной? – Он уселся в ногах Мальвики и тоже скривился от ее вида: – Ну и харя! Тьфу ты! Зачем ты ее так?
– Сама виновата. А чтобы своим видом не портила нам утеху, вытри ей мордочку ее же шмотками.
Но только гнусавый толстяк собрался привстать и последовать данному совету, как грудь Мирты затряслась от кашля и холода, а из горла у нее вырвался хриплый стон.
– Наконец‑то! – возликовал усатый, вставая. – Ну что ж, не будем откладывать приятное на потом, а сразу приступим к предварительным ласкам.
– А когда я смогу? – противным голосом загнусавил толстяк.
– О! Тебе, дружище, сегодня повезло! – Возможно, обладатель баритона мнил себя великим артистом, но расстегивание ремня и снимание штанов делали сцену просто омерзительной. – В длинном списке претендентов на опробование этой сладкой ягодки ты стоишь на втором месте. А ведь недавно полночь лишь прошла – и времени у нас неимоверно много!..
Пока он провозглашал эту тираду и раздевался, очнувшаяся баронесса расширенными глазами оглядела окружающую обстановку и быстро оценила создавшееся положение, то ли благодаря знаниям и опыту, то ли вспомнив конкретно данное помещение Цитадели. Как бы там ни было, она не сомневалась и минуты в своих последующих действиях.
– Эй ты, хорек! – начала она постепенно усиливающимся голосом. – Ты к чему готовишься? Ты себе представить не можешь, с кем связываешься! Да ты свой мерзкий отросток сам жрать будешь, изогнувшись назад со сломанным позвоночником! Мы из когорты королевских дознавателей и здесь совершенно случайно. Так что если с нами что‑то случится…
Голова ее дернулась от внушительной пощечины.
– Вот какая она агрессивная! – оскалился щеголь. – И страсти у нее хватит на всех.
– Тварь! Еще раз ко мне прикоснешься… – зашипела разозленная баронесса, но оборвала себя на полуслове из‑за нахлынувшего на нее бешенства. Ибо садист вначале погладил ее по внутренним сторонам бедер, а потом резко засунул ей в промежность указательный палец, приговаривая:
– Что же ты, конфетка, не возбуждаешься? Неужели мой сильный и большой воин тебе не нравится?
Мирта поняла, что угрозы на этого отщепенца не подействуют, и закричала. Причем так резко и громко, что ее наверняка услышали во всей Цитадели:
– Стража! Именем короля, ко мне!
В следующий момент удар кулака превратил прекрасные и чувственные губки в окровавленные ошметки, а еще через секунду ее челюсти оказались разделенными какой‑то тряпкой, крепко связанной на затылке. Кричать уже было нельзя, только мычать от боли, ярости и унижения.

Глава 31
Умываясь слезами

Мальвика вначале с двояким чувством наблюдала за происходящим. Хотя пакостного злорадства было меньше, чем ужаса и сочувствия, но это странное ощущение нет‑нет, да проскакивало. Словно кто‑то невидимый в душе нашептывал: «Пусть эту зазнайку баронессу проучат! Пусть собьют с нее спесь и высокомерие! Пусть никогда больше не осмелится сманивать чужих парней!..»
Но все подобные мысли улетучились, лишь только Мальвика вспомнила, как Мирта прикрывала ее своим телом в салоне моды. Еще большее раскаяние охватило девушку при воспоминании о событиях возле Лиода, когда пронзенные стрелами тела баронессы и ее брата стали первой преградой на пути бандитов. И сразу же в сердце остались лишь жалость и сострадание к своей подруге и ненависть к насильникам.
А те после громкого призыва к стражникам немного забеспокоились и приняли меры предосторожности. На девушек набросили какие‑то грязные одеяла, а усатый щеголь, встав на колени между лавками, грубо схватил беззащитные жертвы за гортани. Сжав крепко пальцами и шепотом угрожая сломать трахею при малейшем писке. Толстяк же устремился к двери. И, как оказалось, не зря. Раздался скрежет, и в двери открылось большое зарешеченное оконце, через которое хорошо был виден заспанный стражник.
– Кто тут орет?
– Я! – хамовато отозвался толстяк. – И требую, чтобы меня немедленно выпустили. Я ни в чем не виновен!
– Утром с тобой разберутся. И прекращай шуметь! – рыкнул на него стражник, замахиваясь тупым концом короткого копья. – Еще раз побеспокоишь, все зубы выбью! Нам разрешили особо с вами не церемониться.
– Хорошо‑хорошо! – с натуральным испугом прогнусавил толстяк, отшатываясь от двери. – Тогда я подожду до утра…
– Вот и жди себе без лишнего шума! – Окошечко с лязгом захлопнулось. Но насильник довольно долгое время не убирал руки с гортаней девушек. И только когда подслушивающий у двери толстяк вернулся к нему и с уверенностью показал большой палец, щеголь дал пленницам свободно вдохнуть. И привстал, снимая с себя рубашку:
– Хочу прочувствовать каждый кусочек ее роскошного тела, – пояснил он толстяку. Тот понимающе улыбнулся и прогнусавил:
– Ради такого спектакля можно стать в очередь и вторым. Развлекайся, а я, если что, прикрою ротик этой серой мышке.
И уселся опять в ногах у Мальвики, доводя этим сиротку до содрогания. А она в бессилии смотрела на свою старшую подругу, заметив, что та уже сдалась и смирилась с поражением. Ведь не получится помочь даже криком, насильники не остановятся и перед убийством. А как же тогда их остановить?
Во рту опять скопилось много слюны с кровью, и Мальвика склонилась в сторону, чтобы сплюнуть соленую смесь. Но тут же вспомнила, что насильникам вид окровавленной жертвы и самим не очень нравится, поэтому повернулась в другую сторону и просто вытолкала кровавую кашицу изо рта. А потом еще и голову приподняла, запачкав таким образом и подбородок. И только затем скрипучим голосом обратилась к возящемуся на Мирте щеголю:
– Господин! Дайте мне вытереться, я захлебываюсь.
Эффект превзошел все ожидания. Лишь только бандит взглянул на Мальвику, его внутренности свернулись клубком, и его тут же стошнило. Баронесса сразу поняла причину такой реакции насильника и, с большим трудом из‑за мешающей тряпки, повторила маневр младшей подруги. Хотя ее окровавленное личико и так не блистало особой привлекательностью.
Чтобы прокашляться от прущей из него желчи, щеголь встал на четвереньки и даже отполз чуть в сторону. Зато толстяк теперь развеселился вовсю:
– Так кому позор? Так кто из нас импотент? А как распинался! А как хвастался! Ха‑ха!.. Но зато и мне весело! Настоящий цирк!..
– Слушай, – перебил его щеголь, усаживаясь на край лавки и держась за живот, – тебя ведь тоже чуть не стошнило.
– Ну‑у чуть не считается…
– Точно, теперь я уверен: нас отравили! – Баритон опять зазвучал сильно и уверенно. – Или в ту бурду, что давали на ужин, подсыпали какое‑то зелье. Я слышал, они так делают в тюрьмах, чтобы арестованные не могли познать радость совокупления перед казнью. Вот изверги!
– Зелье? – неуверенно протянул толстяк.
– Не веришь? Тогда сам попробуй с этим цветочком. Уверен, вряд ли у тебя что получится.
– Да?! Я готов! Сейчас проверим твои нелепые выдумки!
И толстяк в своем любимом стиле с разгона упал на застонавшую Мирту. И стал ворочаться на ней, стараясь в первую очередь удобнее раздвинуть женские ножки. Но секунд через двадцать затих, прислушиваясь к свом ощущениям, а потом признался:
– На рвоту меня не тянет, но так плохо и мерзко… Да и воин мой в полной отключке.
– Вот! Что я говорил! – восторжествовал щеголь. – Ну не могут такие мужики, как мы с тобой, не сделать свое доблестное дело. Не могут без особой на то причины! И зелья нам намешали порядочно. – Он замер, что‑то обдумывая, потом встал и крикнул в сторону нар: – Эй! Есть желающие побаловаться с этой красоткой? Возможно, кто‑то не ел похлебку на ужин и у него есть шансы получить море удовольствия.
Но его призывы остались без ответа. Может, все потенциальные желающие экстремального секса уже поняли, что съеденное зелье их тоже опозорит, а может, никто не желал связываться с такими сволочными насильниками. Ведь убитый старик так и лежал до сих пор под лавкой немым напоминанием об опасности.
– Скорей всего, им тоже нездоровится, – с некоторой неуверенностью хмыкнул обладатель баритона. На что его подельник спросил:
– Так что нам теперь делать?
– Вся ночь впереди. Оденемся и подождем: вдруг действие зелья окончится. Вот тогда и погреемся. Будем пробовать по очереди…
– Да ладно, пробовать я тоже готов.
– И вытри им хари!..
Когда первые лучи светила коснулись неприступных стен Цитадели, Кремон поспешно вошел в комнату, где недавно начался допрос виконтессы Латисии. Перед этим он лично составил план обязательных вопросов по делу убийства наследников Маторана и с некоторыми пояснениями раздал всем дознавателям. Теперь же Кремон хотел как можно больше выяснить по поводу таинственного аппарата.
Как ни странно, но молодого колдуна до сих пор принимали за одного из руководителей всей операции. И было немного не по себе, когда опытные, заслуженные воины, следователи и Эль‑Митоланы вставали при его появлении и принимались делать доклад.
Вот и сейчас его встретили попыткой доложить суть начинающегося допроса. Но молодой колдун поспешно оборвал доклад, извинился и пояснил:
– Мне надо пять минут, чтобы задать несколько вопросов сугубо конфиденциального характера. Помните о неразглашении! А потом бегу допрашивать ее мужа.
И тут же поинтересовался отношением старой модистки к этому делу. Оказалось, что она ничего не знала о назначении аппарата. Лишь, будучи верной и любящей женой, дала слово мужу в случае чего уничтожить странное сооружение ценой даже собственной жизни. Что у нее почти получилось. Уже вставая, Кремон чисто по инерции задал несколько вопросов дополнительно:
– И это вы лично стреляли из многозарядного арбалета?
– Да.
– Зачем?
– Чтобы остановить гвардейцев.
– С вами находились в тот момент ваши сообщницы?
– Нет.
– А кто же они?
– Простые клиентки.
– Вы знаете обеих?
– Нет, только одну.
– Как ее зовут?
От досады Кремон даже остановился, понимая, что Ренго Шагающий схватил совершенно невиновных и посторонних людей и теперь придется устранять неприятные последствия случайного ареста, но ответ виконтессы поверг его в шок:
– Баронесса Мирта Шиловски.
– Как?! Откуда она там взялась? Что там делала?
Обычно допрашиваемые под Сонным Покрывалом отвечали только на последний вопрос.
– Мерила платье.
То, что второй девушкой была Мальвика, не оставалось сомнений. Кремон готов был биться головой о стену: видел же на кухне последние крохи продуктов! Никого накануне в доме не было. И ночью никто не ночевал. Ничего так и не купили, и домой не вернулись. Вот что грызло его подсознание все утро.
– Где находятся соучастницы виконтессы?
Один из дознавателей уже высматривал нужные данные в своих бумагах и ответил без промедления:
– Восьмой уровень, камера номер семнадцать.
– Где это?
– Я проведу! – вскочил второй дознаватель.
– Бегом, на самой большой скорости! – срывающимся голосом попросил его молодой колдун.
Когда наступило утро, насильники стали терять последние крохи человеческого поведения. Все чаще и чаще они подходили к связанным девушкам и возобновляли свои безуспешные попытки хотя бы возбудиться. И каждый раз они, перед тем как согнуться в очередном приступе рвоты, успевали нанести своим жертвам несколько ударов по лицу или телу. Причем уже не делая разницы между вожделенной «ягодкой» и «серенькой мышкой».
И настал момент, когда усатый щеголь озверел окончательно. Пуская слюну от бешенства, он вскочил ногами на скамейку и стал с дикими воплями топтать еще недавно прекрасное тело баронессы. От этого кошмара Мальвика на короткое время лишилась сознания, а когда открыла глаза вновь, то увидела лишь последние конвульсии подруги. Насильник просто задушил Мирту, сведя руки на ее горле. Но и на этом он не остановился. А со злобным оскалом повернулся к Мальвике:
– Ну что, крыса, сейчас займемся тобой!..
Какое‑то чувство подсказывало Кремону, что он опаздывает. Тревожные колокола буквально разрывали все внутри на тысячи перепуганных и терзающихся кусочков. И осознание преступной вины черными крыльями норовило охватить разум полностью.
Но какая‑то часть мозга действовала, не поддаваясь эмоциям. На ходу он отдал приказ срочно доставить в нужную камеру врача Эль‑Митолана и тут же объявил общую тревогу по всей Цитадели. Благодаря этому все дежурившие охранники заняли свои места у многочисленных переходов, дверей и разделяющих решеток. И прохождение их не отнимало драгоценных секунд. Или он, или сопровождающий его дознаватель издалека выкрикивали нужный пароль, приказ открыть запоры и, не снижая скорости, следовали дальше.
И он почти успел. Почти…
От увиденной сцены душа Кремона на мгновение окаменела. На одной скамейке лежало распятое, недвижимое и окровавленное женское тело. А на другой второе тело выгибалось бессильной дугой в руках какого‑то голого урода, который со всех сил сжимал руки на горле беззащитной жертвы, оглашая при этом камеру безумным хохотом.
Все та же рациональная часть мозга с математической точностью выбрала самый оптимальный и скоростной карающий удар. Ноги несли молодого колдуна к месту трагедии, а рука вскинулась, направляя вперед парализующую синюю молнию. Точно такую же, которой вчера воспользовался Ренго Шагающий. Но сейчас молния получилась совсем иная. То ли из‑за ярости ее пославшего, то ли из‑за неосознанного смешения нескольких сил голова насильника просто лопнула кровавыми брызгами, а тело перевалилось через жертву и в конвульсиях задергалось на полу.
Колдун одним взглядом пережег путы на руках задыхающейся Мальвики и приподнял ее за плечи, вливая жизненную силу в трепещущее девичье тельце. Это сразу же дало результат: сиротка открыла глаза, а из истерзанного горла вырвались хриплые восклицания:
– Мирта! Он ее задушил!..
Мальвику тут же подхватил подбежавший дознаватель, а Кремон трясущимися руками стал ощупывать Мирту, почти бессознательно вливая в нее всю оставшуюся жизненную силу и с ужасом осознавая, что опоздал! Еще недавно такая прекрасная плоть не реагировала ни на что!
С бешеным рычанием парень вскочил на ноги и убийственным взглядом осмотрел камеру, тут же заметив за нарами прячущиеся в ужасе фигурки других преступников.
– Изверги! – От этого крика даже стены задрожали, а при виде поднимаемых вверх рук колдуна раздалось несколько истерических воплей. Но они уже не могли спасти потворщиков убийства. Спасло их другое – совершенно спокойный и уверенный голос подбежавшего в самую последнюю секунду человека:
– Не тратьте энергию, коллега, она мне еще пригодится! Что с ней?
Так как Кремон замер, невероятным усилием сдерживая готовое сорваться с его ладоней смертоносное пламя, то со всей поспешностью ответил дознаватель:
– Ее задушили! Совсем недавно!
– Приготовились? И… раз!
Все так же неосознанно, подчиняясь лишь командам независимой части своего разума, Кремон опустил руку и передал всю свою магическую энергию врачу Эль‑Митолану. И тот сразу же приступил к понятным только ему манипуляциям, быстро и часто прикасаясь к разным точкам на теле женщины. От этих прикосновений уже мертвая плоть неожиданно задергалась, конвульсивно сокращаясь, вздуваясь и опадая неестественными углублениями.
Совершенно обессиленный, Кремон рухнул на лавку, где полулежала Мальвика и сквозь туман и слезы на глазах наблюдал за действиями врача. А в голове мелькали обрывочные сведения из магической медицины, постепенно выстраиваясь в логическое объяснение увиденному. Врач применял метод наложения энергии на всех точках пульса, и те некоторое время действовали в независимом режиме. Если смерть произошла недавно и не была вызвана полным разрушением внутренних органов, то оставался шанс возобновить дыхание и запустить кровеносную систему в действие. Одновременно врач проникающей силой пытался восстановить смятую и поврежденную трахею и время от времени прогонял через легкие пациентки изрядную порцию свежего воздуха. И через пять минут чудо произошло! Мирта сама судорожно вдохнула и тут же застонала от обрушившейся на нее боли.
– У тебя несколько ребер сломано! Разрывы легких я временно устранил, но все равно, – тут же стал громко инструктировать врач, – старайся дышать маленькими и короткими, частыми вдохами. Поначалу будет очень больно. Но терпеть недолго: скоро мы тебе все обезболим, вправим и начнем сращивать. Главное – потерпи первое время и старайся не кашлять… Вот молодец!.. Теперь давай ляжем на правый бок… Отлично! – И в сторону дверей: – Стража! Почему до сих пор нет носилок?
А Кремон помимо невероятного облегчения ощутил в этот момент, как его руку попыталась охватить девичья ладошка, и тут же склонился к Мальвике. Он намеревался высказать всю ту горечь и досаду на свое недомыслие и невнимательность, но девушка его опередила:
– Извини меня! Мы не думали, что так получится.
– Это ты меня извини за мою тупость и непредусмотрительность! И за то, что не успел вовремя!
Разбитые губы девушки попытались улыбнуться:
– Неправда! Ты успел! Как всегда… – И уже с полным спокойствием и умиротворенностью она потеряла сознание.

Глава 32
Совещание

Прошла неделя. В полутемной спальне Огюста Невменяемого собрались четыре человека. Сам хозяин Каменной Радуги полулежал на огромной кровати, обложенный многочисленными подушками. А на стоящем под рукой столике стояли фужеры с напитками и поблескивало несколько колб явно медицинского предназначения. Лицо Огюста за последние дни постарело лет на сто. Уж слишком резко углубились морщины, да и цвет кожи стал каким‑то пепельно‑серым. Но держался патриарх Эль‑Митоланов отлично, бодро и даже позволял себе шуточки по любому поводу.
Его гости, расположившиеся за круглым столом, вели себя более сдержанно и солидно. Да и положение их к этому обязывало. Не говоря уже о серьезности тех событий, которые происходили в последнее время во всем королевстве Двое из гостей были Эль‑Митоланами и занимали определенное положение в политической структуре исполнительной власти.
Хотя официальная должность младшего из них, шестидесятидвухлетнего Хлеби Избавляющего, могла показаться весьма скромной на первый взгляд. Всего лишь протектор отдаленного района на границе с Сорфитовыми Долинами. Но мало кто знал, что Избавляющий является и главным координатором всех политических, экономических и военных связей между двумя соседними государствами. И лишь конкретно через него сорфиты и таги вели переговоры с королевством Энормия. А основные последние достижения в этой области принадлежали именно протектору Агвана. За десять лет его знания, талант и дипломатические способности кардинально изменили отношения между враждебными когда‑то государствами.
Зато второй Эль‑Митолан считался верхушкой, а может, наоборот, основанием всей магической структуры Энормии Да и выглядел он соответственно своему статусу: два метра роста и сто шестьдесят килограммов живого веса. Хотя подобная тучность среди колдунов встречалась очень редко. Уже пятнадцать лет Тормен Звездный занимал должность Первого Светоча Магического Консехаля, а заодно и министра внутренних дел. То есть все, что происходило в королевстве, он должен был знать. И то, что должно было произойти. И принять надлежащие меры к тому, чтобы ни монархия, ни государство не пострадали. До сих пор Тормену это удавалось делать без проблем. Но события последней недели заставили усомниться в его соответствии служебному положению. С чего и начал встречу, причем в весьма нелицеприятной форме, единственный человек среди троих Эль‑Митоланов. Причем делал он это не церемонясь и не особо подбирая выражения. Но подобное ему было позволено. Да и не стал бы спрашивать разрешения на критику его величество, король Энормии Рихард Огромный.
Несмотря на свою худощавость и некоторую нескладность фигуры, Рихард обладал просто невероятным по громкости басом и мог без труда заглушить любого собеседника. И скорей всего, именно из‑за громкого голоса полное имя короля могло гармонировать с его внешним видом. Ведь когда монарх просто укорял по‑дружески, возражать было бесполезно, все равно никто ничего не слышал. Но уж если ругался, то надо было иметь особые таланты спорщика и трибуна, чтобы вести хотя бы проигрышный диспут. А король, часто откидывая со лба длинные пряди волос, никак не мог остановиться:
– И где?! В самой столице! Где чуть ли не каждый камень просматривается и прослушивается элитными подразделениями Эль‑Митоланов. И они еще получают жалованье? И вы вместе с ними?!
В образовавшуюся паузу Тормен Звездный поспешно вставил короткую фразу:
– Но мы ведь здесь совсем по другому вопросу…
– Не выкручивайтесь, Первый Светоч! – с некоторой издевкой пробасил король. – Вечно вы мне рот затыкаете и поругаться как следует не даете. Но терпение мое когда‑нибудь лопнет – и всем не поздоровится! – И тут же совсем спокойным голосом обратился к хозяину: – Хотя, конечно, мы сюда на совет собрались, а не выслушивать мои угрозы провинившимся.
– Да это вы извините, ваше величество, что я не смог во дворец примчаться, – стал оправдываться Невменяемый, но король его перебил:
– Ерунда! Лучше скажите, Огюст, как здоровье? Улучшается?
– В мои годы главное, чтобы не ухудшалось. А в этом прогресс налицо. Вот только кости от старости рассыхаться начали…
– Конечно, – обвинительным тоном заговорил Тормен. – Мне Бонни рассказал, как ты не хотел принимать первую помощь от специалистов! Вот теперь имеешь проблемы с регенерацией. А ведь пора уже научиться думать.
– Надо же! – воскликнул патриарх. – Кто бы говорил! Тебе самому сколько годиков исполнилось? А попробуй тебе что‑то посоветуй, так ты и слушать не хочешь. Зато других поучать…
– Кхе‑кхе! – деликатно напомнил о себе Избавляющий. – Предлагаю, ваше величество, все‑таки начать обсуждение.
– Начинай, Хлеби! – пробасил король, удобнее устраиваясь в кресле. – Мы с тобой самые молодые, нам, так сказать, и будущее в руки. Что у нас стоит первым пунктом?
Рихард Огромный, конечно, понимал, что его будущее, возможно, продлится максимум еще лет тридцать. Но и этого срока в масштабах управления таким огромным государством вполне хватит на долю любого человека. И вряд ли на месте короля стоило завидовать каждому Эль‑Митолану по поводу долголетия. Вдобавок с Хлеби короля связывала крепкая дружба еще со времен молодости, когда им довелось вместе проходить интенсивные курсы высшего образования. И между собой они общались порой запросто, на зависть многим другим первым лицам королевства.
– Изначально надо решить самый важный вопрос: годен ли наш кандидат для выбранной миссии.
– Миссии! – скорбно перебил Огюст Невменяемый. – Не лучше ли говорить прямо: почти невыполнимого задания?
– Конечно, с прогулкой такое путешествие не сравнить, да и предстоящие сложности нельзя ни просчитать, ни предвидеть. Но на данный момент лучшей кандидатуры мы не нашли. Хочу только напомнить: если он откажется, отправлюсь я, – спокойно ответил Избавляющий.
– Ха! – захихикал патриарх Эль‑Митоланов. – Не в обиду будет сказано, но ты вряд ли это задание вытянешь.
– Вот и я говорю: только он. И не завидую, не обижаюсь, что мой ученик стал лучше меня, а только горжусь этим. А по поводу предстоящих трудностей и опасностей ему самому в конечном счете решать.
– По моим данным, – Тормен Звездный похлопал по лежащей перед ним папке, – этот парень намного превзошел всех остальных кандидатов. А в событиях на улице Шалуний он показал себя не только настоящим героем, но несравненным тактиком, стратегом и организатором. Ни одно его распоряжение или указание не оказалось ошибочным. Только вот у себя дома он не усмотрел…
– Только ли он? – нахмурился король. – А что скажете по поводу действий Ренго Шагающего?
– Тщательное расследование показало, что Ренго действовал безошибочно и единственно верно. Опоздай он хоть на мгновение, несколько домов было бы сметено взрывом и человеческих жертв было бы гораздо больше.
– А в каком состоянии пострадавшие девушки?
– Баронесса Мирта Шиловски, – стал отчитываться министр внутренних дел, – находится под наблюдением лучших специалистов, и они обещали выпустить красавицу в мир в прежнем, сногсшибающем состоянии. А молодая девушка…
– …а Мальвика, – перебил его Невменяемый, – уже четвертый день нарушает постельный режим. И мой и свой! И носится по всему замку словно ураган. Первые два дня хоть тихо сидела, легендарную книгу повторно перечитывала. Зато теперь всюду свой нос сует. А если куда не может пробраться, то чуть ли не с угрозами требует снять охранные Щиты или дать ей единоличный допуск. Я и сейчас порой оглядываюсь на дверь с опасением, что она ворвется без стука, но с грохотом. Несмотря на то что нас никто не может ни подслушать, ни побеспокоить. Но когда я один, создается такое впечатление, что она чувствует себя полноправной хозяйкой! Девочка меняется прямо на глазах.
– Я не понял, – улыбнулся король. – Вы возмущаетесь или хвастаетесь?
– И то и другое. Когда Хлеби мне сообщил, что Мальвика приходится ему внучкой, я подумал, что он издевается. Но ведь память у девочки просто уникальная! Такая восприимчивость к знаниям вряд ли могла передаться по наследству жительнице глухого хутора от неграмотных лесников. А вы бы видели, с какой скоростью она читает!
– Кстати, – заглушил все бас короля, – она вроде разыскивала в себе Признаки. Нашла?
– Как можно найти то, чего нет? Да и я пытался ее неоднократно проверить. Не знаю, с чего это она решила превратиться в Эль‑Митоланшу, но в последние дни вроде стала успокаиваться по этому вопросу.
– Между прочим, – хитро прищурился протектор Агвана, – позаботиться о сиротке вам совсем несложно. Тем более что она является и вашей дальней родственницей. Маркиза Сильва Баризо – бабушка этой умницы и моя пассия короткого периода молодости – является прапраправнучкой одного из ваших отпрысков. Неужели вы это не просчитали?
– Ой, только не напоминайте мне о моих наследниках, – проворчал Огюст. – Родственников у меня, возможно, пол‑Энормии, так что мне теперь, их всех кормить и обхаживать за это? Я даже рад, что они официально считают меня сумасшедшим, выжившим из ума стариканом‑скупердяем. А то бы работать некогда было из‑за их постоянных визитов.
Тормен Звездный наморщил лоб, вспоминая:
– А ведь совсем недавно, лет двадцать назад, одна молодая вдовушка чуть ли не постоянно гостила в этом доме…
– О! – Король заинтересованно завозился в кресле. – Да вы еще…
– Не «еще»! А «уже»! И к тому же давно, – возмутился Невменяемый. – И не стыдно обо мне такие сплетни распускать?
– Почему же сплетни? – Рихард Огромный подмигнул другим собеседникам. – Общепринятое мнение: все колдуны могут заниматься сексом и на смертном одре.
– Извини, твое величество, но это уже вообще детские сказки. Мы тоже стареем и в определенное время от многого отказываемся не по своей воле. Силы уже не те! В некоторых случаях даже левитация не помогает.
– Как же, – буркнул Хлеби. – Кто бы плакался…
– Глазами я бы, может, еще и женился, – согласился Невменяемый, скорбно кивая головой. – А вот тело… Уже совершенно не реагирует даже на самые милые и очаровательные раздражители!
– Ладно, тем не менее Мальвика не пропадет, – подытожил король. – Хотя, как я понял, маркиза Баризо еще не ведает о существующей внучке? А вот что делать с баронессой Шиловски? Может, назначить ей с братом пенсию и подарить небольшое поместье?
– Конечно, они вполне заслужили благодарность короны, – рассудил Хлеби, – и по праву считаются одной из самых лучших наших пар в отделе для особых заданий. Не зря я настоял, чтобы они сопровождали мини‑отряд Кремона в путешествии в столицу. Но вот только и Алехандро и Мирта… хм, будут против.
– Он хочет сказать, – продолжил Тормен пояснения младшего коллеги, – что брат и сестра категорически отрицают любую пенсию и отставку по ранению. Когда я посетил Мирту в госпитале три дня назад, она с рыданиями вырвала у меня обещание оставить ее на работе в отделе. Так что…
– Да? Ну ладно. Как бы там ни было, поместье ей в приданое не помешает. – Рихард резким движением откинул волосы назад, как бы подводя черту побочным обсуждениям. – А сейчас наши первые действия с кандидатом. С чего надо начать?
Теперь пустился в пояснения грузный министр внутренних дел:
– Формально его нынешний наставник должен официально объявить о завершении курса молодого Эль‑Митолана, наречь магическим именем и наградить личным гербом. Только после этого Кремон призывается на королевскую службу, и ему можно будет объяснить всю суть предстоящего задания.
Невменяемый заметил, что три пары глаз уставились в его сторону, но с ответом не спешил. Даже отвлекся на питье сока из стоящего на столике бокала. И только потом тяжело вздохнул:
– Если честно, то не хочется мне такого талантливого парня срывать с учебы и отправлять в самое жуткое и опасное место планеты. Ему бы еще учиться и учиться. С его способностями он через пару месяцев и меня перегонит. – Повисшую паузу никто не прервал, поэтому старику пришлось продолжить: – Мне не пояснили все детали предстоящего дела, но основное я понял. И даже готов поработать прикрытием для Кремона. Сегодня вечером, как только он явится домой, официально объявлю об окончании курса. Но ведь поощрить парня надо? Добавочный стимул перед трудным заданием ему тоже не помешает. Верно? А посему считаю, что наилучшим именем для него станет мое, переданное по наследству.
– А как же вы?! – чуть ли не одновременно воскликнули все три его гостя.
– Уж не считаете ли вы меня бессмертным? – хихикнул Огюст.
– А почему бы и нет? Даже летописи не дадут точного ответа на данный вопрос.
– Увы! Если бы еще не последнее сражение на улице Шалуний… Стыдно и горько получать подобные травмы и ранения. В молодости я бы в такую западню не попал. А теперь, чувствую, недолго мне осталось – год, максимум два. Да и то если буду все время внутри дома. Так я протяну гораздо дольше, чем вне его стен. Поэтому Каменная Радуга от меня избавится теперь только в виде трупа. И не надо меня успокаивать и говорить лишние слова о поправке здоровья! Я свой организм знаю лучше всех медиков, вместе взятых. Поэтому без колебаний отдаю имя «Невменяемый» Кремону. Он мой последний ученик, да и достоин он этого больше всех. Сегодня ночью на входе в усадьбу лопнет камень с именем «Огюст», а завтра на рассвете на его месте будет висеть имя «Кремон». Заодно и цепи ржавые сменят…
– Так вы и это предусмотрели? – удивился Тормен.
– А чем еще заняться, если бессонница одолевает?
– Но с созданием иллюзии, что Кремон останется здесь, вы справитесь?
– Хлеби, мальчик! Да как тебе не стыдно во мне сомневаться?
– Я не сомневаюсь. Но ведь дело сложное. Может, кого в помощь вам выделить?
– Обойдусь! – начал сердиться Огюст. – И сложность для своего умения могу сам рассчитать. И не надо меня хоронить…
– Хорошо! – Бас короля разогнал повисшее в воздухе напряжение. – Курс окончен, имя есть. Принимаем, что парень тоже согласен. Следующие действия?
Тормен Звездный покосился на патриарха и стал перечислять:
– Обучение все равно надо продолжить. В основном для того, чтобы научиться лгать под Сонным Покрывалом. Затем надо усилить его психогипновооружение и научить ставить защиту против литанры. Ну и заучивание легенды, вживание в образ и постепенное, хоть и небольшое, изменение внешности. И надо учитывать, что на все это и дорогу к границе осталось лишь две недели.
– Никак не удалось выторговать больше? Хоть месяц? – нахмурился король.
Хлеби отрицательно замотал головой:
– К сожалению. И так сорфиты с тагами требовали доставить кандидата к границе ровно через неделю.
– Успеете все сделать?
– Защиту от литанры мы будем отрабатывать в ущелье возле Агвана. В последний день. Я думаю, Кремон с этим справится легко. Хотя сама мысль отразить такой смертельный удар у меня лично долго не укладывалась в голове. Но парень осваивает знания сразу несколькими уровнями восприятия, поэтому никогда не озадачивается тем, чего якобы может не существовать в природе, а просто пытается найти выход из любого положения и разгадать любую загадку. Его ментальную атаку должен в срочном порядке усилить господин Огюст. Ведь понос, например, до сих пор вызывается у одного человека через минуту или у нескольких человек через пять. А Кремону по силам увеличить удар по физиологии своих врагов в сотни раз.
– Правда? – засомневался король. – Да он тогда будет страшней полка арбалетчиков!
– А может, и целой дивизии! – хихикнул патриарх Эль‑Митоланов и тут же посерьезнел: – И он в этом вопросе уже совершенствуется. Создание миражей, иллюзий у него получается вполне сносно. Но меня сильно волнует вопрос с Сонным Покрывалом. Ведь подобным даром – обманывать под уникальным изобретением верховной магии – обладают лишь некоторые Эль‑Митоланы, достигшие трехсотлетнего возраста. И уже только этим представляют потенциальную угрозу для общества!
– Надо же! А я и не знал! – прерывающимся голосом воскликнул министр внутренних дел, с притворным испугом прижимаясь грудью к лежащим на столе папкам.
– Тормен, не передергивай! – погрозил кулаком старик. – Мне уже недолго осталось кому‑то угрожать, но вот о парне давайте подумаем. Не рановато ли в его возрасте такое умение? Его же потом до конца жизни на правду не раскрутишь.
– Ничего страшного, – пожал плечами Хлеби. – Ведь он теперь будет всегда находиться под нашим наблюдением. Или под наблюдением специально отобранных членов Магического Консехаля. Широкому кругу об этом знать не стоит, да и я готов поручиться за Кремона – его эмоции в начале обучения читались как раскрытая книга.
– Иногда люди за годы меняются, что уж говорить о столетиях?
– Но ведь без такого умения ни о каком задании и речи быть не может, – напомнил Тормен Звездный.
– Конечно, конечно… Но я должен предупредить вас о последствиях. И об ответственности тоже.
– Ответственность беру на себя! – твердо, отметая дальнейшие рассуждения, заявил король. – Так что приступайте к обучению.
– Завтра же и начнем.
– И по поводу маркировки физических сущностей… – продолжил Хлеби. – Вам ведь известно это магическое действие?
– Конечно, если еще не забыл, – хмыкнул Огюст.
– Придется вспоминать. Кремону на первых порах просто жизненно необходимо будет уметь отличать одного колаба от другого. Ведь когда вокруг их сотни и тысячи, попробуй идентифицируй нужную особь. Каких результатов он может достигнуть?
– Одновременно я обучу его держать маркированными до двадцати физических сущностей. И если он не будет маркировать других, то своих подопечных может наблюдать в течение одного года. Но стоит помнить и об обратной стороне медали. Его тоже могут отмаркировать и попытаться выследить после возвращения в Энормию. Помимо этих нюансов есть и еще некоторые, о которых я могу не знать, но о которых прекрасно могут быть информированы наши враги. Поэтому парня придется впоследствии долгое время прятать.
– Прятаться легче, чем искать. Но у меня просьба обучить и меня умению маркировать, так сказать, по ходу. Мне это необходимо для ведения дел с дружественными боларами. Там ведь такой прогресс намечается, а распознавать зеленые шары довольно сложно.
– Конечно, обучу! – Патриарх вскинул руку с торчащим вверх указательным пальцем. – А ведь столетиями говорилось: не обижай болара, ибо он брат твой! Жаль, лично я так и не нашел времени заняться этими уникальными летающими созданиями. Но сейчас просто поражен до глубины души тем, что поведал Кремон. И можешь требовать от меня любой помощи в этом вопросе.
– Итак, – снова вмешался король Рихард, – окончательная доводка нашего нового Невменяемого будет завершена в указанные сроки. Но мне бы хотелось еще раз, более подробно, услышать о сути задания, средствах его реализации и всей цепочке предстоящих событий. А то вечно спешка, короткие доклады, пухлые папки, в которые надо вчитываться годами… А у меня, между прочим, нет того запаса жизни, который имеете вы! И в результате в моей голове полная каша. Давайте‑ка попробуйте нарисовать целостную и правильную картину сложившейся ситуации. Но коротко, сжато и без лишних рассуждений, предположений, отступлений и…
– Да‑да! – оживился и патриарх Эль‑Митоланов. – В моей голове тоже полный хаос, несмотря на то что живу я гораздо дольше и времени на чтение толстых дипломатических и криминальных опусов у меня хоть отбавляй.
– Тогда я начинаю. – Тормен Звездный открыл одну из папок. – А если что‑то пропущу, Хлеби меня дополнит. Мы уже давно собирались послать нашего человека в Баронство Радуги. То, что там творится, иначе как набором наемников для открытой агрессии и назвать нельзя. На территории Баронства создано несколько специальных центров по вербовке, подкупу или банальному шантажу людей. И в первую очередь Эль‑Митоланов. Причем платятся такие огромные суммы, что желающих с каждым днем становится все больше и больше.
Изначально планировалось, что наш человек просто завербуется под видом беженца‑колдуна из Южных княжеств и попробует попасть на территорию Ледонии. Тем более что многие люди, поступившие на службу к колабам, проводят свои отпуска или в Баронстве Радуги, или в Царстве Огов. В этом случае проблем бы с возвращением не возникло…
– А что это за беженец‑колдун? – недовольно поморщился король. – Ведь в нашем мире можно проследить родословную чуть ли не каждого Эль‑Митолана.
– Парень родился в скалистой глухомани, возле Пустыни Умерших Духов, – скороговоркой ответил Хлеби, – которая отделяет Южные княжества от полярных территорий, и просто чудом успел произвести Воспламенение, добравшись до столицы княжества. Там у них полная анархия, никаких курсов и обязательной службы. Он и подался сразу куда глаза глядят. Пробрался через три княжества да тут же попал в местные разборки. Еле живым ушел. Но обиду на земляков затаил, решив обязательно вернуться с большими деньгами и все изменить. По пути к большим деньгам прибился к пиратам, там его наши флотские и выловили. Сидит сейчас в самой надежной тюрьме, хотя для всех считается пропавшим в море.
– Информации в голове мало, – продолжил характеристику Тормен, – ума и того меньше, уникальными приметами тоже не обладает. Так что принять его облик проще простого.
– И много в моих тюрьмах таких «пропавших»? – с улыбкой пробасил король.
– Хм… человек двести наберется. Я продолжу? – Дождавшись разрешения, министр внутренних дел заглянул в другую папку. – Но за последнюю неделю положение кардинально изменилось. Благодаря информации, полученной от заговорщиков, была найдена пещера с артефактами возле Агвана. И в ней часть кодов, которые колабы собирают по всему миру. Когда они соберут все коды, то смогут прочитать не так давно найденный ими трактат «Установки». Конечно, в это слабо верится, но трактату около пяти тысяч лет. Так, по крайней мере, предполагают наши специалисты, обследовавшие пещеру. И чудо, что она не пострадала при испытаниях литанры.
Заметив, что король смотрит на него исподлобья и с осуждением, Хлеби нервно пожал плечами:
– А кто ж знал? И место для испытаний просто превосходное. Я выбрал для мишени другой конец долины лишь потому, что к нему было дальше идти. Поэтому уникальное место и не превратилось в пыль и каменные осколки.
– О! Вы бы знали, – оживился Огюст со старческой непоследовательностью, – сколько в мире хорошего происходило именно из‑за лени! А самый смешной случай…
– Кхм, кхм! – повысил голос Первый Светоч Магического Консехаля. И продолжил с нажимом: – Поэтому! На первый план выходит розыск, а в оптимальном варианте и похищение трактата «Установки». По тем обрывкам и ссылкам, что отыскались в наших источниках, в трактате четко описывается устройство всего нашего мира и даются строгие рекомендации по его удержанию от развала и гибели. Так конкретно и сказано: «тотальной гибели». Поэтому получить конкретные сведения, скорей всего, архиважно именно для самого сильного и большого государства на планете.
– Но не менее важен для нашего государства и другой аспект. – Хлеби тоже раскрыл папочку с исписанными листами. – Мы не имеем права скидывать со счетов сообщения от дружественных нам сорфитов и таги. Они предупредили, что представители царя таги уже долгое время буквально умоляют их построить несколько крупнотоннажных кораблей, способных преодолевать ледовые покрытия Северного океана, и обещают расплатиться настоящими сокровищами. Спрашивается, куда они собрались плавать с той стороны моря? Можно спросить и более конкретно: кто стоит за этим заказом? Ответ очевиден– колабы. А зачем им такие специфические корабли? И это понятно: для агрессии. И если они пройдут льды и неожиданно ударят крупными силами с севера, Энормия окажется перед лицом небывалой опасности. Поэтому наш посланец должен выяснить все подробности операции «Поход». Ведь именно для неведомого и трудного похода набираются любители наживы со всего мира.
– А то, что мы у себя под носом нашли действующий прибор для дальней связи, – вновь перехватил слово Тормен, – заставляет поднять по тревоге все силы разведки. Что‑то колабы разыскали, что‑то невероятное, уникальное, страшное и мощное. Взять хотя бы ту же литанру. Ведь это же страшнейшее оружие, а нам даже приблизительно неведомо, каким количеством его Ледония обладает.
– Между прочим, – Хлеби кивнул в сторону запада, – наши соседи очень просили дать им литанру, для того чтобы разобраться в ее устройстве. Обещали сделать потом для нас любое количество. Я сослался на согласовки с монархом и военным ведомством, но соседи готовы ждать сколько угодно.
– А что наши специалисты?
– Пока ничего не получается…
– Ладно, буду тянуть с решением сколько возможно.
– И еще, ваше величество… – Министр нервно забарабанил пальцами по столу. – Представитель Сорфитовых Долин очень обеспокоен последними разведданными из Ледонии. Там по всей стране разослан указ: всех детей‑колабов двенадцатилетнего возраста доставлять в столицу на проверку Признаков. Этот указ может иметь совсем другой, подспудный смысл. Ведь известно, что Сфера уже около тысячи лет находится в Ледонии, но большого прироста Эль‑Митоланов это не принесло. Не получалось у колабов вначале из‑за рук, потом из‑за нежелания людей с ними сотрудничать, а потом и по причине непонятной разборчивости Сферы. То она инициировала всех детей, которых к ней приводили, то долгие годы от нее не было малейшего толка. Но вот очень интересный факт: детей всегда пытались инициировать в возрасте двенадцати лет. Там, в Ледонии, по этому поводу свои заморочки. И именно эта деталь вызывает определенные опасения сорфитов и тагов. Ведь за долгие столетия вполне могла отыскаться причина плохой работы Сферы, и теперь ее, возможно, удалось устранить или создать самые оптимальные условия. Значит, под видом проверки Признаков колабы могут инициировать все население. И через двенадцать лет, вернее, чуть позже… Даже представить страшно!
– Кремону придется по этому вопросу тоже поработать. – Хлеби устало помассировал виски. – Да плюс еще несколько мелких и несущественных заданий.
Король резко встал и в задумчивости заходил по спальне патриарха, благо было где разогнаться. А потом выразил вполне логичные опасения:
– Не слишком ли много мы взваливаем на одного человека?
– Вот и я говорю, – с возмущением зашевелился между подушек Огюст. – Угробите парня! Нереальные задачи перед ним ставите! Надо много людей послать, пусть дублируют действия друг друга.
– И где мы «много людей» наберем? – рассердился протектор Агвана. – Даже меня не хотят посылать! Говорят, слабоват.
– Конечно! – поддержал его Тормен и добавил: – К тому же придется всех поголовно учить лгать под Сонным Покрывалом. А к чему это может привести, сам знаешь.
– Хм! Знаю… Но мне кажется, в истории еще не было такого сложного задания. Если бы еще хоть годик его подучить… Ведь у него такая головушка…
Король Рихард прекратил свое хождение, остановился у стола и оперся о него руками.
– Этот парень еще может отказаться.
– Он?! Да никогда в жизни! – Огюст, видимо, добавил в свои восклицания магической мощи, так как даже король удивленно вскинул брови. – Такой, как он, всегда идет до победного конца. Вот смотрите, уже вечер, обещал вернуться к ужину, а еще нет. И где его носит? Без сомнения, ищет убийцу наследников герцога Маторана. И будет рыть без еды и отдыха, пока не настигнет истинного виновника. Раз задерживается, значит, почти у цели. Или цель улепетывает…
– Вообще‑то его подозрения, – король с явным недовольством в голосе опять уселся в кресло, – меня просто поразили. Надо все‑таки следовать логике и здравому смыслу в следственной работе. А то до такого додуматься…
– Ваше величество, – министр откинулся назад и умиротворенно сложил руки на животе, – а если Кремон все‑таки прав?
– Ай, Тормен, бросьте! Я знаю, что вы всегда недолюбливали нашего главного пожарника. Но я никогда не сомневался в его честности и бескорыстии. И дело не только в том, что он спас жизнь моих детей во время пожара, но и в том, что он никогда не требовал денег, поместий, наград и благодарностей для себя лично. А это – признайте – одно из самых положительных качеств в человеке. Хлеби, что молчишь? Или ты меня не поддерживаешь в этом вопросе?
– Ваше величество, – начал было протектор Агвана, но монарх раздраженно хлопнул ладонью по столу:
– Оставь эти церемонии, здесь все свои! Я тебя как друга спрашиваю. Так что отвечай внятно и по существу!
– Так я и пытаюсь ответить, – Хлеби вытянул губы трубочкой, затем тяжело вздохнул и продолжил: – Если бы меня в чем‑то заподозрили и проверили под Сонным Покрывалом, я бы ни капельки не обиделся. Хотя ценю и деньги, и поместья, и награды. Ведь это совсем нетрудно, когда честен. Ну а теперь представь, если бы я был в чем‑то замешан и заметил, что за мной ведется тотальная слежка и клещи вокруг меня сжимаются. Что бы я сделал? Конечно, при условии, что я преступил закон. Ответ один: постарался бы скрыться и уйти от погони любой ценой. Не считаясь с жертвами. Невинными, между прочим. А ты, Рихард, не захотел переступить через свои личные отношения, отторгнуть хотя бы на время сложившиеся стереотипы. И теперь мы все с нетерпением, волнением и опять‑таки опасениями ждем, чем закончатся следственные эксперименты молодого Кремона. Я уже не говорю о самом непосредственном риске для парня. Ведь наш главный пожарник один из сильнейших Эль‑Митоланов твоего королевства. Такого может наворочать…
– Ну все, все! Ты меня достал! – Король опять вскочил и забегал по спальне. – Обязательно надо заставить меня мучиться от осознания своей вины? Не мог мне раньше подсказать по поводу возможных жертв?
– Когда? Я ведь сам лишь сегодня ночью коротко поговорил с Кремоной и узнал о трудностях в следствии. И вот только сейчас присел на стул. С тобой же пару раз разговаривал, словно спортсмен, на ходу.
– Не оправдывайся! – рыкнул монарх, проигнорировав тот факт, что совсем недавно просил обращаться к нему как к лучшему другу. – Значит, господа, мы все вопросы нашего совещания решили? Молчание – попытка не разгневать мое величество. А посему поспешим во дворец. Может, чего еще и успеем сделать. Господин Огюст, спасибо за прием и содействие. Выздоравливайте!
– Спасибо, ваше величество. Зовите в любое время, всегда к вашим услугам!
– Нет уж, лучше я к вам сам приду. Здесь так хорошо думается и работается. Никто не беспокоит, не врывается в дверь, не ломится в окно и не просит… Ох! Все! Устал!.. Но если успеем все сделать, может, к утру и прилягу. А нет – буду высасывать физические силенки у своих подданных. Господа, за мной!
Магическую силу ему влить не могли, но уж физической мощи король имел возможность получать сколько угодно. И порой мог не спать сутками, а энергия так и хлестала из его подвижной натуры. Увы, король – он и в Энормии… А уж в таком королевстве тем более – самый, самый король. Королее не бывает. Или корольковатее? А может, королистее?..
Так думал грустно улыбающийся хозяин Каменной Радуги, глядя вслед удаляющимся гостям. Ухмылялся, по‑старчески открывая рот, и размышлял: кто же он теперь? Просто Огюст? Или господин Эль‑Митолан Огюст? Но уже не Невменяемый… Вообще‑то можно и другое имя взять. Просто так, для смеха. Ни Консехаль, ни король возражать не посмеют. Но это уже лишь после возвращения Кремона. Если вернется… Тьфу ты! Вот мысли паршивые в голову лезут! Конечно, вернется! Обязательно!

Глава 33
Клещи захвата

Время давно перевалило за полночь, а последний акт тщательно подготовленной операции никак не мог завершиться. Прием был в самом разгаре, и основной подозреваемый находился постоянно в гуще народа. Он даже в туалет не выходил, а уж заманить его в специально оборудованную защитой комнату тем более казалось все проблематичней.
Кремон уже места себе не находил от волнения и переживаний и постоянно требовал от генерального прокурора дополнительных сил группы захвата. Эль‑Митоланы по одному подтягивались и занимали позиции на внешнем периметре. Но все равно этого явно было недостаточно. Если подозреваемый почувствует опасность и начнет действовать, то последствия будет трудно предвидеть. Ну почему король не послушал доводов прокурора и не помог следствию? Ведь ему было достаточно вызвать главного пожарника Плады к себе, по пути арестовать в специальной комнате и задать всего несколько вопросов. Хотя и без вопросов его вина была всем очевидна. Все ниточки от убийств непременно сходились к одному человеку, и доказательств было хоть отбавляй. Видимо, прокурор не обладал нужными талантами к убеждению.
Хотя Кремону он пожаловался, что король просто не захотел ничего слушать, страшно разозлился, затем долго орал басом, а потом убежал куда‑то в глубину дворца. Так что пришлось прокурору брать всю ответственность за арест на себя. И сейчас он из‑за этого переживал больше, чем сам организатор и главный разоблачитель сановного преступника.
По нелепому стечению обстоятельств прием проходил в роскошном замке маркизы Баризо. Той самой, что оказалась бабушкой Мальвики. Когда сутки назад Кремон узнал об этом, то чуть ли не рассмеялся в лицо Хлеби Избавляющего. Что за шутки? Но тот продолжил рассказ и доказал, что сиротка и ему приходится родной внучкой.
Когда Хлеби было двадцать лет, он увлекся юной и очаровательной маркизой Сильвой Баризо. Связь была короткой и мимолетной, но в итоге Сильва забеременела, уехала в далекое поместье и там родила. Оставив девочку на попечение нянечек, она тут же вернулась в столицу и продолжила светские рауты, балы и приемы. А про дочку фактически забыла. Та и выросла соответственно: взбалмошная, капризная, строптивая и совершенно непослушная. И сразу после совершеннолетия сбежала из поместья. Скиталась по всему королевству и лишь время от времени требовала денег от матери. Да лет шестнадцать назад сообщила, что и у нее теперь есть дочь. И тоже с особой приметой, которую имели все женщины их рода: родимое пятно в виде коричневого полумесяца на правой ягодице.
После этого сообщения от нее приходить перестали. И вариантов ее судьбы осталось бесчисленное множество, но все они могли быть только предположениями. А вот девочка еще младенцем оказалась на глухом лесном хуторе, да там и выросла среди мрачных, но добрых лесников и собирателей.
И в данный момент Кремон, прохаживаясь среди веселящихся гостей, очень часто встречал хозяйку замка, которая вела себя радостно и беззаботно. Представить, что эта лощеная и ухоженная женщина является бабушкой доброй, наивной и милой Мальвики, было невозможно. Будучи еще в хорошей форме, Сильва Баризо даже флиртовала с некоторыми мужчинами и получала в ответ массу комплиментов и восхищенных признаний. Как она отнесется к известию, что у нее под боком появилась внучка? Признает ли родство и примет ли сиротку в свое гнездо? Согреет ли ее недоданной за шестнадцать лет лаской, теплотой и любовью?
Но эти вопросы пока были второстепенными. Надо было арестовывать Риста Малого, главного пожарника столицы, Эль‑Митолана, которому исполнилось недавно сто пятьдесят лет. А подходящего случая все так и не представлялось. Вдобавок сановный гость тоже постоянно крутился возле хозяйки замка, и нельзя было дать ему малейшего повода для беспокойства.
Неожиданно молодой колдун заметил посыльного, который с периферии зала подавал условный сигнал, и сразу устремился в одну из дальних комнат, где готовились произвести арест. Там Кремона поджидал вместе с главным прокурором Хлеби Избавляющий. Отношения между ними еще продолжали оставаться натянутыми, хотя бывший наставник пообещал, что, как только появится свободное время, он все подробно объяснит и недоразумения между ним и бывшим учеником исчезнут навсегда.
Но сейчас они общались на сугубо деловом, официальном языке.
– Что‑то изменилось?
– Почти ничего нового, если не считать, что король прислушался к нашим доводам и дал добро на арест преступника.
– Но как это сделать?! – в отчаянии воскликнул Кремон. – Время идет, а у нас до сих пор ни одной идеи, как выманить его из людского водоворота.
– У меня есть одно соображение. – Слова Хлеби от скорости сливались в сплошной поток. – Чуть ли не сразу после меня, в молодости, маркиза имела с Ристом Малым любовную связь. Я могу воспользоваться этими данными, подойти к Сильве и ошарашить ее сообщением о смерти дочери. А под этот шумок и пожарника смутить, соврав ему, что это его дочь. Он ведь тоже может многого не знать. Маркиза должна будет идти за мной как покорная овечка. Рист тоже последует за нами. Нам останется только уже в этой комнате принять меры и прикрыть женщину дополнительными тремя щитами. Хватит у нас людей?
– Вполне! – Прокурор почувствовал приближающийся финал нервотрепки и заметно оживился. – У нас здесь уже пятнадцать Эль‑Митоланов.
– Отлично! Тогда я окунусь в шум столичной пирушки. А ты, парень, выходи раньше и будь рядом в тот момент, когда я подойду. Если пожарник хоть что‑то заподозрит и начнет буянить, бей его синей молнией со всей имеющейся силы. Не жалей, а я потом ему добавлю. Все остальные в этот момент – бегите к нам и вяжите его Паутиной. Только так мы сможем его остановить.
– Понял! Уже бегу в общий зал!
За Кремоном только воздух всколыхнулся. А Хлеби решительно выдохнул и отправился на звуки музыки неспешным, но решительным шагом.
Веселье в замке достигло своего апогея, когда к громко смеющейся хозяйке приблизился человек в деловом, повседневном костюме и галантно поклонился:
– Сильва, дорогая, ты выглядишь прекрасно! Как всегда…
Маркиза застыла в изумлении, лицо ее побледнело.
– Это… ты?!
– Да. Вот пришел тебе кое‑что сообщить…
– Но как ты здесь оказался?
– Для меня открыты любые двери.
– Еще бы… – протянула маркиза, морща лоб от догадок. Но тут сбоку от нее встал напряженный и грозно смотрящийся главный пожарник Плады. Глаза его превратились в две щелочки, и в них пылал огонь подозрительности и настороженности:
– Если не ошибаюсь, Хлеби Избавляющий? А в чем, собственно, дело?
Протектор Агвана поднял на него равнодушный взгляд и сделал вид, что только что узнал своего коллегу.
– А, это вы. Вас это тоже в некоторой степени касается. – Он вновь повернулся к маркизе и даже взял ее за руки. – Хочу тебе сообщить две новости: одну печальную, а вторую очень радостную. Печальная: похоже, твоя дочь покинула этот мир. А радостная: нашлась твоя внучка. Жива, здорова и полна сил.
– Что?! Как? Внучка?.. Она жива? Где она?! Я хочу ее немедленно видеть!
Шум вокруг стих, и к их разговору стали внимательно прислушиваться окружающие. А на губах главного пожарника заиграла все понимающая и презрительная улыбка. Сжимая задрожавшие пальцы разволновавшейся женщины, Хлеби как можно убедительнее попросил:
– Давай лучше пройдем в твой коричневый будуар и там обговорим подробности.
– Хорошо! – Маркиза нервно содрогнулась, вырвала свои руки из ладоней колдуна, повернулась и поспешила к названой комнате даже не оборачиваясь. Хлеби воспользовался моментом и обратился к Ристу:
– Вас это тоже касается! И не делайте круглые глаза: разве вы не знали, что Сильва родила от вас девочку?
– Что?! От меня?! И когда же это было?
– Сорок два года назад. И скрыла это от всех. А потом сильно каялась. Но внучку она пыталась разыскать…
– Интересно! А мне можно послушать подробности?
– Почему бы и нет. Вы же человек непосторонний. Поспешим за маркизой.
И оба мужчины, к изумлению гостей и невероятному облегчению остальных рассеявшихся по залу Эль‑Митоланов, чуть ли не бегом отправились вслед за хозяйкой замка.
Эта заминка в движении оказалась как нельзя более кстати. К тому времени, когда Хлеби постучался в коричневый будуар и попросил разрешения войти, маркиза уже находилась в следующем помещении под опекой генерального прокурора и оттуда крикнула:
– Входи! Я только уберу тени под глазами, размазались от слез.
Рист первым уселся на небольшую кушетку и с неприятной нервозностью потребовал:
– Ну, Хлеби, начинайте рассказ!
– Подождем одну минуту, не буду же я ей пересказывать потом повторно. А мы можем…
Но его прервали тихий стук в дверь и вошедший вслед за этим в комнату Кремон. Он, словно не замечая присутствующих, с рассеянным видом заглянул во все шкафы и под стол и только затем бесцеремонно уселся на один из стульев. Полный защитный контур был замкнут, и теперь без опасений можно было приступать к разговору.
– Итак! Кого мы тут видим? – хищно улыбнулся Кремон. – Господин главный пожарник личной персоной. А почему же он не на работе? Да потому, что ничего не горит. Ведь он сам может устроить пожар, когда ему захочется.
– Что вы мелете?! – занервничал Рист. – И кто вы такой?
– Обычный дознаватель. Моя цель – выяснить, почему вы устроили пожар в резиденции короля?
– Абсурд!
– А вот и нет. Вы обладаете уникальным даром перекрывать доступ воздуха на довольно большой территории. Именно благодаря этому вы и тушите пожары. И на королевской кухне именно отсечением воздуха от горелки вы потушили горящее пламя. Но вот вторую горелку оставили зажженной. Накопившийся снизу газ в конечном счете рванул, начался пожар, и уже тогда вы с показным геройством чуть ли не бросились в огонь и спасли наследников короля. Благодаря чему и стали человеком неприкосновенным и весьма приближенным к его величеству.
На минуту в комнате повисло тяжелое и напряженное молчание. Рист впал в мыслительный ступор, а может, наоборот, лихорадочно просчитывал все варианты. И видимо, пришел к выводу, что пока это только домыслы.
– Полный бред! Измышления завистников! Какой смысл мне было так поступать?
– Да? Может быть, и бред. Почему бы и нет, – с сарказмом закивал Кремон. – И смысл поначалу уловить невозможно. Но ведь король на радостях пообещал подарить вам в скором будущем самый лучший, большой кусок земли, который освободится при благоприятном стечении обстоятельств. Вы ждали год – ничего. А как хотелось получить подарок сразу! Вот вы и поторопились: убрали герцога Маторана, а потом и всех его наследников. Кого удушили своим умением – нашлись свидетели их странных смертей, когда жертва корчилась от недостатка воздуха в темном переулке и рядом с ней никого не было. Кого деликатно подтолкнули в опасном высоком месте ближе к краю: неосторожное движение – и изумленная жертва разбивается насмерть.
И опять рядом никого из подозреваемых. Немного вы погорячились, когда устранили дознавателя, который шел по вашему следу. Но и тут удалось свалить подозрение на последнего наследника, несчастного Жекю. Осталось убрать только его… И вот тут вы совершили главную ошибку: лично появились в его доме перед обедом. А зачем? Это мы тоже выяснили. Вы договорились с покойным подсматривать за развратными игрищами в доме знаменитой на весь город куртизанки Кларундии. А до этого предварительно договорились с неким Эль‑Митоланом, начальником охраны вышеупомянутого дома, о снятии защитного контура. Договор был скреплен щедрой платой. Невинная вроде шалость, даже ненаказуема. Пробрались якобы с другом «отделенными сознаниями» в чужой дом и наслаждались любовными сценами. Вот только пробрался в дом куртизанки лишь несчастный Жекю, а вы тем временем накрыли всю его комнату безвоздушным пространством. Вследствие этого последний наследник Маторанов и задохнулся. И что теперь? Осталось лишь дождаться окончания траура и получить от щедрот нашего государя несравненное поместье с огромной крепостью, замками и земельными угодьями в свое единоличное пользование. Только… не получилось!
Теперь уже пауза повисла долгая. Преступник наверняка пытался прощупать невидимые щиты вокруг себя и лихорадочно искал пути для спасения. Естественно, будучи Эль‑Митоланом с полуторавековым опытом, он прекрасно понимал: его обложили и в данный момент ждут от него либо чистосердечного признания своих грехов, либо… И он решился на второе «либо».
Хлеби и Кремон окружили себя самой мощной и максимальной защитой. Помимо этого, комнату блокировали десять Эль‑Митоланов из смежных помещений. Но все равно умение Риста превзошло даже ожидания специалистов. Как впоследствии выяснилось, он мог в особых случаях убирать кислород непосредственно из крови своих жертв. И в данный момент применил именно эту атаку. Оба колдуна почувствовали, что задыхаются, так и не прекратив дышать, а их сознание начинает гаснуть, заволакиваясь туманом забвения. И это несмотря на просто невероятные меры защиты. Оставалось только одно! Две синие молнии одновременно сорвались с их рук, вонзились в голову теперь уже бывшего главного пожарника Плады, и тот задергался в судорожном параличе.

Глава 34
Мой дом?

Возвращались колдуны в Каменную Радугу не по катакомбам, а по улицам столицы, на конях, которых, к удивлению Кремона, доставили прямо к Цитадели посыльные. Обрадованный парень вскочил на тоже изрядно соскучившегося Торнадо, и они помчались впереди еле поспевающего за ними Избавляющего. И лишь непосредственно в районе жительства перешли на спокойный шаг, а оба колдуна стали переговариваться между собой.
– У меня до сих пор иногда покалывает в кончиках пальцев, – признался Хлеби. – Это надо же такой мерзкой силой обладать!
– А ведь, с другой стороны, его сила просто уникальна – мог тушить любой пожар. И по праву, с гордостью, оставаться одним из самых уважаемых и почитаемых людей столицы. Причем еще не одно столетие.
– Увы! Жадность затмила ему разум. Захотелось управлять миром по своим желаниям.
– Все равно не пойму его низменных рассуждений. На что он надеялся? Неужели не понимал, что плохое затягивает? Что не удастся окунуться в грязь и остаться чистым?
– Значит, не понимал. – Хлеби раздраженно махнул рукой: – Мне даже вспоминать о нем противно. Гораздо важней, что мы никогда не пойдем на такое.
– Конечно! – горячо поддержал его Кремон и тут же воскликнул: – О! Да это же, никак, сам господин Огюст Невменяемый!
Они уже въехали на улицу, в конце которой располагалась Каменная Радуга, и сразу же наткнулись на замершего в ожидании всадника. Патриарх Эль‑Митоланов восседал в седле со стоическим выражением лица и, скорей всего, поддерживал себя левитацией, так как травма позвоночника не позволила бы ему свободно разъезжать на лошади. Молодой колдун поднял в приветствии руки:
– Доброе утро, наставник! Неужели врачи прописали вам прогулки по свежему воздуху?
– Как же, они пропишут… касторки и горчичников! – пробурчал в привычной для него манере старик. – Да и ты с ними в сговоре. Только и норовишь усыпить мою бдительность и отдать этим садистам мое тело на поругание.
– Как можно так говорить? Я бы и не посмел вас гипнотизировать.
Глядя в честные и круглые глаза молодого колдуна, Огюст хрипло засмеялся:
– Смотри, Хлеби, его и учить не надо врать под Сонным Покрывалом. Он и так прекрасно с этой задачей справится!
Проинформированный ранее о сценке в госпитале, протектор Агвана тоже засмеялся:
– А ведь правду говорит! Не гипнотизировал. Это вы просто от усталости заснули и от лошадиной дозы снотворного.
Но Кремон заинтересовался совсем другим. Они уже поравнялись и ехали к дому одним рядом, когда он спросил:
– А что, разве можно врать под Сонным Покрывалом?
– Можно, малыш, можно, – вздохнул старик. – И сегодня ты этому научишься.
– Сегодня?!
– Конечно! А ты думал, получишь положенный тебе отпуск и отправишься дебоширить в кабаках столицы?
– Какой отпуск?! – недоумевал парень.
– Отпуск по случаю окончания курса молодого Эль‑Митолана! – торжественно провозгласил его теперешний наставник. А прежний добавил:
– Мы, конечно, постараемся сегодня отметить получение твоего официального имени, герба и прочих атрибутов истинного Эль‑Митолана. Но предстоит важное задание от самого короля, и расслабляться долго просто нельзя.
– Э‑э, постойте! – замотал головой Кремон. – Я ничего не понимаю. Ведь я только недавно начал курс… Что случилось?
В этот момент они подъехали к каменной арке, возвышающейся у входа в усадьбу, и молодой колдун с удивлением уставился на новые цепи. А присмотревшись, увидел, что камень тоже обновлен. Хотя по форме он и был похож на прежний, но имелось существенное различие. Теперь на новом монолите было выбито совсем другое имя: «Кремон». И в ту же самую секунду в окружающем пространстве загрохотал голос патриарха колдунов Энормии:
– Кремон! Торжественно объявляю, что ты успешно окончил курс молодого Эль‑Митолана и получаешь в наследство от меня имя «Невменяемый». Отныне тебе принадлежит не только это имя, но и мой герб, и этот древний дом. Подними правую руку!
Словно во сне новоявленный и титулованный Эль‑Митолан Невменяемый выполнил распоряжение теперь уже бывшего наставника, и в тот же момент створки ворот дрогнули и стали расходиться, а из оснований арки послышалась та самая древняя и величественная музыка. Но теперь она прозвучала до конца, а не только первые такты, и все семь с лишним минут всадники вместе с животными стояли, словно три статуи. Недвижимо.
Когда отзвучали последние аккорды, Огюст пояснил:
– Эта мелодия называется «Зовущая скрипка». Ей уже полторы тысячи лет!
А Кремон до сих пор не мог прийти в себя от неожиданности. У него никак не укладывалось, что прошло лишь несколько месяцев, когда он с неизмеримым восторгом узнал, что может стать колдуном, а вот теперь получил такое знаменитое и почетное имя. А вдобавок стоит перед невероятным по красоте и уникальности зданием, и это здание вроде как принадлежит ему. Может, это шутка?
Хлеби, видимо, угадал мысли молодого коллеги, потому как покачал головой:
– Это не шутка! – И требовательно добавил: – Ну что, хозяин, может, пригласишь гостей в дом? Или нам теперь ночевать на постоялом дворе? Я, правда, тоже не сразу тебя в мой замок пустил, но ведь ты уже давно забыл и простил мне то недоразумение?
– Нет, не забыл, – улыбнулся Кремон Невменяемый. – Только окунуть в речку не смогу в отместку. Скала мешает, да и… вряд ли получится. Вот только…
Патриарх колдунов, видимо, устал ждать и решил сократить ненужные расшаркивания, шутки и церемонии. Поэтому проворчал в своей излюбленной манере:
– Несмотря на ранний час, дом полон поваров и временно нанятой прислуги. Готовится торжественный обед. Будут только несколько человек приглашенных, но зато каких! Назову лишь самого знаменитого: король Энормии Рихард Огромный. Достаточно? Тогда закрывай рот и скорей приглашай нас внутрь, у меня спина уже ноет от напряжения. Да и поговорить нам до обеда надо об очень многих и важных делах.
– Мне страшно неудобно, – признался парень, – но раз вы так настаиваете… Милости прошу за мной!
И Кремон Невменяемый первым въехал под величественную, древнюю, лишь чуть обновленную арку с его именем.

Эпилог

Среди ледников и вулканов 
Крупные хлопья снега сыпались с неба со все возрастающей интенсивностью. Вдобавок резкие порывы ветра всколыхнули еще не устоявшиеся сугробы, и окружающее пространство наполнилось гудящим бураном. Буквально за несколько мгновений величественные вулканы Кихона скрылись из поля простого зрения за стеной разбушевавшейся непогоды. Пришлось спешно переключаться на восприятие мира через внутренние рецепторы, и все вокруг сразу же расплылось в почти сливающихся тенях. Просканировав пространство справа, Залан Лирт довольно фыркнул: товарищ по путешествию ни на миллиметр не сдвинулся с прежней траектории пути. Но самое главное – дети тоже не обратили на гримасы погоды ни малейшего внимания. Так и двигались между взрослыми, взявшись за руки и о чем‑то оживленно переговариваясь. Да уж, такие отчаянные детки быстро адаптируются в любой обстановке. Что для них буран и окружающая температура всего лишь около трех градусов мороза? Тем более что до столицы оставалось не больше получаса пути.
«А ведь лето сейчас! – озабоченно подумал Залан Лирт. – Пусть даже столица гораздо северней, но ведь подобные снегопады большая редкость в это время. Или за те десять лет моего отсутствия климат так существенно изменился? Ведь и у нас, на юге, зимы стали суровее. А прошлое лето было самым дождливым на моей памяти. Хм! Да и старейшины‑ветераны ясно указывают на глобальные изменения в погоде. К чему бы это?..»
В этот момент путешественники достигли огромной развилки, и товарищ справа, впервые направляющийся в столицу, послал импульс‑запрос: «Куда дальше?»
Залан внимательно присмотрелся к указателям и вешкам на обочине дороги и уверенно просигналил: «Влево!» – затем придирчивым отцовским осязанием осмотрел детей, дисциплинированно движущихся между взрослыми, и вновь углубился в размышления.
«Вот только если бы все проблемы заключались в изменениях погоды! Так ведь нет. Эти странные приказы по всей стране… Это необычное оживление в больших городах… Хотя мое поместье и находится в глухомани, но сообщения о нахлынувших к нам иных существ давно будоражат все население. И самое неприятное – этот странный и срочный приказ из тайной канцелярии, фактически обозначающий только одно: его, почетного ветерана, пожизненного отставника, опять призывают для какого‑то архиважного дела. И непонятно, будет ли ему дано право выбора. Ведь не всегда руководители этой весьма строгой и всесильной конторы принимают даже мотивированные отказы. А на что ссылаться мне? Что поместье нуждается в моем присмотре? Глупо! Вспомнят про двоих старших сыновей, которые уже давно, возможно еще лучшие, могут управлять обширным и разросшимся хозяйством.
Сослаться на большое количество детей и жен? Самому стыдно будет! Ведь настоящий воин только и ищет повода, чтобы окунуться в новые приключения и на добрый срок покинуть стены родного дома. Может, потребовать уважения своих прав, как пожизненного отставника? Ведь двадцать лет назад, после чудесного возвращения из Гиблых Топей, король лично наградил внушительным поместьем, титулом и пожизненной пенсией. А для Эль‑Митолана о таком только мечтать можно. Тогда подобной привилегии удостоились все шестеро выживших в Семьдесят Третьем Походе. А вот интересно, что делают те пятеро? Вернее, четверо. Ведь Лялюк погиб через несколько лет где‑то в пограничье. Их тоже пригласили в столицу? Надо будет первым делом поинтересоваться, чем они занимаются. Они ведь тоже молоды, кроме одного, силенка так и прет из них.
Да и знания, умения им не занимать. Такой, как Валсек, к примеру, будет до самой смерти в любую опасную дыру лезть. Если бы не его пресловутая везучесть, он бы погиб еще в детстве. А так Валсека постоянно опекают добрые духи. По легендам огов, эти духи всегда выбирают самых достойных. И вряд ли кто может поспорить, что Валсек не самый достойный. Хоть и озлобленный часто бывает.
Лишь Боролин, старый хрыч, наверняка уже где‑то живет затворником. Он ведь еще тогда клялся, что ни в какие авантюры больше не полезет. Даже король на Боролина рассердился тогда, пытался на службе оставить, но тот и слушать не хотел. Может, сейчас уже и старейшиной стал? Сидит в пещерке да байки молодежи рассказывает. А ведь умел, старый хрыч, увлечь, умел! Уж порой вроде и смерть над нами пасть бездонную разинула, а ему все нипочем – смеется, балагурит. Смерть заслушается… остановится, а нас уже и след простыл. Да… если бы не Боролин, и я в Гиблых Топях пошел бы чудищам на корм…»
Снегопад почти утих, да и ветер прекратился так же неожиданно, как и начинался. Четверо путников втягивались в гигантский мегаполис рукотворных сооружений, природных скалообразований и хаоса промытых водой за тысячелетия тоннелей. Несмотря на долгое отсутствие в столице, Залан Лирт прекрасно помнил каждую улицу, основные административные постройки и весьма быстро привел детей и товарища в нужное место. Во внутренних лабиринтах Кихона царило приятное тепло и неисчислимые мириады Трего освещали подземные пространства не хуже, чем Светило на поверхности в дневное время.
Залан решил сразу же, в первый час своего прибытия, выяснить причину таинственного приказа. Поэтому оставил товарища и детей у дальней родственницы и, невзирая на протесты и настойчивые приглашения хоть немного отдохнуть с дороги, отказавшись даже от обеда, поспешил в тайную канцелярию.
Огромное фойе было наполнено движением, гомоном и атмосферой предбоевого напряжения. Но тем более было приятно почувствовать непомерное восхищение в голосе молодого лейтенанта, когда он после прочтения бумаг и осмотра удостоверения обратился к прибывшему:
– О! Господин Лирт! Меня прямо‑таки распирает гордость, что я первым встретил вас в нашей канцелярии. А вашими подвигами я зачитывался еще со школьной скамьи.
– Когда это было… – Залан пытался упрятать глубже неожиданное кокетство. – Но и сейчас доблестных воинов хоть отбавляй.
– Как можно сравнивать?! – Но и лейтенант не мог проигнорировать свои непосредственные обязанности. – Господин Лирт, мы вас ждали завтра, а то и позже, но тем не менее вас примут в любое время. Приказано сразу же провести к командованию. Если вы соизволите следовать за мной, я вас проведу.
– Конечно, соизволю, – с довольным смешком ответил ветеран и покатился в кильватере шустрого молодого лейтенанта. И именно в этот момент понял, почему он внутренне так возбужден и доволен. И догадался, почему спешил все эти шесть дней в дороге. Если бы не дети, он бы достиг этого места еще вчера. Но, только вдохнув дух и ауру этих гигантских коридоров, пожизненный пенсионер догадался, что подспудно давно хотел здесь оказаться. Ведь тридцать шесть лет он отдал службе королю, здесь прошла большая часть его молодости. И сейчас тело непроизвольно сжималось от давних и приятных каждому воину воспоминаний.
Тем временем перед ними раскрывались многочисленные двери, и с некоторым удивлением ветеран догадался, что его ведут чуть ли не в самое сердце тайной канцелярии. Его предположение подтвердилось доверительным голосом лейтенанта:
– Вас ждет первый заместитель Генерального Распорядителя Тайных Операций.
Последняя дверь закрылась за ними, а навстречу уже спешил хорошо знакомый и совершенно непостаревший… Боролин Танак!
– Кого я вижу?! Залан! – восклицал старый боевой друг. – Да ты словно на крыльях прилетел!
– Вот так встреча! Боролин?! Ты же грозился жить в благости и покое? Никак не ожидал тебя здесь увидеть! Хотя пару часов назад и вспоминал всех наших…
– И я часто вспоминаю! Да ты располагайся, чувствуй себя как дома. Может, чего перекусить хочешь?
– Да нет, что ты! Разве что попить, а то детей оставил у родственницы, и сразу сюда.
– Узнаю боевую хватку, узнаю! Вот, выбирай любое питье и легкую закуску, а чуть позже нам адъютант стол накроет, я уже распорядился.
– Зачем такой ажиотаж?
– Еще чего?! – возмутился Боролин. – Чтобы я боевого побратима не упоил и не накормил? Да мы же последней коркой хлеба делились, умирая от голода!
– Ладно, ладно! – засмеялся польщенный Залан. – Но учти, я голоден как Утробный Лев. И вмиг уничтожу все твои запасы.
– Только рад буду.
– Но ты мне за это время хоть объяснишь причину вызова в столицу? А то я в полном недоумении.
– Сам тороплюсь это сделать. Ты подкрепляйся и слушай. Да, сыну твоему одиннадцать с половиной?
– Ровно. Потому и собирался в столицу лишь через полгода. Да у товарища сыну как раз срок исполнился, вот мы на пару и подались. А что такое?
– Ну тебе можно говорить сразу и все. Дело в том, что Сфера теперь работает всегда и для всех!
– Ух ты!..
– Вот именно! Так что теперь сразу и твоего сына инициируют. И можешь выбирать, оставить его в столице рядом с собой или отправить домой.
– А я что должен делать?
– Да вроде как и не должен, но я настаивал на твоей кандидатуре и верю, что ты согласишься.
– Смотря на что…
– Ха‑ха! Тогда слушай. Готовится нечто великое и решающее. Но для этого нам не обойтись без помощи людей. Ты наверняка успел заметить их даже на улицах города?
– Не просто заметил – еле сдержался от огненного удара!
– Это ты видел лишь одного. А у нас тут чуть ли не целый квартал для них выделили в новом районе. Формируем из них ударные группы, звенья и штурмовые соединения десанта. Причем до восьмидесяти процентов они все Эль‑Митоланы!
– И свободно разгуливают по Кихону?! – удивился Залан.
– А что поделать, они теперь наши союзники. Именно поэтому с ними приходится нянчиться, разбираться в их ссорах и приучать к дисциплине. А специалистов, умеющих с ними работать, слишком мало. Да и вряд ли кто может относиться к ним как к равным разумным существам. Для подавляющего большинства они выродки, достойные только для переработки в навоз. Улавливаешь, к чему я клоню?
Ветеран ответил не сразу, так как вливал в себя трехлитровую емкость сока. И лишь после поглощения всей жидкости довольно вздохнул:
– Уф! Конечно, улавливаю. Опять хотите дать мне под командование взвод скандальных, задиристых и буйных людишек?
– Не угадал! Не взвод, а целый полк.
– Шутишь?
– Нисколько! Ведь только ты можешь находить с ними общий язык и даже добиваться некой дружбы.
– Хорошо. Допустим, я возьмусь за это интересное дело. Воспитаю как и кого надо. Но что потом?
– А потом они отправятся отрабатывать свои деньги! – хохотнул довольный Боролин. – А ты получишь свои премиальные и выберешь любое дело, какое тебе нравится. Хоть в поместье возвращайся. Так что, соглашаешься?
– Конечно, ты правильно все рассчитал. Заранее знал, что я не откажусь. И я… соглашаюсь!
– Попробовал бы отказаться! – Боролин вздохнул с облегчением. Видимо, некоторые сомнения его все же терзали. А Залан вспомнил о других старых побратимах:
– Ты всех под свои знамена собираешь?
– К сожалению, нет, – сразу помрачнел первый заместитель Генерального Распорядителя. – О Лялюке ты знаешь. А совсем недавно погиб и Валсек…
– Как?! Счастливчик простудился, выпив холодного вина?
– Если бы… Погиб в схватке на территории Энормии во время выполнения важного задания короля.
– В Энормии?! Как же он туда добрался? И что за важное задание?
– Сейчас обо всем узнаешь. Только давай пройдем в столовую, адъютант уже накрыл для нас стол. И я тебе со всеми подробностями расскажу, что такое трактат «Указания», где находятся коды к его расшифровке и кто теперь у нас в главных союзниках. А самое главное – кто для нас главный враг.
И оба колаба отправились в соседний зал, где на каменном столе в огромных металлических тарелках лежали исходящие паром куски свежего мяса.
А высоко над ними, через полтора километра скальных и рукотворных нагромождений, опять крупными хлопьями повалил снег, покрывая белым ковром три величественных вулкана, между которыми расположилась столица Ледонии, страшный и всемирно печально известный город Кихон, в который стекались прерывистыми ручейками тысячи представителей разумной жизни из далеких и не всегда цивилизованных стран. Стекались, не зная о своем будущем, уверенные в своем настоящем и не вспоминающие о своем прошлом, надеясь лишь на свою силу, ловкость, удачу и сообразительность. И никто из них не ведал, что в живых останутся лишь жалкие единицы. А то и вообще один‑единственный человек…